Сноходец

–Правая, – выдал Намикадэ.

–Значит, ей будешь держать стрелу, – Шин взял в левую руку лук, становясь справа от юноши. – Повторяй за мной.

Каэро вытряхнул ворона из рукава, что сковывал его в движениях, и птица обиженно каркнула. После Намикадэ взял оружие за рукоять и поднял его в вытянутой руке, тщательно следя за мужчиной, что стоял в той же позе.

–Спина прямая, ноги параллельно плечам, – начал мужчина. – Руки же параллельны земле. Они вместе с телом образуют иероглиф[2], как в слове «гнездо» или же «паутина». Со стороны это должно смотреться как две перекрещенные полосы. Дальше, ты разворачиваешь корпус параллельно цели. Пускай, им будет вон та лиственница!

Шин, развернувшись на пятках, указал на дерево, которое было прямо перед ними. Оно испуганно зашевелило своими листочками, но убежать никуда не могло: корнями полностью вцепилось в землю. Каэро внимательно взглянул вперед, а после встал именно так, как показывал Шин: ноги поставил на ширине плеч, руки держал параллельно земле, а в левой ладони крепко зажал рукоять.

–Это твоя основная стойка. Запомни ее, ведь сейчас мы достаем стрелу.

Шин опустил левую руку и вытащил из колчана одну острую стрелу. Юноша с невероятной точностью, аккуратностью и щепетильностью повторил за ним это простое движение.

–Заряжаем лук. Хвостовик стрелы вставляем в гнездо на тетиве, и тремя пальцами – указательным, безымянным и средним захватываем саму тетиву. Важно понимать, что сам хват осуществляется на суставах пальцев между первой и второй фалангами.

–Как расположить саму руку?– спросил Намикадэ. – Я не понимаю.

Шин развернулся к юноше другим плечом, показывая, как правильно осуществить хват. Его указательный палец захватывал тетиву над стрелой, а средний и безымянный под ней. Каэро попытался повторить за ним и, казалось, сделал все точно также, но мужчина мигом заметил одну важную деталь.

–Саму стрелу не трогай, – Шин пожурил парня за ошибку. – Только тетиву.

Каэро мигом исправил положение пальцев, подняв глаза, и Шин одобряюще кивнул. Они оба встали в первоначальную позицию, держа лук в вытянутой руке, а стрелы наготове.

–Знаешь, когда-то в моей жизни тоже был переломный момент. История схожа с твоей, – начал мужчина, и Каэро повернул голову. – Мне пришлось уходить, оставив все, что я любил. Дом. Семью. Друзей. Но…Это не значит, что я перестал ими дорожить. Я ценю каждую минуту, проведенную вместе с ними.

–Почему вы ушли? – спросил Намикадэ.

–Кисть руки с тетивой заводится за ухо, ты прицеливаешься и резко выпрямляешь пальцы, – Шин отпустил руку, и стрела сорвалась с места. Юноша даже не успел проследить за ее ходом, как наконечник вгрызся в нежную кожу лиственницы. Та, казалось, ойкнула, сбросив на землю пару иголок, и Каэро округлил глаза. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но мужчина его опередил:

–Потому что я им был больше не нужен.

Намикадэ задержал свой взгляд на серьезном лице мужчины.

–Теперь ты, – сказал Шин. – Чистый и быстрый спуск.

Черноволосый воин, слегка помедлив, прицелился и, выдохнув, резко выпрямил пальцы. Стрела сорвалась менее охотно, но полетела именно в ту сторону, куда и хотел Каэро. К раненной Шином лиственнице. Намикадэ и, правда, хотел попасть в тонкий ствол, но наивно было предполагать, что с первого раза у него это получится. Стрела пролетела мимо, в кусты, задев лишь кору своим острием.

–Для первого раза неплохо. Даже тетиву правильно натянул, – сказал Шин. – Попробуешь еще раз?

