Дети Крона

Океан и Тефида направили свою не только мудрую, но и красивую дочь Метиду на Крит, чтобы она стала его воспитательницей, ведь она была много старше сына Крона и Реи и пока мудрее его. На острове трех морей Океанида и познакомилась с Зевсом.

Как ни одна из дочерей Океана, Метида была исполнена особенного очарования. Волосы у нее были белокурые и немного завивались, нос небольшой, маленькие уши, чуть припухлые губки и огромные голубые, как летнее небо, глаза. В непостижимом взоре ее дивных глаз таилась мудрость и глубина, как недосягаемое дно в открытом море, а все лицо дышало женской гармонией.

Как и все Океаниды, цветоокая Метида была стройная и гибкая, Голос же был довольно низкий, но нежный и сладкий: когда Метида говорила, казалось, что слушаешь обворожительную Сирену.

Какая-то непонятная сила притягивала юного Зевса к полным жгучей тайны глазам сестры и к ее прекрасному лицу, когда она рассказывала ему о своих родителях, о трех тысячах сестер Океанидах и о стольких же милых братьях - Потамах.

Зевс часто восхищался глазами Метиды, называя их прекрасными, а она ему всегда отвечала со свойственной ей мудростью и со спокойной, чуть лукавой усмешкой:

- Если у девушки хвалят глаза, значит, остальное никуда нет годится.

Юный Зевс очень нравился Метиде. Обаятельное лицо безбородое и безусое, нежный румянец и чистый, ясный голос, тщательно расчесанных золотистых кудрей две волны, сходящихся на середине главы, стройность и гибкость, одним словом, все, чем хороша дивная юность даже у почти бессмертных богов. Под сердцем Метиды сначала робко таясь, вскоре любовь запылала ей на погибель.

Нежные щеки девы то бледнели, то покрывались румянцем против ее рассудка, но она, призвав на помощь свою мудрость и волю, находила в себе силы не показывать вида, что влюбилась в воспитанника.

Некоторые говорят, что мудрая Океанида чувствовала любящим сердцем, что ее брак с Зевсом будет в меру счастливым и слишком не долгим, особенно, по меркам бессмертных богов.

Метида предлагает опоить Крона зельем, чтобы освободить братьев и сестер Зевса.

Из соображений безопасности Рея долго не рассказала сыну о его старших сестрах и братьях, заточенных в утробе родителя Крона. Однако, когда он лет в 16 однажды построил плот и настойчиво захотел поплавать вокруг огромного Крита, чтобы посетить окрестные острова и материк, матери пришлось все рассказать, но она взяла с него слово – ничего не предпринимать, пока он не возмужает, а, если что-то надумает сделать раньше, то обязательно с ней посоветуется.

После этого единственный не только живой, как бессмертный, но и свободный Кронид не находил себе места, он не мог больше ни о чем думать, как только о том, чтобы освободить милых братьев и сестер из необычного плена в отцовской утробе, увидеть их, узнать какие они.

Вскоре после этого на Крите появилась Метида, которая рассказывала ему о происхождении древних богов, Титанах, своих сестрах Океанидах и братьях – речных богах. В ответ юный Зевс рассказал своей воспитательнице и подруге, которая была много старше его по возрасту, но не по виду, о своем отце – Кроне – коронованном правителе богов и о проглоченных им его двух братьях и трех сестрах. Метида в общих чертах все это знала от матери и, будучи мудрой, воспринимала все спокойно, ведь мудрость сначала нападает на все, а потом спокойно все переносит.

Предвидевшая (потому, что сама и предначертала) этот судьбоносный разговор Зевса и Метиды, Мойра Лахесис заранее внушила девушке интерес к приготовлению всяческих зелий и снадобий из трав и кореньев. Умение приготавливать зелья многие называли колдовством и даже волшебством (что и среди богов не считалось делом хорошим), однако Метиду все называли только премудрой.

И вот сведущая в искусстве приготовления настоев и зелий Океанида предложила возлюбленному простой и не слишком опасный план освобождения его братьев и сестер из утробы жестокосердного Крона:

- Воспитанник милый мой! Внемли мне и скажи, как тебе понравится мой план освобождения твоих родственников. Я хочу приготовить прекрасный на вкус напиток из особой горчицы, растущей только в гесперидском саду у нашего с тобой двоюродного брата Титана-исполина Атланта. Если этот напиток незаметно подмешать в питье твоему родителю, то он выпьет его с удовольствием и ничего не заметит. Скорее всего он уснет, однако через некоторое время его обязательно вырвет, и он изрыгнет в целости все, чем наполнена его огромная утроба.

