ЯЙЦО ВСМЯТКУ

Его бледное лицо. Взгляд на фургон. Слова о том, что позвонит человеку, и тот объяснит.

Тогда Геннадий решил, что у незнакомца неприятности.

Теперь чужой пакет лежал у него дома, и двое людей объясняли, что вопрос закрыт.

Возможно, связь была совсем другая.

Но мысль уже не уходила.

— Вы знаете Савелия? — спросил он.

Имя он услышал на дороге. Полицейский произнёс его отчётливо.

Юрий перестал улыбаться.

Александр медленно положил ладони на стол.

— С чего ты взял?

Геннадий понял, что попал.

— Просто спросил.

— А ты его откуда знаешь?

— Ничего я не знаю.

— Геннадий.

Впервые Александр произнёс его имя с явным предупреждением.

— Не надо играть.

Геннадий опустил глаза.

Теперь они точно решили, что он что-то скрывает.

Сказать про дорожную проверку? Про ручку? Что тот мужчина подошёл к кабине, а пакет нашёлся только вечером?

Может, тогда всё станет понятно.

А может, станет хуже.

Он уже слышал, каким голосом Александр спросил про Савелия.

— Мне надо позвонить, — сказал Геннадий.

Юрий шагнул от окна.

— Кому ещё?

— В полицию.

Слова вырвались прежде, чем он успел испугаться их до конца.

Юрий остановился.

Александр смотрел на Геннадия неподвижно.

Очень долго.

Потом его губы чуть разошлись.

— Вот как.

Геннадий держал телефон обеими руками.

— Я нашёл чужую вещь. Мне пишут разные люди. Пусть они разберутся.

Юрий повернулся к Александру.

— Саш…

— Тихо.

Одного слова хватило.

Александр не отводил взгляда от Геннадия.

— Уже договорился?

— С кем?

— Не понял, значит.

Геннадий отрицательно покачал головой.

Он действительно не понял.

Александр откинулся на спинку стула.

— Звони.

Юрий резко выдохнул.

— Звони, — повторил Александр. — Посмотрим, кто к тебе приедет.

От этой фразы стало ещё страшнее.

Но Геннадий уже не мог отступить.

Он встал и пошёл в коридор.

Юрий не двинулся, однако взглядом проводил его до самого проёма.

Номер набрался со второго раза.

В первый Геннадий промахнулся.

Когда ответили, он назвал себя, адрес и только потом понял, что говорит слишком быстро.

— Ко мне приехали двое. По объявлению. Я вещь нашёл…

Его попросили спокойнее.

Геннадий посмотрел на кухню.

Александр сидел у стола, ладони лежали на коленях. Юрий стоял возле клетки.

Со стороны всё выглядело совершенно мирно.

— Двое мужчин, — повторил Геннадий. — Говорят, что вещь их клиента. Документов нет. Предлагают деньги. Я отдавать не хочу.

— Вам угрожают?

Он почувствовал, как сжалось горло.

Александр повернул голову.

Геннадий видел только часть его лица.

— Мне нужно, чтобы приехали сотрудники, — сказал он.

— Они сейчас в квартире?

— Да.

— Есть оружие?

— Я не видел.

Это была правда.

И от неё не стало легче.

Он сообщил имя с визитки, описал второго, ещё раз повторил адрес.

Потом его спросили, может ли он выйти.

Геннадий посмотрел на входную дверь.

Ключ торчал в нижнем замке. До него было два шага.

Если открыть и выйти на лестницу, футляр останется на кухне.

Но теперь Геннадий думал уже не о футляре.

Нужно было просто выйти.

За спиной негромко скрипнул пол.

В кухонном проёме появился Юрий.

Он ничего не сказал.

Стоял и смотрел.

— Я в квартире останусь, — ответил Геннадий.

Его попросили не вступать в конфликт и ждать.

Он убрал телефон.

Юрий отступил, пропуская его обратно.

Геннадий вернулся на кухню и сел.

Александр уже достал свой аппарат.

— Ну что, едут?

— Да.

— Хорошо.

Он набрал сообщение.

Геннадий видел, как движутся пальцы, и думал, что надо было всё-таки выйти.

Не спорить. Не объяснять. Открыть дверь и спуститься.

Он мог бы постучать к соседке.

Та самая женщина в дождевике была дома.

