Сноходец

Владлика Чистякова

Сноходец

Глава 1

Из дневника Ичиро Тогоши. БРОДЯЧИЕ Сны платят дань прожитому, земному, Являясь на закате дня чуть красной полосой. Сны преклоняются волшебному, иному, Равняясь в чарах с семихвостою лисой. И лишь немногие, кто им бросает вызов, Способны серп небесный ухватить за хвост. Их звать – Бродячие. Для них закон не писан. Они средь ленты сна, как вихрь среди звезд.

-Хи-иро! Са-айку! – выкрикнула женщина, выглянув в окно. – Бегите скорее в дом! Темнеет!

Она, нахмурившись, наблюдала за собственными детьми, играющими во дворе. Темноволосые и краснощекие мальчик и девочка бегали по каменистой дороге, пытаясь «осалить» друг друга. Ребятня не замечала, что багровое небо уже начало покрываться синей коркой ночи.

Белыми брызгами на небосводе рассыпались крохотные звезды, а месяц вклинился между ними, ярко сияя. Тени от домов и деревьев вытягивались, касались земли, растворялись в ней, словно сахар в кипятке, а после пытались ухватить когтистыми лапами чьи-то розовые от холода пятки.

Женщина опасливо посматривала на небо, рассматривая черные тучи, ползшие прямо к их дому. Они двигались медленно, нарочито плавно и упрямо, как кораблики в воде.

–Хиро!– женщина вытерла руки полотенцем и поправила выбившийся из высокой прически локон. Он отливал багровым, пытаясь уподобиться закату, хотя на самом деле был карамельного оттенка. Женщина совершенно не выглядела на свой возраст: ее пухлые губки, крупные светло-карие глаза и крохотный носик были словно у девчонки, только что закончившей школу. Только вот она уже трижды состоялась как мать, родив своему мужу двух замечательных дочек и сына. – Сайку!

–Ну, мам!– смеялись дети. Они валялись на земле, пытаясь друг друга защекотать, и от этого хохотали еще больше. Мальчишка дергал сестренку за косички, а та отвечала ему щипками.– Мы хотим еще поиграть!

–В дом, кому сказала, – мать была непреклонна. Она вышла на порог и строго взглянула на ребят, призывая их к послушанию.

Детишки насупились. Хиро скорчил недовольную гримасу, и сложил крохотные ручки на груди. Сайку поднялась на ноги, стряхивая с платья пыль, и протянула брату руку. Тот невольно на нее покосился, но браться не спешил.

–Пошли, Хиро, – девочка упрямо ждала.

–Почему это я должен идти домой?!– выкрикнул мальчонка, встряхнув непослушными каштановыми волосами. Темные глаза уставились на сестренку, а губа недовольно подрагивала. – Мицуха все еще гуляет, почему я не могу?!

–Потому что ей уже пятнадцать, а ты еще маленький, – женщина подошла к ребенку и аккуратно взяла его на руки. Мальчик невольно улыбнулся, а после уткнулся носом в женское плечо, обнимая маму за шею. Сайку вытянула губы в трубочку, собираясь захныкать, но женщина протянула ей свою ладонь: Хиро не очень много весил, поэтому удерживать его одной рукой не составило большого труда.

–Идем, Сайку, – девчушка ухватилась за материнскую руку, мигом перестав дуться.

–Я взрослый, вообще-то!– буркнул Хиро себе под нос.

Грустная улыбка тронула губы женщины.

–Конечно.

Все трое зашли в небольшой деревянный дом. Детвора побежала мыть ручки на кухню, перекрикивая друг друга, а мать осталась стоять в прихожей. На ее лице серой тенью отразилось волнение, и женщина застыла, глядя на резной шкафчик для обуви каким-то отрешенным взглядом.

–Возвращайтесь поскорее, родные мои…– тихонько произнесла она, тяжело вздохнув.

Отец семейства в этот вечер работал. Да и во все вечера, в прочем, трудился в поте лица. Он был одним из лучших мастеров этой деревеньки, поэтому дома бывал нечасто. Зато когда возвращался, всегда приносил ребятам какие-нибудь вкусности, жене – цветы, а для дома новую утварь, которую сам же и соорудил. Вот однажды и этот шкафчик для обуви принес.

–Скоро будем ужинать, дорогие, – произнесла женщина громко, но как-то неуверенно. На огне кипел рис, а рядом с ним лежала на тарелке приготовленная рыба. Достаточно скудный ужин, но и выбора другого не было. В последнее время ни охота, ни рыбалка не клеились, да и год, в целом, был неурожайным.

