Сноходец

Корвин продолжал смотреть на него своими черными глазками-бусинками, не мигая. Сноходец даже забеспокоился, но Корвин раскрыл клюв, выдавив из себя хриплое «кар», что означало на вороньем, по-видимому, «продолжай». Намикадэ выдохнул и вновь погрузился в свои воспоминания.

–Я бы не выстоял. Я бы там не выстоял! – всхлипнул мальчик, взглянув на наставника с мольбой в глазах. Он так хотел услышать слова поддержки, но их не последовало. Сжимая кулачки, мальчик вновь опустил голову. Он старался не поднимать глаз, старался лишний раз не вздрогнуть, чтобы не разочаровать своего учителя окончательно, ведь, по мнению мальчишки, он сейчас был настолько беспомощен, настолько слаб, что вызывал одно лишь презрение. Дзиро поспешил прервать самоистязания Каэро своими размышлениями.

–Я тебе верю. Ты бы не стал врать мне, да и себе тоже, – сухая старческая рука легла мальчику на плечо, и тот вздрогнул.

–Я схватил Наоми и поспешил выбраться из ужасного сна, – закончил Каэро.– Нас было двое. Двое выживших. Взрослые тогда были крайне ошеломлены. Я рассказал им все как есть. Рассказал, что призрак окончательно истерзает человека, едва взойдет солнце. Рассказал, что все остальные погибли, но мне не поверили. На мою мольбу о помощи тому господину, они никак не отреагировали. Наоми же не мог говорить, поэтому мои слова были словно ветер. Чуть позже мы предстали пред судом, и я вновь повторил все то, что видел своими глазами. Я рассчитывал, что Наоми поддержит меня…Но он..! Он предал меня. Столько лжи из его уст я никогда не слышал!

–Он оклеветал тебя? – спросил Дзиро.

–Он…– Каэро не мог вымолвить и слова про своего друга. Бывшего друга. – Я никогда ему это не забуду…

–Никогда не забуду! – сказал сноходец вслух так громко, что даже Корвин встрепенулся. Намикадэ, как обычно, сопровождал свои слова широкими жестами, нарушая покой полуспящего ворона. Птица начал размахивать своими крыльями, перемещаясь на своих худых ножках по руке воина, пытаясь клюнуть его в щеку. Правда, ничего из этого не вышло. Ворона заносило из стороны в сторону, поэтому он старался цепляться за одежду Каэро, чтобы не упасть. Повиснув на руке воина, Корвину, наконец-то, удалось привлечь внимание юноши, и он тут же очнулся. – Прости, прости меня. Я не хотел тебя напугать.

Ворон недовольно каркнул. Каэро вернул птице прежнее расположение, спрятав ее в рукав своего одеяния. Юноша старался создать максимально возможные комфортные условия для приболевшего Корвина, но капающий дождь не давал птице полностью согреться. Ворон поправлял свои влажные перышки, периодически потряхивая головой и поглядывая наружу. Вдруг пернатый громко каркнул, и Каэро неожиданно встрепенулся. На пути путешественников встало нежданное препятствие.

Посреди узкой дороги лежала груда огромных камней, по-видимому, последствия камнепада. Юноша застыл, глядя на эти глыбы, и стал соображать, что теперь делать.

– Применять свою силу может быть опасно, – размышлял вслух Каэро. – «Раскол» может способствовать еще одному камнепаду. А перелезть…

Хватаясь рукой за острый край одного булыжника, юноша попытался вскарабкаться наверх, но в итоге лишь соскользнул, приземлившись на пятую точку. Ворона от этого падения сильно тряхнуло, и он начал яро возмущаться. Хриплое «Кар-кар-кар!» разнеслось по округе, и воин зажал уши: уж больно громкие крики раздавались из уст больной птицы.

–Корвин, а ты не придуриваешься, часом? – процедил Намикадэ сквозь зубы. – Может, ты вообще здоров и решил использовать меня как ломовую лошадь?!

Корвин то открывал клюв, то закрывал, обиженно глядя на сноходца, и в итоге спрятался в рукаве черного кимоно. Юноша хмыкнул.

