ЯЙЦО ВСМЯТКУ

И оба собирались приехать сегодня.

ГЛАВА II. ОБЪЯСНИТЕ, КАК ОТКРЫВАЕТСЯ

Если за чужой вещью приезжают слишком быстро, лучше не спешить открывать дверь.

Геннадий снял с плиты чайник и только после этого перечитал сообщения.

Вода выкипела почти наполовину. Пар осел на дверце навесного шкафчика, и по нижнему краю набухла прозрачная капля. Он вытер её полотенцем, поставил чайник на подставку и вернулся к столу.

Первый человек писал, что вещь принадлежит им и они готовы забрать её сегодня.

Второй утверждал, что хозяин он, и требовал ничего не открывать.

Оба хотели адрес.

Геннадий посмотрел на футляр.

Час назад его главной вечерней заботой был неисправный фонарь. Он собирался проверить контакт, выпить чаю и позвонить дочери. Теперь два незнакомых человека выясняли, где он живёт, а сам он сидел перед старой шкатулкой и чувствовал, что сделал что-то неправильно, хотя пока только пытался вернуть чужое.

Он открыл первую переписку.

«Объясните, пожалуйста, что у вас пропало. Фотография в объявлении есть, по ней любой может сказать, что вещь его».

Потом написал второму:

«В футляре что было? И как само яйцо открывается?»

Ответ пришёл сразу.

«Тебе сказали не открывать».

Геннадий замер, глядя на экран.

До этого незнакомец обращался к нему на «вы».

Он набрал:

«Я не открывал. Спрашиваю, чтобы проверить, ваше или нет».

Почти сразу появилась новая строка:

«Проверять не надо. Адрес напиши».

Геннадий положил телефон.

В кухне было тихо. Петрович сидел на верхней жердочке, втянув голову в плечи. За окном шумела вода в водосточной трубе. Из соседней квартиры доносился телевизор.

Он потянулся к кружке, но пить не стал.

Так с ним иногда разговаривали грузчики на складах. Или чужие водители, когда возникал спор из-за места у пандуса. Обычно за таким тоном ничего особенного не стояло: человек привык командовать и сердился, если его не слушались.

Но этот человек даже имени своего не назвал.

Геннадий ответил:

«Без подтверждения никому не отдам».

Сообщение прочитали.

Несколько секунд на экране появлялись три точки.

Потом они исчезли.

От первого претендента пришёл более обстоятельный ответ:

«Коричневый транспортный футляр, светлая подкладка, справа на застёжке царапина. Предмет старый, с механизмом. Открывать самостоятельно нельзя».

Геннадий поднёс застёжку к лампе.

Царапина действительно была.

Впрочем, на фотографии её тоже можно было рассмотреть.

«А как он оказался у меня? Я мебель развозил».

На этот раз пришлось подождать.

«При перевозке произошла путаница. Лучше обсудить по телефону».

Ниже был номер.

Геннадий некоторое время смотрел на него, потом нажал вызов.

Ответили быстро.

— Да.

Голос был мужской, низкий, без приветствия.

— Это Геннадий, я насчёт находки.

— Вижу. Вещь при тебе?

Он невольно посмотрел на яйцо.

— При мне. Но мне ещё человек написал, что он хозяин.

В трубке стало тихо.

— Какой человек?

— Не представился. На фотографии возле машины стоит.

— Номер есть?

— Он здесь, в сообщениях пишет.

— Перешли профиль.

Геннадий нахмурился.

— Подождите. Вы сначала объясните, кто вы.

Пауза вышла короткой.

— Александр. От салона. Мы этот предмет перевозили.

— Какого салона?

Александр назвал.

Геннадий не знал такого.

— Документы у вас есть?

— Приеду, покажу.

— А как сама шкатулка открывается?

— Не трогай её.

— Я не трогаю. Мне просто нужно понять, что вы не по фотографии…

— Геннадий, слушай сюда. Если сломаешь, платить будешь долго. Поставь футляр и больше к нему не лезь. Где ты сейчас?

Он говорил спокойно, даже негромко. Именно от этого Геннадий почувствовал неприятный холод под рубашкой.

Ему вдруг расхотелось называть адрес.

— Дома.

— Это я понял. Улица, дом?

— Может, завтра в салоне встретимся? Я привезу, вы расписку дадите.

— Сегодня заберём.

— Мне завтра рано вставать.

