
Полная версия:
Безмолвное сердце
— Мия, что такое? Тебе плохо?
Он держал ее за плечи, пытаясь поймать взгляд. Мия только плакала, судорожно хватая ртом воздух. Она хотела ответить, сказать хоть что-нибудь, но не могла выдавить из себя ни звука.
— Почему ты не отвечаешь? — в его голосе появилось волнение.
Нэвил притянул ее к себе и крепко обнял. Мия вцепилась в его куртку, боясь отпустить даже на секунду. Но тут за спиной послышался плеск воды, а следом — резкое уханье филина. Она вздрогнула и обернулась к озеру. На берегу никого не было. Вода не шумела, только ветер гнал по льду снежную пыль.
Мия снова вернулась к Нэвилу. Но он исчез.
Она попыталась закричать, но из горла вырвался лишь надрывный всхлип. Мия потянулась вперед, словно еще могла его достать, но рука опустилась в снег. Подняться она уже не могла. Холод пробирался сквозь одежду, тело мелко дрожало, а сознание постепенно затуманивалось.
Она свернулась на боку, прижав колени к груди. Где-то неподалеку снова ухнула птица. Мия машинально начала считать крики птиц, стараясь удержаться за них и не провалиться в беспамятство. Один. Два. Три. Четыре. Пять…
На двадцатом она перестала считать.
***
— Милая, пора вставать.
Голос доносился издалека. Мия попыталась открыть глаза, но веки казались тяжелыми.
— Мия, детка, вставай.
Кто-то осторожно коснулся ее плеча.
— Просыпайся.
На этот раз она с трудом разлепила глаза. Над ней склонилась мать. Вместо заснеженного берега была ее спальня, вместо темноты — бледный зимний свет за окном. Никакого мороза, никакого озера… и Нэвила. Лишь мама встревоженно всматривалась ей в лицо.
Мию продолжало знобить, хотя она лежала под одеялом. Кожа на лице горела, а тело ломило так, словно она и вправду провела всю ночь на морозе. Она попыталась подтянуть его повыше, но тут же поморщилась: голова отозвалась тупой, тяжелой болью.
— Что случилось? — вдруг забеспокоилась Изабель. Она придвинулась ближе и приложила ладонь ко лбу Мии. Потом наклонилась и коснулась его губами.
— Боже! У тебя жар, нужно вызвать врача!
Изабель быстро поднялась и вышла из комнаты. Мия проводила ее взглядом, а затем попыталась позвать обратно. На мгновение она забыла, что не может говорить. Вместо голоса получился только слабый выдох. Она откинула одеяло и села. Голова закружилась, но Мия заставила себя подняться и, придерживаясь за перила, спустилась вниз. За столом сидел отец, но, увидев Мию, он встал.
— Детка, ты зачем встала? — Изабель обернулась от кухонной стойки. — Тебе нужно лежать. Пожалуйста, вернись в постель.
Мия схватила листок с холодильника и бегло, неразборчиво написала:
Не надо никого вызывать. Я просто плохо себя чувствую. Скоро пройдет.
Отец взял листок и прочитал. Несколько секунд он молчал, разглядывая написанное, потом поднял глаза на дочь. Между бровей залегла складка.
— Хорошо, пока не будем, — наконец сказал он. — Но если температура не спадет или тебе станет хуже, врача все-таки придется вызвать. Договорились?
Изабель явно хотела возразить, но, взглянув на Мию, сдержалась. Мия, ничего не ответив, вернулась к себе. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Потом резко оттолкнулась и заходила из стороны в сторону. Ее охватывала злость, которой становилось труднее сопротивляться. Она сжимала кулаки, проводила ладонями по спутанным волосам, снова и снова поворачивалась посреди комнаты, не в силах остановиться.
Ей хотелось вернуться в тот чертов сон, где был Нэвил. Снова увидеть его глаза, почувствовать его руки на своем лице, обнять и не отпускать. Хотелось… Хотелось спасти его из озера. Не дать ему уйти. Сделать хоть что-нибудь.
Мия схватила край одеяла и с силой стянула его с кровати. Следом на пол полетели подушки и простыни. Она смахнула вещи с тумбочки, не глядя, а потом толкнула стоявший рядом стул. Тот с грохотом ударился о стену и опрокинулся. Мия тяжело дышала. В комнате становилось все больше беспорядка, но ей было мало. Она сорвала со стены фотографии, которые когда-то сама развешивала, и бросила их на пол.