–С Корвином на руках не выйдет!– Каэро сжал зубы, поднимаясь. Ушибленные места болели, но юноша все же схватился за катану. Вытянув ее уверенной рукой, сноходец приготовился колдовать. Прикоснувшись кончиком клинка к каменной глыбе, юноша четко произнес одно лишь слово:

–Растворение!

Острие катаны засияло ярким красным цветом, и Каэро сделал быстрое и ловкое вращение в кисти, проводя острием по воздуху. Ровно по линии предполагаемого разреза камень начал плавиться и шипеть, словно его облили слюной Нечестивого Плевальщика. Булыжник начал растворяться на глазах, рассыпаясь на мелкие камушки и пыль. Образовалась глубокая щель. Правда в нее мог протиснуться лишь один человек и то, если бы он пошел боком.

Подойдя поближе, Каэро взглянул на трещину.

– Если очень постараться, то можно и пройти. Главное не застрять прямо посредине! – хмыкнул Намикадэ, убирая свое оружие за пояс, и начал протискиваться. – А то буду одной из тех грешных душ, что пропали в Грозовом Перевале.

Касаясь камня рукой, сноходец начал боком продвигаться по этой расщелине, радуясь, что не был таким крупным. Шажки парня были маленькими, но быстрыми. Корвин посильней прижался к Каэро, испытывая сильное беспокойство. Он хрипел и, казалось, даже рычал, всячески пытаясь сказать, что ему не нравится это путешествие.

–Потерпи! Мне самому не очень весело, – Каэро выдохнул, втискиваясь в самое узкое место расщелины. Спину царапали острые края каменной глыбы, да и на белой ладони пролегли кровавые ссадины. Ворон начал возмущаться еще больше и прекратил только тогда, когда юноша смог вылезти.

–Разговор с Дзиро на том и закончился, – продолжил Каэро свой рассказ, немного зло. Он тяжело выдохнул и отряхнулся от пыли. – Я ему тогда больше ничего не рассказал. Ни про Наоми, ни про остальных сноходцев. Решением судьи я был признан изгнанником. Рано или поздно мне пришлось бы бежать из Камигохары, но судьба решила все за меня…

Возвращаясь от старика Дзиро, Каэро встретил по пути домой старших ребят, отдавших жизни сноходческому мастерству, как и сам Намикадэ. По атмосфере, витающей в воздухе, мальчик понял – будут бить. Его быстро окружили, и один из ребят вытащил мешок, от которого даже на расстоянии веяло чем-то очень противным.

–Это твое наказание, Каэро, за то, что ты позволил своим товарищам умереть, а сам не исполнил своего долга, – мальчика схватили за руки, но Намикадэ и не сопротивлялся: это было бесполезно.

Мальчишка постарше вытащил из мешка тухлого осьминога, и все разом скривились. Даже Каэро не смог удержаться и поморщился. Отвратительный запах гнилья и моря ударил в нос, а глаза защипало.

–Фе-е, какая гадость! Где ты его взял? – спросил один мальчишка у другого.

–Где надо, – ответил на это парень, державший мешок. – Тебе придется его съесть, малыш Каэро, и, может быть, мы тебя отпустим.

–Может быть? – уточнил Намикадэ, но ему тут же сунули в нос склизкое щупальце осьминога. Каэро отпрянул, но его удержали на месте. К горлу подкатил ком, но мальчик его сглотнул. Еще немного и все содержимое желудка попросилось бы наружу.

«Ты не должен позволять кому-то ограничивать свою свободу!» – некогда говорил ему Дзиро, и Каэро вспомнил эти слова. Он решил бороться. Оттолкнув ребят, юный сноходец на мгновение он вырвался из их цепких пальцев, но далеко ему убежать не дали. Тот самый отважный и смелый паренек, что не опускал осьминога из рук, сбил Каэро с ног и тут же сунул тухлого моллюска ему в рот.

– Жуй, Каэро, жуй. Осьминоги нынче дорого стоят, а я ради тебя свои деньги потратил. Ты знаешь, каким трудом я их заработал?