–Да, – Намикадэ сходил за стрелой и вновь встал в стойку, которой его научил мужчина. Но на этот раз он был более уверен. Юноша поднял лук в своей левой ладони.

–Чистый спуск, – напомнил мужчина, и Каэро внял его словам. В этот раз стрела летела ровно вперед, не отклонившись и на миллиметр. Раненная лиственница в очередной раз испуганно сбросила иголки, когда наконечник вцепился ей в бок.

Корвин радостно каркнул, а Шин несколько раз хлопнул в ладоши, когда черноволосый сноходец опустил лук.

–Ты быстро схватываешь! – темные глаза мужчины улыбались. Каэро размял правую руку круговым движением.

–Спасибо, – сноходец расплылся в смущенной улыбке. Корвин сел к нему на плечо и начал переминаться с ноги на ногу, массируя его руку. Намикадэ потрепал его по голове. – Я польщен твоей заботой, Корвин.

–Думаю, теперь-то можно и поохотиться!– мужчина повел его вглубь леса, аккуратно хлопая по плечу. Корвин полетел вместе с ними, паря прямо над их головами. – Зайчатину когда-нибудь пробовал?

Спустя четверть часа они бегали по лесу, пытаясь подстрелить ушастых. Право первого выстрела Шин доверил юноше: хоть тот и попал в цель со второго раза, это не гарантировало абсолютно ничего. Лиственница была неподвижна, а вот зайцы ловки и прытки. Мужчина предпочел быть на подстраховке: даже если Каэро промахнется, сработает его превосходная реакция и меткость, и оба останутся в плюсе. По этому плану они и начали свою охоту.

Два раза Каэро промахивался, и ушастые успевали отпрыгнуть, но вот Шин всегда попадал в цель. Его стрелы пронзали сердца зайцев, раньше, чем они успевали остановиться от страха. Третью же стрелу Намикадэ не израсходовал впустую. Он смог попасть в серую лапу, находясь в двадцати метрах от цели, и животное начало, спотыкаясь, улепетывать. Мужчине пришлось сгладить ошибку своего новоиспеченного ученика более точным выстрелом.

–Теперь-то ты сможешь сам добывать себе еду, – Шин схватил третьего зайца и закинул на плечо. Каэро, усмехнувшись, кивнул. За пару часов эта пара успела наладить общий язык.

Вскоре сноходец и человек, когда-то принадлежащий к этой профессии, вернулись в дом и повторно развели огонь. Шин возился с ветками гораздо меньше, чем Намикадэ: мужчина был мастером на все руки, хотя это было неудивительно. Сноходцев учили многому, и самому главному – выживать. А где это больше всего пригождается? Разумеется, за городскими стенами. И Шин провел в скитаниях гораздо больше времени, чем безбородый юнец.

Разделав зайцев, Шин начал готовить, и признаться, делал он это неплохо. Буквально через час в котелке, что уже был знаком Намикадэ, плескалась похлебка из зайца. Каэро даже отметил кулинарные способности мужчины коротким:

– Вкусно!

Шин улыбнулся. Он поправил рукой засаленные волосы, слегка задев сережку.

– Ты можешь переночевать здесь, если тебе некуда идти, – сказал мужчина.

– Долг сноходца зовёт, – коротко ответил Каэро. – Откажусь.

Мужчина пожал плечами. Его дело предложить.

Доев ужин, юноша убрал тарелку в сторону, а две тонкие черные палочки аккуратно и ровно положил сверху, показывая всю свою скрупулезность. Не то чтобы парень любил делать все идеально. Он даже волосы завязывал кое-как, чтобы в глаза не лезли, а тут решил сделать все, как подобает, ведь хотел отблагодарить Шина за его гостеприимство.

Каэро поднялся на ноги и низко поклонился, коснувшись ладонями коленей. Его черные волосы заструились по плечам и лбу, щекоча нос. Шин взглянул на него, нахмурившись, и воскликнул:

–Не склоняй головы, юный воин! Слова благодарности выражай, всегда глядя в глаза.

