Читать книгу Безмолвное сердце (Яника Келли) онлайн бесплатно на Bookz (10-ая страница книги)
Безмолвное сердце
Безмолвное сердце
Оценить:

3

Полная версия:

Безмолвное сердце

— Милая, мы просто волнуемся за тебя. Нам кажется, что без помощи тебе будет еще хуже. Нужно как-то продолжать жить и…

Мия резко подняла голову. Изабель осеклась, встретившись с ее взглядом. Между бровей дочери пролегла складка, губы сжались. В ее глазах вспыхнула злость. Мия торопливо взялась за ручку. Писала так сильно, что та едва не рвала бумагу. Закончив, она с нажимом поставила несколько восклицательных знаков и практически швырнула лист бумаги в сторону матери.

Мне не станет хуже! Хуже уже просто некуда!!!

Изабель не успела ничего ответить. Мия со скрежетом отодвинула стул, поднялась и быстрым шагом направилась к выходу. В прихожей торопливо обулась, накинула куртку и вышла, с силой захлопнув дверь. Иза вздрогнула. Несколько секунд она смотрела на пустой стул, а потом опустила глаза на записку.

Сердце билось тяжело и глухо. Изабель не знала, что теперь делать: пойти за дочерью или дать ей побыть одной. Она так старалась подобрать правильные слова, а в итоге снова сделала только хуже.

В дверях кухни появился Аларик. Судя по вскинутым бровям, он услышал хлопок двери.

— Что случилось?

Изабель медленно выдохнула и протянула ему записку. Аларик подошел ближе и взял ее в руки. Затем медленно дочитал до конца, поджал губы и потер переносицу.

За окном медленно кружил снег. На кухне гудел холодильник, из телевизора доносилась тихая музыка, а огоньки елочной гирлянды отражались в темном стекле окон. Дом был украшен к Рождеству, но сейчас все это казалось каким-то неуместным.

— Я не должна была давить на нее, — сказала Изабель, опуская взгляд. — Но я просто… не знаю, что делать.

Он положил записку на стол и сел рядом. Некоторое время молчал, поглаживая подбородок.

— Ты спросила про психолога?

— Да. И она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то ужасное.

Голос Изабель дрогнул. Она отвернулась к окну, пытаясь справиться с подступившими слезами.

— Я все время боюсь сделать хуже. Боюсь сказать не то, напомнить лишний раз… А потом думаю, что, может быть, мы слишком мало говорим о том, что случилось.

Аларик устало провел ладонью по лицу.

— Потому что мы сами не знаем, как правильно.

Изабель опустила глаза. Он был прав. Они не знали, что поможет Мии, какие слова она сможет принять, а какие причинят еще больше боли. Раньше все казалось таким простым: если ребенку плохо, нужно быть рядом, обнять, поговорить. Но теперь даже объятия порой не находили к дочери дороги.

— Доктор Фейн говорила, что ей нельзя замыкаться в себе. Что нельзя оставлять ее одну с этим состоянием. А она теперь даже слышать о терапии не хочет.

— Она злится не на тебя.

— Я знаю, — почти шепотом сказала Изабель. — Но от этого не легче.

В гостиной лампочки гирлянды сменили цвет и теперь горели разными оттенками. За окном усилился ветер и снег повалил гуще, заметая подъездную дорожку и ступени крыльца. Темнота стала почти непроглядной. Муж поднялся из-за стола и подошел к окну.

— Я иногда смотрю на нее и не узнаю, — сказал он спустя пару минут молчания. — Она будто все время где-то далеко. Даже когда сидит рядом.

Изабель сцепила пальцы на коленях и тихо сказала:

— Мне страшно, что однажды она просто перестанет пытаться вернуться к прежней жизни.

Аларик обернулся. В его взгляде была усталость, которую он так старательно скрывал от жены и дочери.

— Она пытается. Просто у нее сейчас на это уходит весь остаток сил.

Изабель не ответила. Она провела пальцем по краю листа с неровными, продавленными строчками и вспомнила, как Мия в детстве смеялась так звонко, что ее было слышно даже на улице.

Теперь дом не знал этого смеха.

***

Ужин прошел в тишине и без дочери. Изабель почти не притронулась к еде и то и дело поглядывала на часы. Дочь не вернулась ни к восьми, ни к девяти. Несколько сообщений остались без ответа. Когда Иза попыталась позвонить, выяснилось, что телефон Мия оставила дома.