–Еще бы не знать! – выдохнул Каэро, на миг избавившись от «угощения». – Ты заставил малышню отдать тебе свои монеты!

Мальчишка рассвирепел, и Намикадэ вновь почувствовал вкус тухлого осьминога на языке. Слезы брызнули из голубых глаз, а в носу ужасно защипало. Мальчик даже начал задыхаться. Так бы и пропал Каэро, если бы не пробегающая мимо малышка Момо. Она встала как вкопанная, держа в руках корзинку с одеждой.

Момо и Каэро были знакомы с детства. Мальчик всегда смеялся над ее короткими, куцыми хвостиками, которые девчонка всегда собирала тонкими ленточками с пришитыми к ним крупными белыми бусинами. Цвет ее локонов был розовато-рыжим, что в Камигохаре было большой редкостью. Такой оттенок достался девочке от матери, как и милое имя – Момо. «Персик» – так звали ее в кругу семьи.

– Что вы делаете?! Ребята, так нельзя! – выкрикнула девчонка, схватив за руку одного из высоких парней. По сравнению с ее миниатюрным ростом он выглядел великаном. Девочка дергала его со всей своей силы, но, разумеется, особого эффекта это не давало. Она даже ударила парня корзинкой, но он лишь гоготнул, толкнув ее рукой.

–Замолчи, Сузуки!

–Я позову отца!– решила применить она свою коронную угрозу. Ну, а что еще она могла? Двенадцатилетняя девчонка в нежно-розовом хаори уперла руки в боки и состроила суровую мину. Ее отца почитали все мальчишки, ведь он был одним из лучших воинов клана. Хотя боялись его все же больше.

–Ну ты и заноза, Сузуки! – запричитали мальчишки и мигом испарились, пнув Намикадэ. Мальчишка упал на землю и поцарапал ладони. Вытащив тухлого осьминога изо рта, Каэро забросил его подальше, вытирая выступившие слезы и слизь со щек. Жадно глотая воздух, Намикадэ пытался откашляться.

–Ты как, Каэро? – Момо поставила свою корзинку и присела рядом с другом, аккуратно касаясь пальчиками его плеча. Каэро мельком взглянул на ее руку и коротко произнес:

–В норме.

Каэро встрепенулся, вновь вернувшись в реальность. Он все шел и шел вперед, даже не устраивая привал: силы брались откуда-то изнутри.

–Я не помню лиц тех мальчишек. Они словно темные тени скользили вокруг, пытаясь запихнуть мне в рот осьминога. Я не помню их голосов. И даже имена… Их я тоже не могу вспомнить. Но вот Момо… Ее каре-зеленые глаза с золотистыми крапинками и выражение лица, такое обиженно-рассерженное, всплывают перед глазами. И улыбку ее я хорошо помню. Такая светлая, и слегка наивная. Момо всегда улыбалась, когда мы гуляли у пруда с карпами. Уж очень любила она этих оранжево-красных рыб.

«Смотри, Каэро! Когда ты будешь взрослым, ты будешь похож на этого усатого карпа!» – тыкала она пальчиком в длинную рыжую рыбу с белыми пятнами.

«А ты тогда на нее!» – парировал Каэро, указывая на пухлого карпа.

«Да нет же! Я не похожа на нее!» – пискляво отвечала Момо.

«Похожа!» – кивал головой Каэро, расплываясь в ехидной улыбочке. Момо тогда его долго-долго била ладошками, но мальчишка лишь смеялся и убегал. Девчонка гналась за ним, но все не могла догнать.

Счастливые воспоминания вызвали шквал эмоций, но отразились они лишь в легкой улыбке, да румянце на щеках. Опомнившись, Намикадэ несколько раз обернулся, убеждаясь, что вокруг никого нет, и никто не увидит его глупую ухмылку. Прикрыв глаза ладонью, он просто хотел сгореть со стыда.

–Нет, Корвин, не подумай! – начал оправдываться перед птицей, смущенный своими мыслями сноходец. Он теребил свободной рукой пояс своего кимоно, пытаясь унять вспыхнувшее чувство. – Она мне как сестра! Просто… Просто… Я ужасно скучаю. Интересно, узнаю ли я ее..?

