В академию после развода. Его брат — мой напарник

— Надеюсь, с тех пор вы изменили мнение.

— Пришлось. Люди отказываются пользоваться устройством, если оно режет им ладони.

Уголок ее рта дрогнул.

— Отлично. Значит, одиннадцать лет прошли не совсем напрасно.

Она посмотрела на список.

— Проверку проведем в двух частях. Сначала практическая работа с учебным образцом, затем письменная теория. Не ждите поблажек за прежние отметки.

— Не жду.

— Вот и хорошо. И не бойтесь выглядеть взрослой среди молодых, госпожа Оррел. Здесь оценивают не возраст.

Она ушла.

Я несколько секунд стояла неподвижно.

Последняя фраза была настолько неожиданной, что мне захотелось догнать ее и поблагодарить.

Но я только поправила ремень сумки и вошла в зал.

На семи рабочих столах лежали одинаковые наборы.

Небольшая защитная рама, сменные металлические крепления, инструменты, измерительные пластины и запечатанные накопители.

Над каждым столом висела табличка с номером.

Мой был седьмым.

На специальной доске значилось:

«Практическая проверка. Обнаружить неисправность, устранить ее и подтвердить безопасность работы».

Время — пятьдесят минут.

Я выдохнула.

Это я умела.

Эстер прошла между столами.

— Обратите внимание: образцы содержат неисправности разного типа. Испытательный накопитель нельзя включать, пока вы не завершили первичный осмотр и не сообщили о готовности. Если считаете запуск небезопасным, так и укажите. Вы не обязаны активировать неисправную конструкцию ради красивого результата.

Я посмотрела на собственный образец.

С виду все было нормально.

Складная рама, две опоры, направляющая и металлическая скоба в верхней части.

Я проверила соединение пальцами.

Небольшой люфт.

Это еще не обязательно означало неисправность. Некоторые конструкции имели допустимое движение в соединениях, чтобы компенсировать нагрев.

Я взяла измерительную пластину.

Проверила ширину зазора.

Затем осмотрела крепление с обратной стороны.

На одном из выступов виднелся едва заметный след трения.

Я придвинула лампу.

Сплав казался обычным, но цвет у двух деталей немного различался.

Возможно, соединение было собрано из материалов с разным расширением при нагреве.

Я записала предположение и проверила маркировку.

Так и оказалось.

Верхняя скоба при повышении температуры расширялась быстрее соседней детали. В холодном состоянии конструкция оставалась устойчивой, но после нескольких включений крепление могло начать заедать.

Я сняла скобу.

Осмотрела посадочное место.

Потом выбрала из набора другую деталь с подходящей маркировкой.

Рядом зазвенел чей-то инструмент.

Кто-то тихо выругался.

Я не смотрела по сторонам.

Примерила новую скобу, измерила зазор и попробовала собрать соединение.

Оно не встало.

Я нахмурилась.

Проверила еще раз.

Размеры совпадали.

Только теперь заметила, что нижняя направляющая немного смещена. Видимо, именно поэтому прежний крепеж так быстро стерся.

Я начала разбирать узел.

Прошло почти двадцать минут.

Мне внезапно стало страшно, что не успею.

В мастерской я могла потратить на такую работу хоть целый день. Здесь время отсчитывалось песочными часами на соседней полке.

Я поставила направляющую ровно, закрепила соединение и еще раз проверила движение рамы.

Теперь ничего не заедало.

Но при резком складывании появлялся неприятный щелчок.

Я остановилась.

На соседнем столе уже запускали испытательный накопитель.

Один из кандидатов улыбался, наблюдая за ровной полосой защитного света.

Мне тоже хотелось запустить свой образец.

Показать, что я справилась.

Однако щелчок повторился.

Я проверила место крепления.

В нижнем узле отсутствовала тонкая фиксирующая шайба.

Ее не было среди установленных деталей, зато в комплекте запасных лежала подходящая.

Я взяла ее и вставила под крепление.

Складывание стало плавным.

Времени осталось меньше десяти минут.

Я подняла руку.

Ко мне подошла Эстер.

— Готовы?

— К первому испытанию. Я заменила верхнюю скобу, исправила положение направляющей и поставила недостающую шайбу.

Она посмотрела на устройство.

— Почему не оставили первоначальную скобу?

Я объяснила разницу между материалами.

— А если бы пришлось использовать именно ее?