–Хорошо,– сказал юноша, поднимаясь. Он протянул свою белую руку по направлению к Шину. Мужчина вновь слегка наклонил голову, не понимая такого изящного жеста.

–Сдержать слово – одна из высочайших добродетелей, – намекнул Каэро ему на посылку.

Мужчина вмиг опомнился и нырнул в другую комнату. По звукам, что доносились оттуда, можно было понять, что Шин что-то усердно ищет. Он скреб, рвал, отодвигал нечто эфемерное, невидимое за дверью. Лишь тени скользили по рисовой бумаге, а сноходец за ними наблюдал.

Выйдя в гостиную комнату, Шин протянул воину небольшой сверток ткани, завязанный несколькими льняными нитями. Что-то выпуклое и небольшое находилось внутри, и любопытство заиграло в душе Каэро. Его глаза как-то живенько засияли. Как будто почувствовав грязную мысль юноши, Шин коротко заметил:

–Я хочу, чтобы то, что лежит в этом свертке, добралось до получателя в целости и сохранности, или же попросту не осталось увиденным. Я могу положиться на тебя?

Каэро аккуратно коснулся свертка, стараясь не повредить нитки, и взял это нечто в руки. Взвесив ее на одной руке, юноша пару раз кивнул: посылочка, что бы в ней ни было, была легкая, достаточно большая, прямоугольная. Похоже на шкатулку. Сноходец убрал ее за пазуху ловким движением кисти, потуже завязав пояс.

–Я постараюсь, – сноходец щелкнул по клюву Корвина: ворон пытался вытащить тканевый сверток своими аккуратными, ловкими движениями. – Если мой друг не расклюет ткань раньше.

–Что ж, – мужчина выставил руку, согнув ее в локте, и птица тут же перепрыгнула к нему. Шин легкими, ласковыми движениями погладил пернатую по голове и та, казалось, довольно заурчала.

–Мы же с тобой сможем договориться?

–Кар! – каркнул ворон.

–Вот и славно, – усмехнулся мужчина, прикрыв глаза. Каэро подхватил свой меч подмышку и вышел из крохотного дома. Корвин летал рядом, выворачивая пируэты один за другим, и задорно посматривал на юношу, как бы намекая ему, что тот так не может. Несколько раз птица каркнула, и сноходец зло на нее шикнул.

–Зато во снах я не только летаю, но могу и по воздуху ходить!

Ворон заливисто рассмеялся. Да, он, конечно, каркал, но прозвучало это очень по-человечески.

–Ты еще и смеешься! – выдохнул сноходец, потирая руки. Ему не терпелось двинуться дальше. Вновь посмотрев на Шина, что вышел проводить его и поэтому встал у дверного косяка, Каэро еще раз кивнул.

–Удачи, малёк!– Шин приподнял руку.

–И вам, господин!

Коротко, зато душевно. Каэро пошел по узенькой дороге, не оборачиваясь назад. Он не знал, что ждет его впереди, сколько опасностей выглядывают из-за угла, но продолжал идти. Не в этом ли весь интерес?

[1]Хакама – эти широкие штаны, похожие на юбку, являются неотъемлемой частью традиционного костюма самурая.

[2] さ- гнездо, паутина

Глава 3

Из дневника Ичиро Тогоши. СЛОМАННЫЙ ВЕЕР От ивы на склоне горы начинался сумрак вечерний, Перехвачена роща кольцом, точно поясом от меча. Над алым мостом плыл туман: опасный, кровавый и скверный. В молчании скупом черный ворон не слезал с мужского плеча. Отражались в хрустальной воде чужие корявые лица. И, как лодка, проплыла в волнах лазурных одинокая сосновая игла. Чье-то имя на сломанном веере еще долго будет томиться,Пока пламя неистовой схватки не спалит полотнище дотла.

