Сноходец

Трясясь от ужаса, сноходец пятился, пока не наткнулся спиной на препятствие. Кожей он ощутил, что это было нечто массивное и мягкое. Застыв на месте, Намикадэ прислушался: его чуткое ухо уловило тяжелое, хриплое дыхание, доносящееся из-за спины. Сглотнув, мальчишка стал медленно разворачиваться, держа наготове свой клинок, правда, руки его тряслись, будто лодка в ненастный день. Повернув свою голову, Каэро увидел крупный рыбий глаз, который смотрел на него и не моргал. Закричав так громко, как только мог, мальчишка отскочил в сторону, роняя свой Снок.

–Ты чего кричишь? – Акамура мгновенно среагировал на этот звук. Он вбежал из дома с обломком тарелки в руке и увидел такую картину: крупный мужчина держал подмышкой потрепанный мешок, а в руке рыбу, которая открывала и закрывала рот, удивленная не меньше паренька. Его новоиспеченный знакомый, Каэро, сидел на земле, трясясь от ужаса. – Цинь, а вот и ты. Что произошло?

–Этот малец испугался лосося, – монотонно произнес мужчина. Рыжеватого оттенка рыба в его руке шевелилась, открывая рот, но Цинь держал крепко. – Я нашел мешок на берегу у камня. Твой?

Цинь обращался к Каэро, но тот не мог ничего ответить. Мальчик быстро-быстро закивал, глядя снизу вверх на мужчину, что одним только видом вызывал опасение. Высокий, плечистый лодочник аккуратно кинул мешок мальцу, и тот на лету его поймал.

– А я говорил тебе так не подкрадываться! Ты выглядишь как разбойник, который одним только щелчком пальцев может выбить глаз.– Акамура подошел к Каэро и помог ему подняться. – Я, кстати, разбил твою тарелку.

Акамура поднял свою руку вместе с осколком тарелки.

–Будешь знать, как пугать незнакомцев.

Цинь молчал. Он почесал затылок, не глядя на Акамуру. Его кожа отливала слегка золотистым, оливковым оттенком, выделяя его на фоне ребят. Хотя и не только это было ключевым фактором. По сравнению с мужчиной, мальчики были очень низенькие, щуплые и бледные. Каэро смотрел то на Циня, то на Акамуру, хлопая глазками.

–А я-то тут причем? Этот малец шугается всего, чего видит. Он даже тебя испугался, хотя ты не похож на здоровенного медведя, – наконец выдавил Цинь. – Так выглядят те, кто пытается убежать от погони.

–Каэро, ты сноходец? – спросил Акамура, заподозрив в словах Циня долю правды. Обычно этот неповоротливый и до ужаса простой мужчина очень четко видел всю картину, таящуюся в людях. Он с ранних лет ловил рыбу, поэтому успел научиться спокойствию и внимательности, наблюдая за этими несуетливыми созданиями. Незатейливые предположения Циня всегда оказывались верными, чем Акамура и пользовался. Исподлобья взглянув на мальчика, паренек задумчиво почесал подбородок, ожидая положительный ответ на свой вопрос, но ответа не последовало. Каэро сглотнул, а его глаза забегали по песку из стороны в сторону, что и послужило неопровержимым доказательством.

–Можешь не отвечать, – произнес парень, глядя на Циня. Ему хватило этих мельчайших знаний, чтобы узнать правду, но парень не собирался давить на мальца. – Я тебя вижу и могу с тобой разговаривать, значит, ты не обычный смертный. С катаной, которая все чаще перекочевывает с твоего пояса в руки, ты, буквально, не расстаешься. Стало быть, она очень дорога тебе. Ты боишься ее потерять.

Каждое слово Акамуры вызывало у мальчика все большее восхищение и, тем не менее, беспокойство и страх его не отпускали. Пусть глаза паренька, облаченного в белое хаори, смотрели с долей сочувствия, Каэро не мог им так просто поверить. Подобрав с земли свой клинок, мальчик прижал его к себе.

– А я знаю, насколько оружие важно, когда ты занимаешься столь непростым делом, как сражение с призраками, – вытащив из широкого и длинного рукава белый веер, Акамура его раскрыл, ухватившись за остов пальцами. Вытянув руку, парень дал мальчишке на него посмотреть. На белом полотне были изображены красные ликорисы, точно такие же, как и на одежде Акамуры. Тогда-то Каэро понял, что его новые знакомые не так просты, как кажется.

–Этим я прикончил ни одну тварь, паразитирующую в смертных.

–Веером? – хохотнул Цинь, и Каэро перевел на него взгляд.

–Многие воины дальнего боя сражаются при помощи веера, – произнес Намикадэ тихо.– Он развеет любую иллюзию, любую магию…

–Именно, – подтвердил Акамура.

