Сноходец

–Я его не вижу, – мужчина оглядел зал и попытался подняться, но щупальца пригвоздили его к стулу. Феодал испуганно вскинул голову, а монстр вновь его легонько погладил по плечам, аккуратно касаясь рук.

–Не дано, не дано-о-о тебе видеть его, Мицухира!

–А вот и прокололся, мой милый лупозыря! Опрометчиво с твоей стороны самолично давать мне ключ к твоему уничтожению! – осклабился сноходец. – Что ты такое?!

Каэро излучал враждебность и недоверие. Глаз несколько раз моргнул и, сомкнув веки, спрятался в стене, оставив лишь щупальца. Они были черные, склизкие, с чешуйками. Они самопроизвольно вытягивались, удлинялись, ползли по направлению к юноше, но он отталкивал их плоской стороной клинка, прикасаясь к нему ладонью, оказывая более сильное давление.

«Я не могу сражаться с ним вне сна!» – думал сноходец, продвигаясь к стене с катаной в руке, пытаясь не акцентировать внимание на красные цвета, что буквально выедали глаза своей яркостью. По рукоять вонзая клинок в то место, где раньше был глаз, Каэро надеялся проткнуть монстра, но тот лишь хихикал. Катана ушла в стену, точно в масло, не повредив чудовище, и так же легко вышла оттуда.

–Почему ты не обратил его в ИНОГО?!– взревел Каэро, замахиваясь оружием. Круговым движением он отсек щупальца монстра, а те падали на землю без какого либо звука и шевелились, будто черви.

–Ты не сможешь меня убить, юный сноходец, – лупозыря вновь показал свой глаз. Оказавшись так близко к призраку, Намикадэ ужаснулся. – Даже если ты смертельно ранишь меня, то я не умру. Я ведь не во сне этого мужчины!

–Я осведомлен, спасибо!– парировал Каэро. -Долго ты снаружи все равно не протянешь! Нет-нет, да придется приползти в его тело хотя бы для подпитки сил!

Призраки сна были ничем иным, как паразитами. Они нуждались в своем доме и нуждались в питании. Да, они могли жить вовне, но не очень долго. Обессиленные, истощенные, влекомые животными инстинктами, они проникали в разум и питались страхом людей, высасывая до нитки жизнь человека, а после занимали его место, примеряя на себя чужое тело. Так и появлялись ИНЫЕ – люди поглощенные чудовищем. Сейчас же было все иначе: монстр казался разумным.

–Почему ты не обратил его в ИНОГО?!! – повторил Каэро, глядя в свое отражение в этом огромном, гладком, точно зеркало, зрачке. Око не моргало, а всего лишь смотрело на сноходца безучастно.

– А разве не очевидно? Мне достаточно просто внушить ему свою волю. Я не обязан его поглощать, – прошептал призрак, касаясь склизкими щупальцами, которые отросли в мгновение, тела юноши, обвиваясь вокруг руки. Каэро резко дернулся, скривившись: он пытался подавить в себе рвотный рефлекс. Тряся рукой и, теряя контроль над ситуацией, сноходец пятился назад, наталкиваясь на новые препятствия. Клинок вновь совершил круговое движение, обрубая липкие ресницы одномоментно, но монстр лишь усмехнулся. – Ты не готов!

Резким, но в тоже время плавным движением, призрак откинул сноходца к противоположной стене, а после попытался пронзить тело парня своей гибкой конечностью, как иглой. Каэро перекатился и вскочил на ноги, наблюдая, как Феодал улыбается, а за его спиной, будто крылья, расправляются своеобразные пальцы. Монстр был словно дьяволом искусителем, высасывающим из мужчины разум.

Не дождавшись еще одного удара, юноша развернулся и пустился по коридорам, спотыкаясь и скользя по полу. Щупальца скользнули за ним, схватив сноходца за пятку, но он смог перерубить длинную конечность и освободиться до того, как призрак поднял бы его в воздух.

–Очищение! – меч сноходца засиял голубоватым светом, мгновенно даруя парню некое преимущество. Лупозыря, ослепленный этим заклинанием, замедлился, но не исчез.

–Вонючий сноходец! – выкрикнул он, скрывшись в тенях, а Намикадэ продолжил бег.

Фонари, освещающие коридор, горели слабо, тускло, поэтому юноша мало чего видел перед собой. Он не предавал значения всем прекрасным картинам и узорам, мелькавшим перед ним, хотя, несомненно, он их примечал. Наверное, больше потому, что маленькие детеныши призрака скрывались меж ветвей нарисованных сосен.

