Либерцисы. На поверхности

Любой альв, услышав подобное, оскорбился бы сильнее, чем от намёка на грязную кровь или родство с гъялврэхэр, но по моему лицу расползлась дурацкая улыбка, которую, как я ни пыталась, скрыть не смогла. Глаза Ронара восторженно вспыхнули.

— Мы приняли решение. Большинство выступили за то, чтобы ты продолжала путешествие вместе с нами. Что скажешь, королевна?

Я не верила своим ушам. Ронар широко улыбался мне, а за его спиной всё нарастал одобрительный гул, слышались радостные выкрики, и я, не в силах вымолвить ни слова, просто кивнула.

— Может быть, — подал голос Янир, — расскажешь нам свою историю?

— Тебе лишь бы побездельничать. — Фрост широко зевнул. — За каким ютром меня подняли в такую рань…

— А я тоже хочу послушать, — сказала Грай, толкая Фроста в плечо. — Иди отсюда, если не интересно!

Я оглядела всех собравшихся — шутливо спорящих, смеющихся и таких искренних — и привлекла к себе внимание громким кашлем.

— Надеюсь, у нас есть в запасе лишний час. — Я поймала взгляд Ронара и пообещала: — Больше никакой лжи.

И я рассказала всё. О решении отца выдать меня замуж, о моём несогласии и побеге, о помощи Ниссы и Ренвика, о том, как встретила Кайриуса. Плавно рассказ перетёк в более старые времена: я поведала, как родитель раз за разом использовал свои иллюзии для наказаний, как каждый день старался сделать мою жизнь всё более невыносимой, как единственным моим защитником с самого детства был мой старший брат, и как я нашла отдушину в фехтовании.

Слова текли из меня неостановимым потоком. Я захлёбывалась в них и непролитых слезах, но заставлять себя молчать больше не могла. Я чувствовала, как нарыв наконец вскрылся, и вместе с правдой и кровью из раны вышел гной, годами отравлявший мою душу.

Никто меня не перебивал. Все слушали внимательно, и периодически я замечала вспыхивающий на лицах гнев и готовность прямо сейчас пойти и наказать моих обидчиков, но никто не смотрел на меня с жалостью. И я была благодарна за это. В этом все Вейнарменнир — жалость не поможет одолеть врага.

Когда я закончила, слово взял Ронар. Его рассказ сопровождался звенящей тишиной и практически телесно ощутимой болью, исходящей от его товарищей.

— Я много раз говорил, что мы последние из бьёрна-айтюр. Мы жили уединённо, на той части суши меж Тихим морем и Серебристым проливом.

— Но это же прямо на границе с Тенистыми лесами! — воскликнула я.

Все альвы ненавидели это место. Ненавидели и втайне боялись. Владения Хексы, куда она сбежала зализывать раны и увела остатки своих отродий. По сей день до Гланлиморина доходят слухи о существах, больше похожих на зверей, нежели на альвов, похищающих детей из человеческих поселений. Многие альвы считают это выдумками, а аристократы предпочитают делать вид, что ничего не знают, полностью возлагая ответственность на людей. В этом вся суть моего народа: нам проще убедить самих себя в том, что всё хорошо, чем встретиться лицом к лицу с собственными страхами.

— Верно, королевна. Кошмары из Тенистых лесов бывало забредали к нам, но редко. А когда такое случалось, то наши воины заставляли их пожалеть об этом, — Ронар невесело усмехнулся. — В общем, такое соседство нас не смущало, к тому же мы были самым крупным из шести кланов-хранителей. Но однажды случилось… что-то. Девять лет назад на наше поселение напали. Никому из нас тогда ещё не исполнилось шестнадцати, поэтому нам не позволили остаться и сражаться вместе со всеми. По приказу старейшин мы бежали в Стиллустадр, ближайшую деревню.

Мужчина отхлебнул из протянутой Тарви фляги и продолжил:

— Всё произошло слишком быстро. На следующий день мы с Видаром, как самые старшие, вернулись. Пытались найти выживших, но нашли только трупы. Трупы тех детей, что не успели сбежать вместе с нами. А вот тел взрослых не было.

— Но это же прямо как… — Я не договорила, содрогнувшись от внезапной догадки.

— В Сидастагюр, да, — подтвердил командир. — Так я и узнал, что мертвячим дети не нужны — их тела попросту не выдерживают такой поганой магии. Правда, тогда я ещё не знал, чьих рук это дело. На самом деле всё встало на свои места, только когда мы оказались в Сидастагюр.