- Сестра моя милая! Ты не только мудрая, но и очень красивая. В тебе все прекрасно: и твои пушистые белые локоны, доходящие до дивно-округлого зада, и высокая, наверняка нежная на ощупь и упругая грудь.

При этих словах Метида толи притворно, толи действительно осуждающе посмотрела на своего воспитанника, и тот, пряча лукавую усмешку в своих подвижных губах, воскликнул:

- А эти твои бездонные влажно мерцающие глаза, в которые я не могу спокойно смотреть – в них заключена какая-то жгучая тайна, которую даже я не в силах постичь. И это бурно меня возбуждает. Разве не видишь, что я тобой покорен! Я весь пылаю любовью, изнываю и томлюсь, наполненный желанием нестерпимым.

Некоторые говорят, юный Зевс, тогда еще девственник, был так обрадован, что тут же захотел любовью смешаться с милой сестрой, но та почему-то (наверное, хотела возлечь с ним как законная жена) не далась неопытному возлюбленному. Тогда он пообещал Метиде обязательно жениться на ней, когда освободит братьев и сестер и, свергнув жестокосердного родителя, займет божественный трон.

Впрочем, другие по поводу девственности Зевса говорят иначе, что он давно целомудренность потерял, встречаясь с критскими горными нимфами. Ореады, как и все нимфы (невесты) в укромных закоулках уютных пещер любят проводить время в объятьях с лаской любовной с силенам и их братьями - такими же никчемными в работах сатирами. Поэтому горные нимфы не могли оставить без своего женского внимания такого красавца, как юный Зевс.

Зевс опоил Крона, и тот изрыгнул братьев и сестер

Как обещал, Зевс не стал ничего делать тайком от матери и во время очередного ее тайного от мужа посещения Крита он рассказал ей о плане Метиды.

Рея давно от матери Геи знала древнее прорицание, что ее сын освободит братьев и сестер и свергнет родителя, но не знала когда именно это произойдет и потому не торопила события, боясь, что внезапно появится непредсказуемая зеленоглазая Тюхе и может переиначить даже то, что сами непреложные Мойры напряли. Сейчас же, видя, как возбужденно пылают глаза сына, Титанида решила, что время для решительных действий настало и собралась сама ему помогать.

С помощью чадолюбивой матери юный Зевс под видом виночерпия (боги тогда еще не знали вина, изобретенного сыном Зевса от фиванской царевны Семелы Дионисом, и виночерпием называли того, кто разливал пенящиеся хмельные напитки из меда и нектара и раздавал амбросию) проник в царский дворец отца на Олимпе и подмешал в медосладкий напиток Крона волшебное зелье, приготовленное Метидой.

Ничего не подозревавший Крон выпил напиток с зельем и ничего не заметил, что и понятно, ведь не заметил он даже то, что проглотил большой камень, завернутый в пеленку вместо ребенка.

Один из руководителей Платоновской Академии философ и поэт Прокл поет, что Крон, съев коварную пищу, после очень долго спал, очень громко храпя.

Философ проповедник Климент Александрийский добавляет, как, испив волшебный напиток, лежал Крон, свесив толстую шею, сморил его всеукрощаюший сон.

Некоторые говорят, что вскоре, прямо во сне Крона стало рвать, как и предсказывала мудрая Метида. Сила колдовского настоя была столь велика, что он тотчас изрыгнул огромный камень, заменивший Зевса.

Ученый путешественник Павсаний говорит, что изрыгнутый Кроном камень и по сей день в священных Дельфах, и там его часто умащают маслами и украшают шерстяной куделью.