Но сейчас, после звонка, вставать ещё раз казалось опаснее, чем оставаться на месте.

Петрович медленно спустился к кормушке.

Юрий повернул к нему голову.

— Уймёшь свою птицу, если начнёт орать?

Геннадий посмотрел на него.

— Он сейчас не кричит.

— Я слышу.

Александр поднял глаза от телефона.

— Не трогай клетку.

Юрий убрал руку, которую успел положить на верхний край.

Петрович застыл, глядя на пальцы.

Геннадий почувствовал внезапный приступ злости.

Не такой, с которой говорят резкие слова. Тупой, тяжёлой, от которой хочется встать и вытолкать чужих людей из квартиры.

Но Юрий был моложе, крепче и только что показал, как мало усилий ему нужно, чтобы сделать больно.

Геннадий перевёл взгляд на стол.

На бумажный пакет.

На чужой футляр.

На деньги, которых даже не видел.

Если бы можно было вернуться к тому моменту, когда он нашёл пакет в кузове, он не понёс бы его наверх.

Оставил бы в машине.

Нет. Всё равно нашёл бы утром.

Нужно было сразу отвезти в полицию.

Или вообще не трогать.

Он перебирал варианты, понимая, что ни один уже не существует.

Телефон снова завибрировал.

От второго незнакомца:

«Не отдавай им. Слышишь?»

Геннадий убрал аппарат экраном вниз.

Александр заметил.

— Передумал?

— В каком смысле?

— Насчёт полиции.

Геннадий посмотрел на него.

— Я их вызвал.

— Я слышал.

— Тогда зачем спрашиваете?

Александр едва заметно улыбнулся.

Улыбка была короткой и неприятной.

— Чтобы не получилось, что зря сидим.

За стеной сосед прибавил телевизор. Раздался смех, затем громкая музыка.

Геннадий вдруг с тоской подумал об обычном вечере.

Можно было смотреть передачу. Можно было чинить фонарь и ругаться на закисший контакт. Можно было слушать, как дочь рассказывает о кроссовках, которые не понравились матери.

Всё это продолжалось где-то рядом.

Люди ужинали, спорили, выбирали кино.

А у него на кухне сидели двое, и каждый звук в квартире приходилось оценивать заново.

Александр посмотрел на фотографию дочери, видневшуюся через открытый коридор.

Геннадий заметил этот взгляд.

Сердце дёрнулось.

— Вы на что смотрите?

Александр вернулся к нему.

— Жду.

Больше он ничего не сказал.

Этого хватило.

Геннадий сцепил руки под столом. Больное запястье оказалось сверху. На коже проступали красные полосы.

Он повернул руку так, чтобы их не было видно.

Александр увидел и это.

Но не прокомментировал.

Телефон у него в ладони загорелся входящим вызовом.

Он отклонил.

Через несколько секунд вызов повторился.

Александр снова нажал кнопку.

Юрий посмотрел на него с вопросом.

Тот чуть качнул головой.

Геннадий начал считать звуки.

Холодильник.

Телевизор.

Капля с куртки в пластиковый таз.

Шаги на четвёртом этаже.

Машина под окном.

Он не знал, сколько прошло времени. Минуты растягивались, и всякий раз, когда казалось, что ждут уже слишком долго, часы показывали почти то же самое.

Наконец за окном скользнул свет фар.

Юрий отодвинул занавеску.

Смотрел вниз несколько секунд.

Потом повернулся к Александру.

— Двое.

Геннадий встал.

Александр не стал его останавливать.

Снизу хлопнула дверь автомобиля. Почти сразу — вторая.

В коридоре пискнул домофон.

Геннадий снял трубку так быстро, что она стукнула о край корпуса.

— Полиция. Вы вызывали?

— Да. Третий этаж.

Он нажал кнопку.

Где-то внизу открылся подъезд.

Геннадий стоял с трубкой в руке и чувствовал, как дрожат пальцы.

Нужно было положить её на место.

Он не сразу попал.

Из кухни донёсся тихий шорох. Александр взял визитку и сунул её в карман.

Геннадий успел увидеть.

— Оставьте, — сказал он.

Александр поднял глаза.

— Что?

— Визитку.

Несколько секунд они смотрели друг на друга через коридор.

Потом Александр достал карточку и положил на стол.

Очень аккуратно.

— Конечно.

Геннадий повернул ключ и открыл входную дверь.