–Мама, он спрятал мои палочки! – прибежала девочка, отодвинув в сторону дверь, состоящую из деревянных реек и рисовой бумаги, заставив свою маму выйти из состояния задумчивости и некого страха. Женщина улыбнулась, погладив дочку по голове, но снова как-то вяло, неуверенно, будто бы вовсе не хотела этого делать. Каштановые локоны были очень мягкими на ощупь.

–Ну, пойдем, посмотрим, что это за безобразник!

Вся взъерошенная, недовольная девчонка, громко топая и рыча, пошла искать брата, а мама следовала за ней, повесив полотенце на плечо. Мальчик был найден в общей комнате: он сидел на мягкой подушке рядом с низеньким столом и грелся, накинув на плечи одеяло. Хоть пол был из дерева и находился на высоте не менее полуметра над землей, Хиро частенько мерз.

Вообще, в этой комнате было достаточно тесно. Едва пять человек помещались, и это с учетом того, что отец семейства пребывал на работе. Обычно все сидели за столом плечом к плечу, рассказывая всякие истории и играя в сёги, а во время трапезы накрывали на него белую скатерку и расставляли приборы. На стене висели холсты с нарисованной сакурой, которые интересно было разглядывать, когда еда таяла во рту во время ужина. Сейчас же на столе стояла лишь одна свечка, которая хорошо справлялась с освещением комнаты.

–Птичка нашептала, что ты решил забрать себе две порции риса, – смеясь, женщина опустилась на колени рядом с сыном. Ее маленькая копия стояла рядом и топала ногой, явно не желая смотреть на этого несносного мальчишку.

–Это эта птица что ли?!– мальчик, выпятив губу, кивнул на сестру. – Ябеда!

–Ты – вредина!– кинула маленькая девочка, хватая в руки подушку, чтобы стукнуть брата, но перепалка закончилась, не успев начаться.

–Хиро, твой отец расстроится, если узнает о том, что ты обижаешь свою сестренку, – произнес суровый женский голос, и мальчику тут же стало совестно. Вытащив руку с палочками из-под одеяла, он, не глядя, протянул ее по направлению к девочке. Та, хмыкнув, вырвала столовый прибор из его рук и тут же стукнула им брата по лбу.

–Сайку!– женщина была крайне обескуражена.

–Она опять дерется! – выкрикнул Хиро, вылезая из-под одеяла, и побежал за сестрой, которая уже скрылась из виду.

Женщина взяла в руку свечу и проследовала на кухню. Дети у нее часто ссорились, но всегда быстро мирились, а вкусная еда этому лишь способствовала. Зажигая по пути другие огарки легким движением руки, женщина защищала свой дом от злых духов. Или же, если говорить точнее, Призраков. Они появлялись в этом мире, едва на землю опускался сумрак. По крайней мере, так говорили в деревне. А еще здесь говорили о том, что эти твари до жути боятся огня.

На улице завыли псы, заставив женщину вздрогнуть, и крохотное пламя свечи шелохнулось. Видимо, кто-то прошел мимо дома, разбудив клыкастых охранников. Женщина поглядела в окно – пожилой мужчина с огромной корзиной прошел мимо их дома. Но вот ни мужа, ни старшей дочери, по-прежнему, не было видно.

За мужчину прилежная жена не волновалась – он мог за себя постоять, а вот Мицуха… Всегда была очень мечтательной. Только появится мысль умчаться куда-нибудь, так и не сыщешь ее нигде, пока сама домой не явится. Только вот раньше она возвращалась дотемна.

Тихий шепот сорвался с побелевших уст взволнованной матери и тут же затих. Эта прозвучала молитва.

«Айко позвал меня к храму. Говорят, там сегодня будет проходить церемония!» – сказала девчонка перед уходом, поправив уложенные в косу медные волосы. –« Я помолюсь Милостивой Богине Плодородия, чтобы будущий год так больно не ударил по нашим запасам!»

По традиции, Мицуха надела красную юкату[1]с яркими цветами повязав сверху красный пояс. Покрасовавшись перед матерью и перед самой собой, она взяла в руки шитую сумочку, что внешне напоминала мешок, и надела сандалии с деревянными опорами. Нагнувшись, она поправила белый носочек, что все норовил сползти, указательным пальцем.

«А вы с Айко очень дружны!»– заметила Хаваро, облокотившись о тумбочку с обувью.