— Тогда нужно менять соседнюю деталь или предусматривать другой зазор. Но здесь есть совместимый вариант, поэтому лишнее усложнение не требуется.

Эстер кивнула.

— Запускайте.

Я установила учебный накопитель.

Проверила фиксатор.

И только после этого коснулась пусковой пластины.

Защитная полоска появилась над рамой.

Сначала тонкая, затем ровная.

Механизм нагрелся, но соединение не заклинило.

Я наблюдала за ним, отсчитывая положенное время.

На восьмой секунде в верхней части появилась едва заметная дрожь.

Я нахмурилась.

Дрожь исчезла, как только нагрев перестал увеличиваться.

Испытание завершилось.

Эстер сделала запись.

— Что заметили?

— На восьмой секунде возникло небольшое колебание верхней направляющей. Возможно, крепление стоит проверить при повторном нагреве.

— Оно опасно?

— По одному запуску не скажу. Для допуска к работе потребовалась бы повторная проверка.

Она посмотрела на меня поверх очков.

— А если бы у вас оставалась одна минута до сдачи заказа?

Я представила мастерскую.

Эдвин, который спешит к клиенту.

Сборщиков, ждущих решения.

Заказчика, обещавшего большую премию за досрочное завершение.

— Я бы сказала, что испытания не закончены, — ответила я.

— Даже если заказчик будет недоволен?

— Да.

Эстер еще что-то записала.

— На сегодня достаточно.

Я отступила от стола.

Впервые за утро почувствовала облегчение.

Справилась.

Пусть не идеально, но нашла неисправности и довела образец до рабочего состояния.

Я уже начала складывать инструменты, когда заметила, что Эстер не уходит.

— Сабина, — сказала она, — ваша работа очень аккуратна.

— Спасибо.

— Но не путайте аккуратность с достаточностью. Вы хорошо знаете, как исправлять знакомые механические узлы. Теперь нужно проверить, насколько уверенно понимаете их работу за пределами привычных условий.

Я кивнула.

В тот момент я еще не знала, насколько скоро вспомню ее слова.

***

Теоретическая проверка началась после короткого перерыва.

Нам раздали листы с задачами.

Первые две оказались простыми.

В одной требовалось определить безопасную нагрузку на соединение, в другой — рассчитать потерю мощности при использовании накопителя с ограниченным зарядом.

Я работала спокойно.

Третья задача была сложнее, но знакомый прием помог найти решение.

А вот четвертая заставила меня остановиться.

На листе изображалась защитная конструкция для открытого склада возле морского порта.

Высокая влажность.

Керамические изоляторы.

Два соединения с разной степенью износа.

Требовалось определить, в каких условиях устройство может потерять устойчивость.

Я прочитала условие трижды.

Рассчитала нагрузку.

Проверила допустимые значения.

Получалось, что все должно работать.

Но почему-то меня не оставляло ощущение ошибки.

Я внимательно изучила рисунок.

В мастерской мы редко сталкивались с такой влажностью. Эдвин предпочитал заказы внутри города. Если защитные устройства отправлялись к морю, подготовкой к условиям эксплуатации занимались отдельные мастера.

Мне вспомнился давний урок.

Эстер тогда говорила о том, что некоторые материалы меняют свойства после длительного воздействия влаги.

Я попыталась вспомнить формулу.

Не получилось.

На соседнем столе кто-то перевернул лист.

Оставалось двадцать минут.

Я записала решение, исходя из знакомых условий.

Затем перешла к следующей задаче.

Когда время закончилось, я сдала работу с неприятным ощущением.

Слишком уж гладко все сошлось.

Эстер попросила нас подождать в коридоре.

Я вышла последней.

В помещении пахло мокрой одеждой: за время проверки снаружи начался дождь.

Гарвен стоял у окна и с таким видом смотрел на собственные пальцы, будто собирался обвинить их в предательстве.

— Как прошло? — спросила я.

— Если каменные опоры когда-нибудь начнут сами себя рассчитывать, мне будет гораздо спокойнее.

Я улыбнулась.

— У меня тоже не все получилось.

— Самая неприятная задача какая?

— Про влажность.

Он задумался.

— А, с керамикой?

— Да.

— Я там долго возился.

— Я тоже.

Он хотел что-то добавить, но из зала вышел служащий и назвал несколько фамилий.

Нас приглашали на краткие собеседования.

Когда подошла моя очередь, я вошла с таким ощущением, будто снова оказалась первокурсницей.

