скачать книгу бесплатно
– Посмейся– ка вот над этим! – просипел распластанный на земле жрец и поднесся разжатый кулак ко рту, дунул на порошок.
Зеленоватое облачко пыли окутало голову женщины. Черные, как вечный мрак, безжизненные глаза одержимой стали невероятно широкими. Она чихнула, выгнулась дугой и дико закричала от невыносимой боли. Незримая сила подняла ее в воздух. В эту – же секунду, из оскаленного рта женщины, вырвался целый рой исчадий Сумеречного мира.
Уродливые, серые твари с горящими углями – глазами, хлопая тонкими, перепончатыми крыльями, суматошно покружили вокруг Священного костра и устремились к жрецу, собираясь его растерзать. Сверху на них ринулся бесстрашный Тук. Его когти вцепились в хребет одного из гарфов, а острый клюв с силой вонзился в голову демона. Тварь отчаянно заверещала и попыталась скинуть с себя ворона. Кувыркаясь, они рухнули прямо в серое облако гарфов, накрывшее Саумора.
– Именем Всемогущего Яроса! Я изгоняю вас, гарфы обратно во тьму мира! – в голосе жреца звенел металл, когда он произнес Слово Защиты.
Священный костер мерно загудел и, набирая силу, взметнул кверху лиловые языки пламени. Огонь коснулся своим жарким дыханием серых тел отвратительных созданий. Твари отпрянули от жреца и в ужасе заметались под крышей хижины. Наконец гарфы нашли выход и через небольшое отверстие – дымоход, вместе с клубами сизого дыма, они вылетели наружу. Вскоре их пронзительный писк и хлопанье крыльев смолкло где-то вдали.
В хижине воцарилась тишина. Раздавалось лишь тихое рыдание пришедшей в себя женщины, да кряхтенье стариков, потиравших ушибленные бока. Ворон Тук взлетел обратно на балку и с победоносным видом принялся чистить перья от кучи зловонной мошкары – всего, что осталось от его врага.
Саумор взял испуганную женщину за руку и вывел ее из хижины. В быстро сгущавшихся сумерках, он различил бледное лицо мужчины, поджидавшего их. Это был муж поселянки – охотник из племени битурогов. Глаза его были выпучены от страха, и, он невольно отшатнулся, избегая объятий супруги. Саумор понимающе усмехнулся.
– Забудь Фирл, что видел здесь. Главное – помни одно. Запрети жене ходить к Темной воде.
Видя, что мужчина находится в ступоре, жрец прикрикнул на него:
– Ну – же! Торопись! Разве не видишь, что гроза несет на своих крыльях тьму? Ночь – плохое время для прогулок. Уходите!
Фирл захлопал глазами и, сунув в руки жреца тяжелый сверток, торопливо потянул плачущую женщину к узкой тропинке, ведущей в горную долину.
– Ох, уж эти поселяне – со вздохом покачал белой головой жрец, – Какие слабые души. Не то – что раньше – и что– то по-стариковски бормоча себе под нос, он шагнул обратно в хижину.
Развязав куль, Саумор извлек оттуда небольшой круг заплесневелого сыра, дюжину овсяных, зачерствелых лепешек и скромный в размерах мех с вином.
– Этот коротышка – тот еще скряга. Хотя – бы принес запеченный бок козленка или на худой конец подкинул – бы вязанку сушенных лямбов – хмуро заметил Эльд, средний брат. Он с грустным видом рассматривал новые прорехи в своей заплатанной в нескольких местах длинной рубахе.
– Верно! За свою жадность боги наградили его глупой женой – проворчал Тиу – младший, потирая выросшую на лбу огромную шишку.
Саумор посмотрел на своих младших братьев, имевших с ним некую внешнюю схожесть, и миролюбиво предложил:
– Примем дар Фирла с благодарностью. Эта пища немного залечит наши раны.
Старикам не нужно было предлагать дважды. В считаные минуты скудный запас сыра и лепешек исчез в пустых животах младших братьев.