Эпический поэт Нонн Панополитанский, в отличие от историков и мифографов, утверждавших, что Крон под воздействием зелья, приготовленного премудрой Метидой отрыгнул всех проглоченных детей, поет, что Крон сам, уступая премудрой Рее, яство вкушая прожорливой глоткой, как роженица, с камнем наружу сразу извергнул всех проглоченных древле детей из своего тяжкого чрева. Выпил для этого Крон реки́ огромной потоки. Освобождаясь от бремени, после раздутая глотка изрыгнула в потоках несчастное это потомство одного за другим, используя влагу как помощь, вышли они наружу, дважды рожденные его дети. Зевс тогда народился младенец, но не блистало тогда еще молнии яркое пламя, пронзая небо и тучи. Раскаленные дроты в битве против Титанов не метал еще Зевс-младенец сквозь воздух, грохочущий в схватке свирепой, не низвергал он глыбы туч с оглушающим треском, не грохотало эхо тогда неистовых ливней...

Философ и разносторонний ученый Порфирий, ссылаясь на божественного певца великого музыканта Орфея, говорит, что Зевс уловляет Крона в ловушку с пенящимся медом. Напившись забродившего меда, Крон сильно пьянеет, помрачается в рассудке, словно от крепкого вина, и засыпает.

У легендарного философа и музыканта Орфея чернокрылая Ночь, советуя уловку с медом, говорит Зевсу:

- Лишь заприметишь, как он под дубами с высокою кроной от творения громкожужжаших пчел захмелеет, тотчас свяжи и затем оскопи, чтоб был он оскопленным, подобно Урану, так силу свою он быстрей растеряет…

Братьев своих и сестер Уранидов, которых безумно вверг в заключенье отец, на свободу Зевс вывел обратно, и они, будучи бессмертными богами, оказались не только целыми и невредимыми, но и подросшими до юного возраста.

Появление на свет молодых богов стало началом конца царствования Крона. Благодарные Гестия, Гера, Деметра, Аид и Посейдон единогласно признали главенство Зевса, благодеянья его, не забыв душой благодарной.

Согласно орфикам, Зевс по совету не Метиды, а таинственной Нюкты напоил Крона мёдом с маковой настойкой бога сна Гипноса, и когда тот крепко заснул, его оскопил все тем же серпом из седого железа, которым Крон некогда (по меркам земным тысячи лет назад) отсек огромный член детородный Урану.

В Первом Ватиканском мифографе о свержении Крона сказано совсем просто: когда однажды Крон вышел по естественной нужде, уже выросший Зевс, схватив острый нож, отрезал у него мошонку и бросил ее в море. Из ее пены родилась Афродита. И вскоре Зевс изгнал отца из царства богов…Несмотря на то, что Ватиканский мифограф был написан очень поздно (на рубеже X века) в нем роль Крона, как будто, перепутана, ведь не Зевс его, а он оскопил отца Урана.

Судьба Крона

Утративший былое влияние, даже внешне как-то сразу состарившийся Крон (на некоторых из немногих сохранившихся изображениях Крон представляется совсем дряхлым старцем) уже не мог ничего поделать в своем дворце, ибо и супруга его Рея была всецело на стороне своих царственных детей.

Так по непререкаемой воле Мойры Лахесис был совершен тихий дворцовый переворот, и некогда могучее царство Уранидов начало закономерно приходить в упадок и клониться к закату. Наступала эпоха более прогрессивных всемогущих Кронидов, хотя до полной победы олимпийских богов над Древними Титанами было еще очень далеко – по сути Титаномахия еще даже не началась. Титаны будут долго сражаться, и особенно ожесточенной война станет в последние 10 небесных лет (небесный год некоторые приравнивали к 12 земным годам, а другие – к столетию), предшествовавших решающей битве. При этом бывший коронованный владыка царства титанов Крон будет лишь знаменем, Правдой Титанов, а настоящими предводителями будут другие: свободолюбивый древний Титан Иапет и его сыновья буйно дерзкий Менетий и Титан-исполин Атлант.

Некоторые говорят, что в позднейшие времена, после установления Зевсом полного господства на небе, в море, на земле и под землей Крон стал называться Кроносом. По сходству имени его с словом xronos (время) некоторые стали принимать его за бога времени.

Впоследствии по приказу Зевса, продиктованному непререкаемой волей старой лишь обликом Мойры Лахесис, Кронос был переселён на Острова Блаженных, где жизнь умерших героев была похожа на золотой век человечества, который был на земле во время царствования Крона. Олимпиец согласился сделать Кроноса главным в Элисиуме, только называться там ему повелел не Кроном, а Кроносом и олицетворять не природные стихии древних Титанов, а непостижимое разумом время. Правителем Островов Блаженных сначала был один Крон, который, благодаря своему природному хитроумию, сумел не только после поражения в Титаномахии избежать низвержения в Тартар, но и устроиться на завидный пост на вновь образованных Элисийских полях. Потом соправителем Кроноса главный Кронид назначил своего сына от Европы Радаманта – не доверял он до конца Кроносу-Крону.

