ЯЙЦО ВСМЯТКУ

Туманов, похоже, заметил, как он замолчал.

— Остальное отдельно уточним, — сказал он. — Здесь пока закончили.

Кулеш убрал листы в папку.

Александр поднялся.

— Мы свободны?

— Ваши данные записаны. Для подтверждения права на предмет пусть обращается собственник или представитель с документами.

— Я понял.

— И с Геннадием по этому вопросу связываться не нужно.

Александр взял бумажный пакет. Ручки натянулись, когда он поднял его с пола.

Геннадий так и не узнал, что было внутри.

Юрий встал последним.

Кулеш подождал, пока он выйдет в коридор, затем пошёл за ним.

В прихожей гости ненадолго остановились.

Геннадий остался у кухонного проёма.

Ему хотелось, чтобы они просто ушли.

Не попрощались, не посмотрели, не сказали ничего напоследок.

Александр всё-таки повернул голову.

— Номер у тебя есть, — произнёс он.

Туманов, стоявший рядом, ответил:

— Теперь звонить будете нам.

Александр задержал на нём взгляд.

Потом открыл дверь.

Юрий вышел, даже не посмотрев на Геннадия.

Только на площадке остановился и поднял воротник.

Потом оба начали спускаться.

Кулеш не закрывал дверь, пока шаги не ушли ниже второго этажа.

Геннадий впервые за долгое время вдохнул глубоко.

Воздух никак не хотел проходить до конца.

Он сел на тумбочку, задел ногой коробку с инструментами и сразу поднялся: перед посторонними почему-то было неловко выглядеть слабым.

Туманов вернулся на кухню.

— Воды выпейте.

— Я нормально.

— Вижу. Всё равно выпейте.

Геннадий налил из фильтра в кружку и сделал несколько глотков.

Руки понемногу переставали дрожать.

Кулеш осмотрел запястье ещё раз и сфотографировал следы с согласия Геннадия.

— Если боль усилится, не терпите, — сказал он.

— Хорошо.

Сержант некоторое время смотрел на него, потом добавил:

— Если вернутся, не открывайте. Даже если скажут, что договорились с нами.

Геннадий кивнул.

Он уже понял, что многие вещи нужно объяснять заранее.

Туманов тем временем положил футляр в серый пакет. Кулеш нашёл чистый плотный мешок, в который это можно было убрать целиком, не разрывая старые ручки. У Геннадия такие хранились под раковиной: он покупал их для упаковки возвращаемой фурнитуры.

Сержант закрепил верх, приложил бумажную полоску с подписями и ещё раз сверил описание.

Туманов наблюдал.

— Теперь можно и доехать.

— Теперь можно потом доказать, что доехали с тем же, — ответил Кулеш.

Геннадий попросил:

— Вы только не открывайте само яйцо.

Туманов посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Никто его без специалиста ломать не будет.

— Я не в этом смысле. Просто вдруг там…

— Понимаю.

Он поднял пакет.

Петрович вдруг сказал:

— Положи, откуда взял.

Кулеш остановился.

Посмотрел на клетку.

Потом на пакет в руке напарника.

Туманов нахмурился.

— Он у вас всегда к месту?

— Иногда, — ответил Геннадий. — Обычно наоборот.

Кулеш спрятал ручку.

— Сегодня старается.

Эта короткая фраза неожиданно помогла.

Геннадий даже улыбнулся, хотя улыбка вышла неловкой.

Полицейские уже собирались уходить, когда он спросил:

— А они теперь не приедут?

Туманов остановился в коридоре.

Вопрос был задан тихо.

Геннадий смотрел не на него, а на футляр.

Туманову, очевидно, хотелось ответить уверенно и окончательно. Несколько секунд он выбирал слова.

— За находкой сюда ехать незачем. Её у вас нет. Если будут звонить, передавайте нам. Лично ничего не обсуждайте.

Кулеш добавил:

— И дверь не открывайте.

— Я понял.

— Завтра утром наберём, — сказал Туманов.

Они вышли.

Геннадий запер оба замка, подёргал дверь и прислонился к ней лбом.

На лестнице ещё слышались голоса.

Потом внизу хлопнула дверь подъезда.

Он вернулся на кухню.

На столе остались визитка, копия расписки и две влажные полосы от футляра. Под стулом темнел след чужого ботинка.