Александр помолчал.

— Тебе же лучше, если сегодня всё закончится.

Геннадий посмотрел на дверь кухни.

Он жил на третьем этаже обычного дома. Не первый раз впускал незнакомых людей: сантехника, электрика, мастера по окнам. Ещё утром такая осторожность показалась бы ему смешной.

Но сейчас человек по телефону не просил. Он уже распоряжался.

— Только с документами, — сказал Геннадий. — И встречу внизу. В квартиру не надо.

— Давай адрес.

Геннадий назвал.

Потом, уже услышав, как Александр повторяет номер дома, почувствовал досаду на самого себя. Нужно было сначала проверить название салона. Позвонить туда. Хотя бы спросить фамилию.

Разговор закончился раньше, чем он успел это сделать.

Геннадий остался с телефоном у уха.

Петрович скрипнул клювом.

— Предоплата где?

— Да подожди ты.

Он сказал это резче, чем хотел.

Попугай выпрямился.

Геннадий выдохнул, провёл ладонью по лицу и открыл вторую переписку.

Там появилось сообщение:

«Кто-нибудь уже приезжал?»

Он набрал:

«Нет. Приедут из салона. Говорят, что их вещь».

Ответ последовал почти сразу.

«Ничего им не отдавай».

Геннадий почувствовал, как начинает злиться.

Он отодвинул кружку и написал:

«Тогда объясните, почему. У вас обоих одна и та же фотография, а документов пока ни у кого нет».

Незнакомец прочитал.

Через несколько секунд пришло:

«С ними разговаривать не надо. Скажи, чтобы уходили».

Геннадий посмотрел на экран.

Второй человек тоже уже командовал.

Он убрал телефон и закрыл футляр.

Яйцо исчезло под кожаной крышкой, и кухня сразу стала похожа на кухню. Чужая старая коробка, чашка, сахарница, отвёртка возле края стола.

Ничего такого, из-за чего следовало нервничать.

Геннадий отнёс футляр в комнату, поставил на нижнюю полку стеллажа и положил сверху сложенный серый пакет. Потом вернулся и проверил, заперта ли входная дверь.

Проверил не потому, что испугался.

Во всяком случае, именно так он себе объяснил.

На другой стороне города Александр убрал телефон от уха и повернулся к Юрию.

— Адрес есть.

Юрий сидел на пассажирском сиденье, положив на колени бумажный пакет. Плотные ручки были обмотаны вокруг пальцев.

— Сам отдаст?

— Посмотрим.

— Один?

— Говорит, дома. В квартиру не зовёт.

Юрий хмыкнул.

— Умный.

Александр набрал Лоска.

Тот ответил без приветствия:

— Нашли?

— Яйцо у него. Фотографии свежие. Водитель, зовут Геннадий. Требует объяснить устройство механизма и показать документы.

— За сколько?

— Пока цену не назвал.

— Значит, ждёт, сколько предложат другие.

Александр помолчал.

По телефону водитель звучал не как человек, который выбирает покупателя. Скорее, как человек, которому очень хочется, чтобы от него отстали.

Но говорить Лоску о впечатлениях Александр не любил. Особенно когда тот уже сделал вывод.

— Ему ещё кто-то написал, — сказал он. — Велел не отдавать.

— Шершень. Больше некому.

Юрий прислушивался, глядя в боковое окно.

За стеклом мокли пустые столики закрытого кафе. По тротуару шла женщина с ребёнком, стараясь накрыть зонтом обоих. Ребёнок то и дело вырывался из-под зонта и прыгал через лужи.

— Что делать? — спросил Александр.

— Забрать.

— Если начнёт упираться?

— Ты забыл, как разговаривать?

Александр не ответил.

Лоск продолжил уже тише:

— Только вещь не повреди. И чтобы без шума на весь двор. Мне завтра нужны деньги от покупателя, а не объяснения, почему вы разбили товар об чью-то голову.

— Понял.

Лоск назвал сумму, которую можно было предложить.

Юрий повернул голову.

— Столько? — произнёс он почти беззвучно.

Александр поднял ладонь.

— Если не хватит? — спросил он.

— Сначала посмотри на него. Может, ему хватит одного разговора.

Связь прервалась.

Юрий поправил пакет.

— За чужую ошибку ещё и платить.

Александр завёл двигатель.

— Тебя это не касается.

— Я к тому, что если он водитель, можно без денег.

