Сноходец

В летнем домике было спокойно, тихо, лишь ветер шуршал на улице, завывая и запевая все новые и новые песни. Посреди комнаты, где стоял Каэро, висел небольшой фонарик, освещающий комнатушку. Мебели здесь практически не было: лишь стол с книгами и писчим пером, да небольшое кресло. Юноша смотрел на свою же тень, колыхающуюся из стороны в сторону, прислушиваясь.

Призрак, шурша и кашляя, вскарабкивался по ногам спящего Феодала, задевая щупальцами его оголенные ступни. Лупозыря двигался прямиком к лицу мужчины, перебираясь лапками-ресничками по укутанной груди правителя. Призрак не особо заботился о том, что Феодал мог проснуться, но все же старался не касаться подмышек или носа, то есть тех частей тела, которые наиболее резко реагируют на щекотку.

Оказавшись у головы, лупозыря открыл веки, внимательно рассматривая лицо мужчины. Моргнув несколько раз, он словно растворился, напоследок запустив свои щупальца в уши господина. Феодал дернулся, но не проснулся – этого-то Каэро и ждал.

Сорвавшись с места, сноходец вновь вытащил свой меч и со всего размаху ворвался во внутренний мир человека, лишь на секунду коснувшись его лба ладонью. Это движение было отработано настолько, что ни один сноходец, начинающий свой нелегкий путь, не заметил бы его перемещения. Юноша уже столько раз прыгал в сознание смертного, что мог бы делать это и с закрытыми глазами.

Оказавшись в сновидении, сноходец удивленно замер. Окружение сна ничем не отличалось от того, в котором он пребывал в реальности. Феодал спал на просторной кровати с низенькими ножками, его сон охраняли два самурая, стоящие по два бока у изголовья. Изредка они кашляли, но как-то глухо, боясь разбудить своего господина. Складывалось такое ощущение, что магия Каэро вовсе не сработала. Красные шелковые полотна висели и здесь, над кроватью, только на них не было драконов. Красные толстые шнуры перевязывали их снизу, а на стенах были нарисованы привычные черные сосны, корни которых врастали в пол. Намикадэ вяло усмехнулся: и тут-то преобладал красный оттенок.

Юноша продолжил осматриваться. Пара золотых ваз стояла на постаментах. Они были точно такие же, как и в главной зале дворца, только в два раза меньше. Сноходец, убегая оттуда, сбил их рукой. Сделал он это не специально, ведь обессиленный и задыхающийся он практически не видел дороги перед собой, роняя не только вазы, но и еще пару каких-то не особо примечательных предметов.

Мотнув головой, Каэро попытался не отвлекаться на собственные мысли, которые как назло лезли в усталую голову. На стене висела пара картин, а в противоположном углу стояла ширма, украшенная рисунком солнца, бамбука и белым журавлем, что стоял на одной ноге, расправив свои длинные крылья.

–Красиво, конечно, но…– сказал Каэро.– Я не «прыгнул»? Как же так?

–Прыгнул, конечно, – раздался чей-то писклявый и шипящий голос. Юноша начал оглядываться в поиске источника звука, но никого не видел. Подозрения родились в голове парня, как только он услышал низкий тембр.– Просто ему ничего не снится. Такое тоже бывает, разве ты не знал?

–Знал, но видимо отвык от этого, – сказал сноходец, соглашаясь. Клинок он держал покрепче, не отпуская его не на минуту. Движения у Намикадэ были уверенные, плавные, легкие и ловкие. Он расхаживал по комнате так тихо, что сам себя не слышал. – Но почему тогда окружение не изменилось? Обычно либо тьма, либо свет заполняет все пространство, когда разум еще не придумал, чего ему страшиться.

–Обычно? Ты так часто совершал «прыжки», что уже все тонкости сна познал?