-Ну что, Корвин? – произнес юноша, поглаживая птицу, что сидела на его плече, по угольным, бархатным перьям. Ворон переминался с лапки на лапку, испуганно и, в то же время, с большим интересом поглядывая по сторонам. Атмосфера вокруг была неспокойная: всюду стелился туман, захватывая розоватыми клубами землю, мост-полумесяц, и даже часть изумрудного леса. Рыбы, живущие в тихой реке, застыли, точно синие камни, где-то на дне водоема, боясь высунуть рыжие головы.

Было светло, но очень-очень тихо. Ни одного звука не доносилось до чуткого уха черноволосого парня, как бы он не прислушивался. Ощущение складывалось такое, что все, кто умели хоть как-то выражать свои желания звуками, вымерли. Единственные живые существа, которые находились в поле зрения юного воина, были люди. Они сидели, прислонившись к красным, деревянным перилам, своими спинами, а кто-то лежал ничком, не шевелясь. Они все будто уснули.

Воин со своим пернатым другом аккуратными, маленькими шажками поднялись на мост, двигаясь меж телами. Доски отчаянно поскрипывали в такт легкой поступи сноходца. Парень был весьма осмотрителен. Вдруг ворон спрыгнул с плеча своего спутника, находя лежащего на спине полного мужчину, весьма интересным. Птица клюнула его в высокий морщинистый лоб, и юноша затаил дыхание. Ворон клюнул пузатого мужичка еще раз, мотнув головой, но тот никак не отреагировал на донимания навязчивой птицы.

–Кажется, мы вовремя, – произнес парень, уставившись на смертного с нотками отвращения. Корвин мигом прыгнул к тому на брюхо, тут же начиная раскачиваться на нем, как лодка в сильный шторм. Намикадэ скривился, отворачиваясь сторону.– Нашел себе развлечение!

Как все это произошло, юноша и ворон с человеческим именем не знали. Всего пару дней назад они покинули дом Шина и двинулись на северо-запад. Их путешествие длилось уже чуть больше двух недель, а расстояние между ними и родным домом не спешило уменьшаться.

–Я так никогда не доберусь до своего клана!– сетовал Каэро, а ворон охотно поддакивал уверенным "Кар!". До северной столицы путь лежал неблизкий и, к слову, юноша прошел всего треть своего пути. И вот, наконец, спустя время, сноходец вышел к мосту – главному ориентиру всех путников, собирающихся добраться в Северное Государство, а тут куча мертвецов. Это ли не знак, что путь продолжать не следует?

Местные поговаривали, что этот мост-полумесяц связывал мир людей и мир духов, поэтому именно через него проходили всякие процессии, особенно религиозные. Река Очищения и Мост Искупления – так гласили знаки на вбитых в землю столбах.

–Весьма символично, – прошептал парень, переводя взгляд с множества тел, лежащих на этом мосту, на таблички.

Двинувшись ближе, юноша заметил, что все люди были облачены в простые, однотонные, белые или красные одеяния и лишь те, кто были на другом концу моста – в более вычурные, золотистые. Сразу видно, кто заправлял торжественным шествием.

Несколько раз внимательно оглянувшись по сторонам, стремясь остаться незамеченным, Каэро присел на корточки, прикоснувшись к широкому поясу одного из смертных. Пару секунд юноша провел в раздумьях, рассуждая о том, насколько его поступок будет отвратительным. В голубых глазах метались искры смятения, но парень все же сделал свой выбор. Разумеется, не в пользу мертвеца. Юноша резко сдернул кусок плотной ткани с тела смертного, чем заслужил возмущенные причитания Корвина.

–Они им вряд ли уже понадобятся, – сказал Каэро, отпихивая ворона, который начал клевать его в правое ухо, в сторону. Корвин возмущенно загорланил, превращая свои восклицания в однородный, нескончаемый поток.– А мне еще долго придется идти!