Каэро опустил глаза на Корвина, надеясь не встретить его осуждающий взгляд, но ворон крепко спал, изредка взмахивая крылом.

–Совсем ты ослаб, дружище.

Каэро ускорился. Насыщенный фиолетовый цвет разлился по небосводу словно брызги краски на побеленном холсте, а серые облака плыли по небу, превращаясь в водоворот. Юноша видел только край этих грозных туч, выглядывающий из-за скал.

Подняв руку, Намикадэ хотел ухватиться за кусочек облака, но никак не мог дотянуться. Желтые молнии мелькали среди тонких белых пальцев юноши, и, казалось, даже слегка покалывали. Следом крупные капли дождя меткими стрелами обрушились на землю: Каэро чувствовал их своей кожей, а воздух, холодный и свежий, окутывал юношу своим нежным покрывалом. Громыхало.

– Словно тайко[2] звучит, – восторгался сноходец схожестью грома и обычного барабана. Еще пару мгновение и небо должно было разорваться на мелкие клочки, высвобождая из чертогов небесного замка Водного Дракона, и тогда пролился бы чарующий ливень на высокие горы и изумрудные леса. А за водой обычно приходит и жизнь.

–Добрый знак, – посчитал Каэро. Чем ближе он подходил к Пустоши, тем больше зелени появлялось на могучих скалах-братьях. Мох захватывал холодные камни и землю, разрастаясь вглубь ущелья. Пройдет пара сотен лет, и неприступные горы окажутся скованные этим растением. Может, даже Грозовой Перевал будет называться по-другому. Но сноходец об этом не волновался. Он вновь погрузился в свои воспоминания, прикоснувшись ладонью к влажной зелени…

До Пустоши оставалось совсем чуть-чуть: зеленая пустыня уже виднелась вдалеке. Полуразрушенные крестьянские домики, покосившиеся не то от времени, не то от ветра, были покрыты мхом, а землю укутывал белый густой туман. Он, будто тучи, сгущался в центре долины, прикрывая от глаз развалившиеся пристройки. Каэро стоял на возвышенности, пытаясь отдышаться. Глядя вниз, на некогда цветущую долину, юный сноходец примечал среди белых клубов разрушенные крыши хижин.

–Момо сказала, что по мою душу хотят отправить наемников. Не знаю шутка это или злостная правда, но мне очень не повезло, что смертный, которого нам довелось освобождать, был из знатного рода…

«За твоей головой будут охотиться, Каэро!» – маленькая девочка собирала в путь своему другу небольшой мешок. Сменная одежда: льняные брюки и рубашка, запасное кимоно лежали на самом дне мешка. Сверху же Момо положила рисовые шарики, покрытые листками нори[3].

«Сама делала?» – мальчик указал пальцем на онигири[4]в ее руках, облизнувшись. – «Выглядят ужасно аппетитно!»

«Каэро!» – воскликнула Момо, нахмурившись. Она-то ему о серьезном, а он…

«Ладно-ладно!» – юный воин приподнял руки, защищаясь. Посмотрев через плечо на дверь, он грустно вздохнул. Скоро он покинет этот дом и, возможно, очень надолго. – «Я понимаю всю серьезность ситуации!»

«Что-то незаметно!»– хмыкнула девчонка, уперев руки в боки. Она вздернула носик-пуговку и сердито посмотрела на мальчишку. – «До отца дошли слухи, что наемники двинутся по твоим следам. В Камигохаре ты не отыщешь помощи, из-за…»

«Я помню…» – кивнул мальчик, и его черные волосы забавно тряхнулись, щекоча лицо. Момо глянула на него своими зелено-карими глазами и сняла с руки синюю, атласную ленточку. Она переливалась на свету. Потеребив ленту в пальцах, она протянула ее Каэро.

«Возьми» – голос девочки стал несколько тише. Намикадэ удивленно вскинул брови, а глаза его широко распахнулись.

«Да бери же ты!» – Момо покраснела, а голос ее зазвенел, словно колокольчики.