Среди глухих ударов Мия вдруг расслышала скрип половиц у своей двери. Кто-то остановился в коридоре, и она, не раздумывая, бросилась к двери и повернула замок. На несколько секунд все стихло. Она стояла, прижав ладонь к дверной ручке, и ждала стука. Ей казалось, сейчас мать спросит, что происходит, отец попробует войти или хотя бы позовет ее по имени. Но никто не постучал. Шаги за дверью постепенно удалились.
От этого стало только хуже. Мия и сама не понимала, чего ждала от родителей. Она не хотела, чтобы они видели ее такой, но в то же время ей отчаянно хотелось, чтобы кто-нибудь понял, насколько ей плохо. Чтобы не оставляли ее одну и не делали вид, будто ничего не происходит.
Она обернулась к кровати, опустилась перед ней на колени и ударила кулаками по матрасу. Один раз, второй, третий. Снова и снова, пока в ладонях не появилась тупая боль. Мия почти не замечала ее. Все, что копилось внутри месяцами, требовало выхода, но она не знала, как выпустить это наружу.
Она снова открыла рот, пытаясь закричать.
Ничего не произошло. Лишь судорожный вдох тут же оборвался беззвучным всхлипом. Мия схватилась за шею, сжимая ее ладонью так, словно могла силой заставить голос вернуться. Она чувствовала слова. Они были внутри. Поднимались к самому горлу, рвались наружу, но каждый раз исчезали, будто натыкались на невидимую стену.
Ей хотелось позвать Нэвила. Просто произнести его имя. Закричать так громко, чтобы он услышал, где бы ни был. Но мир отвечал ей глухой тишиной.
Дыхание сбивалось, горячие слезы одна за другой падали на щеки. Перед глазами снова возникло лицо Нэвила. Живое. С теплой улыбкой, с тем самым взглядом, который всегда успокаивал ее, и с обещанием, что следующее Рождество они обязательно встретят вместе. Во сне Мия успела поверить. Всего на несколько секунд ей показалось, что смерть ошиблась. Что он жив, что можно просто сделать шаг вперед. Коснуться, почувствовать тепло его ладоней. Почти услышать его голос.
А потом она проснулась. И потеряла его снова.
Мия закрыла лицо руками. Ей хотелось спрятаться от воспоминаний, но они возвращались, стоило только прикрыть глаза. Нэвил улыбался ей, что-то говорил, смеялся, а затем вновь исчезал, оставляя после себя только пустоту.
За дверью было тихо. Родители так и не попытались войти. Мия обессиленно опустилась на пол и привалилась спиной к кровати. Перед глазами плавали размытые пятна, дыхание постепенно выравнивалось, хотя пальцы все еще дрожали.
Она подняла взгляд и увидела, что натворила. Вещи были разбросаны по всей комнате. На полу рассыпались фотографии, и их гладкая поверхность тускло блеснула в полосе зимнего света. На одной из них ярко подсветилось лицо Нэвила.
Мия взяла снимок, закрыла глаза и неожиданно испугалась того, что однажды перестанет помнить его. Запах. Тембр голоса. То, как он смеялся, запрокидывая голову. Цвет глаз, вкус поцелуя, его любовь. Что, если однажды ей придется смотреть на фотографии, чтобы вспомнить его лицо? Мия подтянула колени к груди, обняла их руками и беззвучно заплакала.
За окном проехала машина, шины прошуршали по дороге, и все снова стихло. Комната, еще несколько минут назад оглушенная ее яростью, теперь казалась пустой. На улице продолжал идти снег. Он медленно укрывал крыши домов, деревья и дороги. Только боль внутри Мии по-прежнему оставалась ничем не укрытой.
Глава 24
Изабель изо всех сил старалась держать себя в руках. Каждый раз, когда Мия не справлялась с болью — запиралась в комнате или в порыве отчаяния начинала крушить все вокруг, — ей становилось все труднее оставаться в стороне. Иза подходила к двери дочери, поднимала руку, собираясь постучать, но в последний момент опускала ее. Потом возвращалась на кухню, принималась мыть посуду, поправляла вещи на полках, подкладывала дрова в камин. Занимала себя чем угодно, лишь бы не стоять под дверью и не слушать, как дочь снова переживает свою боль.
Жар, поднявшийся у дочери, прошел уже на следующий день. Тогда все решили, что это обычная простуда, хотя ее внезапное начало и столь же быстрое исчезновение оставили немало вопросов. С тех пор минуло три недели, но лучше Мии не становилось. Она почти не выходила из дома, редко спускалась к завтраку и чаще пропускала ужины, предпочитая оставаться у себя.