Аларик предложил пройтись по улице и проверить, не видели ли ее соседи, но Изабель попросила подождать еще немного. Она сидела в гостиной перед телевизором, переключала каналы, не вникая в происходящее, и каждые несколько минут смотрела на входную дверь. Когда часы пробили одиннадцать, она наконец поднялась.

— Я больше не могу ждать, — треснувшим голосом сообщила Изабель и направилась к выходу.

— Подожди, — окликнул муж, и Иза остановилась. — Нужно чтобы кто-то был дома, когда она вернется. Твоя мама уже спит.

Он подошел к жене и обнял ее. Иза прижалась к нему, но сдерживать слезы больше не получалось. Они потекли по щекам, оставляя влажные следы на его футболке.

— С ней ничего не случится, слышишь? — тихо сказал Аларик, поглаживая ее по спине. — Она просто… пытается справиться по-своему.

Изабель судорожно выдохнула. Ей хотелось поверить мужу, но страх не отпускал. Она знала, что все происходящее с Мией трудно решить. И все же невыносимо было просто ждать, не зная, где сейчас дочь и что с ней.

За окнами бушевал снегопад. Ветер швырял снежинки в стекло, в камине потрескивали поленья, а из телевизора доносился приглушенный голос ведущего рождественской передачи. Через мгновение в окне мелькнул свет фар.

Изабель подняла голову и тут же выскользнула из объятий мужа. Она поспешила к задней двери, Аларик двинулся следом. Машина остановилась у соседнего дома. Из нее вышла Лючия. Заметив Изабель, она подняла руку и указала в сторону своего двора.

— Кажется… она там, — тихо сказал Аларик.

Он снял с вешалки куртку и накинул ее жене на плечи. Изабель торопливо застегнула молнию и выбежала на улицу. Морозный воздух обжег лицо, снег заскрипел под ногами. В соседнем саду горели фонари, и их теплый свет ложился на сугробы мягкими желтыми пятнами. Под навесом, рядом с деревянными креслами, сидели Мия и Андреа.

Увидев мать, дочь подняла голову и поджала губы. Изабель остановилась у калитки. Облегчение оказалось таким сильным, что на мгновение у нее даже ослабли ноги. Аларик догнал жену и остановился рядом. Андреа заметил их и осторожно поднялся со ступенек.

— Простите, миссис Эшборн. Я не подумал, что уже так поздно.

Изабель покачала головой.

— Ничего страшного. Главное, что она в порядке.

Мия сидела, закутавшись в плед. Щеки у нее раскраснелись от холода, волосы выбились из-за ушей. Она выглядела уставшей, но уже не такой напряженной, как во время их последнего разговора.

— Мы просто разговаривали, — неловко проведя по затылку ладонью, сказал Андреа.

Изабель удивленно посмотрела на дочь. Мия отвела глаза. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Под крышей тихо покачивалась гирлянда, а с края навеса время от времени срывались снежинки.

— Я рассказал ей про сестру, — произнес Андреа. Он смотрел куда-то в сторону, словно ему было непросто продолжать. — Она умерла весной.

Изабель замерла.

— Двоюродная сестра, — уточнил парень. — Но мы были очень близки.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла короткой и неуверенной. Изабель перевела взгляд на Лючию. Та стояла чуть поодаль, крепко сцепив руки перед собой. От ее обычной оживленности не осталось и следа. Она смотрела на сына, и в ее лице Изабель заметила боль — ту, что не исчезает бесследно даже спустя время.

Лючия тоже потеряла близкого человека. Девочка была ее племянницей, но, судя по тому, как помрачнело лицо женщины при упоминании о ней, занимала в ее жизни важное место. Изабель вспомнила, как Лючия смеялась за их столом и увлеченно рассказывала о Испании. Трудно было представить, сколько горя осталось за этой легкостью.

— Мне так жаль… — выдохнула еле слышно Изабель.

Лючия кивнула. Аларик положил руку жене на плечо. Мия медленно подняла глаза на Андреа. Тот встретил ее взгляд и качнул головой, будто хотел сказать, что понимает.

— Пойдем домой? — осторожно спросила Изабель.

Она старалась говорить спокойно, не торопить дочь и не показывать, как сильно ей хочется поскорее увести ее с холода. Мия посмотрела на мать. В ее взгляде оставалась злость, смешанная с усталостью. Но она кивнула и поднялась, передавая плед парню.

Иза видела, что дочь все еще сердится. Ее боль никуда не исчезла, и разговор с Андреа не мог ее исцелить. Но Мия все-таки осталась, слушала и позволила ему рассказать о своей боли. Может быть, рядом с ним ей просто стало немного легче.