Эстер сидела за столом. Перед ней лежала моя работа.

Рядом стояла высокая женщина, которую я видела на практической проверке. Она просматривала ведомости и время от времени делала пометки.

— Садитесь, госпожа Оррел, — сказала Эстер.

Я села.

Она повернула ко мне лист.

— Практическая часть выполнена хорошо. Вы обнаружили обе основные причины неисправности и правильно отказались считать один успешный запуск окончательным подтверждением безопасности.

Я выдохнула.

— Но в теории есть проблема.

Я уже знала, какая.

— Задача о портовом складе?

— Именно.

Эстер указала на мои расчеты.

— Объясните, почему вы приняли постоянным сопротивление керамического изолятора.

Я посмотрела на цифры.

— Потому что в исходных условиях не было указано повреждения материала.

— А высокая влажность?

— Я учла ее при расчете нагрузки на внешние соединения.

— Только на них?

Я замолчала.

Взглянула на схему.

И наконец увидела то, что должна была заметить еще на проверке.

— На поверхности изолятора может образоваться проводящий слой, — медленно произнесла я.

— Верно.

— Тогда потери изменятся. И нагрузка распределится иначе.

— Именно.

Эстер передвинула лист ближе.

— Теперь посмотрите, что произойдет с вашим решением.

Я быстро пересчитала значения.

На этот раз результат оказался неприятным.

Защита могла начать работать неустойчиво задолго до предполагаемого предела.

Я молча смотрела на собственные цифры.

В мастерской мне много раз приходилось исправлять чужие ошибки.

Сегодня я сделала ошибку, которую сама назвала бы серьезной, если бы увидела ее в чужом расчете.

— Я не учла этот эффект, — признала я.

— Не учли.

Эстер отложила лист.

— В этом и состоит проблема людей с большим практическим опытом. Вы привыкли к определенным материалам, определенным условиям, определенному порядку работы. Иногда это помогает принимать решения быстро. Но иногда перестает замечаться то, чего нет в повседневной практике.

Мне захотелось возразить, что я прекрасно знаю другие материалы.

Что одиннадцать лет работала с защитными устройствами.

Что умею находить неисправности быстрее многих выпускников.

Но я сдержалась.

Потому что все это было правдой.

И ни одно из этих обстоятельств не делало мой расчет правильным.

— Значит, проверку я не прошла? — спросила я.

Эстер посмотрела на вторую женщину.

Та передала ей ведомость.

— Вы успешно подтвердили практическую подготовку. Архив признал большую часть прежних дисциплин. Однако обновленную теорию прикладной защиты вам придется освоить дополнительно.

— То есть меня не принимают?

— Не торопитесь с выводами.

Эстер сняла очки.

— Программа для взрослых специалистов именно для таких случаев и существует. Вам не требуется заново учиться тому, что вы уже умеете. Но пробелы придется закрыть.

Я почти перестала дышать.

— Вы предлагаете мне место?

— С условиями.

Она положила передо мной лист.

— Осенний цикл. Обязательные обновляющие модули по действующим нормам и работе материалов в разных условиях. Промежуточная пересдача теории. Новая самостоятельная выпускная работа. И ее защита перед комиссией.

Я посмотрела на список.

Он был длиннее, чем я ожидала.

— Если не сдам пересдачу?

— Тогда выпускную квалификацию в этом цикле не получите. Придется продолжить обучение.

— А если сдам?

— Тогда останется выполнить остальные требования.

Я едва удержалась от улыбки.

Эстер заметила.

— Не радуйтесь слишком рано, Сабина. Работы будет много.

— Я понимаю.

— И еще кое-что. Мне не нужны объяснения, почему вы оставили академию. За одиннадцать лет у человека может произойти многое. Но здесь никто не станет оценивать вас по прежним заслугам вашего супруга.

Я подняла глаза.

Она знала.

Разумеется, знала. Эдвин иногда выступал в академии с лекциями. Его имя встречалось в профессиональных журналах. Наш развод наверняка уже обсуждали знакомые.

Эстер продолжила:

— Ваша производственная практика засчитывается по результатам сегодняшней проверки и подтвержденного опыта. Это ваш результат. За новую работу отвечать тоже будете вы.

Я кивнула.

— Спасибо, профессор.

— Поблагодарите меня после защиты. Пока получите перечень занятий и не пропускайте обновляющий курс.

Я взяла бумаги.

Уже возле двери Эстер окликнула меня:

— Сабина.

