А что за той дверью?

Шестеро.

Они выскочили из-за низкого холма, быстро растянулись полукругом и перекрыли путь. В руках были копья. За плечами — луки.

Грумшак поднял ладонь, останавливая своих.

Борг встал рядом с ним. Норг отступил к верблюдам. Молодой лучник потянулся к оружию, но Грумшак коротко одёрнул его.

Один из всадников что-то выкрикнул.

Резко. Требовательно.

Грумшак ответил, показал на поселение и назвал своё имя. Сергей разобрал просьбу о встрече с вождём, но остальное утонуло в чужом говоре.

Всадник не дал ему закончить.

За первым криком последовал второй. Другой орк подался в седле, вытягивая шею, и вдруг указал копьём на Жерома.

Лица изменились сразу.

Двое всадников отдали копья товарищам и сняли луки.

Сергей ещё пытался понять, что произошло, когда стрелы уже легли на тетивы.

Оба целились в голову раненому.

— Предатель!

Это слово Сергей разобрал отчётливо.

Его выкрикнули ещё раз. Потом прозвучало другое:

— Изгой!

Жером втянул голову в плечи.

Не возражал. Не пытался объяснить. Даже руки не поднял.

Сергей шагнул к нему, сам толком не понимая, что собирается делать. От верблюда до всадников было слишком далеко для захвата и слишком близко для двух натянутых луков.

Грумшак рявкнул.

Всадники продолжали кричать.

«Вот почему он молчал».

Мысль пришла неприятная, холодная.

Жером знал, как его встретят. И всё равно привёл их сюда.

Сергей вспомнил разрезанные тюки, стрелы в спинах, неподвижные тела. Что делал этот орк в обозе? Почему дозорные узнали его сразу?

Ответов не было. А стрелы уже могли сорваться.

Харг выступил вперёд.

Опустился на одно колено, вытянул руки и сложил пальцы так, что две кисти образовали странную угловатую морду.

Сергей увидел очертания черепа. Выступающие суставы, узкие провалы между пальцами. Нижняя «челюсть» шевельнулась.

Харг резко выкрикнул несколько слов.

Сомкнул руки. Разомкнул.

Из его горла вырвался низкий рык.

Ближайшая лошадь шарахнулась назад.

Другая встала на дыбы, и всаднику пришлось бросить повод одной рукой, чтобы удержаться в седле. Лучник дёрнул локтем; стрела ушла с прежней линии, указывая теперь куда-то в небо.

Харг повторил движение.

Сергей не видел перед ним никакого зверя. Только руки.

Но лошади пятились, хрипели, рвали поводья. Их всадники пригнулись, будто ожидали удара. Один прикрыл лицо предплечьем.

В глазах у них был страх.

Не удивление перед чужим фокусом — настоящий страх, от которого забывают и про оружие, и про собственную гордость.

— Не лезь, — тихо сказал Грумшак Сергею.

Тот только сейчас понял, что всё ещё собирается идти вперёд.

Харг оставался на колене.

Лицо у него стало жёстким, неподвижным. Он смотрел прямо на дозорных, медленно размыкая пальцы.

Всадники отступили на несколько десятков шагов. Луки опустились.

Крик прекратился.

Некоторое время слышалось только тяжёлое дыхание лошадей.

Потом старший дозорный осторожно выпрямился. Посмотрел на Харга и заговорил уже совсем иначе.

Сергей опять понял мало. Но тон спутать было невозможно.

К лекарю теперь обращались с почтением.

Харг поднялся, стряхнул песок с колена и ответил коротко. Руки свободно висели вдоль тела.

Грумшак снова заговорил о вожде.

На этот раз его выслушали.

Старший дозорный посмотрел на Жерома, затем на лекаря. Сжал челюсти, но спорить не стал. Показал на ворота и развернул лошадь.

Остальные освободили дорогу.

— Здесь шамана слушают раньше воина, — негромко сказал Грумшак.

Сергей перевёл взгляд на Харга.

Ученик шамана, знавший травы и несколько обрядов, минуту назад заставил шестерых вооружённых всадников забыть, зачем они подняли луки.

Харг поймал его взгляд.

На этот раз не улыбнулся. Только незаметно потёр пальцы одной руки другой.

Отряд двинулся к поселению под охраной дозорных.

Жером сидел всё так же неподвижно. Сергей шёл рядом, но теперь смотрел на него иначе.

У ворот их уже ждали.