Александр посмотрел на него.

— Ты сейчас приедешь и молча постоишь. Пока я говорю — молча. Когда надо будет, скажу.

Юрий отвернулся к окну.

Машина выехала от тротуара.

В комнате над ремонтным боксом Шершень в четвёртый раз звонил Савелию.

Трубку не брали.

Он закончил вызов, положил телефон на стол и посмотрел на стоявшего у двери водителя эвакуатора.

— Где ты его видел?

— У цветочного павильона. Я же говорил.

— После этого?

— После этого я на вызов поехал.

Шершень молча смотрел на него.

Водитель перемялся с ноги на ногу.

— Вы сами сказали не висеть у него на хвосте.

— Я помню, что сказал.

Снизу ударили по металлу. Кто-то громко выругался, затем включился компрессор.

Шершень взял второй телефон. На экране была открыта фотография яйца.

— Вот объясни мне, — сказал он. — Я отправляю человека с пакетом. Пакет должен приехать сюда. Человек пропадает, а пакет через час продают из чужой кухни. Что это значит?

— Может, потерял?

Шершень медленно поднял глаза.

Водитель замолчал.

— Я ему сколько плачу?

— Не знаю.

— Достаточно. Чтобы держал в руках. Чтобы не жрал, не спал и не останавливался, пока не довезёт.

Он снова приблизил фотографию.

У яйца лежала отвёртка.

Обычная плоская отвёртка с потёртой жёлтой ручкой.

Шершень представил, как человек за этим столом открывает футляр, осматривает товар и решает, кому позвонить первым.

Лоск уже наверняка знал.

Телефоны в городе работали быстро, когда речь шла о чужих деньгах.

— Салон, — сказал Шершень.

— Что?

— К нему уже салон едет.

Он показал переписку.

Водитель прочитал и отвёл глаза.

— Значит, Савелий им…

— Не им. Посреднику.

Шершень произнёс это с той уверенностью, с какой ещё несколько часов назад обещал себе, что к ночи всё будет закончено.

— Позвони нашим. Найдите Савелия и машину. В гаражах спросите, по знакомым. Если где встал — пусть место не меняет.

— А если он уже уехал?

— Тогда очень зря.

Водитель кивнул.

— С этим что?

Шершень посмотрел на профиль Геннадия.

На фотографии тот стоял у моря рядом с девочкой. Ветер поднял ворот его куртки, и он придерживал его рукой. Самая обычная фотография, ничем не примечательная.

Шершень не любил людей, которые старались выглядеть слишком обычными.

— Этот пока думает, что у него есть выбор, — сказал он. — Посмотрим, что будет делать дальше.

Геннадий надел старую куртку и спустился к машине.

Он решил, что встретит людей во дворе, выслушает, посмотрит документы. Если что-то не понравится, футляр останется наверху. В конце концов, можно отнести находку в полицию, и пусть там сами решают.

Именно так следовало поступить с самого начала.

Дождь почти прекратился. Капли ещё падали с деревьев, но между домами проступила светлая полоса неба. У мусорной площадки кто-то оставил сломанный стул. Геннадий машинально заметил, что спинка держится на одном шурупе, и отвернулся.

Не хватало ещё стул домой принести.

Он включил габариты и обошёл фургон.

Левый фонарь горел.

Геннадий стукнул по корпусу пальцами.

Лампа погасла.

— Понятно.

Он открыл кузов, достал инструментальный ящик и нашёл отвёртку. Снял крышку, направил внутрь свет налобного фонаря.

Контакт разболтался. На металле проступил тёмный налёт.

Работа была на несколько минут.

Пока он зачищал клемму, телефон завибрировал.

— Геннадий, мы во дворе.

Он поднял голову.

Тёмная машина стояла у въезда. Из неё вышли двое. Первый — в короткой куртке, без головного убора. Второй — выше, с бумажным пакетом.

Они не стали оглядываться в поисках подъезда. Сразу пошли к фургону.

Геннадий выключил фонарь.

— Александр?

Тот кивнул.

Подошёл близко, остановился почти у самой задней двери и посмотрел внутрь кузова.

Не мельком. Внимательно.

На инструменты, на закреплённое зеркало, на одеяло у стенки.

— Здесь нашёл?

— Здесь.

— Где лежало?

Геннадий показал.

Александр наклонился, будто там ещё можно было что-то увидеть.