Каэро сворачивал в сторону, не глядя, куда бежит: как мышка в лабиринте, только вот на том конце его не ждал сладкий сухарик. Все новые и новые глаза появлялись на стенах, но они были меньше, и щупальца их не доставали до сноходца. Маленьким лупозырям удавалось лишь пощекотать юноше шею, посеяв зерно страха, и на этом все.

–Свет! Мне нужен свет! – не останавливаясь, бежал Каэро, чувствуя, как главный призрак этого дворца возвращается в игру. С хлестким звуком за ним неслись длинные щупальца монстра, но Намикадэ не сдавался. Он сворачивал и сворачивал, петлял и петлял, пока, в конце концов, не спрятался в одной из комнат, располагающейся на солнечной стороне дворца.

Распахнув окна, парень пустил в комнату лучи, и щупальца, что до недавнего времени с большой скоростью гнались за ним, остановились в дверном проеме, не переходя границу света и тени. Опершись спиной о стену, Каэро выдохнул, а конечности монстра попытались коснуться солнца, но получив легкий ожог, скрылись в коридоре.

–Ты победил, щ-щенок! – прошипели глаза, появляясь в тени. Сноходец, разглядывая их, сглотнул. Рука нащупывала что-то, чем можно было запустить в монстра, но он скрылся, оставив за собой лишь эхо.– Но вечером свет тебя не спас-сет!

Парень опустился на корточки, касаясь рукой пола, и глубоко задышал. Откинув голову назад, юноша прислонился спиной к стене и вытянул ноги, расслабляясь. Безмолвный клинок упал рядом с ним, и сноходец провел по нему пальцем, проверяя, не затупился ли тот: юноша в последнее время лихо обращался со своим мечом. То в стену вонзит, то в землю по рукоятку вгонит.

–Поборемся, еще, – хмыкнул Каэро, положив руку на рукоять. Катана довольно звякнула.

Сделав глубокий вдох, юноша сложил два пальца и оглушительно свистнул: таков был их с Корвином уговор. Птица всегда прилетала на его свист, если находилась в пределах его слышимости. Парень научил его этому за время их путешествия. Занимался он этим от скуки, но надо же! Эта полезная способность пригодилась.

Просидев в тишине какое-то время, юноша поднялся на ноги и сел на окно, свесив ноги вниз. Рукой он держался за край, чтобы не упасть, и снова свистнул, но уже более протяжно и громко. Приложив ладонь ко лбу, сноходец оглядел небо, окрестности, и, прищурившись, глянул на раскол гор, но птицы по-прежнему нигде не было видно. Город простирался как на ладони, поэтому юноша просто не мог его не заметить.

–Где летает этот дармоед?– прошептал про себя Намикадэ, слегка негодующе, но внутри все сжималось от переживаний. В городе царствует Ликоровый мор, управляет – фальшивая кукла, под руководством слишком разумного призрака, а люди – лишь жертвы в игре разбушевавшегося лупозыри.

Горько сплюнув, юноша взглянул вдаль и заметил усталое, ломанное, даже какое-то неумелое порхание черной птицы. Поправив рукав своей разболтавшейся одежки, сноходец протянул руку по направлению к ворону, но тот не сел как обычно на его предплечье, а врезался головой в грудь юноши, чуть не сбив того вниз. Каэро пошатнулся, хватая одной рукой птицу, норовящую скользнуть вниз, а другой попытался удержаться и не рухнуть спиной назад, в оконный проем.

–Осторожнее, Корвин! – возмущенно выдал Каэро. – Ты в последнее время сам не свой.

Птица подняла на него заслезившиеся глаза, опуская на ладонь сноходца связку засушенных кальмаров, завернутых в белый платочек с вышивкой. Крохотный золотой лотос с краю ткани блеснул на солнце.

–Кто тебя обидел? – спросил Намикадэ, но ворон молчал, прижимаясь к юноше, зябко дрожа. Парень раскрыл накидку, предлагая птице забраться внутрь, чтобы согреться, и Корвин послушно спрятался. Юноша закутался и затянул пояс потуже: ворон теперь точно не выпадет. Каэро сжал губы, глядя вдаль.

Сноходец рассматривал крохотные домики, там, внизу, осознавая всю безвыходность своего положения. Корвину явно нездоровилось, и Каэро молился, чтобы тот просто подцепил легкую простуду, пока летал над холодной рекой, находясь вне города, а не Ликоровый мор, царствующий здесь невесть сколько. Хотя, учитывая то, что воину придется просидеть в этом городе еще какое-то время, пока он не придумает способ, как заманить лупозырю в чужой сон, обычная простуда могла легко обратиться в более тяжелую болезнь.