С лестницы уже доносились шаги двух человек. Один поднимался быстро, второй чуть отставал. Кто-то негромко сказал, что в этом доме опять не горит лампа.

Юрий отошёл от окна.

Теперь он стоял спокойно, руки на виду, лицо равнодушное.

На кухне не осталось ничего от прежней тесной, неподвижной угрозы.

Двое посетителей.

Хозяин.

На столе футляр.

Даже бумажный пакет Юрий убрал под стул.

Александр набрал номер и приложил телефон к уху.

Геннадий не слышал первых слов: смотрел на лестницу.

На повороте показался полицейский в фуражке. Следом — второй, с открытым блокнотом.

За спиной Геннадия Александр произнёс совсем тихо:

— Эдуард Валерьевич, мы у него.

Он выслушал ответ.

— Нет. Пока не взяли.

Полицейский поднялся на последнюю ступеньку.

Геннадий посторонился, пропуская его в квартиру.

Александр смотрел на них из кухни.

— Тут не случайный водитель, — сказал он в телефон. — Он нас специально привёл.

Пауза.

— Полиция уже здесь. Встречу заранее подготовил.

ГЛАВА III. ОЧЕНЬ ПЕРСПЕКТИВНОЕ ДЕЛО

Особенно трудно доложить об успехе, если ещё не решил, в чём он заключается.

Первый полицейский остановился на пороге и посмотрел не на Геннадия, а ему за плечо.

Это был молодой мужчина с узким лицом, аккуратными усами и выражением человека, которого оторвали от более важного дела. С форменной куртки стекала вода. Он держал фуражку в руке, хотя ещё на лестнице был в ней.

Второй оказался старше и заметно шире в плечах. Поднимался он без спешки, бережно придерживая раскрытый блокнот, чтобы не задеть страницами мокрую стену.

— Лейтенант Туманов, — представился первый. — Кто вызывал?

— Я. Геннадий Плющ.

— Что случилось?

Геннадий отступил, пропуская их.

— Я вещь нашёл. Потом эти двое приехали…

Из кухни появился Александр с телефоном у уха.

— Перезвоню, — сказал он и убрал аппарат в карман.

Туманов посмотрел на него.

— А вы пока там останьтесь.

Александр остановился.

Голос полицейского был не громче его собственного. Но впервые за весь вечер Александр сделал именно то, что ему сказали, и от этого Геннадий почувствовал такое облегчение, что пришлось на секунду прислониться к дверному косяку.

— Сержант Кулеш, — произнёс второй полицейский. — Дверь оставьте открытой.

Он повернулся к лестничной площадке, оглядел её и встал сбоку от входа.

Геннадий заметил, что Кулеш всё время видит кухонный проём. Даже когда смотрит в блокнот.

— Нас в квартиру пригласили, — сказал Александр. — Тут недоразумение с найденной вещью. Мы сейчас объясним.

— Объясните, — согласился Туманов. — По очереди.

Он прошёл на кухню.

Юрий стоял возле окна, сложив руки перед собой. Бумажный пакет лежал под стулом. Футляр оставался на столе.

Туманов осмотрел всё это, задержался взглядом на клетке.

Петрович сидел неподвижно, вытянувшись вдоль жердочки.

— Животное не выпускали? — спросил Туманов.

— Он закрыт, — ответил Геннадий.

— Хорошо. Документы у всех с собой?

Александр достал паспорт.

Юрий полез под куртку.

— Медленно, — сказал Кулеш из коридора.

Рука Юрия остановилась.

Он посмотрел на сержанта и только потом двумя пальцами вытащил тёмную книжечку.

Геннадий почувствовал, как постепенно отпускает тугой узел между лопатками.

До сих пор ему казалось, что эти люди могут делать всё.

Оказалось, не всё.

Туманов взял документы, прочитал фамилии и передал Кулешу. Тот сверил фотографии с лицами, записал данные, перелистнул несколько страниц.

— Александр Викторович Веденец, — произнёс он. — И Юрий Павлович Кривец.

Юрий молчал.

Александр кивнул, будто подтверждал правильность записи.

Туманов предложил Геннадию показать паспорт. Тот сходил за папкой, вынул документ и вдруг обнаружил, что никак не может попасть им в прозрачный карман обложки.

— Без обложки дайте, — сказал Кулеш.