За воротами Сергей приготовился к новым неприятностям.

После встречи с дозором он ожидал, что Жерома снова начнут узнавать, кричать, хвататься за оружие. Но всадники повели отряд дальше, и никто не попытался их остановить.

Жители смотрели с любопытством.

Орки вообще не показались Сергею народом, который рад любому гостю. Чужака здесь сначала оценивали: что принёс, зачем пришёл, сколько с ним бойцов. Улыбаться можно было потом. Если находилась причина.

Однако сейчас причина, похоже, была.

Взгляды задерживались на Грумшаке, на его доспехах и знаках. Несколько орков коротко склонили головы. Кто-то приветственно поднял руку. Сергей не знал всех местных отличий, но уже понимал: перед ними шёл человек, близкий к вождю своего клана. Таких встречали иначе.

Разговоры на их пути затихали, потом возобновлялись за спиной. В них слышалось удивление, иногда одобрение. Ни одного откровенно злого взгляда Сергей не заметил.

Он немного расслабился.

Поселение оказалось больше, чем выглядело снаружи. Между шатрами тянулись проходы, возле низких построек сушились шкуры, откуда-то пахло горячим жиром и дымом. Орки выходили посмотреть на прибывших, дети выглядывали из-за взрослых.

Но больше всего здесь было животных.

Лошади стояли в загонах, под навесами, возле жилищ. Верблюды жевали, опустив головы над кормушками. Ремни, сёдла и попоны висели едва ли не у каждого второго входа.

Сергей подумал, что в этом клане пешком, наверное, ходят только от постели до котелка.

После пустыни такой порядок уже не удивлял.

А потом он увидел клетки.

Пять огромных загонов из толстых брёвен и поперечных прутьев стояли чуть в стороне от дороги. Возле них оставили широкий свободный проход. Ни детей, ни праздно болтающих взрослых там не было.

В четырёх лежали волки.

Сергей остановился.

Слово «волки» подходило им примерно так же, как слово «кошка» — тиграм, напавшим на их лагерь.

Серо-песчаная шерсть, тяжёлые лапы, грудь шириной едва ли не с его плечи. Даже лёжа звери казались громадными. На спинах были закреплены сёдла. Шерсть у шеи, там, где всадник мог держаться рукой, заплетали в толстые пряди с узорами; в них вплетали ремешки и небольшие украшения. У каждого — свои.

Один волк поднял голову и лениво зевнул.

Сергей увидел зубы.

«Этот лошадь целиком съест. Даже жевать особенно не понадобится».

Теперь название клана не вызывало вопросов.

В пятой клетке зверь не лежал.

Самый крупный из всех, он ходил по тесному кругу: несколько шагов вдоль ограды, разворот, обратно. Шерсть на загривке топорщилась. Песок под лапами был вытоптан до твёрдой земли.

Сергей задержал на нём взгляд.

И почувствовал тепло.

Не то, что шло от солнца. Оно появилось где-то под рёбрами и медленно разлилось по груди, по плечам, дальше к ладоням. На коже проступили мурашки.

Знакомое ощущение — только раньше для него хватало хорошей музыки или внезапной радости.

Здесь оно пришло от зверя, который мог перекусить ему руку одним движением челюстей.

Сергей сделал шаг в сторону клетки.

Потом ещё один.

Ему хотелось подойти ближе. Постояв рядом, понять, откуда берётся это странное чувство.

Он слышал, как впереди продолжают разговаривать, как стучат копыта. Но звуки понемногу отходили на задний план.

Волк остановился.

Медленно повернул голову.

Губы дрогнули, обнажая клыки. Из груди поднялся низкий рык, от которого Сергей почувствовал лёгкую вибрацию в животе.

Нужно было отступить.

Он это понимал. Вполне отчётливо.

Но страха не было.

Сергей смотрел зверю в глаза и почему-то был уверен, что тот не бросится. Тепло в теле стало сильнее, дыхание выровнялось. Плечи сами опустились.

Волк чувствовал приближение чужака задолго до того, как тот остановился у ограды.

Незнакомый запах требовал оскала. Так было всегда: чужие держались подальше, свои знали границу. Страх делал их движения резкими, и зверь угадывал его раньше, чем видел протянутую руку.

Этот не боялся.

От него шло спокойное, тяжёлое присутствие. Под незнакомым запахом волк распознал то, чему подчинялся без приказа: дух своего зверя, силу вожака.