Каэро замолчал. Незнакомый голос был тихий, внушающий беспокойство, но сноходец не боялся. Юноша скорее был заинтересован. Парень обыскивал окружение в поиске источника столь знакомого шепота. Откуда он доносится?

–Никогда раньше не разговаривал с лупозырей,– выдал Каэро, догадываясь, кому принадлежит голосок.

–А я вот со сноходцами общался, когда-то давно.

Наконец-то монстр показался: он был маленький, ослабший, вросший в стену, с хиленькими щупальцами, что едва шевелились. Веки были плотно сомкнуты, но вдруг открылись, оголяя пересушенное глазное яблоко с красной радужкой и черным зрачком. Он завис над головой Феодала, но не мог до нее дотянуться.

–Мне просто не повезло, – прошептал лупозыря. Каэро согласно кивнул.

–Если бы мы попали в сон Феодала, то ты успел бы напитаться силой, – пояснил сноходец скорее сам для себя, ведь призрак все прекрасно знал. – А сейчас, даже если к нему все-таки придет сон…

–Я рискую умереть раньше, – усмехнулось око. – Может, сделаешь одолжение и подождешь?

–Смеешься? – Каэро направил на него клинок. – Если бы мне каждый монстр предлагал подождать, и сразиться с ним на равных, то я давным-давно бы подох!

–Твоя правда, – глаз моргнул и вытянул щупальце в сторону сноходца. – А если я предложу тебе сделку?

–Еще не хватало!

–Да ты дослушай, – настаивал на своем призрак. Он на мгновение пропал в стене, переместившись в стену поближе к Каэро, и теперь смотрел на него в упор, не мигая. Юноша думал не долго, вытягивая руку по направлению к монстру, и острие клинка коснулось красноватого века, надрезая нежную кожу.

–Говори. Но не думай, что я хоть на миллиметр опущу свою катану, – глаза сноходца засияли голубым, ярко контрастируя по сравнению с окружением. Лупозыря, казалось, даже любовался этими прекрасными радужками, что приглянулись ему и ранее.

–Жизнь в обмен на информацию.

–Информацию в обмен на время, – не согласился парень. – Чтобы выбраться из этого города, мне нужно открыть ворота, и с этим мне поможет именно Феодал. Поэтому твоя смерть предопределена!

–Я могу приказать ему открыть их специально для тебя.

–И Ликоровый мор вылечишь, да?!

–Это не Ликоровый мор. И, тем не менее, – глаз аккуратно касаясь клинка ресницами-щупальцами, выполз наружу, прекратив прятаться в стене. Каэро округлил глаза, уставившись на призрака, так яро напоминавшего теперь осьминога. Тот вцепился в его меч, обвивая по кругу щупальцами. – Болезнь нужна мне для выживания, поэтому излечить всех я не смогу.

–Тогда что же это за дрянь, если не всеми известная хворь?

–Мои детки, – прошептал лупозыря и засеменил к руке сноходца, но юноша резко отряхнулся, сбив призрака на пол, как жука. Тяжело вздохнув, лупозыря провалился сквозь пол и вновь вылез в стене рядом с Намикадэ. Парень привычно отгородился от монстра мечом.

–Убив тебя, я освобожу город?

–Вполне вероятно, – моргнул лупозыря. – Но хочешь ли ты убивать меня?

–Глупая мысль! – Каэро вонзил клинок в стену, но призрак успел переместиться к изголовью кровати. Феодал замер, его стража тоже, даже не видно было, что кто-то из людей дышал. Они были словно неподвижные вещи, прикованные к окружению. – Я должен!

–«Должен» не означает, что «хочешь», – хихикнул лупозыря.

Юноша замер. Слова призрака застали его врасплох. Он медленными, ломанными движениями стал вытаскивать катану из стены, пока монстр продолжал злорадно хихикать.

–А нужно ли, сноходец? – Каэро поглядел на монстра, и тот ему подмигнул. Сжав губы, парень резко вытянул клинок и быстрым шагом двинулся к изголовью.