Геннадий взял тряпку.

Не потому, что сейчас было важно вымыть пол.

Просто нужно было чем-нибудь заняться.

Петрович молчал.

Когда Геннадий поднял голову, птица смотрела на него, чуть склонившись набок.

— Всё, ушли, — сказал он.

Попугай не ответил.

Во дворе Кулеш первым заметил машину гостей.

Она стояла у выезда.

Фары не горели.

Александр сидел за рулём, Юрий — рядом. Когда полицейские вышли из подъезда, в салоне на секунду вспыхнул экран телефона.

Кулеш остановился возле патрульной машины и записал номер.

— Что ещё? — спросил Туманов.

— Машину.

— Документы на людей есть.

— Машина тоже есть.

Он закрыл блокнот и сел за руль.

Туманов пристроил пакет у ног.

Посмотрел на тёмную легковушку.

Та завелась не сразу. Подождала, пока они выедут со двора, и только потом включила фары.

— За нами? — спросил Туманов.

Кулеш посмотрел в зеркало.

— Пока в одну сторону.

На первом перекрёстке легковушка ушла налево.

Сержант отметил это без комментария.

Туманов снял фуражку и положил на колени.

В салоне пахло мокрой формой, пластиком и остывшим кофе. Под пассажирским сиденьем перекатывалась пустая бутылка, оставленная предыдущим экипажем. На панели тускло светились приборы.

Несколько минут они ехали молча.

Потом Туманов достал телефон.

— Название салона помнишь?

Кулеш кивнул на папку.

— Там записано.

— Я помню, что записано. Просто спрашиваю.

Он ввёл название.

Нашлись фотографии витрин, часы работы, отзывы покупателей и сайт с чёрным фоном. На главной странице стояли серебряные часы, фарфоровая ваза и старинная настольная лампа.

Салон выглядел вполне настоящим.

Это раздражало.

Если бы по адресу оказался пустырь, а телефон был зарегистрирован на покойника, всё складывалось бы проще.

— Пятьсот тысяч, — сказал Туманов.

Кулеш следил за дорогой.

— Слышал.

— Сначала триста пятьдесят, потом пятьсот. За сохранность.

— Тоже слышал.

— А бумаги не показали.

Кулеш посмотрел в зеркало.

— Потому и не отдали.

Туманов покосился на него.

Разговаривать с Борисом было непросто. Тот отвечал так, словно каждый вопрос имел только буквальный смысл.

— Я о том, что вещь серьёзная.

— Возможно.

— Они знали, за чем ехали. И кто такой Рябец, тоже знали.

— Тогда надо проверить Рябца.

— Вот именно.

Туманов вернулся к телефону.

Через салон ничего нового не находилось. Он открыл городские новости, набрал несколько слов, связанных с похищениями и антиквариатом.

Сначала выскочило старое дело о пропавших иконах.

Потом объявление о продаже мебели.

Потом свежая заметка, опубликованная меньше часа назад.

Туманов провёл по экрану.

На фотографии было яйцо.

Он не сразу понял.

Свет на снимке был другой. Предмет стоял без футляра, на тёмной подставке, и выглядел значительно наряднее, чем на кухне Геннадия.

Но голубые полосы, завитки, прозрачные вставки по ободку совпадали.

Туманов увеличил изображение.

Потом открыл фотографию, которую Кулеш переслал ему из квартиры.

Сравнил.

— Борис.

Сержант не повернул головы.

— Что?

— Остановись где-нибудь.

По голосу он, видимо, что-то понял.

Через несколько секунд машина встала у закрытого цветочного магазина.

Кулеш включил стояночный тормоз.

Туманов протянул телефон.

Сержант посмотрел на снимок.

Потом на пакет у его ног.

Затем снова на экран.

— Похоже.

Туманов медленно выдохнул.

— Тут написано: «Зимний рассвет».

Он пролистнул страницу.

Частное собрание. Закрытый показ. Пропажа обнаружена вечером. Представитель владельца подтвердил похищение. Стоимость требует экспертной оценки, но речь идёт о многомиллионной сумме в долларах.

В заголовке уже стояло другое:

«В городе похитили яйцо Фаберже стоимостью до восемнадцати миллионов долларов».

Кулеш прочитал.

Подвинул телефон обратно.

— Заголовки обычно больше знают, чем эксперты.

Туманов не ответил.