–Ясно одно, рано или поздно призрак просочится в сон Феодала, но к тому времени погибнет много людей…– рассуждал вслух сноходец, пожевывая сушенных кальмаров, обжигая язык солью. Ворон, прижимавшийся к груди сноходца, заснулл и не слышал голоса товарища. – Как спасти их всех..? Был бы здесь мой наставник, он бы точно нашел выход. Как бы я поступил, находясь на его месте?

Сноходец поднес ко рту еще одного кальмара, но не спешил его есть, глубоко задумавшись. Что убивает призраков? Правильно, сноходец, что искореняет зло своим светом, своей силой. Но… сноходец не может действовать вне сна – это, во-первых. Слишком опасно, ведь монстр заведомо сильнее человека, а, во-вторых, даже если меч заговорен на очищение, он не убьет призрака, не связанного со своей жертвой. Человеческое тело – сосуд, а монстр – всего лишь тень, иногда принимающая более конкретные черты.

В недавнем бою, сноходец почувствовал: щупальца, отсекаемые им, падали на пол без какого либо звука и тут же исчезали, имея сходство с беззвучными тенями. Как долго ты будешь бороться с тенью? Боюсь, что очень долго. Но что может ослабить призрака? Каэро откусил кусочек кальмара и улыбнулся: искусственный свет.

Юноша, придерживая птицу рукой, сполз на пол, и присев, поднял свой меч. С клинком он никогда не расставался, даже спал с ним в обнимку, ведь для сноходца его оружие, словно еще один добрый друг. Крепко держа катану в руке, парень выглянул в коридор, ощущая темную ауру, слыша какой-то гул, но лупозырей не видел. Прикрыв глаза, он почувствовал, что призраки здесь были, но уже переместились в центральную часть дворца. Также сноходец почувствовал, что тени насквозь пронзали замок, врастая в него, словно лозы. Опустив голову, воин взглянул на спящего Корвина. Ворон сладко посапывал, сложив крылья.

–Спи, Корвин, – произнес сноходец. – К утру все закончится!

Аккуратно касаясь пальцами перьев, Каэро гладил ворона. Юноша знал, что ему сейчас тепло и спокойно, ведь все, к кому притрагивались сноходцы, чувствовали их тепло и свет, чувствовали их защиту и поддержку.

–То, что я сейчас сделаю, не только потревожит сон моего друга, но и нарушит любые нормы этики и морали… – выдал сноходец. – Но… совесть я утерял давным-давно. Где-то в районе своих ягодиц.

Приметив очень высоко, практически у потолка бумажные, квадратные, желтые фонари, с иероглифами и зажженными внутри свечками, юноша покрепче прижал ворона к себе. Высоко подпрыгнув, отталкиваясь от стены вверх и вбок, Намикадэ вытянул левую руку с клинком и резким, хлестким движением перерубил цепь, на которой болтался этот самый фонарик. Свечка выпала наружу, заливая воском пол, а юноша приземлился в метре от нее, правда менее удачно, чем планировал – он вписался локтем в угол дверного проема. Послышался треск, и деревянная дверь на рейках повалилась на пол.

Сноходец от боли ойкнул, потирая локоть о свою одежду, но тут же обернулся, ища огонек глазами. Свечка медленно затухала, но все же бумажную основу фонаря поджечь успела. Пламя разгоралось медленно, тихо, практически не вздымаясь, но Каэро на этом не остановился. Он подтолкнул ботинком упавшую дверь к огоньку, и рисовая бумага тоже загорелась.

Не дожидаясь, что пламя охватит деревянные стены, паренек снес еще пару фонарей, продолжая придерживать рукой спящую птицу. Корвин сопел, укутанный несколькими слоями одежды, не замечая начинающегося пожара, а Намикадэ аккуратно толкнул еще одну дверь, и она упала с грохотом на пол.

–Воспламенение!– прошептал воин, и клинок его засиял алым цветом. Проведя им по стене, сноходец оставил за собой небольшую трещинку, которая мигом загорелась. Покачав головой, просчитывая в своем разуме какие-то действия, воин кивнул, одобряя полученный эффект, и воскликнул:

–Пойдет.