Сам – же Старший Хранитель лишь отпил немного кислого вина, отдававшего легким духом полыни и, подсел к костру. Неотрывно глядя на тревожно – пляшущие языки пламени, он вспомнил слова одержимой и озабоченно прошептал:
– Что за повелители должны явиться в Тварный мир? О, всемогущий Ярос! Огради нас от несчастий. Гарфы набирают силу. Чувствую – скоро ждать большой беды!
И словно в подтверждение его слов, снаружи раздался оглушительный раскат грома.
Ночью, когда хижина грозилась развалиться от свирепого натиска урагана, Саумор увидел странный сон. Будто подхватил его, словно пушинку, сильный ветер и сбросил с Орлиной скалы прямо в океан. Саумор погрузился в бездонную пучину, и, тут же, из синеватой мглы, к нему метнулась огромная тень. К своему ужасу, жрец различил гигантский силуэт Розгродона – людоеда.
Распахнув огромную пасть, ощетинившуюся двойным частоколом острых зубов, морское чудище рассекло темно– синюю толщу воды и понеслось на Саумора. Тот закрыл глаза, ожидая неминуемой смерти. Но ничего не произошло, и только слабый толчок волны привел жреца в чувство.
Саумор с изумлением увидел, как Розгродон яростно лязгает зубами, пытаясь вырваться из пасти более крупного монстра, вцепившегося в его хвост. Наконец это ему удалось, и между хищниками завязалась ожесточенная схватка.
Взметнулся ввысь каскад брызг, и вода окрасилась в багровый цвет. Сильная волна подхватила жреца и выбросила на берег. Едва оказавшись на суше, Саумор собрался бежать, как вдруг его окликнул по – имени высокий, трубный голос. Жрец обернулся. На успокоившейся глади океана покачивалось бело – алым пятном, разорванное брюхо рыбы – людоеда. Треугольный парус – плавник другого морского гиганта, бесшумно скользнул к берегу. На широкой, покатой спине Розгродона, темнел какой – то странный предмет. Когда морской гигант подплыл близко к берегу, Саумор разглядел на его блестящем хребте ивовую корзину.
Жрец почувствовал, как непреодолимая сила влечет его обратно. Он забрел в воду и оказался рядом с огромной хищной рыбой.
Старик заглянул внутрь плетеной корзинки. В ней, словно в колыбельке, безмятежно спал младенец. Жрец протянул к нему руку. Младенец открыл синие, как океан, большие глаза и, неожиданно схватив жреца за палец, звонко рассмеялся.
Саумор вздрогнул и проснулся…
В ушах еще звучал детский смех. Жрец огляделся. Утренние сумерки прокрались в хижину, где сладко похрапывали на своих тростниковых ложах, его младшие братья. Саумор поднялся, и, выудив из темного угла хижины травянистый мешок, приблизился к дремавшему костру. Подкинув поленьев, жрец опустился на землю перед окрепшим огнем и высыпал из мешка гадательные палки, из священного тиса. Бормоча молитвы и раскачиваясь из стороны в сторону, он подкинул их кверху. Палочки рассыпались по земле. Саумор принялся внимательно изучать огненные знаки, проступившие на них. Не удовлетворившись первым броском, он повторил его. Знаки указывали лишь одно.
Жрец бесцеремонно растолкал братьев и объявил им волю богов. Старики немного поворчали, но все же засобирались в путь. С волей небожителей не поспоришь.
Пепельные клочья облаков зацепились за вершины скалы, нависающей над жилищем жрецов. Безжалостный, пронизывающий ветер рвал жалкое одеяние стариков и толкал их тщедушные тела на острые обломки камней, усеявших склон, по которому они спускались к побережью. Отсюда открывался потрясающий вид на Океан Тысячи бурь. Бушующие, седые валы налетали на прибрежные скалы, испытывая их на прочность, а яростные волны обрушивались на каменистый пляж. Рассвирепевший океан в это утро собрал обильную жатву. На слизанных водой и ветром, серых камнях побережья, громоздились обломки нескольких кораблей, застигнутых штормом врасплох. Тела моряков, выброшенные на камни, уже стали добычей стервятников и других птиц – падальщиков, которые устроили между собой шумную перебранку.