«Мама!» – девочка мигом смутилась, скрыв ладонями пылающие щеки. Она быстро-быстро заморгала. Ее мать лишь загадочно улыбнулась.

«Тили-тили-теста! Жених и невеста» – крикнули из гостиной Хиро и Сайку, высунув языки, и тут же спрятались. Мицуха тут же подняла кисть, сжатую в кулаке, и потрясла ею в воздухе.

«Ну, я вам..!»

«Не возвращайся слишком поздно, Мицуха!» – голос матери заставил Мицуху очнуться от планов мести. Девочка посмотрела на нее, закатив глаза.

«Да-да! Призраки! Я помню, мама!» – смеялась девчонка, не придав ее словам большого значения. Махнув рукой, она вышла из дома и двинулась по узкой дороге вперед, навстречу небольшому силуэту, что виднелся вдали. Какое-то время заботливые, но очень усталые глаза наблюдали за дочерью, пока та не скрылась из виду.

Разложив по тарелочкам рис, женщина тяжело вздохнула. Не отпустить дочь она не могла – девчонка была уже взрослая, но это никак не отменяло ее волнения. Мицуха ушла после полудня, собираясь немного прогуляться перед празднеством, не смотря на то, что сейчас деревня спала. Одно успокаивало – она была с Айко, а он не позволил бы никому ее обидеть.

Хиро и Сайку прибежали на кухню, держась за ручки, словно и не ссорились вовсе.

–Мы помирились! – широко улыбаясь, сказал Хиро.

–Вот и славно!

Ужин прошел как обычно: палочки весело звенели по тарелкам, дети немного шалили, даже пробовали кидаться едой, но мигом усмиряли свой пыл, как только смотрели в глаза матери. Они не очень любили рис, да и рыбу тоже, но деликатесов на столе не наблюдалось, поэтому приходилось жевать через силу.

После еды детей обычно занимали сказками, но в этот раз все было иначе. Истории слушались без охоты, ведь на улице завывали собаки, да так громко, что Хиро и Сайку закрывали уши. Они поглядывали на холсты с рисунками и на свечку, пытаясь унять страх, но он вновь и вновь накатывал волной.

–Что-то они разлаялись… – сказала женщина, и книга со сказками была отложена в сторону. Не успела она подняться, как на улице следом за лаем раздался мужской крик.

–Хаваро! Хаваро!

Женщина поспешила к выходу, ведь прозвучало ее собственное имя. Дети сжались в комочки, жалобно прося маму вернуться.

–Мама, мамочка!

–Я сейчас вернусь.

Отодвинув дверь в сторону, она увидела своего соседа: мужчина был низенький, с проплешиной на голове, худой. В целом, неказистый, плюгавый. Глаза его были крупные, но это было не особо видно на вытянутом лице. Уши его торчали в стороны, а губы были сомкнуты, образуя узкую ленточку. Это был отец Айко. В руке он держал фонарь, внутри которого полыхала свеча, а сам он дрожал, как осиновый лист.

Мужчина был довольно боязливым, что нельзя было сказать о его сыне, который был не только миловидным, но еще и довольно стойким. Дни напролет он просиживал рядом с самураями, обучаясь их мастерству. На поясе у мальчишки всегда висела катана – это уже вошло в привычку, которую ему привили эти вечные воители.

–Что-то случилось? – Хаваро обхватила себя руками.

–Хаваро, твоя дочка пропала! – мужчина чуть было не ворвался в дом, но женщина преградила ему собой путь, вытянув руку в сторону.

–Как такое может быть? – произнесла она, отшатнувшись. – Где Айко?! Она же была с ним!

–Он прибежал домой очень напуганный. Сказал, мол, после праздника привел Мицуху на озеро со светлячками, они ведь очень любят это место, но лишь на минуту отошел, чтобы достать небольшой подарок. Он хотел сделать ей сюрприз, но вернувшись, ее не обнаружил! Она попросту исчезла!

Пропадать, конечно, было в стиле Мицухи, но обычно она сверстников брала с собой, а не просто исчезала, словно камень, брошенный в реку.

–Айко ушел ее искать вместе с другими.

–А вы что ж остались? – Хаваро схватила накидку, набрасывая ее себе на плечи.

–Я пришел предупредить вас!

–Да неужели?!– в голосе женщины проскользнули стальные нотки. – А не потому ли, что ВЫ боитесь искать сам?!

Мужчина отшатнулся.

–Предупредите моего мужа о том, что Мицуха пропала! А я отведу детей к их бабушке!