Геннадий протянул паспорт.

Сержант посмотрел на его руку.

— Что с запястьем?

На коже ещё виднелись красные полосы.

Геннадий машинально опустил рукав.

— Он сжал.

Он кивнул на Юрия.

Лицо Туманова изменилось.

Не резко. Просто исчезла первоначальная усталость.

— Который?

— У окна.

— Зачем?

Юрий расправил плечи.

— Он футляр дёрнул. Вещь дорогая, я придержал.

— Я не футляр дёрнул, — сказал Геннадий. — Я к себе его придвинул. А он меня за руку…

— Я вас услышал, — остановил его Туманов и повернулся к Юрию. — Чужие руки не придерживают. Сядьте.

Юрий посмотрел на Александра.

— На меня смотрите, — сказал Туманов. — Стул перед вами.

Юрий сел.

Кулеш подвинулся так, чтобы между ним и входной дверью оставалось меньше места.

Геннадий заметил это и подумал, что полицейские, наверное, всё понимают. Не нужно будет объяснять, почему он впустил незнакомых людей, почему не вышел сразу, почему сидел у себя на кухне и боялся пошевелиться.

Туманов посмотрел на его запястье.

— Болит?

— Немного.

— Медицинская помощь нужна?

— Нет, я думаю, пройдёт.

— Это вы не думайте. Если боль останется, обращайтесь, повреждения фиксируйте. Обстоятельства сейчас запишем. Борис, отдельно у него возьми.

Кулеш кивнул на коридор.

Геннадий пошёл за ним.

Сержант прикрыл кухонную дверь, оставив широкую щель, через которую по-прежнему было видно гостей.

— Теперь спокойно, с самого начала. Как попали сюда?

— Я пакет нашёл в машине. Объявление дал. Они написали, что вещь их клиента.

— В квартиру сами впустили?

Геннадий опустил глаза.

— Сам. Я сначала хотел внизу. Но они сказали посмотреть…

— Я не ругаю. Мне порядок нужен.

Кулеш прислонил блокнот к стене.

Рука у него была большая, почерк — мелкий и удивительно ровный.

Геннадий рассказал про сообщения, визитку, деньги и вопросы, на которые никто не захотел ответить. Про то, как Юрий сжал запястье. Про слова Александра, что вещь они всё равно заберут.

Кулеш записывал без комментариев.

— Прямо говорил, что ударит? Или что сделает с вами?

— Так не говорил.

— Футляр из рук вырывали?

— Нет. Но я…

— Понял. Пишите, как было, без добавлений. И без пропусков тоже.

Он достал из папки чистый лист и подал Геннадию вместе с ручкой.

Ручка оказалась с надломленным зажимом, обмотанным синей изолентой.

Геннадий вспомнил свою, оставшуюся у Савелия.

От этого стало особенно не по себе.

В кухне Туманов спросил:

— На каком основании вы требуете передать предмет?

Александр ответил ровно:

— Представляем интересы владельца. Я работаю в салоне, вот удостоверение сотрудника. Юрий со мной.

— Это что за карточка?

— Пропуск в служебные помещения.

— Тогда так и говорите: пропуск. А интересы владельца чем подтверждены?

— Документы готовятся. Ситуация срочная.

Геннадий остановил ручку.

Из-за приоткрытой двери хорошо было видно, как Александр положил перед Тумановым пластиковую карточку. На ней действительно имелись фотография, название салона и фамилия.

Кулеш тихо постучал пальцем по листу.

— Не отвлекайтесь. Подпись потом прочитаете и поставите.

Геннадий наклонился над бумагой.

Первую строку пришлось зачеркнуть: он начал с доставки комода и сам понял, что это лишнее.

Кулеш не торопил.

В кухне Туманов продолжал:

— Собственник кто?

— Частное лицо.

— Фамилия у частного лица имеется?

— Я могу связаться с руководителем.

— Связывайтесь. Только пусть он сообщит, кто собственник и на каком основании предмет перевозили.

— Здесь неудобно обсуждать сведения о клиенте.

Туманов некоторое время молчал.

— Удобно было сюда приехать. Предлагать полмиллиона тоже удобно. А фамилия внезапно стала неудобной.

Петрович скрипнул клювом.

Кулеш поднял глаза на клетку.

Птица промолчала.