Жрецы спустились к берегу. Безжалостный владыка океана Вагрод, никому не оставил шанса на спасение. Выживших не было, но Саумор не терял надежды и продолжал что– то выискивать среди жалких останков кораблей. За его спиной тихо ворчали замерзшие и недовольные братья.
Мазнув старика по лицу широким крылом, в свинцовое небо тяжело поднялся черный гриф. В своем мощном клюве, птица уносила человеческий глаз, болтавшийся на кровавой жилке. Старший хранитель сделал шаг и остановился. В груди появился холодок.
Перед ним возвышался корабль. Он был зарыт боком в камни и песок. Жрецу была хорошо видна корма судна. К одиноко торчащему на палубе, обломку мачты, была привязана девушка. Саумор с трудом взобрался на борт корабля и по свисавшим канатам и разорванному такелажу, он подобрался к ней.
Девушка была мертва. Ее бледное лицо было необычайно красиво. Даже после смерти, оно хранило выражения величавого спокойствия и благородства. Смерть не исказила ее облика. Костлявая старуха Кельхе в этот раз не стала мстить за красоту.
Но не сама мертвая девушка привлекла внимание Саумора. Она не выпускала из окоченевших рук какой-то цветастый, шерстяной сверток, крепко прижатый к груди. Саумор развернул грязные, промокшие лохмотья и увидел … ребенка!! С минуту он всматривался в посиневшее, неподвижное личико младенца. В его слипшихся, золотистых волосиках, ползала большая, зеленая муха. Она злобно жужжала, словно прогоняя старика от своей добычи.
– Пойдем отсюда. Мы ему уже ничем не поможем. Боги видно хотели сказать тебе, что-то другое – послышался снизу голос Эльда, который немного злорадствовал над неудачей всезнающего старшего брата.
Саумор тяжело вздохнул и полез обратно с приподнятой кормы корабля на землю. Он уже поставил ногу на борт, как вдруг сзади послышалось звонкое чихание. Жрец повернул голову и натолкнулся на взгляд темно-синих глаз. Таких – же глаз, как из его сна! Ребенок был жив!!
С трудом вырвав младенца из холодных цепких объятий матери, старик осторожно спустил его на берег, передав в руки братьев. Жрецы торопливо стянули с него мокрые пеленки, чтобы растереть коченеющее тельце ребенка. Когда обнажилась грудь младенца, жрецы на мгновение застыли, увидев тускло – сверкнувший медальон, висевший на змеевидно сплетенной серебряной цепочке. По – форме он напоминал клык неведомого зверя.
Саумор спрыгнул с планширя корабля на плоский валун и, подойдя к братьям, взял в руку талисман ребенка, чтобы его лучше рассмотреть.
Талисман был гладким на ощупь; из неизвестного сероватого металла. Внезапно леденящий холод металла пронзил его кисть. Жрец вскрикнул и выпустил медальон из рук. На его ладони появилось красное пятно ожога. Талисман вспыхнул на мгновенье и померк, как только коснулся кожи младенца.
– Ох, и не простое это дитя. Что принесет этот дар океана? Боги непредсказуемы. Порой, их дары опасны для смертных – мелькнула тревожная мысль у Саумора.
Ребенок, оказавшись в руках спасителей, мгновенно успокоился и заснул. Старики, завернули его в теплый шерстяной плащ и двинулись в обратный путь.
Вот при таких загадочных обстоятельствах, в первый огненный месяц весны, на одном из больших островов, затерянных в Океане Тысячи бурь, появился младенец, которого жрецы нарекли Анталом – что означало «Дитя Бури»
Не мог, ох не мог, всеведущий Саумор заглянуть в Книгу Судеб, чтобы в испещренных огненными знаками письменах, разгадать тайну спасенного им ребенка. Безжалостный Рок, безраздельно властвующий над богами и людьми, уже коснулся своей звездной дланью тех страниц Книги Судеб, где была начертана не только судьба Антала, но и существование всего Тварного мира.