Сняв несколько однотонных накидок с неподвижных тел, юноша сложил их все в одну кучку, уставившись на орущего ворона. Черные птичьи глаза-угольки гневно сощурились, и Каэро обреченно вздохнул.

–Они мертвы, Корвин. Нам лучше побыстрей убираться отсюда. Мало ли кому захочется поживиться мертвечиной…

Ворон успокоился, но настороженных глаз с товарища не сводил. Каэро как раз стал лазить по чьему-то рукаву-карману.

–Кар!– ворону крайне не нравилось новое увлечение Каэро, но юношу можно было понять: у него не оставалось иного выхода.

–Ну, ладно-ладно, – юноша отодвинулся от тела, а после тихонько воскликнул:

–Это что, сумка? – сноходец заприметил какой-то мешок с парой веревок, который можно было накинуть на плечи. Нагло раскрыв его, он посмотрел на содержимое: веера, какие-то юбки, пара стареньких книг и завалявшиеся ароматные булочки. Сунув руку в мешок, парень вытащил слегка очерствевшее чудо кулинарии и тут же пихнул добрую половину себе в рот.

Корвин, наблюдавший за этим, закачался из стороны в сторону, пытаясь обратить на себя внимание. Он прыгал с ноги на ногу, вертел крохотной головой и, казалось, жалобно укал. Его желание позавтракать было сильнее всяческих обид.

–Хош-шешь? – произнес юноша, тряся рукой с хлебом, и кусочек булочки вывалился из его рта. Корвин среагировал молниеносно – он ринулся стрелой за этой частичкой пищи так быстро, будто от этого зависела его жизнь. И, понятное дело, совершенно забыл об одном препятствии – самом Каэро. Врезавшись в его живот головой, пернатый выронил кусок хлеба, а Намикадэ, оступившись, полетел вниз, выпучив от неожиданности глаза.

–Вот дув-ной вовон!– взвыл сноходец, больно приземлившись на попу, а мешок со всякой всячиной отлетел в сторону. Корвин счел замешательство сноходца выгодным, и утащил кусочек хлеба прямо из руки. – А раньше нельзя было это сделать?!

Каэро возмущенно прожевал булочку, которая чуть поперек горла не встала, глядя со слезами на глазах на птицу. Корвин воровато на него оглянулся, а после пристыжено опустил на землю хлеб.

–Доедай уж!– Намикадэ закашлялся, хватаясь за горло. Ворон хихикнул и начал отламывать от горбушки по маленькому кусочку, успевая склевывать упавшие на мост крошки. Каэро тем временем поднялся и подошел к мешку. Смерив хлопковое изделие придирчивым взглядом, он поднял его и резко перевернул, энергично встряхивая. Из мешка повалились вниз цветастые юбки, книги и веера.

–Корвин, смотри!– юноша взял в руки одну из юбок, и приложил ее к поясу. Корвин ошарашено заморгал. Сноходец сделал пару шагов из стороны в сторону, наблюдая за тем, как цветная ткань колышется. – Ах, как мне идет!

Корвин испуганно попятился, и юноша заливисто рассмеялся.

–Да, ты прав, в клане меня поймут неправильно!– парень заправил прядь волос за ухо. Он отложил юбку в сторону и закинул в сумку мужские кимоно и пояса, на случай того, если придется менять одежду. Ему предстоял явно ни один бой.

Вдруг его взгляд упал на книгу в черном переплете и с золотыми иероглифами на корешке. Юноша опустился на корточки, сложив руки на коленях, и внимательно изучил название трактата. Корвин, заинтересовавшись, сел подле товарища.

–Кар!

–Хочешь узнать, о чем эта книга? – воин протянул руку и открыл первую страницу. – Я ее раньше читал.

–Кар-кар-кар-кар! – ворон согласно закивал, а Каэро стал быстро перелистывать страницы.