Он смотрел на мешок у своих ног.

Обычный плотный мешок, серый пакет внутри, потёртый кожаный футляр.

Он только что держал его одной рукой, как сменную обувь.

Туманов поставил пакет между ступнями и убрал от двери.

Кулеш потянулся к рации.

— Надо сообщить.

— Подожди.

Рука сержанта остановилась.

— Чего?

Туманов снова посмотрел на новость.

Глаза у него изменились.

До этого весь вечер он разбирался с чужой суетой: находка, спор, двое настойчивых людей, перепуганный водитель, объяснения.

Теперь впервые появилось дело.

Настоящее.

С именами, деньгами, похищением и вещью, которую будут показывать по телевизору.

— Сначала надо понять, что у нас, — сказал он.

Кулеш указал на экран.

— Здесь написано.

— Здесь написано то, что журналисту сказали. А у нас предмет, похожий на похищенный. Это разные вещи.

— Так и сообщим. Похожий.

Туманов потёр ладонью подбородок.

За стеклом шли люди с пакетами. Проехал автобус. У остановки кто-то уронил зонт и догонял его по тротуару.

Город не заметил, что в их машине лежит такая сумма.

— Смотри, — начал Туманов. — Если сейчас доложим, что нашли яйцо, приедут, заберут. Дальше пойдут работать другие. А у нас кто его привёз, кому продавали, кто из салона за этим стоит?

Кулеш посмотрел на него.

— Фамилии у нас записаны.

— Двух исполнителей. Может, они вообще не знают, что везли.

Сержант некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Полмиллиона за шкатулку они предлагали уверенно.

— Вот именно. Поэтому надо салон проверить. Он в двух улицах отсюда. Посмотрим, работает ли, кто там сейчас. Ничего не трогаем, никуда без оснований не лезем. Установим картину и доложим нормально.

Кулеш снова взглянул на рацию.

Туманов видел этот взгляд.

— Боря, десять минут. Сведения на них есть, предмет у нас. Не пропадёт.

Сержант положил ладонь на руль.

— Предмет можно оставить в отделе, а потом ехать.

— Можно. И объяснять, почему вернулись с дороги, вместо того чтобы проверить единственную свежую зацепку.

— Зацепки не обижаются, когда о них докладывают.

Туманов повернулся к нему.

— Я не собираюсь скрывать. Я собираюсь доложить о преступлении, а не о том, что мы коробку принесли.

Он замолчал.

Это прозвучало слишком откровенно.

Кулеш смотрел перед собой.

Потом медленно завёл двигатель.

— Один адрес, — сказал он. — Посмотрели и в отдел.

Туманов кивнул.

— Один адрес.

У него уже выстраивался будущий доклад.

Поступил вызов. Прибыли. Установили подозрительные обстоятельства. Обеспечили сохранность предмета. Проверили причастных.

Если выяснится, что именно эти двое участвовали в похищении, можно будет добавить: раскрыли.

Не «нашли на кухне».

Раскрыли.

Туманов ещё раз посмотрел на фотографию.

Потом открыл объяснение Геннадия.

— Рябец, — произнёс он. — Нужно через дежурного выяснить, кто его остановил.

— Нужно.

— Если он из этой же истории, можно сразу цепочку поднять.

Кулеш тронул машину.

— Цепочка уже есть. Водителя только что за руку крутили у него дома.

Туманов перестал смотреть в телефон.

Несколько секунд сидел молча.

Потом достал расписку, нашёл номер Геннадия и набрал.

Ответили быстро.

— Геннадий? Это Туманов. Ещё уточним кое-что по тому мужчине на дороге. Пока никуда не уходите и никому не открывайте.

Он выслушал.

— Нет, сейчас к нам ехать не нужно. Завтра созвонимся. Если кто-то появится, сразу звоните.

Кулеш повернул на следующую улицу.

Туманов закончил разговор.

Пакет тихо шуршал у его ног.

В квартире Геннадий положил телефон рядом с распиской.

Он успел вымыть пол и убрать чашки. Следы ботинок исчезли, но спокойнее от этого не стало.

Туманов говорил обычным голосом.

«Никуда не уходите».

Наверное, ещё что-то проверяли.

Геннадий решил, что не будет никуда выходить.

С фонарём закончил. Ужин съел. Документы собрал.

Можно принять душ и лечь.