Глава 22

«Ко скольки вас ждать?» – спросила Мия в чате с друзьями.

Наступил сочельник. С самого утра бабушка с мамой хлопотали на кухне: что-то резали, смешивали, взбивали и отправляли в духовку. Мия несколько раз предлагала свою помощь, но обе отказывались. Ей обещали оставить самое важное — сервировку праздничного стола.

Дом преобразился к празднику, когда они добавили еще украшений. Огоньки гирлянд обрамляли дверные проемы, пышная мишура поблескивала на перилах лестницы, а на окнах красовались снежинки. И все же главным украшением оставалась елка в гостиной. Мия задержала на ней взгляд, ожидая ответа от ребят, и невольно вспомнила, как Андреа помогал ее наряжать. В тот вечер, когда все разошлись, а родители легли спать, она спустилась в гостиную и перевесила несколько игрушек. Ей казалось, что некоторые из них висели совсем не на своих местах.

С кухни доносились голоса мамы и бабушки. Они то смеялись, то начинали спорить из-за мелочей, но даже в этих препирательствах чувствовалось праздничное настроение. Не хватало только отца. Он должен был вернуться с объекта ближе к вечеру. Мия уже собиралась подняться к себе, когда снова посмотрела на елку. И вспомнила другое Рождество.

Тогда им с Нэвилом было по четырнадцать. За несколько дней до праздника они отправились покупать подарки, но в итоге почти все время провели на улице. Снег шел с самого утра, и к вечеру весь Лейквуд утонул в белых сугробах. Они бродили по главной улице, заглядывали в витрины, спорили о каких-то пустяках и смеялись над старой рождественской вывеской кинотеатра, в которой перегорела одна из букв.

Потом Нэвил потащил ее к небольшому кафе возле площади. Он заявил, что Мия замерзла, с такой уверенностью, будто и правда мог читать ее мысли. Она отказалась заходить внутрь, но Нэвил спорить не стал. Просто купил два стакана горячего шоколада и вернулся к ней на улицу.

Они устроились на скамейке, с которой пришлось смахнуть снег, и согревали ладони, обхватив ими стаканчики. Над входом в кафе играла рождественская песня, знакомая до сих пор. Мия помнила ее мелодию и то, как Нэвил тихо подпевал, нарочно коверкал слова и поглядывал на нее.

Хочу сильнее, чем ты когда-либо мог себе представить. Сделай так, чтобы мое желание сбылось, Все, что мне нужно на Рождество — это... Ты.*

По тротуару спешили люди с пакетами и подарками. Кто-то торопливо застегивал пальто на ходу, кто-то нес коробку с огромным красным бантом. А Нэвил тем временем рассказывал, как однажды пытался вместе с отцом повесить рождественские гирлянды, но в итоге запутался в них так, что его пришлось освобождать с помощью ножниц, а потом ехать за новыми. Мия так сильно рассмеялась, что пролила шоколад на руку.

От воспоминания в груди неприятно сжалось. Не так сильно, как раньше, но слезы все равно выступили на глазах. Как бы они провели это Рождество? Нэвил наверняка снова специально повесил бы игрушки криво, чтобы Мия возмущалась. Или они бы куда-нибудь уехали на несколько дней. Может быть, к этому празднику уже обручились бы…

Телефон коротко завибрировал в ладони. Мия запрокинула голову и несколько раз моргнула, стараясь прогнать слезы. Потом опустила взгляд на экран.

«Минут через двадцать будем», — написал Шон.

Мия отправила «Жду вас» и убрала телефон в карман. Вскоре за окном мелькнул свет фар. Машина медленно свернула на подъездную дорожку. Приехал отец. Через несколько секунд хлопнула входная дверь, и в дом ворвался порыв холодного воздуха.

— Наконец-то! — воскликнула Изабель, выходя из кухни. — Мы уже решили, что ты останешься ночевать на своем объекте.

— И пропущу рождественский ужин? Никогда, — усмехнулся Аларик, снимая куртку. — Надеюсь, вы оставили мне хоть что-нибудь поесть.

— Опоздал. Мы уже все съели.

Аларик рассмеялся, потянулся к жене и поцеловал ее. Изабель обняла его за шею, а он на мгновение прижал ее к себе. Мия украдкой наблюдала за ними из гостиной. В эти моменты казалось, что они самая обычная, счастливая семья. Шарлотта тут же появилась следом и принялась расспрашивать его о дороге.