Геннадий писал, стараясь не пропустить ничего важного. От волнения в предложениях повторялось слово «потом». Потом нашёл. Потом позвонил. Потом приехали.

Он никогда не давал таких объяснений.

Однажды оформлял аварию во дворе, но там оба участника сразу признали, кто во что въехал, и больше всего спорили о том, можно ли выправить крыло без покраски.

Сейчас за стенкой сидел человек, который пять минут назад держал его за руку.

И второй, который успел посмотреть на фотографию дочери.

Геннадий написал об этом, перечитал и не стал вычёркивать.

Посмотрел — это ещё ничего не значит.

Но испугался он по-настоящему.

Кулеш взял лист, пробежал глазами.

— Здесь уточните. Деньги фактически не получали?

— Не получал.

— Предмет не передавали?

— Нет.

— Хорошо.

Сержант вернул бумагу.

— Номер телефона внизу напишите.

На кухне Александр разговаривал с кем-то по телефону.

Слышно было только его:

— Сотрудники приехали… Да. Просят данные владельца… Я понял.

Он убрал аппарат.

— Руководитель готов лично подъехать в отдел с документами. Утром.

Туманов посмотрел на часы.

— Сюда почему не готов?

— Сейчас за городом.

— А вас послал.

— Предмет нельзя оставлять без надлежащего хранения.

Туманов осмотрел закрытый футляр.

— Подтвердите право на него — получите в установленном порядке.

Александр выпрямился.

— Что вы собираетесь делать?

— Проверять.

— На каком основании?

— На том, что найденную вещь требуют двое неизвестных друг другу владельцев, а подтверждения нет ни у одного.

Александр помолчал.

Потом сказал:

— У второго, вероятно, и быть не может.

Туманов поднял глаза.

— Тогда тем более не торопитесь.

Кулеш вернулся на кухню и положил объяснение Геннадия перед напарником.

Туманов прочитал.

На запястье посмотрел ещё раз, уже внимательнее.

— Александр Викторович, ваши доводы услышали. Юрий Павлович, теперь ваши запишем.

Юрий взял предложенный лист.

— Мне что писать?

— Как сюда попали. Зачем приехали. Почему брали гражданина за руку.

— Я же сказал.

— Вот и изложите. Письменно ваши слова лучше сохранятся.

Юрий посмотрел на Александра.

Тот коротко кивнул.

Геннадий встал у холодильника, стараясь никому не мешать.

На кухне было пятеро. Туманов занимал место у стола, Александр сидел напротив, Юрий писал, Кулеш стоял у двери.

Ещё час назад Геннадий думал, что его кухня мала только для холодильника и лишнего стула.

Теперь в ней помещалось слишком много чужих намерений.

Туманов открыл футляр.

Взглянул на яйцо.

— Это оно?

— Да, — ответил Геннадий. — Я думал, шкатулка.

— А что внутри?

— Не знаю. Я потому и спрашивал, как открывается.

Александр чуть повернул голову.

Туманов заметил.

— Вы знаете?

— Там старый механизм. Нужен специалист.

— С этим мы уже ознакомились.

Он наклонился ближе.

Яйцо под кухонной лампой выглядело странно: светлые голубые участки, тонкий серебристый рисунок, небольшие прозрачные вставки. Ни большой ценник, ни возраст, ни фамилия владельца на нём не обозначались.

Туманов протянул руку к подставке.

Александр привстал.

— Осторожнее.

Кулеш сразу поднял голову.

Туманов замер, затем посмотрел на Александра.

— Сядьте.

Тот сел.

— Я предупреждаю, что вещь хрупкая.

— Я услышал.

Туманов убрал руку.

Геннадий подумал, что это было правильно. Не стоило ничего открывать. Как только откроешь, обязательно выяснится, что внутри что-нибудь сломалось ещё сто лет назад, а виноват теперь ты.

Кулеш достал телефон и сфотографировал предмет в футляре, потом крышку, застёжку и остаток наклейки на дне.

— Пакет этот? — спросил он.

Геннадий кивнул.

Сержант расправил серый пластик, посмотрел внутрь.

Ничего не нашёл.

Александр следил за ним.

— Если вы забираете, мне нужны ваши данные, — сказал он Туманову.

Туманов достал удостоверение.

Показал.

Александр прочитал внимательно.

Не мельком, как обычно читают чужие удостоверения.

Геннадий заметил, как взгляд задержался на фамилии.

