
Полная версия:
Безмолвное сердце
— Слава богу. Мия спасла ей жизнь… — тихо сказала она.
Изабель посмотрела на лестницу, ведущую в комнату Мии, и почувствовала, как к горлу подступил ком. Ее дочь спасла чужого ребенка, сама оказавшись в опасности. Иза почувствовала, как по спине пробежал холод — она могла потерять Мию. Эта мысль отозвалась такой острой болью, что Изабель невольно прижала ладонь к груди. Но Мия была дома. Эмма тоже осталась жива. Обе девочки были в безопасности, и сейчас только это имело значение. Изабель зажмурилась, сдерживая слезы благодарности и облегчения.
***
Звонок в дверь прозвучал ровно в три часа дня. Изабель, уже несколько минут бесцельно ходившая по гостиной, тут же пошла ко входу. Она машинально пригладила волосы, расправила складки на свитере и открыла дверь. На крыльце стоял невысокий мужчина лет пятидесяти пяти в темно-сером пальто. Подмышкой был прижат кожаный портфель.
— Добрый день. Доктор Ривз.
— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста.
Он поблагодарил коротким кивком, стряхнул с ботинок остатки мокрого снега и вошел в дом. Изабель помогла ему снять пальто и повесила его на вешалку.
— Спасибо, что приехали так быстро.
Он кивнул, и Иза провела его в гостиную. На журнальном столике уже стояли две чашки свежего чая с чабрецом. Доктор сел в кресло, положил портфель на колени и достал блокнот с ручкой.
— Для начала мне хотелось бы услышать все с самого начала, — спокойно сказал он. — Не только о последних днях. Меня интересует все, что происходило с Мией после смерти Нэвила.
Изабель медленно опустилась на диван напротив. Несколько секунд молчала, собираясь с мыслями. За последние месяцы они с Алариком сотни раз обсуждали состояние Мии, но сейчас приходилось рассказывать обо всем человеку, от которого действительно зависело, сможет ли он ей помочь.
— Она перестала говорить... Сразу в тот же день, — наконец тихо начала Иза. — Сначала мы думали, что это временно. Шок. Подождали, ничего не произошло. Потом надеялись, что поможет психолог. Но прошли месяцы...
Она глубоко вдохнула, из груди вырвался судорожный всхлип.
— И теперь мне кажется, что я теряю ее, а ничего не могу сделать, чтобы помочь.
В комнате повисла тяжелая тишина. Доктор ничего не записывал. Он внимательно слушал, не перебивая, словно давал Изабель возможность впервые за долгое время выговориться полностью. Она рассказала все, что было связано с Мией: и про озеро, и про улучшения, и про срывы.
— Как давно вы заметили ухудшение? — спросил мистер Ривз, когда она закончила.
Изабель задумалась.
— Совсем недавно после поездки с друзьями ей стало немного легче. Совсем ненадолго. Она начала выходить из комнаты, несколько раз ужинала вместе с нами, даже... улыбалась.
На лице Изабель мелькнула и так же быстро исчезла слабая улыбка.
— Но потом все вернулось. Что произошло – мы не знаем. Возможно, был какой-то триггер. Она почти не выходит из комнаты, избегает разговоров. Иногда мне кажется, что она просто существует, а не живет.
Доктор медленно кивнул.
— Хорошо. А теперь я хотел бы поговорить с Мией. Желательно наедине.
Изабель невольно напряглась. Она знала, что этот момент наступит, но все равно оказалась к нему не готова.
— Я попробую ее позвать.
Поднимаясь по лестнице, Изабель почувствовала, что сердце бьется почти так же быстро, как в день, когда Мия исчезла из дома. Она не знала, согласится ли дочь открыть дверь и захочет ли вообще встретиться с врачом. Изабель остановилась перед дверью и принялась теребить край рукава свитера. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание на мгновение, а затем медленно выдохнула. Ей хотелось подобрать правильные слова, но ничего подходящего так и не приходило в голову. Наконец она тихо постучала.
— Мия, это я.
Ответа не последовало. Иза приоткрыла дверь.
— Можно?
Мия, сидя на кровати, едва заметно пожала плечом. Взгляд вернулся к книге, лежавшей на коленях. Изабель вошла и прикрыла за собой дверь. Несколько секунд она стояла у порога, не зная, с чего начать.
— К нам приехал врач.
Пальцы Мии замерли на краю страницы, и она медленно подняла голову.
— Психиатр, — добавила Изабель. — Я хотела тебе сказать, но... не смогла подобрать момент.
Мия нахмурилась, и в ее взгляде мелькнуло раздражение.