— Всё ещё не понимаю, при чём здесь мой отец, — пробормотала я. — Он та ещё сволочь, но, насколько я знаю, некромантией не увлекается. Он никогда не носил перчаток, я бы заметила.

— Я к тому и веду. Мы с Видаром успели разгрести завалы и вытащить тела его сестёр, когда заметили воинов. Во главе с твоим отцом, королевна. Вместо того, чтобы узнать о причинах гибели двух сотен человек, они сравняли мой дом с землёй. — Он нетерпеливо подался вперёд. — Королевство по какой-то причине решило сокрыть преступление, и мы хотим знать почему. Присоединение к восстанию даст нам эту возможность.

— Понимаю, — заверила я. Теперь многое встало на свои места. Отговаривать их от противостояния ан Аквилана не имело смысла — эти люди просто не могут остаться в стороне. Я почувствовала, что и сама теперь завязла в этой истории по самые кончики ушей.

Мой отец отвратителен. Он высокомерен, эгоистичен и совершенно не способен на любовь. Но связь с некромантами?.. Произошло ли это с попустительства Его Величества Аэрона или мэйстир ан Фалькана ведёт свою игру? Я просто не могу позволить себе сделать вид, что ничего не слышала.

— За эти две недели я нашёл связных и обо всём договорился. Нас уже ждут в «Струне». Сейчас твой последний шанс уйти, королевна. — Мне показалось, что глубоко в глазах мужчины поселился страх. — Я отпущу тебя. Поверю твоему слову, что ты не выдашь нас.

— Я иду с вами, — твёрдо ответила я, прерывая его. — У меня есть сведения, которые могут оказаться полезными. И я собираюсь встретиться со своим братом в столице.

Уверена, Алистиан не знает о связи нашего родителя с некромантами, но если кто и сможет помочь пролить свет на эту историю, так это он. В моей голове уже зрел план, как воспользоваться натянутыми отношениями между отцом и братом, и я хищно улыбнулась.

— Ну а ты? — Ронар обратился к Кайриусу, всё ещё скромно стоящему в стороне.

— Я с вами, пока не найду Ирвинга, — пожал плечами мерфолк. — Всё равно понятия не имею, где искать, а с вами вроде как безопаснее.

— Зато честно, — весело отозвался Янир.

— Решено! — Ронар хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание. — Выступаем сегодня же. Чем раньше будем на месте, тем лучше. Чего расселись? Просыпаемся, за работу!

С радостными криками и смехом все пришли в движение, но тут громко Янир обратился ко мне, перекрывая общий шум.

— Погоди-ка, миледи! Как нам теперь называть тебя?

— Рун, — рассмеявшись, ответила я. — Зовите меня Рун.

Глава 15 (Кайриус). Танцующая струна.

«Позор!»

— Прекрати, — устало выдохнул я, даже не потрудившись проверить, шагает ли кто-то рядом.

«Позволил дать себе кличку, как какой-то ручной зверюшке! Отвратительно!»

Я надавил кончиками ногтей на виски и на мгновение зажмурился, надеясь, что это поможет унять тупую непроходящую боль.

Стоило в тот злополучный вечер покинуть комнату Эноры… Нет, не Эноры, а Альрун, альвы благородных кровей. Я всё ещё путался и иногда по привычке окликал её выдуманным именем. Каждый раз девушка вздыхала и мягко поправляла меня, но, к моему большому облегчению, ни капли не обижалась.

В общем, с того вечера прошло уже шесть дней, и всё это время Ольвидус изводил меня всеми доступными ему способами. Шесть дней я вынужденно терпел нытьё, угрозы и оскорбления, но самое невыносимое начиналось с наступлением темноты. Каждый раз, когда Ронар объявлял привал, Ольвидус замолкал, позволяя мне устроиться на ночлег, а после затягивал в свою «комнату» и всячески показывал своё недовольство.

В первую ночь бог испытывал меня на прочность. Проверял, сколько я могу выдержать прежде, чем сломаюсь и стану молить о пощаде. Много, как оказалось. Я снова не сумел дать бессмертному отпор и в какой-то момент просто сдался, сжавшись в комок страданий и безостановочно убеждая себя, что всё происходит не по-настоящему. Что скоро я проснусь и со мной всё будет в порядке.

Был ли я и в самом деле в порядке? Едва ли. Весь следующий день в моих ушах стоял влажный хруст моих же костей и разносилось эхо резких щелчков, с какими рвались мои мышцы.