Юрий тем временем встал справа от Геннадия, со стороны прохода к подъезду.

— Документы привезли? — спросил Геннадий.

Александр достал визитку.

Геннадий прочитал название салона и адрес.

— Это визитка.

— Там телефон. Можешь проверить.

— Я не про телефон. На вещь документы есть?

Александр убрал руку.

— Где футляр?

— Дома. Я же сказал.

— Пойдём.

Он произнёс это так, словно они уже обо всём договорились.

Геннадий остался на месте.

— Я сначала хотел…

Юрий взял у него из руки пластиковую крышку фонаря.

Геннадий даже не понял, когда тот успел протянуть руку.

— Доделывай, — сказал Юрий. — Подождём.

Он держал крышку двумя пальцами и смотрел Геннадию в лицо.

Александр стоял рядом, не двигаясь.

Сейчас Геннадий впервые отчётливо почувствовал, что разговор идёт совсем не так, как он рассчитывал.

Ему не предложили помочь. У него просто забрали вещь из руки, чтобы он быстрее закончил.

Он повернулся к фонарю.

Пальцы вдруг стали неловкими. Маленький винт не сразу попал в отверстие, отвёртка скользнула по шлицу.

Сзади никто не говорил.

От этого хотелось поторопиться, а спешка только мешала.

Геннадий закрепил контакт. Лампа загорелась.

— Крышку дайте.

Юрий протянул.

Когда их пальцы соприкоснулись, Геннадий заметил на его костяшке толстый светлый рубец.

Он закрутил винты, закрыл ящик, поставил его в кузов.

Александр всё это время смотрел на дверь подъезда.

— Я вам сразу объясню, — сказал Геннадий. — Мне чужого не нужно. Но просто так отдать не могу, потому что ещё один человек…

— Знаем, — перебил Александр. — Ты уже говорил.

— Так вот пусть хозяин сам приедет.

— Хозяин занят.

— Тогда завтра.

Александр повернулся к нему.

— Геннадий. Не надо до завтра.

Голос оставался тихим, но в нём больше не было даже попытки изобразить любезность.

— Я сегодня весь день из-за этой вещи катаюсь. Мне ещё раз сюда приезжать не хочется.

— Я вас кататься не просил.

Он сказал это прежде, чем успел подумать.

Юрий чуть наклонил голову.

Александр смотрел на Геннадия несколько секунд.

Потом достал сигарету, повертел в пальцах и убрал обратно.

— Триста пятьдесят, — сказал он.

Геннадий нахмурился.

— Что?

— Тысяч. За находку. Берёшь деньги, отдаёшь пакет, на этом разошлись.

Во дворе кто-то хлопнул дверью автомобиля.

Геннадий услышал этот звук слишком отчётливо.

Триста пятьдесят тысяч.

Ему захотелось посмотреть на пакет Юрия, но он удержался.

— Сколько же она стоит?

— Не твоя забота.

— Как не моя? Вы мне такие деньги за старую…

— За то, что сохранил. Не усложняй.

Александр шагнул ближе.

Между ними осталось совсем мало места. Геннадий почувствовал запах табака и мокрой ткани.

— Ты нашёл — мы забрали. Тебе заплатили. Все довольны.

Геннадий посмотрел на Юрия.

Тот стоял у него сбоку, отрезая путь к лестнице между машинами.

Можно было обойти с другой стороны.

Только для этого пришлось бы сделать несколько шагов назад, к открытым дверям фургона.

Геннадий вдруг ясно понял, что не хочет там оказаться.

— Я не продавал её, — сказал он. — Объявление не о продаже.

— Вот и молодец. Значит, договоримся.

Александр кивнул на подъезд.

— Пошли. Посмотрим.

Геннадий вытер руки ветошью.

Нужно было сказать: оставайтесь здесь, я вынесу.

Но тогда они заберут футляр во дворе, и всё.

Нужно было сказать: без документов не получите.

Он уже сказал.

Можно было позвонить в полицию прямо сейчас. Достать телефон при них.

Геннадий посмотрел на тёмные окна своей кухни.

Наверху были соседи. Домофон. Дверь, которую можно закрыть.

Почему-то ему показалось, что дома будет легче разговаривать.

— Только посмотреть, — произнёс он. — Пока не разберёмся, я ничего не отдаю.

Александр не ответил.

Просто пошёл рядом.