«Это же твоя любимая лента!» – Каэро схватился за тонкую гладкую ткань и потянул на себя.

«Это подарок!» – девчонка сжала ручки в кулачки и помотала головой, пытаясь развеять легкое смущение. Мальчишка ухмыльнулся и повязал ленточкой черные волосы. Его движения были суетливыми, какими-то неуверенными. Он словно запутывался в своих пальцах, пока пытался завязать узел. Зато, после того, как его волосы, собранные в тугой хвост, больше не щекотали лицо, голубые глаза сноходца выделились яркими сапфирами.

«Спасибо, малышка Момо!»

После этих слов Каэро пустился в путь, помахав на прощание своей подруге, что скованно стояла на пороге своего дома. Дул прохладный ветер, играясь с колокольчиками, висящими на входе. Звук был приятный, легкий, но очень печальный. Таково было прощание…

Каэро прикоснулся к синей ленте, что была привязана к Сноку, и улыбнулся. Этот прекрасный подарок был с ним все эти годы. Гладкая ткань легко легла в руку, отдавая приятным теплом давней дружбы. Мальчик вспомнил, как старательно подвязывал ей волосы, как берег ее. Даже в своих сражениях он не забывал о том, что где-то там, в Камигохаре, живет девочка Момо, любящая карпов. Синяя лента стала для Намикадэ нитью, связывающая накрепко прошлое и будущее. Это был его пропускной билет в настоящее.

–Вспомнит ли она меня..? – вопрос взметнулся в воздух и стал подниматься вверх, к грозовым тучам, растворяясь во всполохах молний и в рычании грома. Каэро вздрогнул: холод пробрал юношу насквозь. Он потер правой рукой щеки, прижимая ворона поближе, чтобы тот не замерз.

–Какая же переменчивая погода, – застучал Каэро зубами. – Если бы не ливень, все-таки пролившийся из грозовых облаков, то было бы чуть теплее. Нужно быстрее добраться до Пустоши, а там уже и Акамура нам поможет, да, Корвин?

Впервые Акамуру юный сноходец встретил у реки. Добравшись до зеленой Пустоши, Каэро стал обыскивать домики, что еще как-то можно было назвать целыми, и никого там не обнаружил. Проходя по скрипящим полам, мальчик осматривал каждый уголок, каждое углубление, где могли прятаться люди.

–Эй!– протяжно позвал он, но ответа не услышал. Выйдя из одного домика, Каэро направился к другому домику. Постучав по стене, предупреждая невидимых хозяев, он ступил в хижину. Помявшись на входе, мальчик стал ходить по пыльному полу, оценивая обстановку. Взору его предстал полнейший разгром: сваленные в кучку прогнившие доски, осколки разбитой посуды и прочей утвари, куски дырявой ткани и старая одежда. Где-то в углу притаился столик со сломанной ножкой, а некогда подвижные двери, ведущие в другие комнаты, полностью рассохлись.

–Интересно, сколько лет этим домам, если они пришли в подобное состояние? – Намикадэ поправил мешок, висевший на плече. Потолок домика рассыпался, а на деревянных стенах вместе со мхом произрастала плесень. Вдруг взгляд воина упал на тарелку, окрашенную в черный цвет. Она единственная оказалась целой, хотя краешек ее все же был отколот. Сноходец заинтересованно поднял тарелку, примечая присохшие рисинки, и поскоблил ее пальцем. На коже остался жирный след, который может остаться только от свежей пищи.– Эта тарелка выглядит так, как будто из нее недавно ели…Здесь же жить невозможно!

Опустив тарелку на пол, Каэро вышел из дома и с досадой направился к реке, чтобы умыться. Присев на корточки, он опустил руки в холодную, освежающую воду и ополоснул их, смывая жирные разводы со своих пальцев. Затем, сложив ладони лодочкой, мальчик зачерпнул немного жидкости. Взглянув на мутноватую водицу, просачивавшуюся между пальцами, Каэро покривился, но делать было нечего. Поднося ладони с водой к лицу, сноходец принялся тереть глаза. Он повторил свое действие несколько раз, а после отошел подальше от воды и умостился на камне, поджав ноги. Сняв с плеча мешок, мальчишка вытащил из него одно яблоко и стал жадно его есть.