Я обернулась.

— Вы хорошо заметили колебание на восьмой секунде практического испытания.

— Спасибо.

— Но излишне долго пытались добиться идеального результата. Иногда нужно вовремя остановиться и объяснить, что требует дополнительной проверки.

Я усмехнулась.

— Пытаюсь научиться.

— Вот и учитесь.

***

В коридоре я обнаружила, что улыбаюсь.

Не широко. Не так, чтобы окружающие оборачивались.

Но совершенно по-настоящему.

Меня приняли.

Пусть с условиями.

Пусть впереди были пересдачи, новая теория, самостоятельная выпускная работа и необходимость искать подработку.

Я получила право попытаться.

Я сложила бумаги в папку и направилась к лестнице.

— Сабина?

От знакомого мужского голоса я остановилась так резко, что едва не столкнулась с проходившим мимо студентом.

В нескольких шагах от меня стоял Роан Крейн.

Я узнала его сразу, хотя с последней встречи прошло несколько лет.

Он всегда был похож на Эдвина достаточно, чтобы родство не вызывало сомнений, и совершенно не похож во всем остальном.

Эдвин умел нравиться людям. Улыбался первым, охотно поддерживал разговор, легко находил общие темы.

Роан производил впечатление человека, который предпочел бы провести весь вечер молча, лишь бы не объяснять собеседнику очевидные вещи.

Высокий, широкоплечий, с темными волосами и серебром у висков, он стоял возле стены с папкой в одной руке.

На нем был простой темный сюртук, расстегнутый поверх рубашки. Никаких военных знаков отличия.

В последний раз я видела его в форме пограничного командира.

Тогда он приехал к нам всего на один вечер, поссорился с Эдвином и уехал следующим утром.

— Роан, — произнесла я.

Он слегка кивнул.

— Не ожидал встретить тебя здесь.

— Взаимно.

Я посмотрела на папку.

На верхнем листе виднелась печать академии.

Роан заметил мой взгляд.

— Гражданская аттестация, — пояснил он. — Жду проверки.

— Ты вернулся со службы?

— Весной.

— Не знала.

— Мы давно не виделись.

С этим было трудно спорить.

Я поправила сумку.

— Что за аттестация?

— Испытания защитного снаряжения. Хочу получить право работать с гражданскими спасательными командами.

— Разве военного допуска недостаточно?

— Для некоторых работ нет. Военные требования отличаются от гражданских.

Он произнес это спокойно, без раздражения.

Я вспомнила, как Эдвин иногда говорил о брате.

«Роан привык командовать. Если ему не нравится устройство мира, он требует переписать правила».

Теперь выяснялось, что старший Крейн собирался сдавать экзамены по правилам, которые сам не устанавливал.

— А ты? — спросил он. — Заканчиваешь образование?

Я удивилась.

— Почему ты так решил?

Роан посмотрел на папку в моей руке.

— На обложке написано «Программа завершения образования». И у тебя на рукаве графит.

Я опустила глаза.

На темно-зеленой ткани действительно оставалось светлое пятно.

Наверное, от карандаша.

— Да, — сказала я. — Пытаюсь восстановиться.

— Получилось?

— Условно.

— В каком смысле?

— Практику признали. Теорию придется пересдавать.

— Что не устроило комиссию?

Я посмотрела на него с подозрением.

За последние недели я привыкла, что мужчины из семьи Крейнов задают вопросы не просто из любопытства.

— Расчет для влажных условий, — ответила я. — Недооценила влияние сырости на изолятор.

Роан коротко кивнул.

— Неприятная ошибка.

Я невольно нахмурилась.

— Спасибо, что заметил.

Он посмотрел на меня.

А потом неожиданно усмехнулся.

Улыбка изменила его лицо сильнее, чем я ожидала.

— Я не пытался тебя утешить.

— Это заметно.

— Если ошибку нашли на экзамене, а не после установки оборудования, день прошел довольно удачно.

Я уже открыла рот, чтобы ответить резко.

Но остановилась.

С его точки зрения это действительно было так.

Я вспомнила схему портового склада и собственные неправильные значения.

Если бы подобную ошибку допустили на реальном заказе, последствия могли оказаться куда неприятнее плохой отметки.

— Ладно, — сказала я. — С этой стороны ты прав.

Он посмотрел на мои бумаги.

— Что будешь делать?

— Учиться.

— Разумно.