….
В то время, когда на западном побережье свирепствовал шторм, на Зеленом мысе, в убогой, сырой каморке, пропахшей чесноком и вареной капустой, на соломенном тюфяке заворочался старый Эвнох – смотритель Древнего Храма. Потревоженный звоном колокольчиков, протянутых вдоль всей аллеи, и служивших надежной сигнализацией, Эвнох забухтел, точно закипевшая бобовая каша в котелке:
– Опять проклятые мальчишки полезли в чертово место! Козьи дети! Ух, и надеру я им уши!
Король Брайн дал ему на этот счет четкие указания – никого не пускать в сгоревший храм.
И не смотря на то, что смотрителю совсем не нравилась эта обитель, кишевшая призраками, которые стонали и тревожили его по ночам, Эвнох добросовестно справлялся со своими обязанностями, гоняя бездомных нищих и назойливую детвору прочь от храма.
Кряхтя, старик поднялся с лежака и заковылял к выходу из коморки. Смотритель вышел на террасу и, опираясь на палку, служившую ему одновременно дубиной и посохом, он торопливо зашагал по аллее, вдоль которой вились пышные кусты аронии. Сквозь разлапистую листву амбровых деревьев мелькнули мощные колонны храма, который стоял на самом краю скалы, нависшей над океаном.
Эвнох, постукивая тяжелой палкой по треснувшим от времени, серым базальтовым плитам, направился в его сторону, но вдруг от неожиданности резко остановился. Мимо прошмыгнула крупная черная крыса. Задев горбатой спиной натянутые вдоль аллеи шерстяные нити, маленький зверек, под перезвон колокольчиков, быстро скрылся в кустах.
Эвнох выругался. Так вот кто потревожил его сон! Не стоило тревожиться. И все – же, для очистки совести, смотритель продолжил свой путь и уже через минуту понял, что предосторожность была не напрасной. Он увидел, что оббитые темной, оплавленной от давнего пожара медью, высокие двустворчатые двери храма чуть приоткрыты. Большой навесной замок был сорван и болтался на ржавых петлях.
Смотритель нахмурился.
Это уже слишком! Сейчас он покажет нахалам!
Он перехватил палку для удара и с трудом втиснулся в узкий проем двери.
В лицо Эвноха дохнуло тлетворной сыростью и гарью. Освоившись с темнотой, смотритель храма двинулся через колоннаду, тянувшуюся вдоль всего продолговатого зала храма. Он шел к единственному источнику дневного света, пробивавшемуся из отверстия в куполообразной крыше. Мягкий, робкий солнечный луч струился и мерцал на каменных, звероподобных статуях демонов, укрывшихся в нишах боковой стены храма. Из-под низких, скошенных лбов монстров, мрачно вспыхивали глаза из красного хризолита. Статуи провожали старика злобным взглядом. Но Эвнох, не обращая на них никакого внимания, шел вперед походкой лунатика. Он не отрывал взгляда от дальнего крыла храма. То, что происходило там, отдавало такой жутью, что старик позабыл о своих намерениях прогнать чужаков. Он остановился и в испуге вжался в колонну, стараясь остаться незамеченным.
На высоком возвышении – алтаре, спиной к Эвноху, стоял человек, обратив лицо к восточной стене храма, где замерла в прыжке, исполинская статуя крылатого монстра. В своих мощных, когтистых лапах, чудовище держало серебристый диск, напоминавший по форме и размерам большое колесо воловьей арбы.
Чужак извлек из складок длинного плаща фляжку и плеснул ее содержимое на диск.
Эвнох, выпучив глаза, с ужасом смотрел, как темно – красная жидкость (так похожая на кровь) медленно стекает и тут – же испаряется! Сверкающая холодным, алмазным блеском, гладкая поверхность диска – зеркала жадно ее поглощала!
Человек, стоящий на помосте, громко воскликнул:
– Великий Рагнарос! Услышь меня! Я взываю к тебе! Дай мне знак!