Изабель всерьез тревожилась. Не раз она порывалась вызвать врача на дом, но каждый раз останавливалась, представляя, как дочь отреагирует на это. Ей казалось, что такой шаг только сильнее отдалит их друг от друга. Отношения и без того оставались непростыми, а Мия все меньше подпускала родителей к себе.
Иногда Изабель думала, что дочь просто перестала бороться. Возможно, больше не верила, что когда-нибудь снова заговорит. Сама Иза никогда не переживала потери любимого человека, если не говорить об отце, и не могла до конца представить, что творилось у Мии внутри. Но она каждый день видела, как та живет с этой болью, и понимала: никакие слова не способны ее облегчить.
За окном снова разыгралась метель. Снег с силой хлестал по стеклам, а в камине догорали последние поленья. Изабель сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела на огонь, когда неожиданно зазвонил телефон. Она машинально достала его из кармана брюк и ответила, даже не взглянув на экран.
— Миссис Эшборн?
Она нахмурилась, отняла телефон от уха и взглянула на дисплей. Высвечивалось имя Аларика, но в трубке был не его голос.
— Простите, кто это?
— Я Джон, коллега вашего мужа. Дело в том…
Изабель медленно поднялась с дивана, крепче сжимая телефон. Она перестала дышать. Несколько секунд ждала продолжения, но собеседник замолчал.
— Что случилось? — наконец спросила она.
— Сегодня на стройплощадке произошел небольшой инцидент. Ох, боже, простите меня! Вы, наверное, напугались. Аларик жив. Но он все же немного пострадал, его увезли в больницу.
Джон продолжал что-то объяснять, однако Изабель уже почти не слышала его. В ушах стоял глухой шум. Она опустилась обратно на диван и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
Жив. С ним все в порядке. Господи, жив…
— Джон… пожалуйста, больше никогда так не начинайте разговор, — произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе. — Я уже успела представить самое страшное. Скажите, что произошло? В какую больницу его отвезли?
Пока он объяснял, Изабель уже металась по прихожей, плечом прижимая телефон к уху. Она схватила сумку. Сунула в нее документы, ключи, зарядку. Снова открыла, проверяя, положила ли паспорт. Руки дрожали так сильно, что молния никак не застегивалась.
Она уже собиралась подняться наверх, чтобы переодеться, когда заметила Мию. Та стояла на лестнице, крепко вцепившись в деревянные перила. Костяшки пальцев побелели. Мия не сводила с матери глаз, и лицо ее казалось почти бескровным. В этот момент Джон назвал больницу. Изабель быстро поблагодарила его и попрощалась.
— Милая…
Мия не двигалась. Она смотрела на мать широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. Изабель подошла ближе и взяла ее за руки.
— Папа попал в больницу. Мы сейчас же поедем к нему. Пожалуйста, переоденься и жди меня внизу.
Мия несколько секунд смотрела на нее, словно не сразу поняла услышанное. Потом ее взгляд расфокусировался, пальцы разжались, и она почти бегом поднялась к себе.
***
Дорога до больницы казалась бесконечной. Изабель почти не говорила. Она крепко держала руль и то и дело поглядывала на часы. Дворники без остановки смахивали снег с лобового стекла, но видимость все равно оставалась плохой. Метель не утихала, встречные машины появлялись из белой пелены внезапно, и приходилось сбрасывать скорость.
Мия сидела рядом, опустив взгляд на собственные руки. Она то сцепляла пальцы, то начинала перебирать их один за другим. Иногда поворачивалась к матери, но тут же снова уводила взгляд в окно.
Только бы успеть. Только бы с ним все было хорошо.
Когда впереди показалось здание больницы, Изабель невольно выдохнула. Она даже не заметила, как долго задерживала дыхание. Они почти бегом вошли внутрь. За стойкой регистрации сидела молодая медсестра.
— Здравствуйте. Аларик Эшборн. Его сегодня привезли, — торопливо сказала Изабель.
Девушка проверила информацию в компьютере.
— Да, мистер Эшборн находится в травматологическом отделении. Вы его жена?
— Да. Это дочь.
— Хорошо. Сейчас позову лечащего врача.
Пока медсестра кому-то звонила, Изабель присела на край скамьи. Мия осталась стоять рядом. Она несколько раз прошлась вдоль стены, потом остановилась возле матери, потом села, но не смогла усидеть на месте.