–Одно из моих любимых произведений: «Мемуары Самурая». Тут много исторических фактов об одном из жителей Северного Государства. О битвах, в которых он принимал участие, да и об обычной жизни славного воина. Удивительный слог, прекрасный сюжет, – сноходец остановился на определенной странице. – А знаешь, какая фраза отсюда мне больше всего запомнилась?

–К-кар? – Корвин начал переступать с ноги на ногу, заворожено поглядывая в книгу. Желтовато-серые страницы, явно стерпевшие многие природные катаклизмы, были слегка обожжены по краям.

–«Неважно день наступил или ночь, зло всегда найдет дорогу туда, где есть люди, слабые духом!»

Сноходец и ворон переглянулись.

–Нам пора идти,– улыбаясь произнес Намикадэ, легонько захлопнув книгу, но какое-то внезапное странное чувство не позволило ему подняться на ноги. Черные брови воина поползли к переносице, улыбка мигом погасла, а сам он застыл, касаясь кончиками пальцев шершавого переплета. Нелепая, непрошенная дрожь пробежалась по белой спине, и Намикадэ тяжело вздохнул. Корвин взволнованно ткнулся в его запястье головой, дабы хоть как-то утешить друга.

– Что-то не так, – юноша поднялся на ноги и огляделся. Его испуганный взгляд метался по мосту из стороны в сторону, но не мог найти того, что ему показалось бы странным. Парень прислонился рукой к красным перилам, и вдруг его осенило.

–Кажется, трупов…было больше.

Сделав шаг назад, воин натолкнулся на что-то мягкое, теплое, но очень цепкое и злое. Это нечто издавало клокочущие, скрежещущие звуки, нагоняющие все новые и новые волны страха. Широко распахнув глаза, юноша нервно сглотнул, догадываясь, что позади него явно не обычный человек. Как только юноша пришел в себя, он неуверенно развернулся.

Перед ним стояло существо, ужасно напоминающее смертного. Только вот безликого. Не было ни рта, ни глаз, ни носа, даже уши куда-то пропали, но существо, определенно, все слышало, видело и могло говорить. Его мертвецко-серые руки свисали почти что до колен, а на босых четырехпалых ногах виднелись желтоватые когти. Некое подобие человека наклонило голову, словно разглядывало юношу.

Запнувшись о чье-то лежащее тело, сноходец рухнул на спину, не успев даже схватиться за бортик моста. Приземление, на неожиданность, вышло достаточно мягким: пузо того господина, с которого Каэро снял пояс, сгладило падение. Сделав несколько поползновений спиной вперед, скользя по чьим-то одеяниям, юноша понял, что ему попросту некуда двигаться. Мертвецы заняли собой все пространство алого моста.

Вдруг существо потянуло свои руки по направлению к воину, издавая свои клокочущие, свистящие, неприятные звуки, и Каэро вздрогнул.

–О, нет-нет-нет-нет! – воин, запинаясь, перевернулся на живот и начал прыжками, словно дикий зверь, перемещаться между лежачими. Так было быстрее и безопаснее: в любой момент можно было прикрыться бездыханным телом. Да, негуманно, но им уже точно все равно.

Отодвинувшись на достаточное расстояние, сноходец дрожащими руками отцепил от своего пояса меч и начал разматывать ткань, опутывающую клинок. Существо взревело, и руки парня сильнее затряслись. Юноша поднял взгляд: на лице безликого мигом появился рот, что был больше похож на неровный разрез в полотне. Болтающиеся нитки, свисающие с краев, стали неким подобием зубов, а вместо глаз появились две крупные черные дыры, которые пугали больше, чем самые ужасные кошмары.

Корвин летал над этим монстром, и, каркая, пытался клюнуть его в макушку, но особым успехом его попытки не увенчались. Существо лишь отмахивалось своими когтистыми ручищами, которые неестественно вертелись, словно ветряная мельница. Птица продолжала хлопать крыльями и кричать, словно вопрошая «Кто это?», «Кто это?», но юный воин не мог вымолвить и слова. Он разматывал свой меч суетливыми движениями.