–Скоро придется искать места, где я бы мог раздобыть себе немного еды… – подумал Каэро, глядя, как огрызок все уменьшается. От красного сочного яблока осталась лишь веточка, да косточки, которые мальчик положил рядом с собой на песок.– Где Момо раздобыла яблоки в такое время года?

Задумавшись, Каэро даже не заметил, как к нему подкралась белесая тень. Она встала за его спиной, наблюдая, как мальчик с аппетитом ест диковинный фрукт, и облизнулась.

–М-м, давненько я не видел, как с таким аппетитом уплетают обычные яблоки, – произнесли над ухом Каэро так неожиданно, что мальчишка подпрыгнул на добрых пару метров. Чуть не споткнувшись о мешок, что собрала ему Момо, он принялся вытаскивать свою катану, собираясь если уж не драться, то обороняться.

–К-к-кто вы?– залепетал испуганный мальчик, пытаясь разглядеть источник веселого голоса, но никого не видел. Возможно, страх застлал ему глаза, а возможно его противник и вовсе был невидимым. Сделав пару взмахов катаной, Намикадэ воскликнул:

–Выходи!

–Еще чего удумал! Я не хочу напороться на твою зубочистку. Ты знаешь, сколько заживают колотые раны? А мне вот это известно.

Голос показался сноходцу очень юным. Возможно, его обладатель был всего на пару лет старше мальчишки. Оглядев берег, Каэро вновь никого не увидел – видимо противник скрывался в тумане. Потерев глаза, мальчик перехватил рукоять катаны поувереннее. Его пальцы сжались сильнее, а костяшки слегка побелели, но сами руки продолжали трястись.

–А если я уберу катану..?– спросил Намикадэ.

–А осмелишься? – голос вновь раздался откуда-то поблизости, но уже более веселый. Кто-то протяжно захихикал, а Каэро лишь еще один раз вздрогнул. Уж больно этот смех показался ему зловещим. Сердце юного воина бешено колотилось, а сознание медленно начало ускользать. Он слегка пошатнулся, хватаясь за голову. Из-за недоедания и почти бессонных ночей, у мальчика кружилась голова.

–Эй, эй, эй! Ты не собираешься тут в обморок падать? Нам еще один призрак не нужен.

–Призрак?!– испуганно переспросил сноходец. Глаза его округлились.

–Да успокойся ты! Это все враки, которые рассказывают детям в Камигохаре, – наконец перед Каэро возник человек. Это был парень, который выглядел старше сноходца. Он вышел из белых туч, стелившихся по земле, спрятав руки в рукавах своего светлого одеяния. Намикадэ облегченно выдохнул.

«Хотя бы не призрак…» – подумал мальчик, видя неподдельное сходство между привидением и юношей.

Щупленький, патлатый паренек с золотистыми, медовыми глазами, улыбался, оголяя свои белоснежные клычки, которые были настолько острые, что напоминали зубы волка.

– Иногда приходится притворяться бледными, бестелесными созданиями, чтобы поддерживать эту очаровательную легенду об ужасных монстрах, живущих в Пустоши. Я, вроде бы, на чудовище не смахиваю, но люди от века в век любят проверять бессмысленные слухи.

Каэро еще раз оглядел Пустошь: белый туман, словно змеи полз между разрушенными минками, исчезая только у раскола гор. Сноходец, опустил катану и, закрепив ее у себя на поясе, вновь взглянул на паренька. Тот, хоть и был выше его на голову, выглядел совершенно безобидно.

–Ты напоминаешь мне запуганного кролика, – сказал паренек, и Каэро тут же встрепенулся. Сноходец насупился, надул губки и сложил руки на груди.

–Это еще почему?!– спросил мальчик.

–Ты все ожидаешь какого-то подвоха, хотя на самом деле его нет.

–Я всегда осторожен с незнакомыми людьми, – сноходец отвернулся.