Помня об ужасах предыдущей ночи, во вторую я решил бодрствовать и напросился в дозор вместе с Фростом. Ольвидус позволил мне поверить, что я в безопасности: до самого утра он не проронил ни слова, и я наивно понадеялся, что, наказывая меня, он потратил последние силы. Но не тут-то было. Как только мы свернули лагерь и отправились в путь, бессмертный разразился бранью и не умолкал, пока мы вновь не остановились на ночлег.

Мгновения растянулись в бесконечность, полную моих криков и безумного смеха Ольвидуса. Пытки он остановил, только когда я замолчал, перестав что-либо чувствовать, — просто болеть больше было нечему.

Урок был крепко усвоен — больше я не пытался обмануть бессмертного и отправлялся к нему добровольно. С каждым разом я справлялся всё лучше и лучше, и в конце концов ночи перестали пугать меня.

Только вот и днём бессмертный покоя мне не давал: он не замолкал ни на минуту, путая мысли и терзая вспышками головной боли. Вести себя как ни в чём не бывало с каждым часом становилось всё сложнее. Иногда мне казалось, словно моя душа парит над телом и я смотрю на всех сверху вниз, чувствуя необычайную лёгкость. Такое случалось, когда бог то ли сам уставал, то ли понимал, что ещё немного — и я отключусь прямо посреди дороги, а сам я невольно начинал прокручивать в голове то, что происходило со мной по ночам, зачем-то припоминая подробности и смакуя их с каким-то извращённым удовольствием. И именно в такие моменты со мной происходили разные неприятности: я через шаг спотыкался и падал на ровном месте, постоянно во что-нибудь врезался и не слышал обращённые ко мне слова товарищей, находящихся на расстоянии вытянутой руки.

Альрун вопросов не задавала, только смотрела сочувственно и старалась уберечь от очередного позорного падения, а вот Янир… Если бы не Ронар, которому постоянно требовалась помощь брата, бард бы, скорее всего, привязал меня к себе верёвкой и не выпускал из вида ни под каким предлогом. Я же избегал Янира, как мог, и, в особенности, разговоров наедине — не желал лгать ему больше необходимого.

И столько проблем из-за такой ерунды! Я знал, что Ольвидус, этот скользкий урод, обидчив, но и предположить не смел, что подобная мелочь может настолько вывести его из себя. Только вот, несмотря на все его старания, я оставался непреклонен. То, что бог упорно продолжал называть кличкой, для меня было чем-то особенным и очень личным. Чем-то, что не принадлежало ни ему, ни Сафирее — только мне. Как, обретя такое сокровище, я мог даже помыслить о том, чтобы от него отказаться?

Оправившись от очередного приступа, я проморгался, ослеплённый слишком ярким для моих уставших глаз солнцем. С трудом подняв потяжелевшую голову, я поймал встревоженный взгляд Альрун. Жестом показав ей, что всё в порядке, я дождался, когда девушка продолжит путь, взял бурдюк и вылил часть ещё прохладной воды себе на макушку. Стало чуть легче.

— Уймёшься ты наконец? — грубо поинтересовался я.

«О, непременно, — елейно протянул Ольвидус и оглушительно рявкнул: — Как только ты перестанешь позорить меня! Я вырву этой дряни её поганый язык, если только она посмеет ещё раз исказить данное в мою честь имя!»

— Да? — хмыкнул я. — Что ж ты до сих пор этого не сделал? Неужели Владыке Глубин так нравится унижаться?

Как я и ожидал, бог не ответил, вызвав у меня довольную ухмылку. После сражения в Гибельном лесу он ни разу не пытался захватить контроль надо мной. Я не знал причин, но догадывался, что на самом деле сил у Ольвидуса осталось не так много, как он отчаянно пытался показать.

Мой череп словно насквозь прошила стальная стрела. На мгновение я задохнулся от боли и сбился с шага, а когда пришёл в себя, обнаружил, что все уже ушли далеко вперёд. Больше не пытаясь скрываться, я раздражённо выпалил:

— Сделай так ещё раз, и я выкину вексову стекляшку в овраг!

«Тогда не сможешь вернуться домой», — спокойно парировал бог, а я живо представил, как он откидывает за спину волосы с выражением полного превосходства над всем сущим на бледной физиономии, и не на шутку разозлился.

— Плевать! — отрезал я. — Больше месяца прошло, скорее всего, меня даже Уннур уже не ждёт. Так что, пожалуй, задержусь в Теролане. Не нагулялся.

