А что за той дверью?

Вокруг было сыро, грязно и мокро. Вода местами доходила до щиколоток, а нормальных деревьев почти не было — только редкие сухие стволы и низкие кусты, на которых ночлег не устроишь.

Спать прямо в воде было тем ещё удовольствием даже для орка.

Сергей некоторое время молча смотрел, как очередная попытка соорудить лежанку медленно погружается в болото, а потом его осенило.

— Не надо ставить лагерь на болото, — сказал он. — Пусть он плавает.

На него посмотрели с недоумением.

Пришлось объяснять руками.

Следующие несколько часов отряд собирал всё, что могло держаться на воде. В радиусе почти пятисот метров натаскали сухостой, брёвна и толстые ветви. Связали их верёвками и крепкими лианами, уложили в несколько слоёв, сверху добавили тонких жердей и только потом расстелили шкуры.

Получилось что-то среднее между плотом и огромной плавучей лежанкой.

Кривое.

Тесное.

Но оно не тонуло.

Когда последний орк осторожно улёгся на настил, плот лишь немного просел и покачнулся.

Сергей довольно усмехнулся.

Впервые за весь день можно было хотя бы вытянуть ноги.

Несколько минут все просто молчали, наслаждаясь этим сомнительным комфортом.

Потом Дарий начал рыться в своём спасённом рюкзаке.

Шуршание прекратилось.

— Мрэк.

Сергей повернул голову.

Дарий медленно поднял на него глаза.

— Где мясо?

Сергей замер.

Несколько орков тоже повернулись к нему.

И тут Сергей понял, что великана, похоже, куда сильнее волновало не то, что несколько часов назад его едва не сожрало болото.

Его волновало то, что Мрэк скормил болотной твари один из лучших кусков их провизии.

Сергей устало усмехнулся.

— Представляешь, ты оказался немножко полезнее, чем этот кусок мяса. Поэтому я всё-таки решил сохранить тебя, а не мясо.

Дарий несколько секунд смотрел на него совершенно серьёзно.

Сергей устроился поудобнее на шкуре и добавил:

— Поэтому завтра с утра — с тебя завтрак.

Несколько орков захохотали. Дарий недовольно фыркнул, но уголок его рта всё-таки пополз вверх.

Глава 6. Топи и пески

На болотах никто не чувствовал себя хозяином.

Даже те, кто в первые дни путешествия шагал, выпятив грудь, и не упускал случая показать Мрэку его место, теперь держались ближе к остальным. Здесь было некому демонстрировать превосходство: болотная жижа одинаково охотно принимала и могучего воина, и Дария. Стоило одному провалиться — вытаскивать приходилось всем.

Сергей заметил, что орки стали чаще оглядываться. Не по сторонам — друг на друга. Проверяли, не отстал ли кто-нибудь, не сползла ли поклажа, не слишком ли глубоко ушла нога.

После вчерашнего ему это нравилось гораздо больше прежнего порядка.

Завтрак Дарий приготовил на совесть. Горячее мясо пахло так, что Сергей забыл и о сырой одежде, и о затёкшей спине. Они ели, устроившись на брёвнах, передавали друг другу остатки приправы и впервые за всё утро разговаривали без раздражения.

Когда котелок почти опустел, из-за спины великана донеслось:

— Ради такого завтрака можно тебя сегодня ещё раз из болота вытащить.

Дарий резко обернулся.

Все были заняты исключительно едой. Норг с подозрительным усердием ковырял ножом зубы, молодой лучник смотрел куда-то поверх шкур. Только плечи у него мелко подрагивали.

Великан обвёл товарищей тяжёлым взглядом, фыркнул и забрал котелок.

Сергей спрятал улыбку за последним куском.

Грумшак поднялся первым. Короткая команда — и завтрак закончился. Шкуры свернули, поклажу перетянули ремнями, проверили оружие. Очень скоро от их ночного убежища остались только примятые стебли и связанные брёвна.

Впереди снова шёл Сергей.

Это получилось без споров и без особого объявления. Норг по-прежнему выбирал общее направление, но на трудных участках пропускал Мрэка перед собой. Сергей раньше замечал тонкую корку над водой, различал корни под мутной поверхностью, осторожно проверял опору, прежде чем перенести вес.

Почему у него выходило лучше, он не знал. Вчерашнюю встречу с живой болотной петлёй вспоминать всё ещё не хотелось.