— Я знаю, что ты не хочешь, — быстро продолжила мать. — И не собираюсь заставлять тебя говорить. Он просто хочет с тобой познакомиться и пообщаться. Если ты не захочешь отвечать, не отвечай.
Мия резко захлопнула книгу и сжала губы. Брови ее сошлись у переносицы. Она взяла лежавший рядом блокнот, быстро написала несколько слов и протянула матери.
Почему ты не сказала заранее?
Изабель прочитала и почувствовала неприятный укол вины.
— Потому что боялась, что ты сразу откажешься.
Мия усмехнулась без тени веселья и забрала блокнот.
И правильно сделала бы.
— Возможно, — тихо ответила Изабель. — Но я все равно хочу попробовать.
Дочь отвела взгляд к окну, и Иза проследила за ним. За стеклом покачивались голые ветви, а на подоконнике лежала тонкая полоска дневного света.
— Мия, я не хочу на тебя давить. Но я очень боюсь...
В глазах дочери мелькнуло что-то болезненное, почти детское, но исчезло так быстро, что Изабель не успела понять, что именно увидела. Мия снова опустила взгляд.
Он будет задавать вопросы?
— Наверное.
Она нахмурилась.
Какие?
— Не знаю. Про тебя. Про то, как ты себя чувствуешь. Про Нэвила, если ты сама захочешь об этом говорить.
Ручка в ее руках замерла над страницей. Несколько секунд Мия смотрела на лист, потом положила ручку рядом с блокнотом и потерла ладонями лицо. Изабель не стала торопить ее.
— Ты можешь просто посидеть с ним и послушать, — сказала она. — А если захочешь, чтобы он ушел, я сама его провожу.
Мия посмотрела с недоверием. Потом медленно кивнула, и Изабель едва заметно улыбнулась.
— Хорошо. Тогда спустись, как будешь готова.
Мия снова взяла книгу, но не открыла ее.
— Спасибо, милая.
Дочь ничего не ответила. Только сильнее сжала книгу в руках, пока Изабель не вышла и не закрыла за собой дверь.
Глава 29
Мия остановилась на последней ступеньке и несколько секунд не решалась войти в гостиную. Она уже пожалела, что согласилась. Врач сидел в кресле у окна, положив одну руку на подлокотник. Ему было около пятидесяти лет. Темные волосы с заметной сединой на висках, спокойное лицо с глубокими складками у глаз. На нем были светлая рубашка и темный жилет поверх нее. Ничего примечательного, но почему-то Мия сразу обратила внимание на его часы: большой циферблат с темным кожаным ремешком.
Он поднял голову.
— Мия?
Она кивнула.
— Здравствуй. Проходи, садись.
Он бегло улыбнулся и указал на кресло напротив. Мия медленно подошла и села, положив руки на колени. Доктор немного подвинул к себе лежавшую на столике папку, достал из нее несколько чистых листов и положил их перед Мией вместе с ручкой.
— Я знаю, что тебе сейчас сложно говорить. Можешь писать здесь, если так удобнее. — Он подвинул листы поближе к ней. — Я сохраню записи, чтобы тебе не пришлось потом объяснять все заново. Меня зовут доктор Ривз. Думаю, мама уже рассказала, зачем я пришел.
Она сказала, что вы хотите поговорить.
— Да, это так. Но я не собираюсь устраивать тебе допрос. Не захочешь отвечать на какой-то вопрос — пропустим. Если устанешь или захочешь закончить разговор, просто дай мне знать.
Она внимательно посмотрела на доктора. Он говорил спокойно, без особой мягкости, но и без той осторожности, с которой с ней в последнее время разговаривали родители, словно любое слово могло причинить ей боль. От этого Мия немного растерялась. Она привыкла, что люди либо стараются её утешить, либо замолкают, не зная, что сказать.
— Тогда начнем с чего-нибудь простого. Как тебе сейчас дома?
Она пожала плечами.
— Совсем плохо?
Мия снова пожала плечами. Доктор чуть наклонил голову, будто обдумывая, как спросить иначе.
— Не хочется выходить из комнаты?
Она покачала головой. Вопросы были настолько простыми, что Мия сначала даже не понимала, зачем пришла сюда. Она могла бы ответить на них и без него. Ей не хотелось выходить из комнаты. Не хотелось видеть людей. Не хотелось сидеть за столом и делать вид, будто она может поддерживать обычный разговор. Не хотелось даже видеть друзей и бабушку. Она мечтала, чтобы кто-то стер ее память.
— А когда остаешься одна, тебе становится легче?
Мия ненадолго задумалась и кивнула.
— Хотя бы ненадолго?