Я ощутил, как Ольвидус напрягся, и уже более уверенно продолжил:

— Неизвестно, когда я отыщу магуса. На это могут уйти годы. И что прикажешь, терпеть нападки всё это время? — Я презрительно фыркнул. — У меня есть идея получше: я сейчас закопаю Гребень где-нибудь, да хоть у корней во-о-он того дерева. Думаю, через какое-то время наша связь ослабнет настолько, что я даже слышать тебя перестану. Но не волнуйся — я непременно вернусь, когда найду этого твоего Ирвинга. Но мне ведь и в самом деле совсем не обязательно всё время таскать тебя с собой.

Бессмертный подозрительно притих. Я глубоко вдохнул, приготовившись к новой вспышке головной боли, но её не последовало.

«Твоя взяла, поганец! — Ольвидус расхохотался. — Я собирался закончить твоё воспитание после третьей ночи, но ты так хорошо держался! Очень уж было интересно, сколько ты ещё вытерпишь. Ломать тебя — одно удовольствие, однако я знаю, когда остановиться. Ладно, оставляй себе эту глупую кличку, парень, раз так хочется. Дозволяю!»

— Благодарю покорно! — воскликнул я и, не удержавшись, отвесил пустоте глубокий поклон. — А то не знаю, как бы я дальше жил без твоего разрешения!

— Репетируешь?

Весёлый голос, внезапно раздавшийся за моей спиной, мог принадлежать только одному человеку. Приблизившись, Янир закинул руку мне на плечо и заговорщически прошептал:

— Или у тебя есть воображаемый друг, о котором я не знаю?

— Просто не выспался. — Пытаясь скрыть смущение, я чуть грубее, чем желал, скинул с себя руку барда. — Ты что-то хотел?

— Хотел. Я всегда чего-то хочу. — Янир зачем-то подмигнул, заставив меня в очередной раз закатить глаза. — А ты, видимо, хотел потеряться. Иначе я не понимаю, почему ты вдруг остановился посреди большака и начал болтать сам с собой.

Я резко обернулся. Вейнарменнир превратились в размытые силуэты на горизонте. Векс, я и вправду мог попасть в неприятности, если бы они не заметили, что кого-то не хватает.

— Извини, — пробормотал я и с силой потёр лицо ладонями. Усталость от изматывающих ночей разом навалилась на меня, придавливая к земле. — Размышлял вслух и слегка увлёкся.

— Бывает. Хорошо, что я такой внимательный, да? — Янир поднял руку и помахал остальным. Вейнарменнир продолжили путь, а бард ободряюще похлопал меня по спине. — Мы уже совсем рядом со «Струной». Снимем комнаты, там и отдохнёшь. Всё равно связной появится только вечером.

Мы нагнали остальных и минут через двадцать были на месте, выстроившись перед приветливо распахнутыми воротами. Над ними висела огромная вывеска, где золотой, мерцающей на солнце краской было изящно выведено:

Танцующая струна

осн. в 7659 г. эры Изобилия

Я неверяще уставился на дату и, не удержавшись, крепко зажмурился и потряс головой. Ошибка, или этому месту и правда уже больше пяти тысяч лет? Надо будет позже спросить у Янира. Отчего-то я был уверен, что бард знает об этом месте больше, чем кто-либо ещё. Название же вызвало у меня щекочущее чувство узнавания. Казалось, я уже где-то его слышал, но никак не мог ухватить ускользающую мысль за хвост.

Возможности вспомнить мне так и не дали. К нам спешил, неся с собой запах сена, навоза и пота, невысокий молодой человек. Он отчаянно щурился и часто моргал, словно силясь разглядеть перед собой хоть что-нибудь дальше собственного острого носа.

— Опять пешие. — Человек недовольно скривился, тряхнув собранными в высокий хвост волосами, и сплюнул себе под ноги. — Чего встали на проходе? Правил не знаете? Сдавайте свои железяки в сторожку и добро пожаловать, ютры проклятые!

Моё дыхание вдруг показалось слишком громким в наступившей тишине. На всякий случай я призвал поток, готовый в любой момент возвести между молодым безумцем и моими спутниками стену льда. Ещё не хватало вляпаться из-за этого дурака в новые неприятности.

— Новенький, да? — наконец спросил Янир, немного снижая общее напряжение, и принюхался, брезгливо наморщив нос. — Конюх, как я понимаю. Тебя как звать?

— А тебе что за дело? — огрызнулся глупец.