Следующие десять часов слились в одну длинную полосу сырости.

Ногу вытянуть. Поставить. Проверить. Перенести вес.

Вода хлюпала в сапогах. Мошкара лезла в глаза и уши. От земли поднимался запах гнили, и к середине дня Сергей перестал понимать, пахнет ли вокруг или уже от него самого.

Разговаривали редко. Иногда сзади слышалось короткое ругательство, следом — плеск и скрип натянутого ремня. Тогда впереди останавливались и ждали, пока отряд снова соберётся.

Когда почва под ногой впервые не прогнулась, Сергей даже не сразу поверил.

Он наступил ещё раз. Сильнее.

Твёрдо.

— Здесь лучше, — сказал он, оборачиваясь.

До сухой земли добрались примерно через полчаса. Последние лужи сменились потрескавшейся коркой, редкими жёсткими стеблями и серым кустарником.

Орки заметно прибавили шаг. Дарий первым перестал ругаться на каждый десяток метров. Молодой лучник даже подпрыгнул, проверяя грунт, и довольно оскалился.

Сергей поймал себя на том, что радуется самому обычному движению: поднял ногу — и ничего не тянет обратно.

На коротком привале шкуры развесили на наскоро собранных треногах. Сапоги поставили возле небольшого костра. Дрова берегли: деревьев поблизости не было, только низкий сухой кустарник, а запас, который тащили на себе, успел всем надоесть задолго до этого места.

Сергей сидел босиком, вытянув ноги к теплу, когда Норг вдруг перестал возиться со своим ремнём.

Следопыт смотрел на землю возле огня.

Из-под камешка выполз скорпион. За ним появился второй. Ещё один перебрался через сухую веточку и замер почти у самого уголька.

— Убери ногу, — негромко сказал Норг.

Сергей послушался.

Скорпионов становилось всё больше. Маленькие тёмные тела двигались к костру со всех сторон. Сергей насчитал десять и перестал считать.

Ветеран подцепил одного концом палки и отшвырнул в кусты.

— Один укус переживёшь, — буркнул он. — Если все полезут, ноги уже не понесут.

Лекарь присел у огня. Не стал брать ни палку, ни нож. Положил ладони на колени и заговорил тихо, ровно, повторяя одну и ту же короткую фразу.

Сергей прислушался. Несколько звуков показались знакомыми, но смысла он не уловил.

После третьего повтора ближайший скорпион остановился.

Поднял хвост. Медленно развернулся.

Остальные сделали то же самое. Будто возле костра появилась невидимая черта, через которую им больше не хотелось переступать.

Через несколько мгновений вокруг огня снова было пусто.

Сергей посмотрел на лекаря.

— Я… тоже так хочу. Ты учить меня?

Слова выходили коряво. Сейчас это его совершенно не волновало.

Лекарь повернул к нему голову.

— Что хочешь?

Сергей показал на кусты, куда скрылись скорпионы, потом на его рот.

— Слова. Эти.

Орк некоторое время смотрел на него, словно решал, стоит ли объяснять.

— Слова ты повторишь. Они ничего не сделают.

Сергей нахмурился.

Лекарь коснулся пальцами своего лба, затем груди.

— Здесь знать надо. И здесь. Если внутри пусто, рот только шумит.

Он говорил медленнее обычного, подбирая выражения попроще. Сергей всё равно понимал не каждое, но смысл постепенно складывался.

— Слова — ключ. Ключ есть, а открыть нечего. Сначала почувствуешь. Потом откроешь.

— Когда?

Лекарь едва заметно усмехнулся.

— Когда придёт твоё время.

Сергей недовольно выдохнул. Знакомый ответ. В его прежней жизни взрослые тоже любили выдавать подобное, когда не собирались ничего объяснять.

Но орк ещё не закончил.

— Один силён в ударе. Другой держит защиту. Третий лечит. Не всем одно приходит. Ты пока даже не знаешь, что у тебя внутри.

Сергей опустил взгляд на собственные ладони.

Вспомнил жар, который Грумшак однажды пустил по его телу. Тогда сила пришла извне. Он воспользовался ею, почти не понимая как.

А сейчас сидел рядом с орком, — способным несколькими тихими словами заставить ядовитых тварей уйти.

— Хочу знать, — сказал он наконец.

Лекарь кивнул.

— Это хорошо. Теперь сапоги надень.