Он подошёл к клетке.

Петрович наконец спустился к зерну.

— Вот и правильно, — сказал Геннадий. — Поели все, разошлись. Хорошо бы теперь до утра никому ничего не понадобилось.

Попугай перебрал лапами по жердочке.

Геннадий накрыл часть клетки тканью, оставив открытой привычную сторону.

Телефон снова зазвонил.

Он подумал, что Туманов что-то забыл.

Но на экране было имя Константина Сергеевича.

Геннадий закрыл глаза.

Начальнику он о находке так и не рассказал.

— Да, слушаю.

— Ты чего трубку не берёшь?

— Когда?

— Десять минут назад звонил.

Геннадий посмотрел на экран. Пропущенный действительно был.

— С полицией разговаривал.

— Что опять с машиной?

— Ничего. Не из-за машины.

— Лидия мне про пакет сказала. Ты чем занимаешься вообще?

Геннадий прислонился к краю стола.

Объяснять весь вечер сначала не было сил.

— Нашёл чужую вещь. Приехали, забрали на проверку. Бумага есть.

— Кто приехал?

— Полицейские.

— А ко мне сейчас человек звонит, говорит, что ты у него груз забрал.

Геннадий выпрямился.

— Какой человек?

— Я откуда знаю? Называет нашу машину, маршрут, спрашивает тебя. У меня магазин, а не справочное бюро.

— Я ничего не забирал.

— Вот и объясни ему. Со служебной почты номер твой просил. Я не дал.

Геннадий почувствовал холод.

— Правильно, что не дали.

Начальник замолчал.

Наверное, услышал что-то в голосе.

— Там серьёзно?

— Не знаю пока.

— Смотри, чтобы без нашей машины. Она на магазине.

Эта привычная забота о фургоне почему-то вернула Геннадию способность думать.

— Я понял.

— Завтра утром документы возьми. Все.

Разговор закончился.

Геннадий проверил замки.

Потом подошёл к окну.

Фургон стоял под деревом, там, где он его оставил. Во дворе горел один фонарь из трёх. Свет попадал на мокрую крышу и часть боковой стенки с названием магазина.

Тёмной легковушки не было.

Он посмотрел на другие машины.

Люди оставляли их здесь каждый вечер. Белая у соседнего подъезда, красная под балконом, старая серая возле мусорной площадки.

Ещё одна, длинная, с затемнёнными задними стёклами, стояла у торца дома.

Геннадий не помнил, видел ли её раньше.

Он отошёл от окна.

Телефон завибрировал.

Сообщение от незнакомого номера.

«У белого фургона свет в кузове горит».

Геннадий нахмурился.

Снова подошёл к окну.

Никакого света он не увидел.

Может, с этой стороны не видно.

Когда убирал инструмент, мог не до конца закрыть боковую дверь. Лампочка горела тускло, а аккумулятор был старый. Если оставить до утра, Константин Сергеевич начнёт день именно с этого.

Геннадий набрал номер, с которого пришло сообщение.

Гудки.

Никто не ответил.

Он открыл фотографию фургона в рабочем чате, собираясь уточнить у Вити, включается ли в этой машине свет при неплотно закрытой двери.

И только потом вспомнил слова Кулеша.

Не открывайте.

Никуда не уходите.

Геннадий застыл с телефоном в руке.

Из окна по-прежнему было видно неподвижный фургон.

Потом возле него появился мужчина.

В обычной рабочей куртке. Остановился у задней двери, наклонился, поднял голову к окнам.

Геннадий сделал шаг назад.

Телефон зазвонил.

Тот же незнакомый номер.

Он ответил, не говоря ни слова.

— Это хозяин белого фургона? — спросили в трубке.

— Что нужно?

— Дверь у тебя не заперта. Я мимо шёл, смотрю — приоткрыта. Тут какие-то ящики.

Геннадий сжал телефон.

— Не трогайте ничего.

— Да не трогаю я. Ты спустись, закрой. А то отойдёшь потом, скажешь, что украли.

Мужчина у фургона держал телефон у лица.

Свет дворового фонаря освещал его куртку и плечо.

Он действительно стоял возле задней двери.

Геннадий помнил, что запирал её.

Потом доставал ящик.

Потом пришли Александр с Юрием.

После этого…

Он не мог вспомнить.

— Сейчас, — сказал он.

И сразу понял, что не следовало.