–Жаль, что такого бойца не было с нами в той битве…– тихо произнес мальчик, но Акамура его услышал. Приподняв тонкую бровь, он немного наклонил голову, всем своим видом показывая заинтересованность. Каэро вздохнул.

–Тяжелому разговору может помочь хороший чай, – сказал Акамура. Убрав свой веер в рукав, он кивнул лодочнику. Таким образом, он показал мужчине, что мальчику можно верить. Цинь хмыкнул, и направился к своему дому, а ребята поспешили следом.

Войдя в дом, он прошествовал к столику со сломанной ножкой и приподнял его рукой, продолжая держать рыбу подмышкой.

–Цинь, я же говорил, от плесени нужно избавляться! – Акамура завис у стены, касаясь пальцами дерева. Зеленоватые наросты вросли в дерево, отодвигая собой даже мох. Парень поскоблил плесень пальцем. – Ты же этим дышишь!

Бормоча под нос что-то невнятное, Цинь отодвинул стол в сторону и слегка подвинулся, чтобы любопытный Каэро увидел квадратную дверь в полу. Нахмурив брови, мальчик посмотрел на Акамуру. Парень лишь пожал плечами.

–Приходится скрываться от твоих соклановцев, – пояснил Акамура. – Ведь я дезертир.

Дальнейший рассказ парень продолжил уже внизу, в небольшом подвале, расположенном под домом. Спустившись по лестнице вниз Цинь зажег свечу, и взгляду ребят открылось небольшое помещение, выделанное деревом, а из удобств здесь был только старенький футон[6]и пара ковриков. В остальном, эта была непримечательная, достаточно серая комнатка. Акамура и Каэро спустились следом за мужчиной и уселись на ковриках, поджав ноги под себя.

–Скоро вернусь, – бросил Цинь, и стал подниматься наверх. Он ушел готовить пойманную рыбу, чтобы вместе с ребятами потом перекусить. Вечерами все жидели Пустоши обычно собирались вместе в чьем-нибудь доме, чтобы разделить пойманную дичь или собранные припасы. Благо жителей этой долины было не так много. Всего пять человек.

Не было смысла обустраивать этот подвал и чей-либо другой, ведь при малейшем дуновении ветерка со стороны Камигохары, жители этой деревеньки должны были в спешке удирать. А заметать следы с маленькой территории гораздо легче, чем переворачивать вверх дном весь дом сразу. Но, не смотря на это, некоторые жители деревни желали жить в удобстве: Акамура был одним из них.

–В моем домике гораздо уютнее, – усмехнулся парень, опуская руки на колени. – Вообще… Я занимаю целительством, поэтому в моем подвале большая часть места отведена шкафам с травами, сушеными ягодами, кореньями и прочими важными ингредиентами.

Акамура сделал несколько пасов руками, словно укладывал по группкам невидимые растения. Делал он это так четко и выверено, что сразу было понятно, что его слова не пустой звук.

–Это дело мне всегда нравилось. Мой дед был хорошим лекарем, поэтому я быстро перенял его опыт. В свои двадцать лет я бы мог потягаться в этом мастерстве с любым желающим! Пусть это прозвучит самодовольно, но… Я не встречал лекарей лучше меня!– голос Акамуры звучал очень уверенно, а его сияющая улыбка придавала резким словам такую необходимую мягкость и нотки тепла. Лицо парня становилось менее серьезным, даже угловатые черты разглаживались, а на щеках появились милые ямочки.

–А как же твой дедушка?– усмехнулся Каэро, обхватив ноги руками. Спиной он прикоснулся к стене и, наконец-то, мог расслабиться.

–Ну…в глазах дедушки я всегда был недостаточно хорош. Он периодически напоминал мне о том, что по сравнению с ним, я лишь играюсь в целителя, собирая гербарий.

–Он не видел серьезность твоих намерений?

–Видел, конечно, но он желал для меня лучшей судьбы, – парень помотал головой и подложил руку под щеку. – Именно он хотел, чтобы я был сноходцем, к тому же у меня и задатки воина были.

Акамура погрузился в свои воспоминания.

–По утрам я собирал лекарственные растения, а по вечерам я тренировался, как и положено сноходцу. Я лучше всех нырял в людские сны, и был хорошей поддержкой для ребят, предпочитающих ближний бой. Я развеивал иллюзии и, если требовалось, мог их же и наложить. В моих силах вызвать ураганный ветер, что будет резать разгоряченную плоть призраков, будто наточенные клинки..! Но это никогда меня не привлекало, в отличие от целительства.

–Стало быть, хождение по снам не совсем твоя стихия, – вклинился в монолог Каэро.