–Ты слишком долго болтал!

–Нужно ли убивать себе подобного, а, сноходец?

–Что ты… несешь? – Каэро вновь замер. Этот призрак явно ведал поболе него.

–Так значит, ты об этом не знаешь?!– лупозыря рассмеялся. – Тогда, я думаю, в твоих интересах сохранить меня хотя бы ненадолго.

–Где гарантии, что твои слова правдивы? У меня нет столько времени, чтобы это выяснять. Я просто убью тебя и очищу разум господина! Благо имя ты мне уже называл – оно понадобится мне для колдовства.

–Знаю-знаю, не впервой, – не стало протестовать око, хлопая веками. Реснички изгибались, извивались, словно змеи. Призрак был слишком слаб, а перемещения еще больше его измотали. Он сдался. Сноходец же не стал медлить и пронзил его своим клинком, вспрыгнув на кровать: монстр не сопротивлялся. Парень сделал шаг вперед, отпихнув Феодала, и еще глубже вонзил свой клинок в тело чудовища. Лупозыря стоически терпел, когда Намикадэ колдовал заклинание «очищения». Катана сияла голубым светом, сливаясь с его глазами, и призрак, казалось, вновь был восхищен.

–Ты весьма меня заинтересовал, – сказал Каэро невольно. – Никогда еще такого не встречал.

– Ошибаешься, Буру Райто! – лупозыря моргнул и слегка сощурился. Уголки его век приподнялись в неком подобии улыбки. Ресницы зашевелились, как черви, по одному отмирая и падая на красноватый пол. Сноходец невольно опустил клинок, наблюдая, как призрак рассыпается по кусочкам. Глаза юноши наполнились страхом и удивлением. Он то раскрывал рот, то закрывал, пытаясь что-то сказать, но мысли метались в его голове как бешенные, не позволяя ему и слова сказать.

–Ты…Ты!– заикаясь лепетал сноходец, собравшись с духом. Он рассматривал последний клочок призрака, что еще не превратился в пепел. Юноша, опустился на пол, поднимая в ладонях частичку нетленного тела, и вытер нос об рукав своего кимоно.

–Вот и свиделись! – хохотнул призрак.

[1]Ликорис (паучья лилия) – цветок родом из Азии. Считается одним из символов смерти и похорон.

Глава 6

Из дневника Ичиро ТогошиГРОЗОВОЙ ПЕРЕВАЛ Горный перевал, нас с тобою звал, Тишиной своей звенящею пугал. Мы на молний свет шли с тобой во след Тех, кого уж в этом мире больше нет. Горный перевал долго горевал, Свою злость на бедных путников срывал. Ветр меж гор свистел, нас отвлечь хотел, Но мы шли по тропке из увядших тел. Горный перевал свою боль скрывал, Чтоб никто не видел, как он умирал. И скорбя о нем, мы с тобой идем Между скал под окровавленным дождем.

Горный перевал – опасное и страшное место. Две одиноких скалы, возвышающиеся грозными великанами над плоской землей, преграждали путь наивным путникам, шедшим этой темной горной дорогой. Но… не всегда это было так. Согласно старинной легенде, когда-то давно эти две гордых скалы носили человеческие лики и имена – Исаму и Исао. Они были похожи друг на друга, словно два птичьих крыла. Жили Исаму и Исао в небольшой деревеньке, разросшейся несколько столетиями позже до городка. И владел этими землями Бог Грозы, приносящий холодные, но плодородные дожди.

Однажды этот Бог разгневался на людей за то, что они не чтили его и не приносили, как полагается, подношения к храму в последние летние дни уже несколько лет подряд. Он хотел обрушить на деревню ливень, что затопил бы дома, наслать молнии, что уничтожили бы своими пылающими хвостами весь собранный урожай, но в его владения вошли двое мужчин. Это были Исаму и Исао.