У смотрителя подкосились ноги. Он увидел, как над зеркалом – диском заклубился сиреневатый дымок и внутри серебристой глади, мелькнула чья– то тень.
– Я приветствую тебя, мой повелитель! – человек склонился в поклоне.
Жуткий шелест смеха послышался из диска. Хриплый голос, звук которого леденил кровь, с удовлетворением произнес:
– Прекрасно! Вижу, что путь скоро будет открыт! Ты меня не подводишь, Служитель! Не зря я выбрал тебя, в день твоей смерти!
Человек, которого невидимый собеседник назвал Служителем, прижал руку к груди и склонился еще ниже.
– О, Повелитель, в моем лице, вы обрели самого верного слугу!
– Очень хорошо! – внутри диска раздался скрежет металла – Скоро я проведу огненной тропой, через Врата, моих старших братьев!
Служитель издал нетерпеливый возглас.
– Когда – же, мой Повелитель?! Когда, я смогу, наконец, насладится местью?!
Тишину вновь прорезал жуткий смех.
– Понимаю! Как мне нравится это упоительное, кровожадное чувство! Жажда мести делает вас, людей, почти богами! Но имей терпение! В год огненного дракона, когда на небе взойдет ледяная звезда Стура! Тогда мы оба насладимся местью и утолим в крови нашу ярость!
Служитель вздохнул:
– Но ведь это еще так нескоро!
– Молчи! Что значат жалкие года, по сравнению с бесконечными муками вечного заточения! Делай все, как было задумано! Выполни все и я сполна вознагражу тебя. Ты отомстишь, и я возложу на твою голову Корону Власти! Все тайны мира и его сила будут принадлежать только тебе!
В воздухе повисла напряженная тишина. Откуда– то издалека донесся визгливый писк множества флейт и глухие, нарастающие удары барабанов.
– Мне пора. Братья уже зовут меня! – тень отпрянула от сверкающей поверхности диска и, взмахнув крыльями, стала удаляться в мрачные глубины зазеркалья. Уже издалека, неведомое существо прокричало:
– Ребенок уже здесь! Присмотри за ним. Помни – он нам очень дорог!
Легкая зыбь пробежала по гладкой поверхности диска, который озарился напоследок мрачным багровым светом и потускнел. Тяжелая, свинцовая тишина повисла в храме. Служитель немного постоял в раздумье и, развернувшись, стал медленно спускаться по ступеням алтаря. Эвнох, полумертвый от страха, слышал, как тот пробормотал, проходя мимо:
– Итак, мне еще несколько лет ждать возмездия. Что – же! Пусть он еще порадуется жизни и насладится властью, прежде чем я заберу его душу в преисподнюю!
Неожиданно, человек резко остановился и посмотрел в сторону колонн, где в страхе трясся смотритель. Старик чувствовал, как, несмотря на темноту, его прожигает тяжелый, испепеляющий взгляд незнакомца.
– Тебе не говорили, старик, что опасно быть таким любопытным? – раздался холодный, безжизненный голос Служителя – Пора немного освежится. Поспеши! Тебя уже заждались твои сыновья!
Эвнох закивал головой, соглашаясь. Да, да, его ждут сыновья! Старик, деревянной походкой вышел вслед за незнакомцем. Здесь их пути разошлись. Высокая фигура незнакомца, закутанная в длинный плащ, с надвинутым на глаза глубоким капюшоном, направилась к спуску с холма, ведущему в Тэльгард, а старик засеменил к краю площадки, обрывавшейся пропастью.
Робкий голос здравого рассудка пытался остановить его:
– Опомнись! Твои сыновья погибли при шторме, десять лет назад! Они уже не вернуться!
Но чья– то безжалостная, неукротимая воля сковала разум Эвноха. Остановившись у края низкого парапета, старик с минуту вглядывался в головокружительную бездну, раскинутую под ногами. Туда, где разбивались об скалы на тысячи брызг, седые валы океана. Вдруг он радостно вскрикнул, точно кого– то увидел и без колебаний шагнул в пропасть.