В представлении древних греков «царство Кроноса» соответствовало самым счастливым временам. Когда Крона стали отождествлять с Хроносом – богом времени, то и представлять его стали в виде умудренного опытом немощного старца Кроноса с выцветшими от старости серебристыми крыльями, большой лысиной в ореоле клочковатых седых волос и серпом на длинной ручке, напоминающем косу.

Согласно Порфирию, силу Кроноса люди понимают вялой, медленной и холодной и потому приписывают ему силу бесстрастного времени; они изображают его стоящим и седым, чтобы изобразить, что время приносит дряхлую старость. Порфирий так же сообщает, что в эти времена критские Куреты практиковали принесение детей в жертву Крону.

Полемон же говорит, что после того, как Крон был лишен власти Зевсом он бежал в Италию и царствовал в Ливии и Сицилии и основал там город Гиераполь.

Согласно «Протрептику» Климента Александрийского, Кронос похоронен на Сицилии и там сохранились следы его древней могилы. Богослов и проповедник уверен, что Крон, утратив бессмертие, умер и похоронен на Сицилии, а Нонн Панополитанский поет, что Крон стал богом Арабики (Аравии).

В «Разговорах богов» склонный к сатире римский писатель Лукиан рассказывает, как жрец и пророк Крона учредил законы, относящиеся к его празднику: пусть не сами с собой наедине богачи празднуют, но разделят с бедными свои блага. Якобы Крон сам установил такие общие законы: никому никаких, ни общественных, ни частных дел не делать в течение праздника, за исключением того, что имеет отношение к шутке, забаве и радости: только повара и пекари пусть работают. Пусть господствует для всех равенство — и для рабов и свободных, и для бедняков и богатых. Сердиться, раздражаться, грозить никому не дозволяется. Счета принимать от управителей — и того не дозволяется во время Кроновых празднеств. Никто пусть не проверяет в праздник и не записывает ни своих денег, ни одежд и пусть не занимается в Кроновы дни никакими гимнастическими упражнениями. Речей не слагать и не произносить, кроме забавных каких-нибудь и веселых, содержащих насмешку и шутку.

Раздел мира

После того, как юный Зевс лишил Крона, родителя с сердцем жестоким и хитрым, всей полноты царской власти, он поделил с двумя братьями Аидом и Посейдоном весь обитаемый мир. За реальную власть трем братьям, а также и другим олимпийцам еще предстояло сражаться, пока же они где силой, где хитростью отнимали у Древних Титанов их земли, которыми те с рожденья владели.

Некоторые говорят, что братья, призвав богиню Случая Тюхе, бросали жребий слепой. Зевс, тогда еще не проглотивший Метиду и потому не слишком премудрый, все же был много умнее Аида и Посейдона. Когда он узнал о необычных способностях Тюхе, то тайно встретился с ней и предложил ей стать богиней Удачи, чтобы она обеспечивала его везением, как, например, богиня победы Нике в будущем помогала ему побеждать. Однако предложение Зевса, да и сам он были Тюхе не интересны. Ее не интересовали ни власть, ни любовь, ни ремесла. Она ничего и никого не боялась, быть может потому, что ничего не желала и никого не любила, но и ненависть была ей чужда – она, как Ананке и Мойры была бесстрастным космическим божеством.

Другие же уверены в том, что раздел мира давно был предопределен непреложными Мойрами и их матерью – жутколикой Ананке, олицетворявшей законы Природы, и потому Крон еще до рождения Зевса, не проглотил, а бросил новорожденного Посейдона в море, а Гадеса – в подземные пустоты, где потом был образован Аид. Таким образом, предусмотрительные Мойры, вечно ткущие свои предначертания - замыслы, позаботились о том, чтобы широкое море с бурями и волнами для Посейдона и мрачное, затхлое подземелье для Аида изначально были и родными, и любимыми стихиями, чтобы при разделе мира не было не только сражений между тремя братьями, но и простых споров.

