Либерцисы. На поверхности

– Повезло! – радостно сообщил Янир, закрывая за нами дверь. – Огден храпит так, что стены трясутся. Видел, как Йонар на нас посмотрел? Уверен, он бы многое отдал, лишь бы поменяться с кем-то из нас.

Я согласно хмыкнул и скинул мешок с вещами и спальник на пол. Комната была небольшой, и в середине стояла всего одна кровать. Зато какая! Я не сомневался, что мы с лёгкостью уместимся на ней вчетвером, даже с Тарви.

Подойдя к окну, я убедился, что Ольвидус меня не обманул – вид действительно оказался живописным. Прямо под окнами расположился небольшой огород, где уже трудился кто-то из местных работников, и выложенный камнем колодец, а сразу за ними простиралось цветочное поле, пестревшее всеми цветами радуги. Совсем близко, деля поле надвое, текла река. Её кристально-прозрачные воды сверкали звёздной россыпью в свете Кира. Прикрыв глаза, я полной грудью вдохнул сладость цветов и леденящую свежесть воды. Это совсем не было похоже на подводные пейзажи Сафиреи. Совершенно ничего общего с саницеевыми полями, колониями светящихся кораллов и величественными постройками, вынужденно оставленными за пределами защитного барьера, но всё ещё хорошо видными.

Совершенно ничего общего с моим домом, но сердце защемило от светлой тоски, словно я после долгого путешествия наконец вернулся в родные края.

Я вдруг пожалел, что не умею останавливать время – мне бы хотелось остаться в этом мгновении навсегда.

– Красиво, правда? – тихо произнёс Янир, остановившись прямо за моей спиной. Я просто кивнул в ответ, хотя «красиво» – слишком блёклое слово, чтобы описать картину перед моими глазами. – Эта комната всегда была моей любимой. Даже когда я пришёл в «Струну» в первый раз, я знал, что хочу только сюда и никуда больше. Кстати, а почему ты решил пойти именно в эту комнату?

Заворожённый, я не сразу понял, что Янир задал мне вопрос. Ему пришлось повторить его, а я так растерялся, что ляпнул первое, что пришло в голову:

– Да так, интуиция. – Я широко зевнул. – Не знаю, как ты, а я с ног валюсь.

Не дожидаясь ответа, я быстро прошёл мимо барда и, не разуваясь, рухнул на кровать. Мне никогда раньше не доводилось лежать на чём-то столь же воздушном. Создавалось впечатление, что я парю где-то под небесами на пушистом облаке. К тому же за прошедшие дни я очень устал, так что ничего удивительного, что меня тут же сморило.

Уже сквозь дрёму я почувствовал, как с меня стянули сапоги, а затем кровать прогнулась под весом Янира. Нога барда задела мою, но возмутиться я не успел – сон окончательно затянул меня в свои тёплые объятия.

* * *

Я открыл глаза и тут же понял, что что-то не так. Пошарив ладонью по кровати, я обнаружил, что лежу в ней один. Ни Янира, ни Ульва с Тарви в комнате не было, зато у окна, спиной ко мне, стоял Ольвидус.

– Да ты издеваешься, – простонал я.

Вытянув из-под головы подушку, я швырнул её в бессмертного. Ольвидус слегка отклонился в сторону, только звякнули цепи на его изогнутых рогах, а подушка птицей вылетела в открытое окно.

– Меткий бросок, – похвалил бог, оборачиваясь ко мне с широкой ухмылкой на тонких губах. – Но советую поработать над скоростью, парень.

– Чего ещё тебе от меня надо? – устало спросил я, пряча лицо в сгибе локтя. – Я думал, мы обо всём договорились.

– У меня есть просьба.

– Просьба?!

Я широко распахнул глаза и рывком сел на кровати. Ольвидус, прислонившись к стене и сложив руки на бледной груди, с какой-то тоской наблюдал за бегущей по оконному косяку чёрно-красной ящеркой. Нет, ерунда какая-то. Мне точно послышалось. Этот бессмертный не просит – только берёт.

– Да, просьба, – едва слышно подтвердил он, подставляя ящерке когтистую ладонь. К моему удивлению, она послушно перебралась на его руку и, свернувшись кольцом, застыла.