Хаваро задвинула дверь перед носом отца Айко, оставив его мяться в нерешительности. Она собрала детей и вывела их через другой вход, ведя их в домик, что стоял на другой стороне улицы. Там, ближе к выходу из деревни, жила мать Хаваро. Ребятишки присели у огня, испуганно поглядывая на родных, пока их мать тихо переговаривалась с пожилой женщиной.

–Не к добру это все, – расстроено проговорила старушка. – Тени давно не были столь черными и зловещими. Неужто, они утащили Мицуху?

–Не знаю, но придется это выяснить. Не думаю, что Айко соврал.

–Да, он хороший мальчик, – старушка схватилась за сердце.– Всегда помогал мне донести сумку.

Она вздохнула.

–Будь аккуратнее, Хаваро!

–Я справлюсь, – женщина взяла дрожащей рукой фонарь, внутри которого горела свеча. Поправив накидку, она поцеловала старушку в лоб, и легонько смахнула ее крупные слезинки.

На поиски Мицухи собралась почти вся деревня, лишь дети и старики остались дома. Им было строго настрого сказано сохранять свои обители от нечисти. Кто знает, может, тени стали сильнее и могли утащить кого-то даже при свете множества свечей?

Мужчины и женщины прочесывали леса, что прилежали к храму Богини, но девчонки словно след простыл. Руководил всем походом ее отец и мальчик Айко. Они разделились на две группы и разошлись в разные стороны, подсвечивая огнями свой путь. В лесной тиши то и дело раздавались крики «Мицуха!», но они тонули в этой мгле безответно.

–Как испарилась, ей богу… – шептал себе под нос местный охотник. Он знал лес, как свои пять пальцев, но даже эти знания не помогали ему в поисках девушки. Остальные шикали на мужчину, боясь, что Хаваро сломает эта новость, но та упорно шла вперед, раздвигая рукой кустарники. Многие ей восхищались, но только лишь муж знал, насколько тяжело ей сейчас приходилось скрывать слезы и всю свою боль. Если бы призраки кошмаров рождались из людских эмоций, то чувств одной Хаваро бы хватило, чтобы осквернить всю деревню и близлежащие земли.

Но не только люди боролись за жизнь девушки. Стоило лишь перестать двигаться на ощупь, тыкая направо-налево тускло-светящим фонарем со свечой и слегка прислушаться: в лесу помимо шуршания, треска и свиста слышалась приятная и очень быстрая мелодия. Эта играла серебряная флейта.

Это звук был резкий, летящий, невесомый. Казалось, его можно было сравнить с ветром, а, может, он и вовсе им был. Этот звук разрезал собой тишину, развивая ее нити над лесом, кружил по темным, узким дорогам. Он вился клубами вокруг стволов деревьев и шевелил сплетения зеленого мха, прикасаясь к каждой незаметной паутинке. Сорванные им листья кружились в воздухе, плавно опускаясь на землю рядом друг с другом. Только вот источника звука не было видно. Будто бы лесная флейта играла сама по себе, но на самом деле все было не так.

Мягкой поступью по ночной земле ступал юноша. Он шел быстро, плавно, можно сказать, даже плыл по воздуху, до того шаги его были легки. Ветер развивал иссиня-черные локоны, струившиеся по плечам серьезного, голубоглазого парня. Они были бархатные, словно кроличий пух, эластичные, точно шелк, и в то же время прочные, будто железные прутья. Правой рукой он касался коры деревьев, останавливался, прислушивался, обходил стволы по кругу, медленно пробираясь вперед. На его левом плече сидел черный ворон. Птица старалась не шевелиться, и даже перья не чистила, чтобы не мешать своему спутнику что-то сосредоточенно искать. Пернатый внимательно поглядывал по сторонам, а очаровательный незнакомец гладил его по голове.

Иногда юноша опускался на колени и прикладывал ухо к земле, что-то внимательно слушая. Ворон тогда легонько взмывал ввысь, паря над его головой. Если бы парня видели простые люди, то, наверняка, сочли бы его за умалишенного, только вот юноша был невидим. И, к тому же, ни капли бы не смутился. Он просто поднялся бы на ноги, не обратив внимания на шутки в спину, и продолжил идти.

–Дело туго, Корвин!– произнес юноша, опираясь на руку.

–Кар?– пернатый встрепенулся. Ему было непривычно слышать обращение к себе, ведь до этого к нему и вовсе никак не обращались. Черноволосый юноша первый стал называть ворона по имени, но тут мало чего удивительного, ведь он сам это имя ему и дал.