— Да вот решил посоветовать хорошенько запомнить лица завсегдатаев «Струны». — Бард улыбался, но голос его приобрёл угрожающие нотки, от которых у меня побежали мурашки вдоль позвоночника. — А имя хочу узнать вот из-за него. — Янир ткнул пальцем в Огдена, который показательно разминал шею и хрустел пальцами, недобро уставившись на парня перед нами. — Большинство из нас понимает, что ты пошутил, а вот у Огдена с этим есть проблемы. Не ровен час придётся твоё имя корябать на поминальной табличке, а мы, вот незадача, не знаем его.

Конюх на мгновение застыл, а затем, видимо восприняв совет барда как призыв к действию, забегал взглядом по нашим лицам. Правда, стоя на некотором отдалении и явно не решаясь подойти ближе.

— Асгер меня звать. — Он гордо вздёрнул подбородок и сложил руки на груди. — В следующий раз приводите лошадей и поглядите, чего я стою. Лучшего конюха вы во всей Теролане не сыщете. Я возвращаюсь к работе, больше не приставайте ко мне.

— Так ты же сам к нам подошёл! — крикнул Янир вслед удаляющемуся к конюшне Асгеру. Тот даже не обернулся. — Вот чудик. Где Торгал их набирает? С каждым разом всё страннее и страннее.

— Забудь, — устало выдохнул Ронар. — Давайте уже сдадим оружие и пойдём внутрь. Мне надо выпить.

— Сдадим оружие? — переспросила Альрун. — Зачем?

— На таверне висит проклятие, — начал объяснять Фрост, пока мы шли к небольшому деревянному домику, приютившемуся слева от ворот. — Или благословение, это уж с какой стороны посмотреть. Захочешь устроить заварушку — сам больше всех и огребёшь. Задумаешь ранить кого — получишь такую же рану, пожелаешь убить и… Ну да, вы поняли.

— Не всем нужно оружие, чтобы кого-то прибить, — пробормотал я, многозначительно кивая на Огдена и Ронара. Если такой кулак, как у них, прилетит в голову — пиши пропало.

— Ты прав, — согласился лучник. — Но чтобы даже соблазна кого-то прирезать не возникало, придумали такое правило. Впрочем, здесь уже давно собираются только те, кто не испытывает ненависти к ближним. А если конфликты возникают, их решают за пределами двора в рукопашной схватке. Поэтому хъёльвдин и согласился на встречу здесь. Безопаснее места во всём мире не найдётся.

— Похоже на выдумки, — неверяще протянул я. — Кто-то вообще проверял, существует ли это проклятие на самом деле?

— Сам как думаешь? — хмыкнул Фрост. — Проверяли, и не раз. Раз в пару лет обязательно находятся умники и успешно подтверждают, что проклятие всё ещё держится. А ты чего так заинтересовался? Хочешь стать очередным проверяющим?

— Воздержусь, пожалуй, — пробормотал я.

Подошла наша очередь. Пока Альрун неохотно снимала ножны с пояса, мой взгляд зацепился за табличку, гласящую: «Путники, предупреждаем! На «Струну» первым владельцем и основателем наложено заклятие. Коли захотите кого покалечить, ранить или убить, то ваше дурное намерение обратится против вас же. Дабы не соблазнять тёмные порывы души, оставляйте оружие здесь и наслаждайтесь отдыхом». И чуть ниже приписка: «А ежели желаете помереть — просим уйти и убиться где-нибудь подальше отсюда. Не добавляйте хозяину лишней работы!»

Устало вздохнув, я положил перед скучающей за прилавком загорелой женщиной свой кинжал. Ни рассказ Фроста, ни предупреждения на табличках не произвели на меня впечатления. Как вообще можно поверить в то, что магия первого владельца не развеялась спустя пять тысяч лет? Всем известно, что любые, даже самые могущественные заклятия со временем теряют силу и, если их не подпитывать, исчезают. Загвоздка в том, что поддерживать магию заклятия может только тот магус, который его и сотворил. Основатель таверны должен быть давно мёртв, наверняка даже его прах уже превратился в ничто. Не бог же построил эту таверну, ну в самом-то деле?

Да и вообще, кому бы в здравом уме пришло в голову сотворить что-то подобное в эру Изобилия — эру гармонии между всеми живыми созданиями. Эру без войн, раздоров и насилия. Не мог же этот магус заранее знать, что ждёт наш мир всего через пару тысяч лет. Или?..