– Ты заболел? – на всякий случай уточнил я.

– Оставь при себе свои безусловно ценные замечания, парень, – вяло огрызнулся бог. – Я хочу твоё тело.

– Чего? – опешил я, поперхнувшись воздухом.

– Ты настолько уверенно угрожал мне сегодня утром, что я ненароком запамятовал, какой ты на самом деле бестолковый. – Ольвидус бросил на меня сочувствующий взгляд. – Я прошу тебя уступить мне место. На пять минут.

– Но зачем?

Бог какое-то время буравил меня взглядом, а затем вздохнул и нехотя пояснил:

– Хочу подышать и осмотреться не через тебя, а самостоятельно. Это место… Скажем так, оно весьма важное для меня. Навевает воспоминания.

– Удивил, – честно признался я, немного помолчав. – Раньше ты не утруждал себя просьбами, и сейчас мог просто занять моё место, как обычно. Что поменялось?

– Проникся нежными отеческими чувствами к бедному сироте, – ухмыльнулся бессмертный, а я потянулся за другой подушкой. – Ладно, шутки в сторону. Видишь ли, на таверну действительно наложено могущественное заклятие. Снять его я сейчас не смогу, да и не хочу этого делать. Но беда в том, что оно может расценить насильный захват твоего тела как угрозу и убить нас обоих.

– И ты туда же? – фыркнул я. – Веришь в эту глупую байку?

Ольвидус даже не улыбнулся. Он смерил меня долгим взглядом и коротко проговорил:

– Верю.

Повисла тишина. Бог не собирался ничего объяснять, а я задумался, мог ли он знать того, кто наложил заклятие на это место? Если даже он верит в такое, значит, что-то в этом и вправду есть.

– Время идёт, парень, и драгоценные минуты твоего отдыха утекают, – напомнил бог. – Решайся.

– Допустим, я уступлю тебе, – кивнул я, помедлив. – А что получу взамен?

– Вздумал торговаться со мной, щенок?

Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что бог разозлился, но я успел узнать его достаточно, чтобы понимать – он доволен, что я не согласился с ним просто так.

– У всего есть своя цена. – Я пожал плечами, подавив улыбку. – Во что ты оцениваешь свою же просьбу?

– Я позволю тебе выспаться.

– Позволишь мне выспаться и больше не станешь призывать к себе, если от этого не будут зависеть наши жизни.

– Может, не такой уж ты бестолковый, – процедил Ольвидус и тут же расслабленно рассмеялся. Ящерка в его ладони вдруг вспыхнула и обратилась в пепел, на мгновение ярко осветив комнату и вырисовывая странные тени в углах. – По рукам!

– У тебя пять минут, не больше, – напомнил я. – И ты не станешь подставлять меня перед Яниром и остальными.

– Слушаю и повинуюсь! – Бессмертный шутливо поклонился и оскалился своими острыми как бритвы зубами. – Ты даже не успеешь ничего понять.

* * *

Первый раз за шесть дней я почувствовал себя отдохнувшим. С удовольствием потянувшись, я открыл глаза. В комнате царил полумрак, лишь горела одинокая свеча на подоконнике, и её пламя трепыхалось на лёгком ветру. Я бросил взгляд на окно – небо утопало в розово-фиолетовых вечерних сумерках. Кажется, я умудрился проспать весь день.

– Ну ты и соня, – донёсся голос из кресла, стоящего напротив кровати. – Тебя даже дневная гроза не разбудила.

Янир поднялся и подошёл ближе, а затем зачем-то склонился надо мной, как алхимик над пробиркой.

– Не знал, что ты страдаешь снохождением.

– Снохождением? – недоумённо переспросил я и тут же понял, что это, должно быть, был Ольвидус. Векс, а я ведь даже не проснулся! – Я делал что-то странное?

– Нет. – Янир пожал плечами, распрямляясь. – Поднялся, прошёлся по комнате, а потом встал у окна. У меня была кузина, которая ходила во сне, и у тебя были точно такие же стеклянные глаза, как у неё.

– И долго я так стоял?

– Минут пять. Тарви и Ульв тогда ещё не пришли, так что ничего не видели, не переживай.