Каждое открытие дверей заставляло Изу вздрагивать. Она сцепила пальцы и не сводила глаз с прохода. Ей все время казалось, что сейчас появится врач, но мимо проходили другие сотрудники больницы, катили тележки, негромко переговаривались между собой.
Воздух в приемном покое был тяжелым, насквозь пропитанным запахом антисептика, лекарств и больничной стерильности. Где-то за дверью звякнул металлический поднос, послышались быстрые шаги, одна из медсестре пробежала по коридору. Изабель почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Ей хотелось выйти на улицу, вдохнуть холодный воздух, но она боялась пропустить врача. Наконец к ним подошел мужчина лет пятидесяти в белом халате.
— Семья мистера Эшборна?
Изабель поднялась со скамьи, машинально поправив ремень сумки на плече.
— Да. Как он?
— Поводов для серьезного беспокойства нет. Вашему мужу очень повезло.
Изабель прикрыла глаза и облегченно выдохнула. Дочь взволнованно бегала глазами по лицу врача.
— Основные травмы пришлись на правую сторону тела, немного задело голову, — объяснил он. — Повреждено плечо, есть ушибы в области бока. Мы провели компьютерную томографию, есть легкое сотрясение мозга. Сейчас состояние стабильное.
— Господи... — едва слышно произнесла Изабель. — А как это произошло?
— На строительной площадке произошел несчастный случай. Насколько я понимаю, ваш муж пытался помочь одному из рабочих, когда сверху сорвалась конструкция.
Изабель замерла. Точно. Джон ведь говорил ей об этом. Сейчас, когда страх немного отступил, в памяти начали всплывать отдельные фрагменты их телефонного разговора. Она вспомнила, как Джон рассказывал о стройплощадке, о том, что Аларик бросился помочь парню. Тогда Изабель почти не слышала его. Она торопилась в больницу и могла думать только о том, что муж жив.
— Операция не потребуется, — продолжил доктор. — Но ближайшие два-три дня мы хотим оставить его под наблюдением.
Мия тихо выдохнула. Изабель благодарно кивнула и только сейчас заметила, что все это время крепко держала Мию за руку. Ладонь дочери была холодной и напряженной.
— Мы можем его увидеть?
— Конечно. Только ненадолго. Наденьте халаты, пожалуйста, и снимите верхнюю одежду.
Палата оказалась небольшой и светлой. Аларик полулежал на кровати с перебинтованным плечом, а сама рука лежала на специальной поддерживающей повязке. На лбу у него тоже был бинт. Увидев жену и дочь, он виновато улыбнулся.
— Ну вот... хотел взять пару выходных. Не думал, что получу их именно так.
Изабель подошла и, не сказав ни слова, осторожно прижалась к нему, чтобы не навредить.
— Никогда больше так меня не пугай, — прошептала она дрожащим голосом.
— Постараюсь.
Аларик перевел взгляд на Мию. Она остановилась возле двери и не решалась подойти ближе. Несколько секунд просто смотрела на отца. Лицо ее оставалось бледным, а в глазах блестели слезы. Изабель даже представить себе не могла, что она сейчас чувствовала. Она видела, как после смерти Нэвила дочь с трудом собирала себя по кусочкам, и боялась, что сегодняшний день снова все разрушит. Потом Мия медленно подошла к кровати.
— Все хорошо, малыш, — тихо сказал Аларик и протянул к ней свободную руку. Мия сжала его пальцы.
— Простите.
Изабель покачала головой. На мгновение она нахмурилась, готовая высказать все, что накопилось за этот страшный час. Но, встретившись с его усталым взглядом, передумала. Она лишь крепче сжала его предплечье и только сейчас почувствовала, как сильно дрожат собственные руки и какая боль лежит на сердце.
— Все не так плохо, — поспешил объяснить Аларик. — Я не успел отойти, но спас парнишку. А он был такой хилый, что не оттолкни я его, неизвестно, что было бы…
Он слабо усмехнулся.
— Повезло, что каска оказалась крепче моей головы.
Изабель нахмурилась.
— Даже сейчас шутишь?
— А что мне остается? — Он пожал плечом и тут же болезненно поморщился.
Изабель долго не отводила от него взгляда. Ей все еще было трудно поверить, что несколько часов назад она могла потерять его. Но он сидел перед ней, пытался шутить и даже находил силы улыбаться. Изабель медленно выдохнула, и уголки ее губ наконец дрогнули.