Я чуть не рассмеялась.

В устах Эдвина это слово всегда звучало как требование согласиться с ним.

Роан, похоже, просто одобрил мой план.

Мимо прошла группа слушателей. Мы отступили ближе к стене, пропуская их.

Вблизи я заметила на его лице небольшую светлую полоску возле скулы. Старый шрам, которого раньше не помнила.

Он тоже внимательно посмотрел на меня.

— Слышал о разводе, — сказал наконец.

Улыбка исчезла с моего лица.

Конечно, слышал.

Именно этого я и ждала.

Сейчас он скажет, что ему жаль. Или что Эдвин всегда был таким. Или предложит семейное объяснение, которого я не просила.

— Соболезнования не требуются, — ответила я.

Роан приподнял бровь.

— Я не собирался их приносить.

— Тогда зачем упомянул?

Он помолчал.

— Чтобы ты не думала, будто я ничего не знаю и потом окажусь удивлен.

Я посмотрела на него.

Не самое деликатное объяснение.

Но, по крайней мере, прямое.

— Хорошо, — сказала я.

— Я не участвовал в вашем разводе.

— Знаю.

— И не собираюсь.

— Это радует.

Он снова усмехнулся.

В конце коридора открылась дверь. Служащий назвал фамилию Крейна.

Роан посмотрел туда.

— Моя очередь.

— Удачи.

— Спасибо.

Он сделал несколько шагов, потом остановился.

— Сабина.

Я обернулась.

— Ты заметила неисправность на практическом испытании?

Я нахмурилась.

— Откуда знаешь?

— Видел через окно, как ты разбирала узел. Остальные в тот момент уже готовились запускать образцы.

— Там было несколько дефектов.

— Значит, не зря разбирала.

И ушел.

Я некоторое время смотрела ему вслед.

Странный человек.

Умудрился за пять минут и раздражить меня, и сказать нечто приятное.

Хотя приятным его замечание, наверное, не задумывалось.

Я поправила сумку и пошла к лестнице.

Выйдя из корпуса, вспомнила о его вопросе.

Он видел, как я работала.

Не знал результатов.

Не имел причин меня хвалить.

Просто заметил, что я не стала спешить с испытанием и нашла неисправность.

Почему-то мне было приятно это помнить.

***

К концу недели выяснилось, что учеба требует от меня еще одного переезда.

Академическая программа для взрослых предусматривала места в небольшом жилом корпусе рядом с мастерскими.

За комнату и питание брали шесть серебряников в неделю.

Это было выгоднее, чем оставаться в доме переплетчика, особенно если учесть, сколько времени я тратила на дорогу.

Хозяйка моей временной комнаты отнеслась к новости спокойно.

— Предупредили заранее, и хорошо, — сказала она. — За первые дни рассчитаемся отдельно. Остальное доплачивать не нужно.

Я поблагодарила ее.

Вещи снова пришлось складывать в ящики.

На этот раз получилось быстрее.

У меня еще не было времени привыкнуть к новой комнате.

Взрослый жилой корпус академии оказался старым трехэтажным зданием с широкими лестницами и длинным коридором.

На первом этаже находились общая кухня и небольшая столовая. На втором и третьем — отдельные комнаты слушателей.

Из окон открывался вид на учебный двор.

Когда я подошла к двери с нужным номером, оказалось, что замок заедает.

Я попробовала повернуть ключ.

Безуспешно.

Еще раз.

Ключ не двигался.

Я уже собиралась искать управляющую, когда из соседней комнаты вышла женщина с медными волосами, собранными в небрежный пучок.

На ней был рабочий фартук, покрытый светлой керамической пылью.

— Не пускает? — спросила она.

— Похоже, я ей не понравилась.

Женщина посмотрела на замок.

— У этой двери сложный характер. Нужно немного приподнять ручку, а потом повернуть ключ.

Я сделала, как она сказала.

Замок щелкнул.

— Спасибо.

— Не за что. Я Дора.

— Сабина.

— Новенькая?

— Только поступила.

— На взрослую программу?

— Да.

— Тогда добро пожаловать в общество людей, которые когда-то решили, что учеба им больше не нужна.

Я рассмеялась.

— Очень точное определение.

— Подожди до первой контрольной. После нее мы все начинаем подозревать, что были правы.

Дора помогла занести самый тяжелый ящик.

В моей новой комнате стояли узкая кровать, рабочий стол, шкаф и небольшой умывальник.