Грумшак уже собирал отряд.

Обувь просохла лишь снаружи, но поклажа стала легче, а ноги хотя бы перестали хлюпать при каждом шаге. Сергей торопливо затянул ремни и догнал остальных.

Через три часа сухая земля уступила песку.

Сначала он лежал тонкими полосами между камнями. Потом камни исчезли, кустарник стал ниже и реже, а впереди поднялись первые барханы.

По песку идти оказалось гораздо тяжелее. Стопа проваливалась, съезжала назад, и каждый шаг требовал лишнего усилия. Сергей пытался ставить ноги в следы Норга, но вскоре понял, что это почти не помогает.

Ещё через два часа все начали чаще трогать бурдюки.

Вода уходила быстро. Рот пересыхал почти сразу после глотка, и удержаться от следующего становилось всё труднее.

Жара давила сверху. Ветер бросал в лицо песок, забивал его под одежду, заставлял щуриться. Порой налетал такой порыв, что приходилось останавливаться и поворачиваться к нему спиной.

Сергей уже не смотрел вдаль. Он следил за пятками идущего впереди и старался не думать о том, сколько ещё осталось.

Ответа не знал никто.

К вечеру Грумшак остановил отряд в ложбине между барханами.

Он осмотрел товарищей, взвесил в руке свой бурдюк и коротко приказал разбивать лагерь.

Возражений не было.

Шкуры натянули низко, закрепили на кольях и придавили края поклажей. Под лежанки собрали всё, что могло отделить тело от земли: свёрнутые плащи, запасные шкуры, пустые мешки. Орки работали молча, но быстро. Ночной холод здесь знали лучше Сергея.

Костёр разводить не стали. Ветер расшвыривал сухие ветки ещё до того, как их успевали сложить. А под низким укрытием дыму было бы некуда уходить.

Ночью Сергей несколько раз просыпался от холода.

Однажды далеко за барханами протянулся вой. Потом другой — короче, выше.

«Волки? Койоты?»

Названия вспомнились сами собой. Сергей прислушался к дозорному. Тот не двигался и тревогу не поднимал.

Значит, пока можно лежать.

Сергей натянул шкуру до подбородка и снова закрыл глаза.

Утром снялись с места ещё до жары.

Теперь искали прежде всего воду. Норг уходил немного вперёд, поднимался на гребни, осматривал низины. Каждый раз возвращался с тем же выражением лица.

До полудня им попадались только песок и солнце.

Потом следопыт замер на вершине очередного бархана и медленно опустился на корточки.

Грумшак поднял руку. Остальные остановились.

Сергей осторожно подобрался к Норгу и выглянул через гребень.

Внизу, метрах в двухстах, возле редкого колючего кустарника стояли пять верблюдов.

Несколько мгновений Сергей просто смотрел на них.

После болотных тварей и огромных хищников знакомый силуэт показался почти приветом из дома.

Потом один из верблюдов повернул голову, и Сергей заметил, какие у него длинные зубы.

Привет оказался не особенно дружелюбным.

Грумшак быстро распределил орков. Четверых животных постараться взять живыми. Если кто-то уйдёт — добыть хотя бы мясо. Поклажу больше нести на собственных плечах никто не хотел.

Сергей получил верёвку с петлёй.

Он посмотрел на неё, затем на верблюдов.

«Отлично. Осталось вспомнить, когда я в последний раз это делал».

В последний раз не было никогда.

К животным подбирались с разных сторон. Норг и молодой лучник уходили левее, ветеран держался справа. Грумшак, Сергей и лекарь двигались через неглубокую ложбину.

Примерно в двадцати метрах от стада один верблюд вскинул голову.

Ноздри расширились. Уши дёрнулись.

Животное шагнуло в сторону, затем затрусило прочь.

Грумшак рявкнул, и прятаться стало незачем.

Ветеран первым выскочил из-за песчаного гребня. Ударил ближайшего верблюда плечом, навалился всем весом и рухнул вместе с ним. Песок взлетел облаком. Из облака донеслось обиженное булькающее рычание.

Лекарь бросил что-то маленькое под ноги другому животному.

Верблюд резко свернул — прямо к нему. Орк ловко набросил петлю, отступил в сторону и натянул верёвку. Через несколько мгновений животное уже стояло на коленях, а лекарь придерживал его голову и что-то говорил в самое ухо.