Мия наблюдала за ними из гостиной. В такие моменты родители казались ей самой обычной счастливой парой. Шарлотта тоже вышла из кухни и сразу принялась расспрашивать зятя о дороге, не давая ему даже толком снять обувь.

Мия заглянула на кухню чуть позже. Отец уже успел стащить с блюда печенье, за что получил замечание от Изабель.

— Я только попробовал, — оправдывался он, дожевывая.

Увидев дочь, Аларик улыбнулся и раскрыл объятия. Мия закатила глаза, но все же подошла и позволила себя обнять.

— С наступающим Рождеством, малыш.

Она коротко улыбнулась в ответ. Со стороны могло показаться, что Мия отнеслась к его словам равнодушно, но внутри у нее стало тепло. Как же хотелось ответить: «С Рождеством, папа». Просто сказать это, как раньше, не задумываясь о том, что однажды даже такие простые слова станут для нее недоступны.

В последнее время она все чаще замечала, как ей не хватает голоса в самых обыденных ситуациях. Ей хотелось всего лишь ответить на шутку, позвать маму или сказать отцу, что она рада его видеть. И каждый раз приходилось доставать телефон или блокнот.

С кухни потянуло запахом выпечки и специй. Бабушка спорила с мамой о том, сколько корицы нужно класть в яблочный пирог, а отец снова заглядывал под крышки кастрюль. За это он немедленно получил полотенцем по руке.

— Аларик, дай нам спокойно закончить! — рассмеялась Изабель.

— Я просто проверяю качество.

— Вот и проверяй подальше от плиты, — отозвалась Шарлотта.

Мия улыбнулась и прислонилась плечом к дверному косяку. Ей нравилось смотреть, как они суетятся, перебрасываются шутками и то и дело мешают друг другу. На какое-то время можно было просто стоять рядом и ни о чем не думать.

Еще через некоторое время раздался звонок в дверь. На пороге появились Шон и Вайолет — раскрасневшиеся от мороза, со снегом на плечах и воротниках. Они едва успели поздороваться, как Вайолет обняла Мию, а Шон протянул Изабель большой пакет с таким серьезным видом, будто привез нечто чрезвычайно ценное.

— Мы привезли подкрепление.

— Если там печенье, я вас выгоню, — предупредила Изабель.

— Это не печенье, — возмутился Шон. — Там стратегически важные продукты.

— Значит, точно сладости, — заключила Шарлотта.

Все рассмеялись. Мия смотрела на друзей, на родителей, на бабушку, которая заглядывала в пакет, и поняла, что в доме давно не было так шумно, не считая ужина с соседями. Последние месяцы тишина стала привычной частью ее жизни. Она сопровождала ее за столом, в гостиной, по вечерам, когда все расходились по комнатам. А сегодня ее почти не осталось. В какой-то момент Изабель хлопнула в ладоши:

— Так, раз уж все в сборе, мне нужна помощь.

Разумеется, помогать никто особо не хотел. Шон попытался сделать вид, что очень занят пакетом, а Аларик вдруг вспомнил, что ему нужно проверить что-то в машине. Но Изабель быстро распределила обязанности, и через несколько минут вся компания уже готовила стол к ужину.

Шон под руководством Шарлотты расставлял тарелки и постоянно путался, Вайолет раскладывала салфетки, а папа, пока носил блюда, пытался незаметно попробовать что-нибудь. Мие тоже собирались поручить сервировку, но друзья каким-то образом перехватили ее задание. Она не стала возражать и устроилась рядом, наблюдая за их возней.

***

— С Рождеством!

Когда часы пробили полночь, все подняли бокалы. За окнами то и дело вспыхивали фейерверки, а в доме пахло выпечкой, специями и горячими блюдами. Из колонок негромко звучали рождественские песни. Сначала все увлеченно принялись за еду, а потом Шон с Вайолет начали танцевать и дурачиться под музыку. Аларик пытался их поддержать, Изабель смеялась, глядя на друзей, а Шарлотта только качала головой, хотя сама едва сдерживала улыбку.

Мия держалась в стороне. Иногда она улыбалась очередной выходке Шона или кивала, когда Вайолет звала ее присоединиться, но сама так и не решилась. Ей было приятно наблюдать за всеми, слушать разговоры и видеть, как легко друзья чувствуют себя в их доме.

Бабушка ушла отдыхать раньше остальных, но перед этим помогла Мии разложить подарки под елкой, пока никто не видел. Родители устроились в гостиной и о чем-то разговаривали вполголоса. Праздник продолжался, и никто не замечал, что Мия не учувствует в общем веселье.