–Смилуйтесь,– молили они, пав при этом на колени. – Мы ответственны за наш народ, и просим Вас пощадить нас!

–Что ж, раз вы столь сильны, что возложили на себя эту непростую долю, то отныне и впредь вы – мои верные слуги, – Бог Грозы взмахнул рукой. – Несите вечный дозор и не пускайте в мои владения людей корыстных, тех, что жертвуют друг другом, ради своей же выгоды!

Бог Грозы исчез, а братья повиновались. Они стали двумя одинокими скалами, по воле Владыки обрушивая на путников водопад камней, каждый раз проливая горькие слезы. Время шло, странники пропадали, а два брата так и стоят там по сей день. Только вот они постепенно утратили свои нетленные души. Сжимая в своих руках острые копья – вершины и крепкие каменные щиты они сходятся на закате дня, продолжая защищать Его владения от всех, кто намеревается нарушить обеты и незыблемый покой…

Не смотря на это, смельчаки, решающие миновать перевал, охотно находятся, и даже выходят живыми из неожиданной ловушки, доказывая то, что легенда на самом деле обычная сказка.

–Жаль только я в жизни повидал слишком многое, чтобы так просто снимать ее со счетов, – тихий голос Каэро разлился песней флейты, нарушая тишину, царившую меж этих скал.

Юноша выбрался из города рано утром. Как только он уничтожил лупозырю, Феодал, наконец, погрузился в легкий, безмятежный сон, благодаря которому сноходец смог убедить его открыть врата. Каэро пообещал мужчине, что так правитель сможет наладить взаимоотношения с другими землями, а после разбудил привычным заклинанием, выстраивая прочную связь через имя. Разумеется, он немного привирал: ему не было дело до экономических и других проблем этого Феодала. Защита людей от призраков – вот его основная задача.

Убив лупозырю, Намикадэ смог избавить людей от псевдо-Ликорового мора. Болезнь пропала тут же, но, к сожалению, она унесла несколько невинных жизней.

–Лучше, чем если бы весь город пропал под гнетом призрака, – сплюнул юноша. – Но призрака ли..?

Сноходец все никак не мог забыть того, что лупозыря назвал его по старому прозвищу, которое ему дали друзья. Ну, как он тогда считал. Даже собратья по бою ловко переняли это шутливое имя, и означало оно, кстати, «Синий огонь».

–Это все наводит меня на очень дурную мысль, которую сложно принять, но видимо придется… Мьянма Тогоши стал призраком, хотя некогда делил со мной одну сторону поля боя! Как же так могло произойти? – Каэро сжимал кашляющую птицу в руках, продвигаясь вперед между двух, кренящихся к земле гор. Лицо у воина было бледное, даже осунувшееся. Слишком многое на него свалилось именно в этот день. Парень был более чем уверен, что Корвин поправится, ведь истинной его болезнью был явно не Ликоровый мор. Но, тем не менее, замедляться сноходец не стал. Чем быстрее он поможет ворону, тем лучше.

–В пустоши я найду того, кто сможет его вылечить, и того, кто доставит меня… в город. Похоже, нужна будет лодка и грамотный капитан.

Путь к Северному Государству преграждала река. Холодная, быстрая она обвивала Камигохару, заключая город в свои цепкие объятия. Одним из путей туда был мост, но это был самый сложный из всех путей. Он вел непосредственно в худший из кварталов города – квартал наемников. Все, кто заходил туда, возвращались седыми, если вообще возвращались. К тому же до этого моста был еще минимум день пути – Каэро, разумеется, это не устраивало.

Второй путь – пересечь быструю реку, но не всякий лодочник брался за это дело. Одной причиной этому служила Пустошь, которая была знаменита призраками, утопцами и Бог весть какой еще нечистью. Вторая же причина состояла в том, что неумелых рыбаков, решивших переправиться на другую сторону, могло унести течение далеко от знакомой пристани. Вплавь добираться, конечно же, смельчаков не находилось.