Гомер, рожденный на несчастье и счастье себе и другим, склоняется к всесильному жребию и поет, что негодующий сердцем Посейдон считал себя равным честью с Зевсом.

Посейдон боялся открытого противостояния с Громовержцем, и против желания уступал и даже угождал верховному Владыке, но всегда в мыслях мечтал о более справедливом разделе власти.

Между тем некоторые говорят, что несмотря на то, что воцарившиеся в мире олимпийские боги главным в жизни считали справедливость, раздел мира оказался несправедливым, т.е. не по случайному жребию.

Гесиод, осененный мудростью свыше, поет, что раздел мира был произведен по совету Геи -Земли и по велению никогда не дремлющих Мойр. После того, как окончили труд свой блаженные боги и в состязанье за власть и почет одолели древних Титанов и их потомков, громом гремящему Зевсу, совету Земли повинуясь, стать предложили они над богами царем и верховным владыкой. Он же после уделы им роздал, какой для кого полагался согласно непреложному велению Мойр.

Каллимах в гимне «К Зевсу» прямо сомневается в том, что не Мойра, а слепая Судьба (Тюхе) уделы братьям Кронидам назначила:

- Можно ль поверить, что Жребий слепой уделы трем братьям Кронидам назначил? Кто ж это стал бы делить великий Олимп, моря и Аид жеребьевкой, кто, коль не вздорный глупец? О вещах равноценных пристало слепой жребий метать; а здесь непомерно громадно различье. Нет, не жребий владыкой богов сделал Зевеса, но длани, мощь и сила его, что держат дозор у престола.

Так впервые справедливость была принесена в жертву мощи и силе, и весь обитаемый мир был поделен по закону неизбежной Необходимости.

На нетленном Олимпе, вершина которого, высочайшая в Греции, была покрыта вечными снегами и пряталась в белых облаках, как бы смыкаясь с горним Эфиром и небом бездонным появились новые жильцы. Насельников Олимпа стали называть олимпийскими богами или в то время просто олимпийцами, впоследствии Олимпийцем стали звать только владыку Олимпа Зевса, из богов величайшего.

Олимпийские боги

Человекоподобность бессмертных богов

Некоторые говорят, что человек создал себе богов по своему подобию и, заставляя их думать и действовать по-человечески, он при помощи живой фантазии, свойственной людям, находящимся на низших ступенях развития, объяснял все непонятное в окружающем его мире участием этих богов. Поэтому олимпийские боги испытывают и радость, и печаль, и страх, и боль, любовь, ревность и похоть; они завистливы, злопамятны, коварны и вероломны, но способны и на сочувствие, великодушие и благородство.

Как бы там ни было, боги были могучими существами, которые только и могли выжить в более, чем суровых первобытных условиях. Конечно, их плоть более совершенна, а в жилах течет не кровь, а божественная жидкость — ихор.

Плиний Старший говорит, что смертная природа людей, хрупкая, но и неугомонная, сознавая свою немощь, разбила толпу могучего племени божеств на группы, чтобы каждый мог почитать именно те божества, в покровительстве которых он наиболее нуждается. Вот и оказалось, что разные народы поклоняются разным божествам, причем у одного и того же народа бывает их многое множество. Также и духов подземного мира подразделили на роды; да и мы признаем божества болезней и многих моровых поветрий, будучи при этом объяты страхом, как бы их умилостивить.

Великий насмешник над олимпийскими богами бог злословия Мом любил повторять, что если бы богов не было, то их сотворили бы люди из своих страстей, достоинств и пороков. Боги совсем, как люди, и проще перечислить то, что отличает их от смертных. Это, прежде всего, бессмертие и всемогущество, но о них будет пециально рассказано ниже.

У олимпийских богов нет твердых нравственных правил, им неведомо понятие греха, по крайней мере, по отношению к себе. Для достижения своих порой и низменных целей они могут хитрить и коварно обманывать. Хотя не все с этим согласны. Например, Плиний говорит, что приписывать богу супружеские измены и затем ссоры и вражду, или верить в божества обмана и преступлений, это вообще верх человеческого бесстыдства.

В отличие от древних стихийных богов природы - Титанов олимпийцы могут быть коварными даже по отношению к значительно более слабым существам, например, к людям, смерти подвластным. Сам царь богов Зевс порой опускается до примитивного обмана презираемых им ничтожных смертных в достижении часто не достойных богов целей.