Оглянувшись на разрастающееся пламя, что уже охватывало пол и стены, юноша поспешил по коридору, опираясь на свое чутье. Он двигался по направлению к призракам, попутно открывая комнаты и заглядывая в них: парень, конечно, действовал наверняка, поджигая дворец, но все же не очень хотел, чтобы кто-то из жителей пострадал.

Открыв так несколько комнат, юноша выгонял наружу слуг Феодала громким скрежетом металла по дереву или же подброшенным в комнату очередным фонарем, а те невольно помогали ему спасать остальных своим криком. Из закутков, комнатушек тут же выскакивали люди, возмущенные балаганом, но, после того как они замечали дым, тут же притихали и двигались друг за другом быстрым шагом, направляясь к выходу. Кто-то даже бежал.

Достаточно быстро Каэро очутился у главной залы, хотя не особо ориентировался в таком огромном дворце. Для него этот замок был словно длинный, запутанный лабиринт, где тускло горели фонари и раскачивали своими кронами сосны на алых стенах.

Феодала выводили его же охранники, хотя тот очень не хотел покидать свою обитель. Он цеплялся за колонны, царапал их ногтями, умоляя оставить его здесь, ведь слышал зов «Богов», молящих их спасти, но двое крепеньких мужчин уволокли правителя под руки, попутно уговаривая его пойти за ним. Они практически не реагировали на его истерические вопли даже тогда, когда он начал им приказывать оставить его на месте.

Зажимая нос и рот рукой, Каэро наблюдал за тем, как огонь заполняет тронный зал, облизывая полотна и опорные колонны, но призрака не видел. Лупозыря успел куда-то скрыться, ведь он мог пролезть в любую дыру и щель без особого труда, но воин слышал отголосок его мучительного стона. Правда, не только ястребиные глаза делали сноходца сильнее. Звериное чутье тоже прилагалось к комплекту достоинств.

–Будем считать, что он ранен, но не смертельно…– проговорил Намикадэ, еще раз взглянув на пламя, застилающее еще и потолок. Прошествовав к месту, под которым скрывался монстр и зализывал свои раны, юноша остановился. Призрак больше не выпендривался, не посылал своих маленьких детенышей докучать парню, скрываясь от пламени где-то под дворцом. Задыхаясь от дыма, юноша все же решил продолжить начатое и воткнул клинок в то место, где по его чутью, сидел лупозыря.

–Воспламенение! – воскликнул сноходец, и красный свет засиял вокруг катаны, да и сам клинок загорелся так, будто его продолжительное время держали над огнем. Откуда-то снизу раздался оглушительный визг, писк, и крик мольбы.

–Поганец! – ревел лупозыря, пробиваясь своими щупальцами сквозь пол, но сделать ничего не мог – огонь распалялся еще сильнее, а Каэро лишь больше давил на клинок, и он вонзался в тело призрака еще глубже. Монстр плакал и кричал от боли. Казалось, что юноша наслаждался этими криками, ведь катану держал ровно, все сильнее вгоняя ее в тело призрака, но поморщившееся лицо, сомкнутые губы, и слегка отведенный в сторону взгляд говорили об обратном. Много мыслей пронеслось в его голове в тот момент, когда он с яростью вытаскивал меч, вытирая лоб тыльной стороной ладони, заодно смахивая волосы, лезшие ему в глаза.

–Встретимся во сне, лупозыря!– напоследок воскликнул Намикадэ, убегая из дворца. Его нос уже не мог выдерживать запах гари и дыма, он задыхался, а уж маленький Корвин и подавно морщился. Он проснулся ровно тогда, когда услышал крики Феодала. Непонимающе взглянув на товарища, он тихонько пискнул, на что получил не менее тихий ответ.

– Все под контролем, – шепнул сноходец в перерывах между тяжелыми вдохами. Корвин огня боялся, вырывался, но почувствовав серьезность и защиту друга, прекратил. Он попросту зарылся в черную ткань, стараясь не дышать дымом. А вот сноходец себе такую роскошь позволить не мог.

Весь грязный, потный, пропахший дымом, сноходец вывалился на улицу следом за остальными людьми, что, поддерживая друг друга, вставали неподалеку от дворца. Феодала поддерживали под обе руки охранники, а тот старался вырваться из их цепкой хватки, крича оскорбления. Его дворец горел неистовым пламенем, и, понятное дело, возмущению правителя не было предела.

–Кха, кха, – кашлянул Каэро, наблюдая за этим с легким прищуром голубых глаз, а после заговорил с Корвином. – Не такое уж и белоснежное у него одеяние, да, Корвин? Великое Солнце града, к несчастью, потускнело.