–Акамура, – парень протянул свою руку для того, чтобы мальчик смог ее пожать, но крупная ладошка еле-еле выглядывала из-под длинных рукавов его одеяния. Традиционный хаори[5], сидевший на юноше, был длинным, легким, серебристо-белым, а по краю ткани красовалась утонченная вышивка: красные цветы – ликорисы, или, как говорили в народе, демонические лилии. Цветок, символизирующий гибель, распустил свои бутоны и на рукавах столь нежного хаори. Тонкие лепестки тянулись вверх, к солнцу, и не важно, что это был всего лишь рисунок.

Из-под накидки выглядывали белая рубашка с широкими рукавами и черные штаны с крупными складками. Незнакомец подвязывал их красным поясом, пытаясь соблюдать некую целостность в своем образе. Признаться честно, в таком одеянии он выглядел внушительно и строго, но эта его забавная улыбка…Совершенно сбивала с толку.

«Мне кажется, этот паренек – очень тонко-чувствующая личность. Только вот из его волос птицы могут вить гнезда…» – подумал Каэро, глядя на растрепанные, темные волосы парня. Они торчали во все стороны, завиваясь на концах.

–А я Каэро,– мальчик неуверенно пожал его ладонь.

–Что-то ты совсем раскис. Идем, покажу тебе нашу деревню!– произнес парень бодрым голосом.

Потянув мальца за руку, Акамура повел его к старым разрушенным постройкам, которые некогда были домами. Теперь сноходец еще больше убедился в том, что Пустошь – совершенно нежилое место. Старые домики тянулись к земле, склонив свои упрямые головы, все больше прогибаясь над властью вечности. Из всех хижин долины относительно стойко державшихся домиков мальчик насчитал ровно семь.

Шагая по зеленым тропкам, Каэро с ужасом в глазах наблюдал за тем, как Акамура увлеченно рассказывал о пустых минках, укрытых мхом. Парень поведал историю каждого жителя этой деревни, останавливаясь у домиков, но только вот часом ранее сноходец уже обходил эти дома, но никого в них не видел. Стараясь не оступиться, мальчишка следовал по пятам за своим провожатым, пытаясь не думать о том, что все жители этой деревни давно почили.

«На этом парне надето хаори с ликорисами. А вдруг он и есть та самая гибель, которая поджидает незнакомцев в этой Пустоши?» – думал Каэро, пугаясь.

Остановившись у очередной лачуги, Акамура продолжил свой рассказ:

– Здесь живет очень хороший лодочник, Цинь. Если тебе нужно переправиться через быструю реку, то это, определенно, к нему. Мужчина не из здешних мест, но, тем не менее, ужасно хорошо понимает наш язык и даже на нем говорит. Мы можем заглянуть к нему домой!

–Как-нибудь в другой раз…– взгляд сноходца устремился в открытую дверь. Знакомый беспорядок привлек его внимание. Нахмурившись, мальчик вспомнил, что именно в этой хижине он видел тарелку с присохшим рисом. – Тем более хозяина, как я погляжу, нет дома.

–Как это нет? – возмутился Акамура. – Только же был здесь! Цинь! Эй, Цинь! Встречай гостей!

Каэро попятился назад, хватаясь рукой за свою катану. В его голове проносились самые ужасные мысли, но все они сводись к одной: Акамура сошел с ума!

«Жители этой небольшой деревушки давно мертвы, а вместо них по извилистым дорожкам блуждают привидения. А что если именно этот странный паренек всех убил? Все дома здесь разрушенные и пустые! Он не сможет меня обмануть!» – думал Каэро, наблюдая за тем, как Акамура скрывается из виду в разрушенном доме. Из хижины доносились возмущения парня, скрипение прогнивших досок, а после раздался и звон разбитой посуды. – «Сейчас он нападет на меня и точно убьет! И буду я скитаться по этой пустоши бестелесным существом, как и все остальные! Единственное, что радует: никто не запихнет мне в рот тухлого осьминога! Тела ведь не будет, только дух. Это ли не прекрасно. Постой, Каэро, ты ведь не собрался становиться призраком взаправду? Ведь так?!»