Волк перестал рычать. Чутьё велело склонить голову раньше, чем он успел снова ощериться.

Волк перестал рычать.

Оскал исчез не сразу. Зверь ещё несколько мгновений стоял неподвижно, пристально изучая чужака.

Потом пригнул голову.

Сергей моргнул.

Огромная морда оказалась напротив его груди, по другую сторону ограды. Волк чуть подался вперёд, подставляя лоб.

Рука поднялась сама.

Сергей просунул её между прутьями и прикоснулся к густой шерсти.

Тёплой. Жёсткой сверху и неожиданно мягкой у самой кожи.

Волк закрыл глаза.

Тихо заскулил.

От этого почти щенячьего звука Сергей едва не рассмеялся — настолько он не вязался ни с размерами зверя, ни с зубами, которые тот только что показывал.

Он осторожно провёл ладонью по лбу.

Волк прижался к руке сильнее.

— Мрэк.

Голос Грумшака вернул всё остальное разом.

Сергей оглянулся.

Отряд остановился. Один из провожатых сидел в седле, приоткрыв рот. Другой смотрел то на Сергея, то на волка и медленно качал головой.

Орк возле ближайшего загона сделал шаг назад.

Норг застыл с верёвкой в руке. Борг не двигался. Даже Дарий смотрел совершенно серьёзно.

Харг разглядывал Сергея так внимательно, словно впервые его увидел.

— Что? — спросил Сергей.

Никто сразу не ответил.

Он посмотрел на собственную руку. На волка, всё ещё стоявшего с опущенной головой.

Только теперь пришло запоздалое понимание: он просунул пальцы в клетку к хищнику, рядом с которым местные старались даже не задерживаться.

И все это видели.

Сергей осторожно убрал руку.

Волк открыл глаза, проводил её взглядом, но не оскалился. Просто остался возле ограды.

— Идём, — сказал Грумшак.

Сергей кивнул и вернулся к товарищам, стараясь держаться так, будто ничего особенного не произошло.

Это выходило плохо.

Теперь на него смотрели все.

Провожатые снова двинулись вперёд, но один несколько раз оглянулся. До большого шатра оставалось совсем немного.

Сергей шёл рядом с Грумшаком и чувствовал, как тепло постепенно уходит из ладони.

Он хотел спросить, что только что сделал.

Но у входа уже стояла стража, полог шатра отодвинули, и внутри их ждал вождь Степных Волков.

Турак поднялся им навстречу.

Первое, что подумал Сергей: в таком шатре иначе и нельзя было жить. В обычном жилище этот орк либо цеплялся бы головой за перекрытия, либо задевал плечами всё, мимо чего проходил.

Он был огромен. Немногим старше Грумшака, с тяжёлой челюстью, широкими скулами и глазами, которые, казалось, привыкли видеть перед собой только опущенные взгляды. На поясе висел топор. В металле рукояти поблёскивали камни, по обуху и лезвию шла тонкая узорная насечка.

Однако Турак развёл руки и улыбнулся.

Пригласил проходить.

Это настолько не вязалось с его мрачным лицом, что Сергей несколько мгновений ждал подвоха. Но слуги уже принимали вещи, отодвигали сиденья, ставили перед гостями чаши.

Жерома усадили у входа. Харг остался возле него.

В шатре было просторно. Шкуры на полу, оружие на стойках, низкие столы. Ни одной вещи, которую требовалось бы осторожно обходить или бояться задеть. Всё здесь словно рассчитывали на хозяина и его руки.

Пока отряд устраивался, к Тураку подошёл один из слуг.

Наклонился. Заговорил ему на ухо.

Улыбка вождя застыла.

Сергей заметил это случайно: как раз поднял голову от чаши. Слуга продолжал говорить, а уголки рта Турака медленно опустились.

Вождь посмотрел прямо на него.

Во взгляде было что-то новое.

Настороженность. Почти тревога.

Сергей невольно оглянулся, проверяя, не стоит ли кто-нибудь за спиной.

Нет. Смотрели именно на него.

Турак отвёл глаза первым. Подождал мгновение, снова улыбнулся и заговорил с Грумшаком.

Теперь Сергей понимал его гораздо лучше. Вождь намеренно говорил медленно, без тех непривычных оборотов, которыми обменивались дозорные.

Кто пришёл. Куда держит путь. Что нужно союзному клану.

Отвечал Грумшак.