Юноша двинулся вперед. Проходя по тонкому стволу дерева, поваленному ветром или крупным зверем, он внимательно оглядывался, пытаясь не угодить в небольшие болота. Они располагались в форме каких-то закорючек, но это только со стороны. Соединяясь между собой, они складывались в иероглифы «плодородие», что было весьма символично для этих земель, находившихся под покровительством Богини.

–Я чувствую, что тени ползут к своей жертве, я слышу их шорох, но я не могу понять, откуда он доносится. Словно из-под земли и в то же время… – юноша наконец-то спустился на колючий мох.

–Кар.

–Да, ты прав, – он кинул взор на ворона, будто понял его язык, – слишком глухой звук. Наверное, это кто-то из слабых! Сильные Призраки оставляют за собой более четкие следы.

Юноше дано было чувствовать нечто потустороннее, ведь он был не простым человеком. Избранный Создателем с самого детства, черноволосый был обречен на тяжелый путь. Он был тем, кто борется с мраком, тем, кто очищает разум других с помощью своей магической силы. Да и клинок, висевший у него на поясе, не просто так был укутан тканью и спрятан от чужих глаз.

–Как только Призрак найдет подопечного, незримая нить укажет мне пу… – начал юноша, и вдруг по его коже пробежались мурашки. Он провел рукой по запястью, снимая наваждение и ступор. В какой-то момент парень почувствовал, что все тени, ползшие вокруг, внезапно пропали, а это означало лишь одно – жертва найдена.

– А вот и она!

Сорвавшись с места, юноша побежал вперед, повинуясь какому-то внутреннему чутью, а затем повернул ровно на сорок градусов вправо. Ворон вспорхнул крылами и громко каркнул, полетев за ним по пятам. Птице явно не нравилось, что пришлось лететь быстрее, но выбора у нее не было.

Парень стремительно двигался, проворно лавируя между деревьев, оббегая камни, и пытаясь не запутаться босыми ногами в узоре из веток. Его темное, длинное, простенькое кимоно развивалось на ветру. Юноша был неплохо сложен: не мощный, но и не худой, не слишком высокий, юркий и гибкий. По силе он не уступал другим, но опирался, по большей части, на технику и ум, если приходилось драться. А драться приходилось. Правда, не с людьми, а с теми, кто пострашней.

Мчась по лесу, молодой воин контролировал свое дыхание, подготавливая тело к важной части спасительного маневра – прыжок в сознание. Это дело было не энергозатратным, но требовало абсолютной точности. Точно так же, как человек погружается в воду, этот парень прыгал в чужой разум и сон. И каждый раз приходилось вновь и вновь адаптироваться к новым локациям, новым монстрам, новым неожиданностям, ведь сновидение каждого было неповторимым. Лишь одно в них было общее – Призрак, что и управлял кошмаром. Его следовало устранить.

Юноша помнил, как это происходило в первый раз, поэтому неловко повел плечом, умудряясь делать это на бегу. Ему тогда было тринадцать, и он очень не любил, когда картины прошлого вновь всплывали перед глазами. Сейчас же ему стукнул двадцать один.

–А детство продолжает играть в сердце, – шепнул он, отгоняя прочь навязчивые мысли. – Или где-то еще…

Юноша миновал лесной массив, выбежав к поляне, полностью усланной зеленым, колючим мхом. Сплетения из стеблей и листьев служили мягкой периной для девчонки, избранной на этот раз. Воин перешел на шаг, двигаясь по направлению к ее силуэту. Луна светила ярко, и юноша смог разглядеть жертву безумных теней.

Красная юката, в которую была облачена девушка, сияла ярко, словно капля крови на только что порезанном пальце. Каштановые волосы с отливом меди, завиваясь в кудри, рассыпались по земле и по тонкой, белой шее, которая казалась даже бледнее обычного. Если бы юноша не чувствовал ее дыхание и не чувствовал гулкий стук сердца, очерненного скверной, то посчитал бы, что она мертва.

Юноша аккуратно прикоснулся к коже девушки, плавно проведя большим пальцем по щеке.

–Красивая, – сказал он, обращаясь к своему ворону. Птица вновь сидела на его плече. – Жаль, что она этих слов не услышит.

Ворон опустил голову. Он не понимал, что говорит ему его товарищ, но почувствовал какую-то грусть, разливающуюся вместе с бархатным тенором.