–Все именно так! – подтвердил Акамура. – А знаешь, что изменило мою точку зрения? Эмоция! Я смог вылечить сноходца, который месяц не мог отойти от своей постели. Силы его покидали, но мои манипуляции смогли поставить его на ноги, и он очень скоро смог вернуться в строй. Он всегда хотел спасать людей от чудищ, ведь именно в этом заключался его истинный смысл. Я же хотел лечить.

–Это благородная цель, Акамура!

–Нет ничего лучше, чем видеть искру жизни на месте, где некогда был один пепел…– произнес парень с гордостью.

–…Ведь именно тогда ты чувствуешь, что все твои усилия не оказались напрасными, – вторил некогда сказанным словам Каэро. Он стоял у основания скал-великанов и смотрел на зеленую долину, покрытую густым туманом. Его взгляд приметил ту самую разрушенную лачугу, в которой его приютил лекарь Акамура.

Холодный дождь смывал со сноходца остатки тепла. Поежившись, он стал спускать по тропинке вниз, окуная ноги в прохладное облако тумана. Шагать становилось все тяжелее: ноги утопали в грязных лужах, образовавшихся из-за сильного ливня. Намикадэ старательно перебирал ногами, продолжая двигаться вперед. Он весь промок до нитки, но на удивление ворона не коснулась та же участь.

–Ну, вот мы и добрались, Корвин, – шепнул спящей птице сноходец, коснувшись пальцами клюва. От прикосновения Корвин проснулся, но выбираться из теплого убежища не собирался. – Осталось совсем немного.

–Кар! – вяло рассказала птица о своем самочувствии.

–Охотно верю, дружище, – произнес Намикадэ, минуя несколько разрушенных домов, поросших мхом. Здесь, судя по рассказам Акамуры, когда-то жили двое братьев, что покинули пустошь из-за облав клановцев.

–Когда я был здесь в последний раз, мы с Акамурой условились, что будем входить в дом только по определенному сигналу, чтобы избежать наступления чужаков. Я думаю, мне следует его вспомнить… -подумал Каэро.

Сноходец легкой поступью шагал по деревне, почесывая затылок. Погрузившись в себя, Каэро начал выуживать крупицы воспоминаний об их с Акамурой тайном шифре, но эти крохотные песчинки перемешивались, соединялись, образуя цельные нити, которые в свою очередь заплетались в тугие, не распутывающиеся клубки…

–Я по собственной воле ушел тогда из клана. Сбежал, если так можно выразиться,– признался Акамура. – Хорошо, что дед, воспитывавший меня с ранних лет, этого не видел. Он бы не обрадовался моему решению.

–Мой отец тоже покинул клан…– огорченно выдал Каэро.

–Вот как? Поэтому-то ты сейчас здесь?

–Нет… Я здесь по другой причине.

Следом за историей Акамуры последовала и история Каэро, только она оказалась в разы печальнее рассказа лекаря. Сноходец поведал, что ему пришлось вступить в бой с более сильным противником, который смог в считанные минуты расправиться с большей частью его отряда. Глючная Гончая была жестоким соперником, не оставляющим ни единого шанса на выживание. Также сноходец вкратце рассказал о возможностях ребят, и их вяленьком командном духе.

– Бороться с галлюцинациями – дело бессмысленное, – поделился своими доводами Акамура. Он тоже облокотился спиной о деревянную стену и вытянул ноги. Парень слегка размял затекшие икры пальцами, а после сложил руки на груди. – Иллюзию можно только развеять.

–Но я же смог ей противостоять! – возмутился Каэро.

–Вам, младшим, просто повезло, – ответил на это Акамура. – Если бы ты сейчас предстал пред той самой Гончей, ты бы не смог ее одолеть. Этот вид призраков питается душевной болью, проецируя ее в картины, которые ты и видел. Свежие раны долго кровоточат, но потом затягиваются. Так и тут. Гончая на то и Гончая, что своим чутким нюхом смогла определить, кто из вас более подвержен ее магии.

–Хочешь сказать, что у меня не было шансов?

–У ВАС не было шансов, – поправил Акамура, устремляя свой взгляд на мальца. – Ваша команда отправилась на пробный прыжок просто отвратительным, нескоординированным составом. Кто вас собирал? Чем думали взрослые, отправляя вас на верную смерть?

–Я не знаю…

–Как бы тебе не хотелось этого признавать, но твоей вины в том, что ты не смог всех спасти, здесь нет.

–Но я же нарушил долг сноходца! – воскликнул Намикадэ, подавшись вперед. В его голубых глазах было столько разочарования и столько боли, что Акамура ужаснулся.

«Эти глаза, будто глубокие озера, впитавшие в себя всю ненависть, сочившуюся из уст остальных воинов…» – помыслил лекарь. – «Он и правда верит в то, что виноват во всем случившемся!»