Нужно было позвонить Туманову.

Сказать про сообщение и человека.

Но что сказать? Что кто-то заметил незапертую дверь? Полиция уже один раз приехала из-за него. Оставила расписки, записала объяснения. Теперь снова вызывать, потому что он сам не проверил замок?

Геннадий сунул ноги в ботинки, взял ключи.

Телефон остался в руке.

Он не собирался разговаривать с незнакомцем. Просто выйдет, закроет машину и сразу вернётся. Из подъезда фургон видно почти целиком.

Дверь квартиры он запер на оба замка.

На втором этаже остановился.

Внизу было тихо.

Слишком тихо — или теперь всё казалось таким?

Геннадий посмотрел на экран.

Нашёл номер Туманова.

Палец остановился над кнопкой вызова.

В этот момент хлопнула входная дверь подъезда.

Кто-то вошёл.

Геннадий услышал шаги и отступил к стене.

Из-за поворота показался мужчина с продуктовым пакетом. Сосед с пятого этажа, которому он осенью помогал поднять стиральную машину.

— Вечер добрый.

— Добрый, — ответил Геннадий.

Сосед прошёл мимо, пахнув хлебом и холодным воздухом.

Геннадий убрал телефон в карман.

У подъезда горела лампа.

Возле фургона мужчина всё ещё ждал.

Он поднял руку.

— Сюда.

Геннадий остановился на ступеньке.

— Где открыто?

— С этой стороны. Видишь?

Мужчина отступил за угол кузова.

Геннадий не пошёл сразу.

Посмотрел на боковую дверь.

Она была закрыта.

Заднюю с этого места видно не было.

За спиной снова открылась дверь подъезда.

Геннадий машинально посторонился.

Ему на плечо легла тяжёлая ладонь.

— Тихо, — сказал голос возле самого уха.

Он дёрнулся.

Ладонь скользнула к шее. Второй человек вышел из тени между машинами и перехватил его руку с ключами.

Металл врезался в пальцы.

— Не надо здесь, — произнёс тот, что держал сзади. — Сам иди.

Геннадий попытался повернуть голову к подъезду.

Получил короткий толчок под рёбра.

Воздух пропал.

Он согнулся, хватая ртом холод, и увидел перед собой мокрый асфальт, собственный ботинок, отражение жёлтой лампы в луже.

— Ровнее, — сказали ему. — Не на прогулке.

Рядом открылась дверь длинной машины с затемнёнными стёклами.

Той самой, у торца дома.

Геннадий попытался упереться ногой.

Его ударили ладонью по затылку, пригибая голову, и втолкнули на заднее сиденье.

Он оказался боком, коленями в спинке переднего кресла.

В кармане был телефон.

Нужно было только достать.

Пальцы уже нащупали край, когда чужая рука резко выдернула аппарат.

— Это пока у нас.

С другой стороны сел второй.

Дверь захлопнулась.

Геннадий поднял голову.

Между передними сиденьями виднелся водитель. Мужчина возле фургона устроился рядом с ним.

— Взяли? — спросил водитель.

— Поехали.

Машина тронулась.

Геннадий посмотрел в боковое стекло.

Подъезд медленно отодвинулся. Белый фургон остался под деревом. В окне кухни горел свет.

Он вдруг с отчаянной ясностью вспомнил: клетку накрыл только наполовину. Петрович будет ждать, пока он вернётся и выключит лампу.

— Вещи у меня нет, — сказал Геннадий.

Голос вышел хриплым.

Никто не ответил.

— Её полиция забрала. У меня расписка дома.

Мужчина слева прижал его плечо к сиденью.

— Роман сам спросит.

В это время в двух улицах от антикварного салона Туманов держал на коленях телефон и пытался сформулировать начало рапорта.

«В ходе проверки сообщения установлено…»

Нет. Слишком обычно.

Он посмотрел на пакет у своих ног.

— Очень перспективное дело, Борис.

Кулеш вёл машину, не отвечая.

На заднем сиденье чужого автомобиля Геннадий ещё раз повторил, что никакого яйца у него больше нет.

Мужчина слева чуть повернулся.

— Тем хуже, если врёшь.

ГЛАВА IV. ДЕНЬГИ НА АСФАЛЬТЕ

Деньги не пахнут. Пока не полежат в луже.

Когда Александр сел за руль, ладони у него были совершенно сухие.