Грумшак поймал третьего. Верёвка легла на шею, орк рывком подтянулся и оказался сверху. Верблюд дёрнулся, затанцевал на месте, но сбросить его не смог.

Слева Норг с молодым лучником вдвоём удерживали четвёртого.

Сергею достался последний.

Он раскрутил петлю, бросил — и верёвка бессмысленно шлёпнулась на песок рядом с задними ногами.

Верблюд прибавил ходу.

Сергей выругался, бросил верёвку и снял лук.

Первую стрелу выпустил слишком быстро. Она ушла вниз и воткнулась в песок под ногами животного.

Второй выстрел он попытался сделать спокойнее. Поднял лук выше, задержал дыхание.

Стрела долетела, скользнула по правому бедру и только заставила верблюда бежать быстрее.

Сергей потянулся за третьей.

— Стой.

Грумшак уже спрыгнул со своего животного. Взял лук, проследил взглядом за убегающим верблюдом и натянул тетиву.

Сергей невольно замер.

Расстояние было огромное. Метров сто пятьдесят, если он ещё умел хоть приблизительно оценивать такие вещи.

Тетива щёлкнула.

Верблюд сделал ещё несколько скачков, споткнулся и рухнул набок. Стрела вошла сразу за передней ногой.

Грумшак опустил лук.

Сергей посмотрел на своё оружие, потом на него.

Ещё недавно удачный захват в драке казался ему доказательством, что он кое-что умеет.

Сейчас перед глазами стояли две стрелы: одна в песке, другая едва оцарапала цель.

Учиться предстояло долго.

К павшему животному подошли все. Дарий первым достал нож и принялся за дело. Воды почти не осталось, и, когда ветеран поднёс ко рту чашу с ещё тёплой кровью, Сергей отвёл глаза.

Потом вспомнил свой первый кусок сырого мяса в загоне.

Орочье тело уже однажды удивило его.

Он принял чашу.

Запах показался резким. Первый глоток сделал осторожно, ожидая, что сейчас желудок взбунтуется.

Не взбунтовался.

Сергей выпил ещё немного. Во рту стало легче, ушла мучительная сухость. До настоящей воды было далеко, но он хотя бы перестал думать о ней каждую секунду.

Дарий работал быстро. Лучшие куски завернули, остальное распределили между товарищами. Теперь часть мяса можно было нести без сожалений: для поклажи у них появились четыре широкие спины.

Пока остальные крепили свёртки, лекарь переходил от одного верблюда к другому.

Прикладывал ладонь к шее. Наклонялся к уху. Шептал.

Животные, ещё недавно бившие ногами и пытавшиеся укусить каждого, кто подходил близко, постепенно затихали. Один даже опустил голову ему на плечо.

Сергей перестал затягивать ремень.

Лекарь заметил его взгляд и чуть улыбнулся.

— Слова? — спросил Сергей.

Орк покачал головой и коснулся своей груди.

Сергей кивнул.

Пока он не чувствовал ничего, кроме усталости, жары и липкого песка на коже. Но уже понимал: учиться здесь придётся не только держать оружие.

Грумшак махнул рукой, и отряд двинулся дальше.

Верблюдов вели рядом. Без тяжёлой поклажи идти стало легче, хотя бурдюки от этого полнее не сделались.

Норг снова ушёл вперёд искать воду.

А Сергей шагал возле своего верблюда и прислушивался к тому, как лекарь вполголоса разговаривает с животными.

С верблюдами отряд словно обрёл второе дыхание.

Плечи больше не ломило под ремнями. После еды шагалось легче, а короткие остановки теперь не превращались в мучительное снятие и обратное взваливание поклажи. Сергей придерживал своего верблюда за верёвку и время от времени поглядывал на свёртки с мясом.

Ещё несколько часов назад они тащили всё это сами.

Примерно через час Борг, воин-ветеран, шедший справа от Грумшака, остановился.

— Там.

Он показал вперёд.

Сергей прищурился. На склоне далёкого бархана темнело что-то неровное. Сначала показалось — кусты. Но одна из торчащих вверх линий была слишком прямой.

Грумшак велел держаться вместе.

По мере приближения из песчаного марева проступали колёса.

Одна телега стояла, завалившись набок. У другой сломали оглоблю. Между ними лежали разорванные тюки, распоротые мешки, шкуры. Ветер волочил по песку длинную полосу ткани; её край цеплялся за обломок доски и каждый раз дёргался обратно.