На лестнице они пропустили женщину с хозяйственной сумкой. Геннадий прижался к перилам, чтобы дать ей пройти.

— Добрый вечер, — сказала она.

— Добрый, — ответил он слишком громко.

Женщина оглянулась.

Юрий стоял на ступеньку ниже и смотрел вверх.

Геннадий отвернулся, достал ключи.

Рука была грязная, хотя он вытирал её ветошью. На металлическом кольце остался тёмный след.

Из квартиры, едва он открыл дверь, донеслось:

— Предоплата где?

Юрий остановился.

Александр тоже на секунду замер, потом посмотрел на Геннадия.

— Кто там?

— Попугай.

Никто не засмеялся.

Геннадий открыл дверь шире.

Александр вошёл первым. Прошёл по короткому коридору, заглянул в кухню, затем в комнату.

Геннадий почувствовал, как у него напряглась шея.

— Вы куда?

Александр обернулся.

— Ты же сам сказал, футляр там.

— Я принесу.

— Неси.

Он отступил к кухонному проёму, но уходить не стал.

Юрий закрыл входную дверь.

Геннадий услышал, как щёлкнул язычок замка.

Не ключ. Просто язычок.

Он всё равно посмотрел.

Юрий заметил и усмехнулся одним уголком рта.

— Сквозит.

Геннадий снял обувь.

Гости остались в ботинках.

По линолеуму потянулись мокрые следы.

В другой день он попросил бы хотя бы пройти по коврику. Сейчас только повесил куртку и сказал:

— Я руки вымою.

— Потом помоешь, — отозвался Александр. — Сначала принеси.

Геннадий посмотрел на него.

Тот стоял спокойно. Руки свободно опущены, лицо обычное, почти усталое.

С таким лицом можно ждать заказ в кафе.

Или требовать, чтобы хозяин чужой квартиры делал, что велено.

Геннадий принёс футляр и поставил на стол.

Александр сразу потянулся к застёжке.

Геннадий накрыл крышку ладонью.

— Подождите.

Пальцы Александра остановились в нескольких сантиметрах.

Он поднял глаза.

— Руку убери.

Сказано было без нажима.

Геннадий не убрал.

Он сам не знал почему. Наверное, потому, что если убрать сейчас, потом уже ничего не решишь.

Юрий подошёл со спины.

Не вплотную, но достаточно близко, чтобы Геннадий услышал его дыхание.

— Вы же обещали документы, — сказал Геннадий.

Собственный голос показался ему тоньше обычного.

Александр посмотрел на лежавшую на крышке ладонь.

— Я хочу убедиться, что вещь целая.

— Я покажу.

Он открыл футляр сам.

Гости посмотрели на яйцо.

Их лица изменились одновременно.

Юрий перестал переминаться. Александр чуть наклонился, разглядывая подставку и голубоватые полосы между серебряным узором.

Теперь Геннадий окончательно понял: дело не в старой шкатулке.

Вещь была дорогая.

Очень дорогая.

И люди за ней приехали не те, которым можно сказать, что сегодня неудобно, заходите завтра.

Александр выпрямился.

— Закрывай.

Геннадий не шевельнулся.

— А как она открывается?

Юрий коротко выдохнул у него за спиной.

— Опять?

— Я с самого начала спрашиваю. Вы ни разу не ответили.

Александр провёл большим пальцем по нижней губе.

— Ты чего хочешь?

— Я уже объяснил.

— Нет. Ты ходишь вокруг одного и того же. Документы, механизм, хозяин. Скажи прямо, чего хочешь.

— Убедиться, что отдаю тому, кому надо.

Александр смотрел на него так, будто пытался определить, издевается он или действительно не понимает.

Из клетки донеслось:

— Гена, не объясняй. Бесполезно.

Юрий повернул голову.

Геннадий почувствовал, как пересохло во рту.

Он знал, что птица просто повторяет знакомую фразу. Гости этого не знали.

Александр медленно посмотрел в сторону клетки, потом снова на Геннадия.

— Пятьсот, — сказал он.

Геннадий опустил глаза на яйцо.

Теперь ему совсем не хотелось к нему прикасаться.

— Я не цену повышаю.

— Тогда закрой и отдай.

Александр протянул руку.

Геннадий захлопнул крышку и подтянул футляр к себе.

Юрий взял его за запястье.

Всё произошло быстро и почти бесшумно.