–Камигохара – наилучшее место для жизни, – буркнул под нос сноходец. – Туда ни один враг не доберется, даже если очень захочет. Но вот проблема, выбраться оттуда тоже непросто.

Третий путь в Камигохару был самый простой, но и самый долгий. Можно было обогнуть реку и пройти через горы, но это было чрезвычайно утомительно. Вся дорога заняла бы минимум неделю.

–Помнится, я преодолел весь путь за пять дней, – начал вспоминать Каэро. Когда его изгнали из клана, большинство сноходцев смотрело на мальчишку словно на тухлое мясо. Те, кто был помладше и поглупее, были не прочь поизмываться над предателем, покидать в него камнями, а кто-то и вовсе хотел отомстить ему за чужую смерть.

–Тогда весь воздух пропитался ненавистью, – говорил юноша, а Корвин, лежавший на его руках, устало слушал. –Хотел бы я сказать, что не виню их…Но, к сожалению, это не так.

Ворон приподнял голову и посмотрел на своего друга опечаленно. Черные глаза-угольки не мигали, ожидая продолжения. Сноходец мельком глянул на птицу и тяжело вздохнул.

– Вот-вот пойдет дождь,– произнес Намикадэ, наблюдая за серыми гнетущими облаками. Они словно огромная волна надвигались с севера, застилая собой весь небосвод, а две высокие скалы, возвышающиеся над путниками, прокалывали облака своими вершинами. Несколько капелек небесной воды упали на руку сноходцу, и юноша остановился.

– Как и в тот самый день, когда я решил бежать из города, – прошептал Каэро, укутывая птицу шелковой тканью.

Это было ранней весной. День тогда был дождливым, а холодный ветерок завывал свою печальную песню, скитаясь по улочкам Камигохары. Иногда он игрался с полами одежд важных господ, а иногда с маленькими музыкальными колокольчиками, которые попадались ему на пути. Такие, обычно, вешали на входе в дом.

Каэро бежал по каменной тропинке, ведущей к дому своего наставника, что располагался на окраине городка. Район этот был небогатый. В основном здесь жили крестьяне или ремесленники, а традиционная деревянная минка[1]старика расположилась аккурат между другими такими же домиками, скрываясь от чужих глаз.

Когда-то давно сноходцы так и жили, прячась среди людей. Их было очень трудно найти, ведь этих воинов никто не видит. Лишь острый слух мог уловить едва заметный шелест листьев или же глубокий, завывающий голос сямисена, оповещающий о том, что сноходец ступает по земле. Но даже незримые, воины снов всегда были наготове.

Старенький дедушка, Дзиро, был единственным человеком, который поддерживал мальца. Пожилой мужчина был хорошим мечником, и не раз помогал юному воину своими советами, правда, сноходскими силами его жизнь обделила. Приходилось участвовать в жизни клана лишь в качестве наставника, но и это было весьма полезным занятием.

–Говоришь, тебя изгнали из клана?– Дзиро заметно помрачнел, но от дела своего не отступился: он завал чай. Закидывая в глиняный чайник с рисунком бамбука сушеные листья и ягоды, он внимательно оглядел мальчишку, что пытался спрятать слезы, шмыгая покрасневшим носом.

Осунувшийся, бледный Каэро стоял на пороге небольшого деревянного домика и разглядывал небогатое убранство дома. Он бегал глазами от небольшого шкафчика с посудой, стоящего в углу, к столику, что располагался посредине комнаты. На деревянном полу вразброс лежала пара ковриков, на которых сидели нечастые гости дедушки Дзиро, а на стене висели картины, потрепанные временем. Краски выцвели и стали блеклыми, едва заметными. Издали мальчик не мог даже разглядеть, что там нарисовано.