Возле первой телеги Сергей увидел руку.

Он замедлил шаг.

Тело лежало лицом вниз, почти по пояс занесённое песком. Из спины торчали две стрелы. Дальше, возле колеса, сидел другой орк, привалившись к борту. Голова была рассечена, и Сергей поспешно отвёл глаза.

Вьючное животное лежало в упряжи. Под его шеей песок спёкся в тёмную корку.

Разгромленный обоз.

Теперь это понимали все.

Борг снял оружие с плеча. Норг ушёл немного в сторону и присел возле следов. Молодой лучник остался с верблюдами, внимательно осматривая гребни барханов.

Сергей посмотрел на Грумшака. Тот молча указал ему держаться ближе.

Они прошли между телегами.

Ни одного движения. Только скрип дерева и шелест песка по шкурам.

Некоторые тюки разрезали, другие так и остались привязанными. Сергей не мог понять, что здесь искали и что забрали. Сколько было нападавших, откуда они пришли, почему оставили часть груза — всё это пока оставалось без ответа.

Осмотрели ещё четыре телеги.

У последней Сергей услышал звук.

Тонкий, прерывистый. Почти писк.

Он замер, повернув голову.

Звук повторился из-за сваленной на землю шкуры.

«Живой».

Сергей рванул туда, опустился на колени и откинул край. Под шкурой лежал орк. Сергей осторожно повернул его на спину — и тот судорожно втянул воздух.

Кожа была светлее, чем у его спутников, почти бледно-зелёная. Волосы на висках и в спутанной косе отливали седым. Незнакомые доспехи скреплялись узкими ремнями; между металлическими пластинами набился песок.

Орк приоткрыл рот, но вместо слов вышел тот же слабый звук.

— Клан Степного Волка, — тихо произнёс за спиной Грумшак.

Лекарь уже опускался рядом.

Он коротко отстранил Сергея, подложил свёрнутую ткань под голову раненого и достал маленький сосуд. Приподняв орку подбородок, влил в рот несколько капель. Подождал, пока тот сглотнёт, и дал ещё.

Затем положил ладонь возле раны и заговорил.

Сергей машинально отступил. После привала со скорпионами ему особенно не хотелось мешать.

— Кто их так? — спросил он у Грумшака.

Тот осмотрел разбитые телеги и пожал плечами.

— В пустыне врагов больше, чем ты думаешь.

Сергей снова посмотрел на барханы.

До этого они казались пустыми.

Борг и Норг продолжали осмотр. Дарий стоял возле верблюдов, удерживая сразу две верёвки. Теперь никто не шутил.

Лекарь работал около получаса. Менял положение ладоней, поил раненого, повторял короткие фразы. Иногда замолкал и сидел неподвижно, прикрыв глаза.

Сергей старался разглядеть хоть что-нибудь похожее на магию.

Ни свечения, ни вспышек.

Но дыхание пострадавшего понемногу выравнивалось. Пальцы, прежде бессильно лежавшие на песке, сжались. Края небольшой раны под ключицей сблизились, оставив влажную розовую полоску.

Сергей наклонился чуть вперёд.

Он видел эту рану открытой. Всего несколько минут назад.

Лекарь убрал руку и устало выдохнул.

Орк открыл глаза.

Первое, что он сделал, — попытался отползти. Но сил не хватило. Лекарь придержал его за плечо и что-то сказал мягким голосом.

Грумшак присел так, чтобы раненый мог видеть его лицо.

— Как тебя зовут?

Ответ вышел хриплым и невнятным.

Грумшак переспросил.

— Жером, — наконец разобрал Сергей.

Дальше стало труднее.

Раненый говорил по-орочьи, но привычные звуки складывались иначе. Окончания пропадали, некоторые слова Сергей не узнавал вовсе. Он сначала решил, что дело в слабости Жерома, однако и Грумшак стал говорить медленнее, повторяя вопросы и помогая себе жестами.

Жером хмурился. Несколько раз качал головой — не понял.

Тогда Грумшак показал на него, обвёл рукой пустыню и произнёс название клана.

Лицо раненого изменилось.

Он попытался сесть. Лекарь помог ему, поддерживая спину.

Жером поднял дрожащую руку и указал за телеги, в сторону дальних барханов. Произнёс несколько слов. Повторил направление уже увереннее.