Воины Сна не могли разговаривать с другими людьми. Те попросту их не слышали: вместо голоса звучал музыкальный инструмент, характерный для каждого воителя. Когда черноволосый юноша говорил, всегда слышалась флейта: громкая и звонкая, когда он злился, быстрая и прерывистая, когда бежал. Когда грустил – флейта голоса звучала тихо и мелодично, и молчала…когда он скорбел.

–Что ж…Пора!

Юноша стал растворяться в воздухе, втягиваясь легкой дымкой, туманом в девичье тело. Он окутывал ее, словно одеяло.

Оказавшись во сне, воин не сразу смог осознать, где он находится, и не сразу смог сориентироваться. Ноги не могли ощутить опоры, а руки не помогали удерживать равновесие. Своими пальцами юноша чувствовал нечто упругое, что не пропускало его наружу, а голубые глаза были широко открыты, но они не видели абсолютно ничего. Только темнота. Воитель не мог вздохнуть и поэтому вцепился в шею пальцами. Он не понимал, что его душило, пока не стал ощущать телом легкие потоки: они были холодные и влажные, словно вода струилась вокруг него. Резко оторвав руку от шеи, юноша вытащил свой клинок, попутно сгибаясь и разматывая лихорадочными движениями темную ткань.

Сделав резкий, но весьма неуклюжий взмах снизу вверх, юноша рассек невидимую его глазам оболочку, и вода стала изливаться куда-то вниз. Следом за ней он вывалился наружу, падая на каменный пол. Удар, на удивление, был мягким, практически не ощутимым. Юноша, зажмурившись, резко закашлял и, перевернувшись на живот, начал выплевывать воду. Спустя мгновение парень, наконец-то, смог вдохнуть.

Как только кровь насытилась кислородом, юноша смог открыть глаза: пространство вокруг него было сжатым и напоминало какой-то куб, заполненный искусственным лесом. Над землей парили какие-то упругие зеленовато-желтые шары размером с человека и медленно вращались вокруг своей оси. В центре они отливали красным, и было понятно: внутри находилось что-то неестественное.

Приподняв ладони над поверхностью пола, юноша посмотрел на свои пальцы. Они были в тягучей красноватой жидкости, похожей на слизь. Резко сев, парень начал тереть лицо, продолжая тяжело дышать. Прямо над ним росло какое-то дерево, в кроне которого запутались пленкообразные остатки огромного шара.

–Вот уж, наполненный не то кровью, не то болотной жидкостью, пузырь я никак не ожидал увидеть! – Воин Сна встрепенулся. – Ужаснее то, что я в этом всем плавал.

Поднявшись на ноги, парень начал стряхивать с себя остатки слизи, морщась и кривясь. Он это делал быстро, словно опасаясь, что куски слизи прилипнут к нему навсегда. Юноша даже одеяние свое начал выжимать: струйкой на пол засочилась мутная жидкость. Его черные волосы слиплись в единое месиво и прилипли к продрогшему телу.

–Чего только не ожидаешь от чужого сна, которым правит Призрак! выплюнул воин и наклонился, ухватившись за рукоять катаны. На мгновение его глаз метнулся к синей ленточке, привязанной ближе к гарде, но после тут же переместился к изящному лезвию. Проверив остроту клинка пальцем, парень разогнулся и двинулся вперед.

Аккуратно ступая по холодному камню с клинком наперевес, юноша стал внимательно рассматривать искусственный лес. Деревья росли между валунами, цепляясь корнями за их острые края, мох стелился по стволам и поверхности булыжников, а между ними тек красновато-бурый ручеек. Юношу передернуло. Он рефлекторно сглотнул, отчего вновь закашлялся: во рту после плавания в огромном пузыре сохранился горьковатый привкус.

–Тьфу!– покрепче сжав клинок, парень сплюнул наземь. – Я так скоро желудочные боли заработаю! В лучшем случае…

Нехотя подняв глаза вверх, воитель в очередной раз вздохнул. Над ним кружили водяные шары, изредка передвигаясь с места на место.

– Придется лопнуть шарики.

Подняв руку с оружием вверх, он слегка приподнялся на носочках, сделав точный «укол». Пронзив тонкую оболочку шара, он отпрыгнул подальше, к камням, спрятавшись за одним из них. Парень присел на корточки, высунув наружу лишь острый нос. Выглядывая из-за валуна, юноша смотрел, как тонкой струей на пол вытекает жидкость, а за ней вываливается что-то более плотное, оформленное, с несколькими конечностями.