–Долг? – вслух рассмеялся Акамура. – Члены клана все еще позволяют себе произносить это словом, после того, как отправили семь человек на верную гибель? Каэро, ты можешь не верить мне, предателю, который сбежал от ответственности из-за того, что решил обрести самого себя в познании лекарского ремесла. Но спроси себя, ты бы поступил иначе? Ты бы смог смириться, если бы твой лучший друг, Наоми, умер под лапами той огромной псины?

–Не думаю, что смог бы.

–Знаешь, иногда стоит отступить, чтобы понять, что делать дальше,– кивнул Акамура. Его глаза излучали доброту. В свете крохотного огарка свечи они казались темными, почти черными, хотя Каэро прекрасно знал: в них отливали, по меньшей мере, золото.

То, что сноходец хотел услышать от наставника, в итоге он получил от Акамуры. Как малознакомый человек и, к тому же, дезертир, смог утешить волнующееся сердце? Возможно, это случилось потому, что паренек сам некогда оказался перед сложным выбором: всю жизнь заниматься нелюбимым делом или же уйти и стать тем, кем всегда мечтал быть? Да, ситуация юного воина, несколько отличалась от ситуации Акамуры. Но никто не поймет человека лучше, чем тот, кто уже смог перебороть свои сомнения.

–За мной отправят наемников, – сказал Каэро.

–Ты в этом уверен?

–Более чем, – Каэро рассказал, что случилось после того, как он предстал пред судом. И про ребят, что решили над ним поиздеваться и о словах малышки Момо.

Акамура какое-то время помолчал. Его не устраивал этот расклад, ведь приведя сюда наемников, Каэро мог навлечь беду и на них самих. Бой же в реальности с его верным веером не представлялся возможным: любое острое копье могло уничтожить сокровенное орудие.

«Дело попахивает тухлым осьминогом…»– хихикнул в своих мыслях Акамура. – «Но, по большому счету, нужно срочно что-то придумывать, да и Каэро успокоить, а то он все еще продолжает трястись!»

–Знаешь, что мы с тобой сделаем?– Акамура присел на корточки и положил руку, сжатую в кулачок на пол.– Мы договоримся с тобой о секретном сигнале, о котором будем знать только мы с тобой. С его помощью мы будем распознавать, друг это идет, или враг.

–Ты предлагаешь мне остаться?– удивленно спросил Каэро.

–Да. На столько, насколько ты посчитаешь нужным, – кивнул Акамура, улыбнувшись.– Признаться, изначально я посчитал тебя разведчиком из клана, но…я беру свои слова назад. Ты хороший малый.

Костяшками пальцев Акамура стукнул три раза по полу, но очень быстро, а следом стукнул еще раз, но выдержав паузу. После он еще три раза постучал по полу в быстром темпе и завершил это двумя более длинными ударами.

– Три раза быстро, пауза, один длинный, снова пауза, затем опять три быстрых удара, пауза, и два длинных. Запомнил?

–Запомнил, – произнес Каэро, выпрыгивая из своих воспоминаний. Он и не заметил, как дошел до дома лекаря, стараясь выудить из своей памяти нужную комбинацию постукиваний. Взглянув на полуразрушенную хижину, сноходец запустил руку во влажный мох, что обнимал своими тонкими извилистыми стеблями стену дома. Все его крохотные листики впитали в себя весь гнев, пролившийся с небес. Каэро сжал мох в ладони, выжимая из него всю воду.

Отворив ссохшиеся подвижные двери, сноходец прошествовал в самую середину комнаты и присел на корточки. На улице было достаточно темно, поэтому Каэро практически ничего не видел. Решив, что глаза все равно ему сейчас не помогут, юноша решил их закрыть: он ориентировался лишь на свои воспоминания. Слева от юноши должны были быть полки, на которых хранились разнотравья, коренья и различные настои. У дальней стены был поставлен шкаф, в котором стояла посуда, а недалеко от него находился стол. У правой стены, рядом с передвижной дверью, стоял большой сундук, в котором Акамура прятал старые книги и дневники своего деда. В этих трудах старый целитель старательно описывал все лекарственные растения, произрастающие в этих землях, да и во всем мире.

«Кажется, за дверью должен был быть подвал!» – мелькнуло в голове Намикадэ.

Встав на ноги, сноходец наугад двинулся в сторону и, на удивление, не наткнулся на препятствия. Он делал шаги уверенно, словно чувствуя, что за столько лет здесь ничего не изменилось. Вытянув руку, Намикадэ отодвинул дверь, аккуратно ступая по скрипучим половицам.

Услышав сверху странные шаги, живущий здесь человек должен был затаиться и переждать внезапно обрушившуюся на голову опасность, но у Каэро не было планов кого-то пугать. Нащупав рукой какую-то доску, он в точности повторил их с Акамурой условный сигнал, стараясь бить громко и четко.