Она снова кивнула.
— Понимаю. Когда вокруг никого нет, не приходится отвечать на вопросы и делать вид, что все нормально.
Мия подняла на него глаза. Она не знала, действительно ли он понял это сам или просто угадал. Но ей стало легче от того, что не пришлось объяснять очевидное.
— Мама сказала, что после поездки с друзьями тебе ненадолго стало лучше. Ты сама заметила перемену?
Она кивнула.
— Что именно помогло?
Перед глазами возник Нейпервилл. Маленькая кофейня, теплый стакан капучино, рисунок бабочки на крышке. Вайолет, которая долго выбирала какую-то вещь в магазине, и Шон, ворчавший, что она делает это слишком долго. Мия тогда почти не думала о том, как себя чувствует. Просто шла рядом с друзьями, слушала их разговоры и на несколько часов перестала следить за каждым движением собственных мыслей. Мия написала:
Я просто вышла из дома.
Доктор на мгновение задержал взгляд на листе.
— И тебе понравилось?
Она кивнула.
— Хорошо. — Он помолчал. — А потом все вернулось?
Мия опустила взгляд. Даже не хотелось вспоминать, как быстро все вернулось на свои места. Как несколько хороших часов ничего не изменили. После поездки она снова закрыла дверь своей комнаты и почувствовала привычную тяжесть, будто ничего и не произошло.
Доктор не стал спрашивать, почему так вышло. Некоторое время он молча смотрел на свои руки, затем снова обратился к ней:
— Мия, я не собираюсь говорить тебе, что ты должна забыть Нэвила.
Ручка, которую Мия машинально крутила в пальцах, замерла. Она медленно подняла глаза.
— И не стану обещать, что время все исправит. Я не знаю, когда тебе станет легче и станет ли так, как было раньше. Но мне кажется, сейчас от тебя слишком многого ждут.
Почему-то именно эти слова задели ее сильнее, чем все вопросы до этого. Мия привыкла слышать, что ей нужно держаться, что нельзя навсегда оставаться в прошлом, что однажды боль утихнет и она научится жить без Нэвила. Будто все вокруг уже знали, как ей следует переживать его смерть, и только она никак не могла справиться. Ей словно отводили срок, после которого она должна была перестать плакать, снова улыбаться и вспоминать Нэвила без этой невыносимой боли. А она не хотела учиться жить в мире, где его больше нет. Не хотела привыкать к тому, что никогда не услышит его голос, не встретится с ним взглядом, не сможет обнять, когда ей будет плохо. И впервые кто-то не пытался убедить ее, что пора отпустить прошлое.
— Я хочу понять, что происходит с тобой, когда ты остаешься одна.
Мия опустила глаза и долго смотрела на пустую страницу, прежде чем написать:
Я думаю о нем.
— Часто?
Она кивнула.
— Каждый день?
Еще один кивок.
— Ты хочешь перестать о нем думать?
Мия сильнее сжала ручку. Нет. И да. Она хотела хотя бы один день не чувствовать этой боли, не просыпаться с мыслью о Нэвиле и не возвращаться снова и снова к тому, чего уже не изменить. Но мысль о том, что однажды она перестанет вспоминать его улыбку, голос, объятия, пугала еще сильнее.
Не получается не думать.
— Я понимаю.
Мия резко подняла на него глаза. Нет, не понимает. Откуда ему знать, каково это — потерять человека, с которым ты представлял свое будущее? Каково просыпаться и каждый раз заново вспоминать, что его больше нет, что ты больше не услышишь его смех и не сможешь прижаться к нему, когда станет тяжело? Никто не знал, как сильно она любила Нэвила. Никто не мог знать, что именно она потеряла вместе с ним.
Мия перечеркнула написанное так сильно, что кончик ручки едва не прорвал бумагу. Доктор посмотрел на лист, потом на нее. Его лицо смягчилось, во взгляде появилось сожаление.
— Прости, — сказал он наконец. — Я не должен был говорить так, будто знаю, что ты чувствуешь.
Она не ожидала услышать извинение и не знала, что с ним делать.
— Я не могу знать, что значил Нэвил именно для тебя, — продолжил доктор. — Но я знаю, что люди теряют тех, кого любят, и эта боль бывает такой сильной, что кажется, будто никто другой не способен ее понять. Я не стану убеждать тебя, что понимаю все, через что ты проходишь. Мне бы хотелось хотя бы помочь тебе пережить это.