Повернувшись лицом к Дзиро, Каэро стал следить за действиями старика. Заливая кипятком содержимое чайника, старенький дедушка продолжал ждать ответ. Каэро шмыгнул носом. Его черные волосы были влажные от дождя, а на щеках, шее и одежде были грязные земляные разводы. Мальчик все пытался их стереть, но они лишь размазывались.

–Да, – Намикадэ отвернулся, стирая грязной ладошкой слезинки. – И все потому, что я решил спасти своих товарищей, нарушив тем самым свой долг!

– Долг…-прошептал старик, но Каэро и не думал останавливаться. С каждым своим словом мальчишка лишь распалялся, а крупные соленые капли стекали по его щекам, оставляя после себя блестящие дорожки.

–Но я так не считаю! Жизнь человека и жизнь сноходца… Я не вижу разницы!– мальчик вытирал щеки, отвернувшись от наставника. Обида засела в сердце мальчика, и он попросту не мог унять свои бушующие чувства.

– Присядь, Каэро, – попросил дедушка, и мальчонка повернулся на голос. Дзиро говорил спокойно, размеренно и так тепло, что Намикадэ начал успокаиваться. Хлюпая носом, он подошел к столику и опустился на коврик, поджав ноги. От собственной слабости он поморщился. Сжав ручки в кулачки, он посмотрел на старичка, который протянул ему глиняную кружку с горячим напитком. Принюхавшись, Каэро понял, что это был зеленый чай. Взглянув в кружку, он увидел плескавшуюся желтоватую жидкость с несколькими рисовыми зернышками. Поверху плавала одна красная ягодка.

–Пахнет вкусно, – шмыгнул носом юный воин. Старичок улыбнулся. Дзиро был невысок. Сидя за столом, он казался даже меньше юного Намикадэ, но все равно вызывал уважение. Его седые волосы были убраны в высокий пучок, а редкая бородка была собрана в тонкую косичку.

–Иногда наступает время сложных решений, Каэро, – начал Дзиро, сделав глоток. Горячий чай обжег его губы и язык, разливаясь по телу приятным теплом. – Главное в этот момент не терять голову.

–Вы считаете, я поступил правильно?– мальчишка с надеждой посмотрел на наставника, но Дзиро уклончиво ответил ему:

– Правильно ты поступил или нет – покажет время. Помни, Каэро, мы не всегда можем спасти. Враг зачастую бывает сильнее, а бездумно бросаться в бой на более сильного оппонента – плохое решение. Призраки хитры и очень опасны. Если я не ошибаюсь, этот был очень силен.

– Низший из В класса,– подтвердил мальчик его догадку, ловко оперируя знаниями, что получил в ходе своего обучения. Условно призраков делили на четыре класса А, В, С и D. Среди них были высшие – те, кто посильней, и низшие – которые переступили порог класса лишь благодаря своей непростой организации.

– Призрак потаенных болей – Глючная Гончая, вызывающая сильные галлюцинации, основанные на самых тяжелых и самых мрачных моментах из жизни сноходцев. Отравленные когти, клыки оставляли за собой глубокие раны, а ядовитая слюна, попадая на кожу, достаточно быстро впитывалась и попадала в кровь. А там уже и до головного мозга недалеко и до страшных иллюзий… – перед глазами мальчишки встал образ той самой Гончей, и он ужаснулся. Двухметровая, худая собака с поджатым животом и тонкими ногами скалила свои желтые, как иглы, зубы. Шерсть была густая, короткая, а уши были острые и высокие. В местах, где шерсть не покрывала мощное тело, висели лоскуты кожи и выпирали острые ребра. О них, казалось, даже можно порезаться. Глаза псины сияли фиолетовым цветом, метая молнии.

–Да, я слышал о такой. Не каждый сноходец выстоит против нее, но ты же был в команде с ребятами постарше,– старик сделал еще один глоток и стал помешивать чай в чашке легким движением кисти.– Почему вы потерпели поражение?