Грумшак посмотрел на Норга.

Следопыт кивнул.

Решение приняли быстро: идти туда, откуда пришёл Жером. Оставить его здесь было нельзя, а в отряде появился хотя бы один орк, знавший эту часть пустыни.

С одного верблюда сняли часть поклажи и распределили между остальными. Борг вместе с Сергеем помогли Жерому подняться. Тот стоял плохо, наваливаясь на них всем весом, но уже не терял сознания.

Усадили его на сложенные шкуры и закрепили поддерживающий ремень. Лекарь проверил, не давит ли тот на раны.

Когда всё было готово, Жером оглянулся на обоз.

Долго смотрел на телеги, на неподвижные тела, на ткань, всё ещё трепавшуюся возле сломанного колеса.

Никто его не торопил.

Потом он отвернулся и снова показал вперёд.

Грумшак взял верблюда под уздцы.

Отряд двинулся в указанную сторону.

Сергей шёл рядом с Жеромом. Хотел спросить, кто напал, много ли их было, давно ли закончился бой. Но раненый сидел, опустив голову, и с каждым покачиванием верблюда всё крепче цеплялся за ремень.

Вопросы пришлось оставить на потом.

Глава 7. Степные Волки

До вечера ничего больше не случилось.

После разгромленного обоза это казалось почти подозрительным. Сергей то и дело смотрел на гребни барханов, но оттуда никто не появлялся. Песок, ветер, следы впереди — и четыре верблюда, которые явно не разделяли благодарности орков за новую, облегчённую жизнь.

Один всё-таки решил уйти.

Сначала остановился. Потом резко дёрнул головой, вырвал верёвку из руки молодого лучника и побежал вверх по склону, раскачивая тюки.

Лучник выругался и бросился следом.

— Стой, — сказал Харг.

Лекарь даже не ускорил шага. Повернулся к беглецу, поднял руку и коротко произнёс несколько слов.

Верблюд успел почти добраться до гребня.

Замер.

Сергей видел, как ещё секунду назад животное рвалось вперёд. Теперь оно стояло, вытянув шею, словно забыло, зачем вообще забралось так высоко.

Харг опустил руку.

Верблюд развернулся и неторопливо спустился к остальным.

Молодой лучник подобрал волочившуюся верёвку, посмотрел на лекаря и ничего не сказал.

Харг улыбнулся.

Сергей заметил эту улыбку. У костра со скорпионами лекарь был сосредоточен и сдержан. Сейчас в его лице появилось довольство, которое он даже не пытался скрыть.

Похоже, сила всё охотнее подчинялась ему. И ему самому это начинало нравиться.

— Уже легче? — спросил Сергей, поравнявшись с ним.

Харг посмотрел на верблюда.

— Уже знаю, как просить.

— Ты просил?

Лекарь усмехнулся, но объяснять не стал.

Жером за весь день не произнёс ни слова.

Сидел на шкурах, держался за ремень и смотрел куда-то мимо головы верблюда. Когда Грумшак спрашивал о дороге, тот не отвечал. Лишь поднимал руку и указывал направление.

Поначалу Сергей списывал молчание на боль. Потом — на то, что Жером оставил в обозе товарищей. Вспоминал, как тот оглядывался перед уходом, и не решался лезть с вопросами.

Но к вечеру молчание начало тревожить и Грумшака.

Он остановился возле раненого, сказал что-то жёстко, затем повторил громче. Жером вздрогнул, вяло поднял руку и снова указал вперёд.

Грумшак задержал на нём взгляд.

Потом взял верблюда за верёвку и повёл дальше.

Следующий день тоже прошёл в дороге.

Песок постепенно сменялся каменистой почвой. В низинах появился сухой кустарник, потом редкие полосы жёсткой травы. Норг всё чаще находил следы: копыта, примятые стебли, колеи, по которым недавно прошли телеги.

Поселение увидели под вечер.

Низкие постройки и шатры стояли за частоколом на пологом склоне. Между ними поднимался дым. Чуть в стороне темнели загоны, и Сергей, ещё не различая животных, уже слышал их голоса.

После двух дней пустыни даже этот далёкий шум показался ему приятным.

Он посмотрел на Жерома.

Тот больше не указывал дорогу.

Сидел, вцепившись в ремень обеими руками.

До ворот оставалось ещё порядочно, когда слева показались всадники.