Мия опустила глаза. Ей все еще не хотелось верить ему. Слова не могли ничего исправить, и она не была готова впускать кого-то туда, где теперь хранилась вся ее боль. Но доктор хотя бы не пытался объяснить ей, что она должна чувствовать. Он немного откинулся на спинку кресла, давая ей время, а потом спросил:
— Когда ты говоришь, что тебе ничего не хочется и ты почти не выходишь из комнаты... бывает ли так, что тебе становится все равно, что будет с тобой?
Ручка выскользнула из пальцев и упала на пол. Мия даже не потянулась за ней. Перед глазами возникло озеро. Холодная вода. Тонкий лед. Маленькая девочка, которую она успела вытащить. Мия подумала о том, что на том озере ей впервые за долгое время не было все равно. Она действительно испугалась, но тогда ей так не казалось. Она медленно наклонилась, подняла ручку и написала:
Иногда.
— Я спрошу еще кое-что, ладно? Когда тебе становится все равно, ты просто хочешь, чтобы все прекратилось, или у тебя бывают мысли о том, чтобы причинить себе вред?
Мие не хотелось отвечать. Захотелось встать и уйти, закрыться в комнате, где никто не станет лезть в голову. В груди гулко застучало сердце, и Мия на мгновение прикрыла глаза, потом написала:
Я не знаю.
Ривз прочитал и кивнул.
— Хорошо. Если это чувство вернется или станет сильнее, пожалуйста, не оставайся с ним одна. Постарайся быть рядом с кем-то, кому доверяешь. И обязательно скажи мне или родителям, если почувствуешь, что можешь сделать себе что-то плохое. Мы подумаем, как тебе помочь.
Мия ничего не ответила. Она смотрела на доктора, пытаясь понять, что чувствует. Сам он не вызывал у нее желания немедленно уйти, но и спокойнее рядом с ним она себя не ощущала. Просто он не торопил ее и не требовал, чтобы она объясняла то, чего сама пока не понимала. Однако после долгого перерыва в общении с врачами даже такой разговор давался ей тяжело.
Ривз посмотрел на часы.
— Я хотел бы предложить тебе кое-что. Не знаю, назвала бы ты это заданием, — он чуть улыбнулся, — но лучше не откладывать.
Мия насторожилась. Она снова принялась крутить ручку между пальцами.
— Только постарайся меня понять. Я правда хочу тебе помочь. Если мы не начнем сейчас, дальше нам будет только сложнее.
Почему-то после этих слов дышать стало немного легче. Напряжение, с которым она все это время сидела напротив доктора, понемногу отпускало, хотя Мия не сразу поняла почему. Она мысленно повторила услышанное, задержавшись на последней фразе. Если мы не начнем сейчас… Нам будет сложнее.
Не тебе. Нам.
Возможно, она просто придавала слишком большое значение обычному слову. Но он не говорил, что ей нужно взять себя в руки или справиться со всем самой. Он собирался участвовать в этом вместе с ней, хотя пока почти ничего о ней не знал.
Мия едва заметно кивнула и прикусила губу.
— Я думаю, тебе стоит навестить Нэвила.
Мия замерла, крепче сжав ручку. Первым порывом было возмутиться. Почему все решили, что она должна туда идти? Родители уже говорили с ней об этом, и тогда одна мысль о могиле Нэвила вызывала у нее почти панический страх. Она не могла представить, что окажется перед камнем с его именем и больше ничего не сможет сделать.
— Я вижу, что тебе страшно, — сказал он. — И не думаю, что после этой поездки тебе сразу станет легче. Но иногда мы избегаем того, к чему пока не готовы подойти, и от этого оно не перестает нас мучить.
Мия не знала, найдет ли в себе силы дойти до могилы. Но сейчас, вопреки ожиданиям, не стала сразу отмахиваться от этой мысли. Ей по-прежнему было страшно. И все же где-то глубоко внутри хотелось увидеть Нэвила еще раз, пусть даже так.
Я пыталась, но не смогла.
— Тогда не нужно ждать, когда страх исчезнет совсем. Может, ты сможешь поехать, даже если тебе будет страшно. А если поймешь, что не справляешься, мы будем искать другой способ. Я не хочу, чтобы ты заставляла себя через силу. Мне важно, чтобы ты попробовала сделать этот шаг, когда будешь готова.
Она отложила лист и уже собиралась подняться, когда вдруг снова потянулась за ним. Она несколько секунд смотрела на бумагу, не решаясь написать, потом всё-таки вывела:
Вы придете еще?
— Если ты захочешь, — доктор Ривз слегка улыбнулся, и в его серых глазах мелькнуло что-то доброе. Что-то такое, что однажды Мия видела во взгляде дедушки.
Она встала с кресла и направилась к двери. И только выйдя в коридор, позволила себе наконец выдохнуть.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