Народ собирался вокруг дворца, думая, что это часть какого-то представления, но осознав, что пламя было разожжено не в качестве изюминки празднества, испуганно пятились.

– Поганые отребья! – закричал Феодал, вырвавшись из лап охранников, и выхватил из их рук длинные копья. Он держал их, зажав древко под мышками, направляя прямиком на своих людей, защищаясь. Мужчина тыкал копьями вперед, практически не глядя. Его ломанные, несуразные движения скорее забавляли, нежели пугали, поэтому народ забыл о страхе перед пожаром, ухохатываясь с внешнего вида их господина.

Церемониальная шляпка мужчины, слегка подпаленная огнем, слетела, открывая взору огромные проплешины и растрепанные, запутавшиеся, словно воронье гнездо, волосы; черные глаза-угольки, что горели яркими огнями, и лоб сложился в складочки, показывая все недовольство и злость мужчины. Ноздри мерно вздымались в такт глубокому, частому дыханию, а губы неестественно подрагивали – видимо он хотел произнести пару проклятий, но попросту не мог их выговорить.

– Вы уничтожили нас всех!

Новая волна хохота разлилась по площади, как только Феодал выдал очередную гневную фразу, а сноходец опустился на землю, сев в позу лотоса и подложил руку под щеку. Корвин вылез наружу, умостившись на его колене, часто моргая. Его глаза не переставали слезиться, но в остальном, птица не была похожа на живой труп.

–Вы! Вы спалили дворец – единственное наше спасение! А теперь мы все подохнем! Сгорим живьем! Как и этот скот!

– О чем это он? – какой-то мужчина, стоявший подле юноши, рассмеялся, изредка покашливая, и зажимая рот рукой. Каэро перевел на него взгляд, но толком сфокусироваться не мог. Голова слегка кружилась, а перед глазами все плыло. Юноша потер лицо ладонями, надеясь, что так сможет прийти в себя.

–Лишь бы он не ляпнул про Ликоровый мор, – шепнул себе под нос сноходец, обреченно опуская голову. – Народ не побрезгует кинуть его на растерзание псам, а нам с тобой он пока еще нужен.

–Кар! – согласно каркнул Корвин, оборачиваясь на друга. Птица, так же как и все, наблюдала за событиями, но без особого энтузиазма. Ворон кашлянул, и Намикадэ сжал в кулаке ткань своего кимоно, взволнованно поглядывая на птицу. Корвин чистил перья, не замечая, что за ним упорно следят.

–Похоже, наш господин немного сошел с ума, – пожала плечами какая-то полная тетка в кимоно, и люди снова подняли правителя на смех. О пожаре все будто бы забыли, но пламя продолжало гореть, не перекидываясь на другие дома: дворец стоял немного поодаль всех построек, да к тому же за своим, отдельным, ограждением из камня.

Пытаясь воевать со своими же охранниками, старающимися вытащить оружие из пухлых ручек, мужчина упал, чем вызвал новую волну хохота. Кольца правителя сломались пополам и упали на землю, а белые одежды с длинными, тянущимися лентами порвались, оголяя волосатые и босые ноги обезумевшего. Намикадэ не удержался от злорадного смешка. Протирая пятой точкой каменную кладку, Феодал отползал от стражников, что пытались его поднять, и народ вновь подал веселый клич. Какое-то время охранники возились с правителем, как с ребенком, а он все рвался от них убежать, но, в конце концов, обессилел.

–Пойдемте, господин, – прошептал Сугу, подоспевая на помощь, и приподнял мужчину. – У вас есть еще летний домик на другом конце города. Мы доставим Вас туда!

–Делайте, что хотите…– обреченно выдавил Феодал. – Все равно нас всех ждет божественная кара.

Новость о том, что огонь разгорелся во дворце феодала, облетела город быстро. Все силы материализовали на то, чтобы спасти хотя бы то, что осталось от этой великой обители, и на то, чтобы не допустить дальнейшего пожара. Всем занимались стражники: они таскали воду, землю, пытаясь бороться с этой разрушительной стихией, и смогли достичь хоть какого-то результата лишь ближе к вечеру, когда солнце окрасило небо в багряно-алый.