— Не представляешь, что я пережила за это время.
— Представляю, — тихо ответил он, потом улыбнулся и перевел взгляд на дочь. Она устало опустила глаза, потом отпустила его руку и вынула телефон. Медленно напечатала пару слов и протянула его отцу.
Я испугалась.
— Я тоже, — сказал Аларик. — Думаешь, мне не было страшно? Когда я оттолкнул парня и понял, что сам уже не успеваю отойти, на секунду подумал, что все…
Он не договорил и отвел взгляд.
Изабель тихо всхлипнула. Она накрыла его ладонь своей и крепко сжала. Аларик прикрыл глаза, устало откинувшись на подушку. Мия несколько секунд смотрела на родителей, а потом осторожно наклонилась и обняла отца, насколько позволяла повязка. Изабель тут же обняла дочь свободной рукой.
Муж коснулся губами ее ладони.
Он жив, господи, он жив.
Глава 25
— Ну вот, пирог почти готов, — сказала Шарлотта, снимая фартук. Она подошла к камину и заглянула в корзину с дровами. На дне осталось всего несколько поленьев.
— Аларик все сделает, не переживай, — улыбнулась Иза, увидев волнение матери.
— Да? Ну хорошо.
Изабель наблюдала за матерью, и с каждым днем ей все сильнее казалось, что за последние месяцы Шарлотта постарела. Морщинки у глаз стали глубже, движения — медленнее; мама иногда останавливалась посреди комнаты, словно забыла, зачем пришла. В груди снова кольнуло чувство вины. Они приезжали так часто, как могли, помогали, оставались на выходные, однако каждый раз, уезжая обратно, Иза чувствовала, что снова бросает мать одну.
За окнами бушевала метель. Ветер с такой силой ударял в стены, что старый дом тихо поскрипывал, а стекла едва заметно дрожали в рамах. Снег валил без остановки, постепенно стирая очертания деревьев и соседних домов. Изабель невольно подумала, что сегодня они добрались сюда только чудом. Давно Лейквуд не видел такой суровой зимы.
Они сидели у камина и ждали Аларика с Мией к чаю. Дочь так и не спустилась со второго этажа, а Аларик задерживался с работы. Когда наконец скрипнула входная дверь, Изабель поднялась так быстро, что едва не опрокинула кружку.
Она крепко прижалась к мужу, почти не замечая, что от его куртки веяло морозом. После несчастного случая на стройке Изабель никак не удавалось привыкнуть к тому, что Аларик снова выходит на работу. Каждое утро она провожала его взглядом, спрашивала, во сколько он вернется, и напоминала не забыть телефон. Старалась говорить об этом между делом, но муж все равно замечал ее тревогу. Иногда он задерживался, возвращался, чтобы поцеловать ее еще раз, и улыбался так, словно хотел напомнить: с ним все будет хорошо.
Но стоило за ним закрыться двери, как Изабель снова начинала прислушиваться к каждому звуку за окном. Вечерами она то и дело поглядывала на часы, а услышав подъезжающую машину, шла к двери. Только знакомый автомобиль на подъездной дорожке приносил ей облегчение.
— Ты уже соскучилась? — с улыбкой спросил Аларик.
— Конечно.
Он коснулся губами ее лба, потом легко поцеловал в губы и посмотрел так тепло, что на короткое мгновение Изабель перестала слышать вой ветра за окнами. Ей вдруг вспомнился день их знакомства, такой же случайный взгляд, такая же спокойная улыбка, после которой жизнь незаметно разделилась на «до» и «после».
— Нужно наколоть дров, они заканчиваются. Но только после метели, ладно?
Муж кивнул и поспешил принять душ. Изабель бросила взгляд наверх и решила подняться к Мии. Постучала, но ответа не последовало. Иза толкнула дверь и не обнаружила дочь в комнате. Неужели они разминулись? Она нахмурилась и спустилась вниз, на ходу выкрикивая:
— Мама, ты видела Мию?
Шарлотта покачала головой, поднявшись, и тоже забеспокоилась. Изабель обежала все комнаты и двор, но дочери нигде не было.
— Что случилось? — спросил Аларик, выходя из ванной и на ходу вытирая волосы полотенцем.
— Мии нет. Где она? Я не видела, чтобы она выходила из дома! О боже…
— Подожди. Может, она во дворе?
— Я уже посмотрела.