Он держался спокойно и достойно. Не пытался говорить громче хозяина, не торопился с просьбами. Назвал отца, объяснил цель путешествия, рассказал о дороге. Когда упомянул разгромленный обоз, указал на Жерома.

Турак коротко посмотрел на раненого, но вопросов ему пока не задал.

Выслушал до конца.

Некоторое время сидел молча, перебирая большим пальцем край подлокотника. Затем подозвал одного из своих, что-то шепнул, и тот сразу исчез за пологом.

Вождь поднялся.

— Пройдёмся. Покажу вам наш стан.

Грумшак кивнул.

Сергей поставил чашу, так и не успев допить.

Жером остался с одним из слуг; Харг проверил повязки и догнал остальных у выхода.

На улице перед Тураком опускались на колено.

Те, кто не успевал отойти с дороги, низко склоняли головы. Разговоры смолкали ещё до того, как он подходил. Вождь принимал всё это спокойно, почти не замечая.

Сергей шёл позади и наблюдал.

Здесь явно не спорили с тем, кто носил главный топор.

Они прошли мимо ремесленных мастерских, где били молотами по металлу и натягивали кожу на деревянные формы. Поднялись на холм. Отсюда был виден почти весь стан: шатры, загоны, проходы, дым над очагами.

Турак показывал Грумшаку какие-то постройки, рассказывал о пастбищах и дозорах. Сергей понимал отрывками. Слушал вполуха, всё ещё вспоминая взгляд в шатре.

Потом вождь указал вниз.

На клетки.

Сергей почувствовал, как в животе неприятно стянулось.

Они спустились к волкам.

Турак остановился возле самой большой клетки, посмотрел на зверя, затем на Грумшака.

— Подойди.

Грумшак чуть нахмурился.

Сергей только что гладил этого волка. Зверь стоял спокойно. Причины отказывать хозяину, да ещё на глазах у его людей, вроде бы не было.

Но Грумшак всё равно подходил осторожно.

Один шаг. Второй.

Когда до ограды осталось меньше метра, волк взорвался движением.

Рёв ударил почти одновременно с грохотом прутьев. Огромное тело бросилось вперёд, клыки щёлкнули там, где мгновение назад находилось лицо Грумшака.

Тот отпрянул.

Рука сама легла на оружие.

Волк бил хвостом, скалился, упирался лапами в землю. Между ним и орком оставалась только ограда.

Грумшак повернулся к Тураку.

В его взгляде было столько злости, что Сергей впервые увидел, как дозорный рядом с вождём отступил на полшага.

Турак ухмыльнулся.

Потом указал на Сергея.

— Ты.

Тепло отозвалось ещё прежде, чем тот двинулся.

Сергей посмотрел на волка. Теперь рядом стоял его хозяин — сомнений в этом уже не было. Возможно, прошлый раз зверь просто позволил чужаку подойти. Возможно, сейчас всё окажется иначе.

Но Сергею хотелось понять.

Он шагнул к ограде.

Волк почуял знакомое присутствие.

Тот же чужой запах: дорожная пыль, кожа, кровь недавней добычи. И под ним — сила, которую зверь уже признал однажды.

Хозяин стоял рядом.

Волк слышал его дыхание, знал положение его руки, помнил команды и тяжесть в седле. Хозяина следовало защищать. Чужого — прогнать.

Волк приподнял губу.

Но приближавшийся орк не нёс ни страха, ни вызова. Он смотрел прямо. Не крался, не тянулся к оружию. И всё же с каждым шагом его присутствие становилось сильнее, заполняло пространство у клетки, заставляло шерсть на загривке опускаться.

Волк пытался удержать голову.

Перед хозяином нельзя было уступать.

Лапы дрогнули.

Волк сел.

Опустил морду, хотя ещё мгновение назад собирался рычать.

Сопротивляться этому существу было так же невозможно, как идти против собственного чутья.

Сергей остановился у прутьев.

За спиной резко выдохнули.

Он повернулся.

Турак уже вытаскивал топор.

Камни на рукояти вспыхнули на солнце. Вождь шагнул вперёд и выкрикнул что-то так яростно, что ближайшие орки отшатнулись.

Грумшак встал между ним и Сергеем.

— Что ты делаешь?

Турак указал ему отойти.

Заговорил короткими фразами. Не объясняясь — объявляя.

Грумшак слушал, и злость на его лице постепенно сменилась чем-то гораздо более тяжёлым.