— Надо снять все свободные комнаты, — звучный голос Ронара прервал мои размышления. — Не разбредайтесь. Торгал наверняка придержит лишние ключи, если мы не явимся к нему всей толпой.

Я и не заметил, что мы уже подошли к дверям таверны. Последним переступив порог, я застыл как вкопанный. Я понял, почему мне было знакомо название, ведь это была та самая таверна, воспоминание о которой показал мне Ольвидус в день нашей встречи.

Позабыв обо всём на свете, я отделился от Вейнарменнир и пошёл вдоль столов и лавок, мимо доски объявлений и дальше. Здесь совершенно ничего не изменилось, разве что список правил стал длиннее на пару десятков пунктов. Народу в этот ранний час было немного, и никто не обращал на меня внимания. Под моими ногами шуршали влажные опилки, наполняя ноздри терпким древесным запахом, смешанным с запахом алкоголя. Я остановился в середине зала и задрал голову, рассматривая круглые люстры с множеством свечей и гирлянды сушёных трав, растянутых между потолочными балками.

«Добро пожаловать в лучшую таверну на свете, парень! — гордо произнёс Ольвидус, будто я к нему в гости пришёл. — Надеюсь, они всё ещё подают нифеидский нектар. Обязательно попробуй».

— Кай, — Альрун осторожно тронула меня за локоть, вырвав из странного, вызванного узнаванием оцепенения, — ты в порядке?

— В полном, — успокоил я, игнорируя очередной приступ недовольства бессмертного. — Немного увлёкся.

Остальные во главе с Ронаром уже сгрудились у стойки трактирщика. Мы протиснулись мимо Тарви и встали по обе стороны от Янира. Трактирщик, загорелый человек средних лет с сеткой старых шрамов на крепких предплечьях, окинул нашу компанию цепким взглядом и вернулся к протиранию столешницы.

— А, это вы. Три комнаты свободны, — неприветливо сообщил он. — Размещайтесь как хотите. Не устраивает — валите в другое место.

— Устраивает, — в тон ему ответил Ронар, высыпая из мошны несколько монет прямо на деревянную поверхность. — Берём все.

Трактирщик кивнул, сгрёб деньги и достал из-под стойки три ключа.

— Четвёртый, восьмой и одиннадцатый. В комнатах мебель не ломать, в ботах не спать, из окон не прыгать…

«Бери четвёртую. Там очень живописный вид из окна».

— Торгал, — перебила бубнёж трактирщика Сварта. — Баня открыта?

— Открыта, — подтвердил мужчина. — Дорогу знаете, сами разберётесь. А теперь идите уже отсюда, работать мешаете!

Я обернулся и окинул взглядом нескольких посетителей, тихо жующих свой завтрак или спящих прямо за столами. Да, сразу видно — работы у Торгала полно.

— Какие приветливые люди тут работают, — пробормотала Альрун, как только мы отошли от стойки.

— Не обращай внимания, миледи, — сверкнул клыками Янир. — Просто мы заявляемся сюда чаще, чем Торгал бы того желал. А вот конюх…

— Неудивительно, что он так расстроился, — перебила его Сварта. — Парень явно шёл на запах. От нас несёт, как от лошадиного табуна. Вы как хотите, а мы в баню.

Она выхватила из руки Ронара ключ с кожаной биркой, на которой была выжжена цифра «8», и, возглавляя других девушек, широкими шагами направилась к выходу.

— Почему это вам восьмую? — крикнул им вслед Фрост.

— Оставь, — строго сказал Ронар, разворачивая лучника к лестнице и подталкивая в спину. — Восьмая самая большая и с несколькими кроватями, а их пятеро. Прояви уважение к сёстрам.

На второй этаж мы поднялись без Ульва и Тарви — они, коротко переглянувшись, увязались за девушками. Я же, как бы соблазнительна ни была мысль помыться и освежить кожу, никуда не пошёл — спать хотелось сильнее.

— Кто куда хочет? — великодушно поинтересовался Ронар.

«В четвёртую! Четвёртую!» — очнулся Ольвидус.

— Я в четвёртую.

— В четвёртую.

Мы с Яниром уставились друг на друга. Бард неловко засмеялся, а Ронар, нахмурившись, спросил:

— Я чего-то не знаю? Что такого в этой комнате?

— Из окна вид красивый.

— Ага, — подтвердил я, слушая, как Ольвидуса разрывает от смеха.

Ронар медленно моргнул и шумно выдохнул, а затем кинул ключ Яниру.

— Скройтесь с глаз моих, шутники. Тарви и Ульв будут спать с вами.