По мнению Исократа поэты наговорили о богах таких россказней, каких и о врагах никто не посмел бы рассказывать. Они возвели на них хулу не только в воровстве, прелюбодеяниях и холопстве у людей, но и наплели небылиц, будто они пожирали детей, оскопляли отцов, заключали в оковы матерей и совершали множество других беззаконий. За это они не понесли достойного наказания, но и безнаказанными не ускользнули. Одни из них стали скитальцами, лишенными самого необходимого, другие ослепли; один был вынужден покинуть свою родину и провел всю свою жизнь, враждуя с самыми близкими людьми. Орфей же, который больше всех подвизался в этих россказнях, окончил жизнь растерзанный на части.

Цицерон в трактате «О природе богов» созданное Орфеем, Мусеем, Гесиодом и Гомером называет побасенками и говорит, что голоса поэтов причинили тем больший вред, чем пленительней их язык. Ибо они вывели богов воспламененных гневом и безумствующих от похоти, заставили нас увидеть их войны, сражения, битвы, раны; кроме того, — их ненависть, раздоры, разногласия, рождения, смерть, ссоры, жалобы, проявления самой необузданной страсти, супружеские измены, заключения в цепи, сожительство со смертными и в результате — рождение смертного потомства от бессмертных. Ссылаясь на Эпикура, Цицерон говорит, что то, что вечно и блаженно, ни само не имеет никаких хлопот, ни другому их не доставляет. Так что богам чужды и гнев и милосердие, потому что все подобное есть проявление слабости.

Эпикур говорит, что все боги человекоподобные и всех их можно постичь умом из-за тонкой природы видностей.

«Что такое люди?» — «Смертные боги». — «А что такое боги?» — «Бессмертные люди». – Так спрашивал и сам же отвечал Лукиан.

Некоторые, как Плутарх в «Мнениях философов», говорили, что боги имеют человеческий образ, потому что божество господствует над всеми, а из живых существ самое прекрасное, будучи украшено благодаря силе ума различными добродетелями, самое могущественное - человек. Поэтому и приписали одинаково наибольшее могущество и красоту лучшим (придав богам человеческий образ).

Какой-то насмешник сказал, что бог создал человека по своему образу и подобию, а человек отплатил ему тем же.

Непостижимый образ олимпийских богов

Многие говорят, что бессмертные боги похожи обликом на людей. Боги имеют человеческий образ, потому что они господствуют над всеми, а из живых существ самое прекрасное, будучи украшено благодаря силе ума различными добродетелями, самое могущественное – человек.

Однако некоторые уверены в том, что Зевс, меж богов и людей величайший и другие олимпийские боги, на самом деле не схожи со смертными ни ликом, ни разумом.

Ксенофан из Колофона говорит, что люди только мнят, что боги как все живые существа рождены, ту же одежду имеют, и голос, и облик, что и люди. Если бы руки имели быки, или кони, чтоб рисовать или творить изваянья как люди, кони тогда на коней, а быки на быков бы похожих нарисовали богов, и тела их сваяли точно такими, каков у каждого облик. Черными пишут богов и курносыми все эфиопы, голубоокими их же и русыми пишут фракийцы… Что среди смертных позорным слывет и клеймится хулою, —

то на богов возвести ваш Гомер с Гесиодом дерзнули: воровать и развратничать, и друг друга обманывать хитро. Сколько наслышаны мы о богов бесчестных деяньях. Смертные верят, что боги рождаются, носят одежды, голосом наделены и видом, во всем им подобным.

Марк Туллий Цицерон сказал, что не боги имеют человеческий облик, а люди — божественный. Существу превосходнейшему, от того ли, что оно блаженно или что вечно, подобает также выглядеть красивейшим, но что может быть красивее человека? Что может быть красивее его лица и фигуры, всего его образа? … Если же боги человекоподобные, то есть среди них, как среди нас, людей, курносые, вислоухие, широколобые, большеголовые? Или у них все в наилучшем виде? - С малых лет мы знаем Зевса и Геру, Афину, Посейдона, Гефеста, Аполлона и других богов с тем обликом, который соизволили им придать живописцы и ваятели, и не только обликом, но и украшениями, возрастом, одеждой.