Люди вокруг уже расходились, освобождая место. Кто-то позвал остальных. Круг становился плотнее.

Сергей сжал рукоять своего топора.

— Что он сказал?

Грумшак повернулся к нему.

— Семь поколений эти волки живут только в его клане. Признают только род вождей. Остальных калечат. Иногда убивают.

Он посмотрел на клетку.

— Здесь это закон. Кто подошёл без права, сам виноват.

Сергей почувствовал холод поверх недавнего тепла.

— Я не знал.

— Теперь знаешь.

Турак нетерпеливо ударил обухом по ладони.

Грумшак продолжил:

— Этот волк — Грей. Волк вождя. Он признал тебя. Значит, по их обычаю, в тебе кровь правящего рода.

— Нет у меня их крови.

— Турак верит зверю.

Грумшак говорил тихо, чтобы слышал только Сергей.

— Он бросает тебе вызов. За право вести клан.

Сергей посмотрел на вождя.

Теперь взгляд в шатре стал понятен.

Турак хотел проверить, осталось ли правило правилом. Проверил. И ответ ему не понравился.

— Мне не нужен его клан.

— Скажешь после.

Грумшак взял его за предплечье.

— Помнишь тигров?

Сергей кивнул.

— Жар. Силу. Как всё вокруг стало яснее.

— Ты дал мне это.

— Тогда дал я. Сейчас попробуй сам.

Грумшак приблизился ещё немного.

— Не заставляй её. Дай выйти. Встань крепко. Почувствуй руки, топор. Не сопротивляйся тому, что придёт.

Сергей смотрел на него, стараясь не слушать гул толпы.

— Ты особенный, Мрэк. Я видел это раньше волка. И верю, что ты победишь.

В этих словах не было приказа.

От этого стало неожиданно труднее дышать.

Грумшак обычно учил его иначе: показывал, одёргивал, заставлял повторять. Сейчас держал за руку и говорил так, будто хотел передать вместе со словами хоть часть собственной уверенности.

Сергей крепче сжал его предплечье.

Тот ответил тем же, затем отпустил и вышел за границу круга. Остальные отступили вместе с ним.

Турак зарычал.

Звук был до того похож на волчий, что Сергей невольно посмотрел на клетку.

Вождь запрокинул голову и завыл.

Шерсть на спине Грея шевельнулась, но зверь остался сидеть.

Сергей поставил ноги шире. Прикрыл глаза.

Попытался вспомнить жар в мышцах, ясность, силу, которая тогда позволяла двигаться почти без боли.

Ничего.

Только собственное дыхание и скользкая от пота рукоять.

Он открыл глаза вовремя.

Турак полуприсел, сжался — и бросился вперёд.

Сергей увидел замах, ушёл в сторону, пригнулся. Лезвие прошло мимо с таким звуком, что по спине побежал холод. Турак резко затормозил, развернулся и снова пошёл на него.

На этот раз топор шёл сверху.

Сергей подставил своё лезвие под углом и шагнул в сторону. Металл ударил о металл. По рукам прошла боль.

Турака понесло правее. На мгновение открылся левый бок.

Сергей ударил ногой под край доспеха.

Почувствовал, как под пяткой что-то подалось. Услышал хруст.

Вождь скривился.

Только и всего.

Ни шага назад.

И снова пошёл вперёд.

Теперь удары посыпались один за другим. Сверху. Сбоку. Короткий обратный замах. Новый удар прежде, чем Сергей успевал вернуть оружие в удобное положение.

Он пятился, отбивал, уклонялся. Большую часть ударов ещё успевал встретить топором, от остальных уходил как мог. Руки наливались тяжестью. Каждый принятый удар отдавался в локтях и плечах.

На очередном сближении древки столкнулись, и противники оказались почти вплотную.

Сергей увидел перед собой оскал Турака.

И больше ничего сделать не успел.

Лоб вождя с чудовищной силой врезался ему прямо в переносицу.

Вспышка.

А затем — темнота.

Сергей даже не понял, как оказался на земле.

В ушах стоял звон. Перед глазами плавало сплошное чёрное пятно. Он попытался вдохнуть и почувствовал во рту кровь.

Где Турак?

Он не видел его.

Но слышал.

Тяжёлое дыхание совсем рядом.

Шаг.

Ещё один.

И вдруг сквозь звон Сергей различил свист металла.

Слева.

Он даже не успел подумать.

Тело сработало раньше.