А потом что-то изменилось. Сначала она не поняла, что именно. Еще минуту назад все было хорошо. Но вдруг в груди неприятно заныло, словно кто-то невидимый сжал ее сердце.

Она подняла взгляд и растерянно посмотрела по сторонам, словно пытаясь найти причину этого ощущения. Ничего не изменилось. Те же люди, те же голоса, тот же праздничный вечер. Она попыталась отвлечься, но с каждым вдохом становилось все тяжелее. В груди теснило, а к горлу подступил комок.

Не раздумывая, Мия схватила пальто и направилась к выходу. Кто-то окликнул ее, кажется, Вайолет, но она уже не разбирала слов. На улице морозный воздух ударил в лицо. Мия остановилась на крыльце и жадно вдохнула. Несколько секунд она просто стояла, опустив голову и крепко сжимая края пальто. Хотелось прийти в себя, понять, что с ней происходит, но тревога не отступала.

Когда она подняла глаза, то с удивлением обнаружила перед собой соседский дом. Мия нахмурилась. Как она здесь оказалась? Неужели успела обойти свой дом и выйти к соседям, даже не заметив этого?

В темном небе один за другим вспыхивали фейерверки. Яркие огни рассыпались над крышами, на мгновение освещая деревья и заборы, а затем исчезали. Грохот прокатывался над улицей, заглушая все вокруг. Мия невольно вздрогнула. Каждый новый залп отдавался в голове все сильнее, и вскоре ей стало казаться, что шум окружает ее со всех сторон.

Перед глазами замелькали воспоминания: лицо Нэвила, его улыбка, снег в волосах, их прогулки по Лейквуду. Кадры сменяли друг друга так быстро, что она не успевала за ними. Она снова видела их вдвоем, слышала его смех, вспоминала прошлое Рождество.

Мия закрыла уши ладонями и опустилась на корточки. Ей хотелось закричать. Изо всех сил, до боли в горле, выплеснуть наружу все, что накопилось внутри: тоску, злость, отчаяние. Позвать Нэвила. Произнести хотя бы его имя.

Она открыла рот, но горло лишь болезненно сжалось. Из груди вырвался рваный выдох.

Ни звука.

Мия зажмурилась. Ей хотелось кричать так громко, чтобы ее услышал весь город, чтобы этот крик наконец заглушил все, что творилось у нее внутри. Но она не могла. Даже сейчас, когда ей было так больно, голос не возвращался.

И вдруг она поняла, почему этот вечер оказался таким тяжелым.

Это было первое Рождество без Нэвила.

Слезы покатились по щекам прежде, чем Мия успела их остановить. Она опустила голову и закрыла лицо руками. Все, что копилось внутри последние месяцы, вдруг обрушилось на нее с новой силой. Ей казалось, что она уже привыкла к боли, научилась жить с ней, но…

Весь вечер она ждала его. Неосознанно, сама того не замечая. Каждый раз, когда хлопала входная дверь, когда кто-то смеялся в соседней комнате, когда друзья звали ее к себе. Какая-то часть Мии все еще верила, что Нэвил сейчас появится на пороге с растрепанными от ветра волосами, скажет какую-нибудь глупость и обнимет ее.

Но рядом были другие люди.

А Нэвила не было. И больше никогда не будет.

От этой мысли Мия согнулась и опустилась прямо в снег, обхватив себя руками. Перед глазами снова возникали обрывки прошлого. Их дни рождения, долгие разговоры и несколько лет, которые теперь казались такими далекими. Тогда она даже не задумывалась, что все это может однажды закончиться.

— Мия?

Она вздрогнула и подняла голову. На дорожке стоял Андреа. В полумраке его лицо было почти неразличимо. Он не спешил подходить, словно боялся напугать. Мия поспешно вытерла щеки рукавом. Бесполезно: глаза наверняка выдавали ее. Андреа все же подошел и сел рядом, оставив между ними немного места.

— Тяжелый вечер? — тихо спросил он.

Мия опустила взгляд. Ответить она все равно не могла, да и телефона у нее с собой не было. Она просто кивнула, и они несколько секунд молчали. Над крышами снова расцвел салют, осветив снег золотыми вспышками. Где-то вдали раздались радостные крики соседей.

— Я ненавижу Рождество после смерти сестры, — сказал Андреа.

Мия повернула к нему голову. Он смотрел вперед, на темные деревья за соседними домами.