Глава 2
На высоких, скалистых берегах, обдуваемых холодными, морскими ветрами, под Орлиной скалой, прислонившись к вязу, стояла хижина жрецов – хранителей Священного огня.
Обстановка внутри подстать внешнему виду убогого строения. Старые медвежьи и волчьи шкуры, висевшие над тростниковыми лежанками жрецов, застланными дерюгой, при ясной погоде светились изнутри мириадами радужных звездочек. Основательно побитые молью, эти жалкие покрова слабо спасали от беспощадного колючего дыхания бога северных ветров. Аквилон часто любил заглядывать на огонек костра.
Свисавшие гирляндами со смоляной от копоти, круглой балки, подпиравшей крышу хижины, засушенные лекарственные травы дурманили своими горько – прелыми ароматами. Перебивали даже едкий запах горелых поленьев.
В западной части хижины, вечно застланной лиловым полумраком, хранился немудренный скарб жрецов. Закопченный бронзовый котелок, в котором старики варили себе кашу; несколько худых мешков с просом, мукой и полбой; большой плетеный ларь, до верха наполненный какими– то склянками, банками с целебными мазями; глиняные кувшины и кубки. Вдоль хлипкой стены протянулись несколько рядов узких полок. На них выстроились в стройную шеренгу полупрозрачные сосуды из горной слюды. В их таинственных глубинах мерцали фосфором всевозможные смеси, назначение которых было ведомо только жрецам. Здесь – же, в темном углу сиротливо приникло к утрамбованной земле хрустящее грубое ложе приемыша жрецов.
В убогой комнате, пропахшей костром и буйными запахами целебных трав, среди трех жрецов и старого ворона Тука, прошло детство Антала.
Из беспомощного комка плоти, он вымахал в высокого подростка с хорошо развитыми мышцами рук и ног. Тяжелый физический труд, особенно заготовка дров для Священного костра, закалили тело и дух мальчика.
Хотя, да простят его боги и не поджарят молнией, Антал по– прежнему не понимал – зачем нужно столько дров, когда пламя костра само вырывается из разлома в земле, и его нет необходимости постоянно подпитывать? Он задавал этот вопрос старикам, но те лишь отмахивались и советовали не докучать им всякими глупостями.
Антал обреченно вздыхал, и каждое утро отправлялся в лес, росший по северному склону Орлиной скалы. К обеду, он возвращался с охапками дров в хижину, где его ждал ненасытный костер. Антал откровенно скучал от своих немудреных обязанностей и пытался развлекаться, как мог. Неуемная жажда бурной деятельности и непробиваемое своеволие стоили ему только лишних тумаков от своих воспитателей.
Как– то, он вырыл позади хижины глубокую яму – ловушку для зверя – людоеда, который, как ему казалось, бродит ночами под стенами жилища жрецов. Затея оказалась удачной. Ловушка сработала. Только в яму угодил Тиу, которому приспичило выйти по малой нужде.
Анталу пришлось целый день пережидать грозу, отсиживаясь в зарослях крыжовника. Мальчик совсем не был в восторге от горячего желания Тиу превратить его в морского угря и медленно зажарить на огне.
В другой раз ему вздумалось притащить в хижину детеныша рыси, на которого он наткнулся в буреломе, когда рубил дрова. Все было спокойно до наступления ночи. А после того, как Антал уснул, хищный кот вышел на охоту. Он пометил хижину и одежду стариков, а после подобрался к уснувшему – было ворону Туку и вырвал ему два пера из хвоста. Разгневанное карканье и испуганное фырканье переполошило жрецов. Когда они разобрались, в чем дело, Анталу перепало несколько звонких затрещин от самого Старшего Хранителя. Саумор велел отнести рысенка обратно на то место, где он его взял. В этот раз, Антал сделал все, как ему велели, но поплатился за свое послушание новыми холщовыми штанами, которые ему располосовала когтями разъяренная мать детеныша. Вспоминая этот случай, мальчик усмехался. Никогда прежде он не бегал так быстро, улепетывая от взбешенной рыси.
Эти случаи были песчинкой в море проказ неугомонного подростка. Он не давал скучать своим наставникам.