Большая ладонь легла поверх его руки. Пальцы сомкнулись, вдавив сухожилия в кость.

Геннадий дёрнулся.

Юрий сжал сильнее.

Боль пошла вверх до локтя.

— Не суетись, — сказал он.

Геннадий поднял на него глаза.

Тот смотрел без злости.

Именно это было хуже всего.

Он не вспылил, не сорвался. Просто держал чужую руку так, чтобы человек перестал двигаться.

— Отпустите, — сказал Геннадий.

Юрий посмотрел на Александра.

Александр помолчал, затем кивнул.

Пальцы разжались.

Геннадий отступил на полшага. Запястье горело. Он прижал руку к животу, стараясь не растирать при них.

В кухне стало очень тихо.

Петрович замер на жердочке.

— Ты нас услышал? — спросил Александр.

Геннадий кивнул, хотя понятия не имел, с чем соглашается.

— Хорошо. Давай теперь без дёрганья.

Юрий взял бумажный пакет с пола и поставил на край стола.

Бумага шуршала оглушительно.

— Деньги возьмёшь, — продолжил Александр. — Мы вещь заберём. Ты нашёл — мы отблагодарили.

Геннадий смотрел на пакет.

Теперь предложение звучало иначе.

Нужно было не просто отдать.

Нужно было взять.

Чтобы потом можно было сказать: сам согласился.

Он медленно поднял голову.

— Нет.

Александр не изменился в лице.

Только подбородок чуть выдвинулся вперёд.

— Что «нет»?

— Денег не возьму.

Юрий сдвинулся у него за спиной.

Геннадий услышал, как подошва скрипнула по линолеуму.

— Отнести в салон могу. В полицию могу. Вам сейчас — нет.

Последнее слово далось трудно.

Он стоял на собственной кухне, возле собственного стола, и не мог сделать вдох так, чтобы грудь не дрогнула.

Александр наклонился ближе.

— Ты понимаешь, что мы всё равно её заберём?

Геннадий посмотрел в его глаза.

Ни злости, ни обещания скандала.

Обычное сообщение о том, как будет.

— Тогда без денег, — сказал он.

Юрий тихо выругался.

Александр резко повернул голову.

Тот замолчал.

Несколько секунд было слышно только гудение холодильника.

Потом Александр выпрямился.

— Ладно. Садись.

Геннадий остался стоять.

— Сядь, говорю. Не на улице.

Он сел на край стула.

Юрий отошёл к окну, но теперь Геннадий знал, что расстояние ничего не значит. От окна до стола было два шага.

Александр устроился напротив.

Футляр лежал между ними.

— Кто ещё писал? — спросил он.

— Я не знаю.

— Покажи.

Геннадий прижал телефон к ладони.

— Там нет имени. Только фотография.

— Покажи переписку.

Он мог бы отдать.

В телефоне не было ничего особенного: рабочий чат, дочь, бывшая жена, хозяин квартиры, несколько старых знакомых.

Но от мысли, что Александр сейчас возьмёт аппарат, начнёт листать и читать, Геннадия охватило совсем другое чувство.

Он уже позволил войти в квартиру.

Уже принёс футляр.

Уже сидел, потому что велели.

Если отдаст ещё и телефон, останется только ждать.

— Нет, — сказал он.

Юрий отвернулся от окна.

Александр посмотрел на Геннадия внимательно, почти с интересом.

— Смелый?

Геннадий ничего не ответил.

На самом деле он очень боялся.

Запястье продолжало болеть. Время от времени боль простреливала в большой палец, и от этого хотелось спрятать руку под стол.

Александр заметил взгляд и чуть отодвинул стул.

— Мы сюда не за тобой приехали. Не делай так, чтобы пришлось возвращаться.

Геннадий почувствовал, как по спине выступил пот.

Он знал эту квартиру до мелочей. До пятна возле выключателя, до треснувшего плинтуса, до щели, из которой осенью тянуло холодом.

Никогда ещё здесь не было так неуютно.

Телефон коротко завибрировал в его руке.

Геннадий невольно посмотрел.

«Они приехали?»

Александр увидел, как изменилось его лицо.

— Он?

Геннадий не ответил.

— Скажи, что занято, — произнёс Александр. — С вещью вопрос закрыт.

Юрий тихо хмыкнул.

Геннадий вдруг вспомнил мужчину возле серой машины.

Того, который просил ручку.