Он быстро натянул куртку и вышел на крыльцо. Иза последовала за ним. Метель почти ослепляла. Ветер бросал снег прямо в лицо, а оставленные на дорожке следы уже через несколько минут скрывались под свежими хлопьями. Они обошли дом, заглянули в сарай, окликнули дочь, но ответом стал только вой ветра. Вернувшись внутрь, Изабель схватила телефон. Пальцы дрожали так сильно, что она не сразу попала по нужному имени.
— Шон? Прости, что беспокою. Вы случайно не видели Мию?
— Нет, а что случилось? Вы в Лейквуде?
— Да, мы здесь. Мия исчезла. Ее нигде нет.
Изабель не могла оставаться на одном месте. Она несколько раз обошла гостиную, остановилась возле лестницы, прислушалась, будто Мия могла вернуться в любую секунду, и снова посмотрела на телефон. Аларик стоял рядом с входной дверью, уже одетый, готовый в любой момент выйти на поиски. Шарлотта сидела на краю дивана, стиснув руки. Она не задавала вопросов, но лицо ее было хмурым.
Когда друзья Мии пришли, Вайолет взволнованно посмотрела на Изабель, сделала неловкий шаг к ней и на мгновение обняла. Изабель ничего не смогла сказать, вырвался только сдавленный всхлип.
— Так. Давайте думать, где ее искать. Она могла пойти куда-нибудь в центр, в парк… Может, просто села на автобус и уехала, куда глаза глядят.
Шон говорил быстро, будто сам пытался не дать себе остановиться и представить худшее. Потом вдруг замолчал.
— Или пошла на озеро, — сказал он.
Все посмотрели на него.
— Если она пошла туда… — начала Вайолет и не договорила. Они спешно стали натягивать куртки и выбрались на улицу.
Аларик пошел вдоль главной дороги, надеясь, что Мия просто решила пройтись, несмотря на метель. Шарлотта осталась дома ждать внучку. Изабель вместе с Шоном и Вайолет направилась к озеру. Густой снег распугал жителей, на улице почти никого не было. По пути они заглянули к автобусной остановке, прошли через небольшую площадь, где праздничные украшения едва угадывались под белыми сугробами. Изабель постоянно доставала телефон, хотя прекрасно знала, что звонить бесполезно. Каждый раз, когда длинные гудки обрывались, сердце сжималось еще сильнее. Сообщений тоже не приходило.
— Может, она уже дома? — с надеждой произнесла Вайолет. — Вдруг мы просто разминулись?
— Если бы вернулась, мама сразу бы позвонила.
Они осмотрели озеро, где Мии не оказалось, и уже собирались идти дальше, когда впереди показалась знакомая супружеская пара. Даже сквозь снег Изабель сразу узнала родителей Нэвила. Они тоже, похоже, возвращались домой, прячась от ветра за поднятыми воротниками.
— Изабель? — удивилась Элена, кутаясь в пальто. — Что-то случилось?
От вопроса у Изабель перехватило дыхание. Глаза уже предательски защипало, но Иза быстро моргнула, не позволяя слезам выступить.
— Мы... не можем найти Мию.
Женщина мгновенно застыла и округлила глаза. Она перевела растерянный взгляд на мужа, потом снова посмотрела на Изабель.
— Она давно ушла?
— Никто не заметил, когда именно.
Роуэн нахмурился и на несколько секунд задумался.
— Вы искали везде? — спросил он.
— Везде, где смогли, — ответила Изабель. — В том числе у озера.
Элена посмотрела на мужа. Уже сложно было устоять на одном месте из-за сильного порыва ветра. Холод пробирался под одежду и сковывал.
— А вы смотрели там, где они иногда прятались?
Шон нахмурился.
— У пристани?
— Нет, дальше, — ответил Роуэн. — Там, где тропинка уходит к лесу. Нэвил часто ходил туда с Мией.
Изабель замерла. Она даже не знала, что у них было такое место. Но сейчас не стала задавать вопросов.
— Черт… — выдохнул Шон.
Изабель почувствовала, как внутри все оборвалось. Никто больше не произнес ни слова. Иза, как могла, быстро зашагала обратно к озеру, сражаясь с метелью. Остальные поспешили за ней. Ноги проваливались в глубокие сугробы, ветер сбивал с ног, снег застилал глаза, но никто не обращал на это внимания. Изабель уже не чувствовала ни холода, ни усталости. Перед глазами стояло только лицо дочери, и с каждым шагом ей становилось все страшнее от собственных мыслей. Она молилась лишь об одном. Чтобы они успели.