–Гончая была не одна. К ней приклеились несколько крохотных призраков из класса С. Броневошь, так, кажется, называется. Мелкая, незаметная, тельце покрыто щитком, обладает цепкими маленькими лапками. Сама по себе безобидная, но в команде с сильным призраком, служит ему хорошей защитой. Прицепившись к прочным волоскам гончей, она образует своим тельцем панцирь, который не пробить ни одним мечом…

Каэро говорил и говорил, обхватив руками чашку с чаем, совершенно не замечая, как напиток остывал. Юному воину так хотелось поделиться своими переживаниями с близким ему человеком, что он даже потерял нить реальности, погрузившись в тот бой.

–Асами и Макото, старшие, погрузились в иллюзию мгновенно, ведь у них не так давно умерла младшая сестра. Держу пари, им привиделась именно она, ведь ребята встали, как вкопанные, глядя на Гончую. Макото даже попытался коснуться псины рукой, но та долго не думала, а тут же разорвала его в клочья, разбрызгивая свою слюну из стороны в сторону. После принялась и за Асами. Я никогда не видел, чтобы человек исчезал в считанные секунды, – Каэро схватился за волосы, а в глазах мелькнули искры страха. – Глючная Гончая сожрала его и даже не подавилась.

–Что было дальше? – взволнованно спросил старик.

–Мы с Оманэ попытались перерубить ее шею клинками, но у нас ничего не вышло. Броневошь хорошо вцепилась в шкуру Гончей и не хотела спадать. Зарычав, собака кинулась на Наоми, но я успел его оттолкнуть, – мальчик скривился. Имя друга явно не вызывало у сноходца положительных эмоций.

Дзиро молча слушал и не перебивал. Поток мыслей Каэро метался, спутывался и вновь распрямлялся в тонкую струну. Наставник боялся сбить его с толку своими вопросами.

– Мы были в слюне этой псины, но на нас, младших, она так не действовала. Все было словно в тумане, я даже видел отца. Но силуэт Гончей тенью стоял за ним, и я мог ее различать. Она бросалась на меня, но я отбивался, как мог, пока отец что-то пытался говорить. Он просил у меня прощение за то, что покинул меня, покинул сноходцев, но почему-то я ему не верил. Вскоре иллюзия рассеялась, а я оказался в луже крови. Оглянувшись, я понял, что за моей спиной лежали трупы моих старших товарищей, разорванные на мелкие кусочки. Я пришел в полнейший ужас. Вдруг мой взгляд упал на Наоми. Он пытался подняться, но его силы были на исходе.

Когда Каэро вновь произнес знакомое имя, его пробрала дрожь. Руки мальчишки затряслись, и он разлил свой чай на стол. Крупная красная ягода выпала из кружки и покатилась прочь от юного воина.

–Все хорошо, Каэро, уже все хорошо, – Дзиро похлопал его по плечу, и мальчишка пришел в себя.

–Я предлагал… я предлагал им вернуться… Мьянме, Кабуто и Ёко, но они стояли на своем. Мне кажется, они боялись. Боялись гнева Мудзина!

Намикадэ на мгновение замолчал, а после продолжил:

–«Долг превыше жизни!»– сказал мне Кабуто и ринулся на Гончую. Наоми же был не в состоянии что-то говорить. Но по его глазам, окутанным страхом, было видно, что он тоже хотел вернуться. А потом… Гончая нанесла удар своей лапой, и мои друзья отлетели в сторону. Меня не задело.

– Я был уверен, что Мьянму тогда убила Гончая… – сказал Каэро, на мгновение возвращаясь в реальность. Он шел по узкой дороге меж скалами, на которых рос мох и небольшие хвойные деревья. Огромные гранитные стены давили своим величием, но Каэро этого словно не замечал. Он увлеченно озвучивал свои мысли, уверенно топая по каменистой дороге. Даже если бы с высоты гор упал валун, сноходец его бы и не заметил.