Сергей рванулся вправо, сгруппировался и покатился по земле.

Раз.

Второй.

Третий оборот.

Позади тяжело грохнуло.

Он не видел, куда пришёлся удар, но понял: ещё мгновение на прежнем месте — и топор раскроил бы ему голову.

Сергей попытался вскочить.

Ноги тут же повело. Мир качнулся. Пришлось выставить руку, чтобы снова не рухнуть.

Тяжёлое дыхание приближалось.

Стоять нельзя.

Если он остановится — умрёт.

Сергей попятился, затем развернулся и почти побежал вдоль края круга.

Толпа загоготала.

Кто-то выкрикнул что-то вслед.

Плевать.

Они сейчас не на его месте.

Его задача была не выглядеть воином.

Его задача была выжить.

Первый круг.

Зрение понемногу возвращалось.

Второй.

Турак по-прежнему шёл за ним.

Третий.

Сергей уже тяжело дышал, а вождь почти не сбавлял темпа.

Не вымотаю.

В прямом бою Сергей ему проигрывал.

Значит, нужно было не драться сильнее.

Нужно было найти слабое место.

Он снова оглянулся — и заметил.

Турак едва заметно кренился влево.

Левый бок.

То самое место, куда пришёлся удар ногой.

Болит.

Вот оно.

Не победа. Не решение. Просто шанс.

Сергей начал сокращать дистанцию. Ложный выпад вправо. Резкий уход влево. Снова вправо.

На долю секунды левый бок открылся.

Замахиваться топором было поздно. Сергей перехватил оружие и ткнул концом топорища прямо в повреждённое ребро.

В голове всё выглядело быстрее.

Тело сделало иначе.

Рука запоздала. Ноги уже не слушались.

Удар прошёл вскользь, зацепил защиту и почти не причинил вреда.

Хуже было другое.

Турак понял.

Он опустил локоть, прикрывая левый бок, и теперь двигался осторожнее. Больше не бросался напролом и не раскачивался.

Сергей снова начал кружить.

Ещё один ложный выпад.

Никакой реакции.

Ещё один.

Турак только плотнее закрылся.

Опыт.

Но, защищая одно место, он открыл другое.

Локти опустились слишком низко.

Шея.

Подбородок.

Сергей рванулся вперёд и ударил ребром ладони, метя в шею.

Турак просто пригнулся.

Огромная ладонь сомкнулась на горле Сергея.

Воздух исчез.

Сергей обеими руками вцепился во вторую руку вождя, не позволяя тому схватить себя ещё и ею.

Пальцы на горле сжались сильнее.

Сергей захрипел.

Вот теперь ему стало по-настоящему страшно.

Ещё немного — и Турак просто сломает ему шею.

Он дёрнулся. Бесполезно.

Перед глазами снова начало темнеть.

И тогда Сергей увидел левый бок.

Руки Турака были подняты.

Рёбра открылись.

Сергей ударил коленом.

Раз.

Удар пришёлся в защиту.

Ещё.

Два.

Ничего.

Третий.

Боль прострелила собственное колено.

Ещё.

Четвёртый.

Пятый.

Турак зарычал.

Сергей бил уже не потому, что верил в успех.

Он просто не хотел умирать.

Колено снова врезалось в одно и то же место.

И ещё раз.

Всё, что осталось — страх, злость, отчаяние, — Сергей вложил в следующий удар.

Хруст.

Турак дёрнулся.

Сергей ударил снова.

Ещё один хруст.

Пальцы на горле ослабли.

Сергей жадно втянул воздух.

Турак согнулся влево и машинально прижал руку к боку.

Рёбра.

Одно. Может быть, два.

Но бой не закончился.

Турак был ранен — не побеждён.

Он снова поднял руки.

Топор Сергея уже отлетел в сторону. Сергей бросился вперёд и ударил кулаком.

Блок.

Ещё удар.

Снова блок.

Вождь пятился, берег левый бок, но его защита оставалась почти непроницаемой.

Сергей кружил вокруг него.

Турак разворачивался следом.

И тогда Сергей увидел движение ног.

Турак отступал осторожно, стараясь не нагружать повреждённый бок.

И Сергей вспомнил зал. Мат. Тренировки по вольной борьбе ещё дома.

Не бой на топорах.

То, что он действительно когда-то умел.

Турак сделал ещё шаг назад.

Сергей подцепил его ногу.

Не идеально.

Не красиво.

Просто вовремя.