— Мы всегда отмечали его вместе. Как родные. В первый год мне казалось, что это какая-то ошибка. Что вот сейчас она просто войдет в комнату, и все станет как раньше. А потом…

Андреа замолчал и глубоко вдохнул. Мия смотрела на него, не отводя глаз. Ей не нужно было объяснять, что он хотел сказать. Она сама ждала возвращения Нэвила, хотя прекрасно знала: этого не случится.

Сегодня она увидела, каким могло бы быть это Рождество. Нэвил сидел бы рядом, шутил, мешал всем готовиться к ужину. Его место за столом не пустовало бы. И ей не пришлось бы весь вечер делать вид, что все хорошо.

Мия с сожалением поджала губы, и на мгновение встретилась взглядом с Андреа. Потом они оба взметнули взгляды к небу, слушая отдаленный грохот салютов. Через несколько минут дверь дома распахнулась. На крыльцо выбежала Вайолет, кутаясь в куртку.

— Вот ты где!

Следом появился Шон, а за ним — родители Мии. Изабель заметно побледнела, увидев дочь на снегу с заплаканным лицом. Она сразу направилась к ней, но, приблизившись, замедлила шаг. На этот раз она не стала торопить Мию и спрашивать, что случилось.

Мия сама поднялась на ноги, отряхнула пальто и посмотрела на мать. Боль никуда не исчезла. Она все еще тяжело давила под ребрами, и впереди наверняка было еще много таких вечеров.

Она обернулась к дому. Друзья и родители ждали ее на крыльце, и никто не торопил. Мия еще раз взглянула на Андреа, кивнула ему на прощание, потом перевела глаза на близких и медленно пошла к ним.

*Текст песни «All I Want for Christmas Is You» – Mariah Carey

Глава 23

Мороз больно щипал щеки и пальцы. Мия плотнее запахнула пальто, подтянула шарф к самому подбородку и прибавила шагу. Снег валил так густо, что приходилось щуриться, а порывы ветра бросали снежинки прямо в лицо. Она почти не видела дороги и несколько раз сбивалась с пути, но продолжала идти. Ей нужно было добраться до озера.

Снегопад словно пытался скрыть это место от нее, укрыть белой пеленой все, что она так отчаянно пыталась забыть. Но стоило показаться знакомому берегу, как в груди болезненно сдавило. Озеро было сковано толстым льдом. Ветер гнал по его поверхности рыхлый снег, и тот поднимался легкими облаками, обнажая темные участки льда.

Мия остановилась и огляделась, вглядываясь в темноту. Она искала его глазами, хотя прекрасно знала, что никого здесь быть не должно.

Мия, он не дышит.

Нэвил, пожалуйста, не оставляй меня.

Он не дышит.

Реанимация. Дайте пройти. Разряд!

Милая, я так тебя люблю.

Мия сглотнула колючий ком, от которого свело связки и выступили слезы. Стало темно. Даже снег, еще недавно казавшийся белым, теперь сливался с ночным небом. Ни луны, ни звезд. Только бескрайняя темнота и мороз, пробиравший до самых костей.

— Привет, — вдруг послышалась позади, и она резко обернулась. Сердце ухнуло вниз. Ноги на мгновение подкосились, и она едва не упала.

— Н… Н… Нэ…

— Тише, тише. Я с тобой, милая.

Сердце будто провалилось куда-то вниз. Ноги на мгновение перестали ее держать, и она едва не упала.

Он подошел ближе и снял куртку, накинув ее Мии на плечи. На каштановых волосах осел снег, длинная челка падала на лоб. Кажется, он давно не стригся. В темноте Мия отчетливо видела его глаза. Он смотрел на нее с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание. Это был живой Нэвил — любовь всей ее жизни. Он прижал ее к себе, она почувствовала невероятное тепло и не сразу заметила, что плачет.

Слезы текли, оставляя на холодной коже влажные дорожки. Мия пыталась что-то сказать, но горло сдавило так сильно, что не получилось даже выдохнуть. Нэвил осторожно взял ее лицо в ладони и стал целовать: сначала щеки, потом лоб и губы. Его руки были горячими, будто мороз вокруг совсем его не касался.

Мия стала задыхаться от его поцелуев. Она не могла поверить, что это происходит. Она чувствовала его прикосновения, тепло его ладоней, дыхание, сладость губ. От этого становилось одновременно невыносимо больно и так хорошо, как не было уже очень давно. Силы вдруг оставили ее. Она опустилась на колени прямо в снег, больно ударившись о землю под ним. Нэвил тут же присел рядом.

bannerbanner