Потом Александр достал свой телефон.

— Перепишу.

— Перепишите, — сказал Туманов. — Заодно запомните, что без оснований сюда больше приезжать не надо.

— Мы имеем право обратиться к нашедшему.

— Обратиться — да. Давить на него и хватать за руки — нет.

Александр ничего не ответил.

На этот раз Геннадию стало легче уже не от формы и не от удостоверения.

Кто-то произнёс вслух именно то, что происходило.

Не недоразумение.

Не разговор.

Давили.

Туманов закрыл футляр.

— Геннадий, вещь готовы передать на проверку?

— Готов. Только бумагу оставьте.

— Оставим.

Он сказал это с лёгким удивлением, будто Геннадий мог ожидать другого.

А ведь ещё час назад все вокруг тоже обещали документы.

Кулеш вытащил из папки следующий лист.

— Давайте опишем, чтобы потом не было: я отдавал одно, получил другое. Футляр какой? Тёмно-коричневый, кожа. Размер приблизительно…

Он достал маленькую рулетку.

Туманов посмотрел на него.

— Ты теперь всё меряешь?

— Когда пишешь «небольшой», потом каждый по-своему понимает.

Кулеш разложил рулетку вдоль футляра.

Геннадий едва не предложил свою, более удобную, но удержался.

Александр наблюдал за измерениями с каменным лицом.

Юрий дописывал объяснение. Ручку сжимал так сильно, что побелели пальцы.

— Закончите и прочитайте вслух, — сказал ему Кулеш.

— Зачем вслух?

— Если почерк разберу, можно про себя.

Юрий поднял глаза.

Кулеш смотрел совершенно серьёзно.

Туманов отвернулся к Геннадию.

— Объявление пока сохраните. Переписки тоже. Ничего не удаляйте, особенно сообщения второго.

— Мне ему отвечать?

— Передайте, что находка у полиции. Пусть обращается.

— Я уже написал.

Александр чуть подался вперёд.

— Написали?

Геннадий посмотрел на него.

— Что полицию вызвал.

На лице гостя ничего не отразилось, но Туманов перевёл взгляд с одного на другого.

— Вторая переписка у вас в телефоне?

Геннадий показал.

Туманов прочитал сообщения, Кулеш записал название профиля и сохранил сведения, которые могли помочь установить отправителя.

Настоящего имени там не было.

Геннадий с досадой подумал, что даже человек возле машины на фотографии мог оказаться не тем, кто писал.

Прежде такие мысли казались ему излишней подозрительностью.

Вечер оказался полезным.

Очень неприятным, но полезным.

Юрий положил ручку.

Кулеш взял его лист и стал читать.

На середине остановился.

— «Предотвратил падение футляра». Он падал?

— Мог упасть.

— Здесь написано, что падал.

Юрий потянулся за листом.

— Исправлю.

— Исправляйте рядом, с подписью. И про запястье допишите. Вы же не футляр держали.

Александр тихо сказал:

— Юр, пиши как было.

Геннадий посмотрел на него.

Сейчас он говорил совсем иначе, чем прежде.

Почти заботливо.

От этого почему-то стало ещё противнее.

Кулеш закончил описание. Геннадий прочитал его дважды. В расписке были указаны его данные, сведения Туманова, дата, время, футляр, пакет и яйцевидный предмет на подставке.

Слово «яйцевидный» выглядело смешно.

Но смеяться не хотелось.

— А мне завтра куда? — спросил он.

Туманов записал номер и адрес отдела.

— Сначала созвонимся. Дополнительно вспомните, кто подходил к машине.

— Я одного вспомнил. На дороге, когда документы проверяли.

Александр перестал смотреть в телефон.

Геннадий заметил это слишком поздно.

Туманов повернулся к нему.

— Давайте подробнее.

Он рассказал про мужчину в кожаной куртке, ручку и серую машину. Сказал, что слышал имя и фамилию: Савелий Рябец.

Кулеш записал.

— Его задержали?

— Повели к полицейской машине. Он хотел кому-то позвонить.

— Где именно?

Геннадий назвал участок дороги.

Туманов посмотрел на время в расписке.

— Проверим.

Юрий сидел, уставившись в стол.

Александр убрал телефон.

Геннадий вдруг понял, что не стоило рассказывать при них. Теперь они тоже знают, что именно он видел.