Он положил телефон в держатель, поправил зеркало и только потом посмотрел на Юрия.

Тот пристроил бумажный пакет между ног.

— Надо было забирать внизу, — сказал Юрий. — В квартиру полезли зря.

Александр не ответил.

За лобовым стеклом темнел двор. На третьем этаже горело окно кухни. Через занавеску двигались тени: один из полицейских ещё что-то говорил хозяину, второй, судя по неподвижной фигуре у проёма, ждал в коридоре.

Юрий посмотрел туда же.

— Ты видел, как он на меня глянул, когда эти вошли?

— Видел.

— Сразу смелый стал.

— Ты ему руку зачем крутил?

Юрий повернулся.

— Он коробку к себе потянул.

— Я спросил, зачем руку крутил.

— Чтобы не дёргался.

Александр несколько секунд смотрел на окно.

— Теперь объяснение твоё у них. И фотография руки тоже, скорее всего.

— Да ничего там не осталось. Я его даже не бил.

Александр медленно повернул голову.

Юрий отвёл взгляд.

В квартире всё пошло не так с самого начала. Водитель требовал документы, отказывался от денег, задавал один и тот же вопрос, потом назвал Савелия. А при появлении полиции не пытался ни спрятать вещь, ни уйти от объяснений.

Растерянный человек мог так себя вести.

И человек, заранее знавший, что за ним приедут свои, — тоже.

Александр не любил ситуации, в которых оба объяснения подходили одинаково хорошо.

— Деньги проверь, — сказал он.

Юрий нагнулся над пакетом.

— Всё здесь.

— Я сказал проверить.

Тот достал из-под сложенного листа две пачки. Полмиллиона в крупных купюрах уместились в двух плотных пачках, перехваченных бумажными полосками. Одну полосу Юрий надорвал ещё в машине, когда они собирались заходить к водителю.

Он пошевелил купюры большим пальцем.

— Всё.

— Убери.

Из подъезда вышли полицейские.

Александр опустил глаза на телефон, но наблюдать не перестал.

Один направился к патрульной машине. Второй задержался, посмотрел прямо на их автомобиль и что-то записал в блокнот.

Юрий тихо выругался.

— Номер переписал.

— Пусть переписывает.

— На хрена им наш номер?

Александр не ответил.

Полицейская машина тронулась.

Он подождал несколько секунд, завёл двигатель и выехал следом.

В зеркале оставался белый фургон. На его боку виднелось название мебельного магазина. Двери были закрыты, фонари погашены.

Юрий повернулся, провожая машину взглядом.

— Мог бы хоть расписку с этого взять.

— Какую?

— Что деньги предлагали, он отказался. Чтобы потом не придумал.

Александр посмотрел на него.

Юрий замолчал.

На первом перекрёстке они свернули налево. Патрульная машина поехала прямо.

Ещё два квартала Александр двигался спокойно, не меняя скорости. Потом вытащил телефон из держателя и набрал Лоска.

Тот ответил сразу.

— Где вещь?

Александр посмотрел на дорогу.

— У полиции.

На другом конце не произнесли ни слова.

Он продолжил:

— Забрали при нас. Описание составили, водителю бумагу оставили. Фамилии сотрудников у меня есть.

— Какого хрена ты их выпустил?

Александр сжал телефон крепче.

— Они в форме приехали. На служебной машине. Вызов зарегистрирован, объяснения взяли. В квартире их трогать нельзя было.

Лоск молчал.

Это молчание было хуже крика.

— Водитель от денег отказался, — добавил Александр. — Даже когда подняли сумму. И про Савелия спросил.

— Откуда он Савелия знает?

— Пока не понял.

— Так пойми.

В трубке послышался шорох, потом голос стал ближе:

— Подъезжай к салону. И чтобы без хвоста.

Связь оборвалась.

Александр вставил телефон в держатель.

У следующего светофора горел красный. Перед ними стоял автобус с запотевшими окнами, справа теснились машины, объезжавшие дорожные работы.

В зеркале появилась светлая легковушка.

Она держалась не слишком близко.

Александр посмотрел на неё, потом на зелёный сигнал пешеходного перехода.

Люди переходили медленно. Пожилой мужчина вёл за руку ребёнка, женщина тащила сумку на колёсах. Автобус чуть подался вперёд и снова остановился.