«ИНЫЕ…Это, должно быть, ИНЫЕ…» – лепетал сноходец про себя.

Когда смертный поддается воле призрака, то он становится другим. Пустой, бездушной оболочкой, или же сосудом. Для ужасного монстра, который так давно искал собственное, нетленное тело. И убить его, хитрого и безжалостного призрака, становится не так-то просто. Особенно, если ИНОЙ находится в компании таких же, как и он…

Люди, что безмолвными трупами лежали на мосту, стали тихонько шевелиться. Юноша, увидев это, потерял самообладание. Он начал больше суетиться, запутываясь не то что в тряпках, но и в пространстве.

Один из безликих монстров поднял Каэро за шиворот и откинул в сторону, ликующе гогоча на своем непонятном языке. Юноша распластался на мосту, выронив меч из рук, а призрачные собратья безликого невнятно захихикали, хлопая друг друга по костлявым плечам. Сжав зубы, воин начал ползком подбираться к своему оружию, поглядывая по сторонам: ИНЫЕ несколько увлеклись своим весельем, не замечая его.

«Чудовища!»– мысленно выплюнул Намикадэ, сделав еще один рывок. Сноходец протянул руку, и его пальцы коснулись меча, но кто-то из безликих схватил парня за щиколотку. Подняв черноволосого одной рукой, бездушный призрак откинул его в сторону, а после пнул когтистой лапой, бесполезный без хозяина, Снок.

Мост заходил ходуном. Целая волна прошлась по деревянным сваям, приводя конструкцию в движение, а Каэро упал на спину. Позвоночник воина хрустнул, а юноша сдавленно охнул, изогнувшись и сощурившись от боли. Намикадэ медленно повернулся на бок, подгибая ноги под себя. Призраки вновь засмеялись-заскрипели, точно колеса полусгнившей телеги, потешаясь над своей новой жертвой.

–Я вам не жалкий неудачник! – вспыхнул Намикадэ. Распахнув голубые глаза, сноходец почувствовал, что злость вперемешку со страхом буквально поднимают его на ноги, помогают сразу не упасть, содействуют отчаянному движению. Поступь его была шаткая, он опирался руками о перила и сваи, но двигался только вперед. Юноша смотрел в одну точку – на катану, что лежала сейчас на самом краю моста, и готова была упасть в реку в любой момент. Он выдохнул через сжатые зубы, и стал оценивать обстановку.

Существам было все равно на немой кусок металла, а вот горячая плоть и кровь, которой можно было знатно пообедать, привлекали чудовищ сильнее. Прикусив губу, сноходец запрыгнул на перила и двинулся по тонкой рейке, неуверенно балансируя. Боль в спине давала о себе знать, но иного выхода юноша не видел.

С каждым шагом в парне распалялась уверенность, а режущая, ноющая пульсация где-то между лопаток начала гаснуть. Выставив руки в стороны, чтобы не упасть, воин ускорился, делая более четкие и твердые движения. Только вот и существа не стояли на месте. По мосту прокатилась еще одна волна: ИНЫЕ взревели и дружной толпой понеслись за воином. Каэро изрядно напугался и перешел на бег.

Еще чуть-чуть и он мог упасть в реку, так и не достав свое верное оружие. Единственным его спасением в этот момент – был прыжок, ведь катана, поддавшаяся всеобщему волнению, заскользила по мосту.

–Еще пара секунд, – сноходец оторвался от перил и нырнул вперед, протягивая руки.– Дай еще мне пару секунд!

Падая, сноходец попытался схватить клинок, но тот соскользнул, вырвавшись из пальцев хозяина. Парень пропустил один вдох, а его сердце стало биться чаще.

–Черт! – Каэро со злостью ударил кулаком по дереву. Существа продолжали надвигаться, злобно клацая нитчатыми зубами, а ему нечем было защищаться. Исход был предопределен.