– Смогли спасти лишь западную часть дворца, – жаловался молодой парень с короткими волосами торговцу лапши. Всем скопом слуги господина нагрянули в небольшую забегаловку, которая раскинулась недалече от врат, ведущих к перевалу. Лавка представляла собой деревянное сооружение с навесом и несколькими скамейками, внутри которой щуплый старичок готовил свое фирменное блюдо. Он суетился над огнем, помешивая лапшу и подкидывая туда зелень. Запах витал в воздухе наиприятнейший. Где-то здесь же, в окрестностях, находился и летний домик Феодала и его семьи, так что правитель был в полной безопасности, находясь под боком у своих верных самураев.

–Как жаль, что такое вообще случилось!

–Главное, что никто не пострадал, – его пухленький напарник уминал за обе щеки лапшу, шмыгая носом и причмокивая. Кусочки курицы плавали в миске, а стражник пытался вылавливать их двумя палочками, но те все ускользали от его настойчивых движений. В конце концов, он просто наклонил миску, пытаясь выпить бульон и поймать оставшиеся кусочки нежного мяса.

–А что послужило причиной пожара? – заинтересованно спросил торговец, поправив белую шапочку. Он не выходил из своей лавки очень давно, и уж тем более не видел дворец, поглощаемый огнем.

–В этом-то и дело! – молодой самурай отложил миску в сторону, активно жестикулируя и не замечая, что его товарищ нагло подворовывает его лапшу, усердно наматывая ее на палочки. – Никто не знает! Наш господин обвиняет прислугу, но никто из них не признается. Все как один говорят, что стоило им выбежать из своих комнат, как они видели черный дым. Все выбегали друг за другом, и все как один были шокированы…

–Да-да, – полный стражник поддакивал с набитыми щеками. – И родня Феодала тоже ничего не знает.

–Действительно, странно, – соглашался старичок, накладывая еще одну порцию подошедшим.

–Это все гне-е-ев бого-ов, – елейно произнес Каэро, назидательно поднимая палочки вверх. Он подслушивал их разговор, сидя с миской лапши на соседней крыше: это был небольшая заброшенная лачуга, где периодически ночевали путники. Корвин таскал из его тарелки зелень и яйцо, но сноходец делал вид, что ничего не заметил.

«Сейчас ему нужно набираться сил…» – думал про себя Намикадэ. – « А вот когда поправится…Я точно не оставлю безнаказанным такое поведение!»

Юный воин чувствовал себя намного лучше, чем днем, после того как надышался едкого дыма. Какое-то время голова его кружилась, болела, в висах давило, а парень не мог найти себе ни места, ни позы, в которой бы его не тошнило, но как только он смог прикорнуть на пару часиков, все встало на свои места. Место для сна он нашел в домике правителя: и смертный под надзором, и если что призрака успеет засечь. Правда, раньше ночи он лупозырю и не ждал. Вряд ли вообще монстр будет вылезать на свет – это для него верная гибель. В особенности, такой разумный, как этот лупозыря.

Едва солнце скрылось за горизонтом, сноходец поднялся и начал разминаться: все-таки скоро должен был состояться непростой бой. Хоть призрак и ослаб из-за того, что огонь подпалил все его конечности, все равно нельзя было недооценивать этого лупозырю. Разминая мышцы ног простенькой растяжкой, Каэро все размышлял.

–Почему этот монстр не напал на него с самого начала? Почему начал с ним говорить?– пытаясь достать ладонями до носков, сидя на полу, юноша мотнул головой. – Нельзя оправдывать действия призрака! Лупозыря всего лишь лупозыря, и ничего больше. Он не может сочувствовать, как и не может не питаться человеческими страхами…

Намикадэ в два счета поднялся на ноги, отцепляя от пояса свой клинок. Медленными, плавными движениями он стал разматывать ткань, укутывающую лезвие, глядя на спящую на столе птицу.

–У подножья гор с той стороны есть заброшенная деревушка. Раньше она принадлежала Государству, а сейчас, если мне не изменяет память, там живут духи погребенных под камнепадом людей и бывшие сноходцы. Прямиком под носом у главы клана… – произнес воин, сделав несколько тренировочных взмахов катаной. – То-то туда особо и не суются. Предпочитают миновать эти земли днем, пока не стемнело. Там должен быть лекарь Акамура. По крайней мере, семь лет назад он там жил. Надеюсь, он сможет вернуть здоровье Корвину!

Нанеся еще несколько ударов по воздуху, Каэро успокоился. Он опустил оружие, прикрывая глаза.

–Время пришло, – сказал он сам себе, почувствовав, что с улицы в дом, прямиком в богатые покои феодала ползет крохотная теневая змея. Сноходец был уверен, что это тот самый лупозыря, поэтому перестал шевелиться, максимально сливаясь с обстановкой.