Что ж, по крайней мере, Ольвидус сдержал своё слово. Повезло, что свидетелем новой странности в моём поведении стал только Янир, а он, как обычно, сам придумал объяснение происходящему.

– А сейчас они где? – спросил я, садясь на кровати.

– Давно ушли вниз. Мне показалось, что ты в последнее время не очень хорошо спал, так что я решил тебя не будить. – Бард повесил лютню за спину и, подойдя к двери, взялся за металлическую ручку. – А теперь предлагаю спуститься и поужинать, пока без нас всё не съели.

Я согласно кивнул и потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. Накинув на голову капюшон и натянув сапоги, я вслед за Яниром спустился на первый этаж.

В таверне было шумно и тесно – рыбе негде упасть. Казалось, здесь собрались не только постояльцы, но и жители из ближайших поселений.

– Похоже, сегодня кто-то выступает, – громко пояснил Янир, слегка подпрыгивая, чтобы разглядеть за чужими головами, где сидят наши друзья. – Я их вижу, давай за мной.

Бард нагло пошёл вперёд, неумолимо пробираясь через толпу, точно идущий на таран боевой конь. Я торопливо схватил его за рукав, чтобы не потеряться, и не отпускал, пока мы не дошли до длинного стола, где уже сидели все остальные. И, судя по практически пустым тарелкам, сидели довольно давно.

– Чего так долго? – недовольно спросила Хильде. – Сюда уже раз двадцать порывались сесть.

– Спящий красавец никак вставать не хотел, – весело ответил бард, без зазрения совести спихивая всю вину на меня.

– Ты сам не потрудился меня разбудить, – пробурчал я, плюхаясь на скамью рядом с Ульвом и подтягивая к себе ближайшее блюдо с мясом, варёными овощами и печёными яблоками, жадно принимаясь за еду. За прошедшее время я успел привыкнуть к наземной пище и теперь старался попробовать как можно больше нового, даже если это означало, что позже я буду мучиться с больным желудком.

Передо мной возникла кружка, приятно пахнущая цветами, мёдом и ещё чем-то древесно-морозным. Я поднял глаза и вздрогнул. Напротив меня сидела Альрун. Её глаза закрывала полупрозрачная чёрная повязка, а я невольно вспомнил о Слышащих, и моё настроение тут же испортилось.

– Это нифеидский нектар, попробуй, – с улыбкой сказала альва.

– Ага. – Я подтянул кружку ближе и спросил, указывая на свои глаза: – А это что за ерунда?

– Я слишком приметна, – пояснила девушка. – Здесь, конечно, принимают всех, но мы с Ронаром посоветовались и решили не рисковать.

Помедлив, я задумчиво кивнул. Дар это или проклятье, когда, только взглянув на твоё лицо, окружающие могут понять, что ты – потомок богов?

Рассказ Альрун об Аэльвинде, старшем сыне Бриллаара и первом альвийском короле, посеял в моей душе смуту. Я ненавидел думать о своём отце, которого никогда не знал. Размышления о том, кем он был, каждый раз заводили меня в тупик, оставляя после себя только глубокое разочарование и злость на собственное бессилие. Мне казалось, я давно смирился с неведением, но теперь то и дело невольно возвращался мыслями к собственному уродству. Жёлтому круглому зрачку, такому чуждому для мерфолков и, как оказалось, такому привычному для альвийских аристократов. Так мог ли мой отец быть?..

Единственная, кто знала правду и могла открыть её мне, мертва. Я легко поверил в байку о странной наследственности, не смея подвергать эту версию сомнению. Но теперь, когда я, мерфолк, прошедший за Пелену, сидел в старейшей таверне Тероланы в компании людей и беглой аристократки, эта новая мысль не казалась такой уж бредовой: если я смог попасть сюда, почему бы кому-то с этой стороны не оказаться в Сафирее?

Я инстинктивно поднял руку и накрыл ладонью правую половину лица. Конечно, этот жест не укрылся от Ольвидуса.

«Ты можешь просто спросить», – вкрадчиво прошептал он.

– И что ты потребуешь за это знание? – пробормотал я в кружку.

«Ничего, что ты не в силах мне дать, – усмехнулся бессмертный. – Однако моё предложение действительно лишь до того момента, как ты ступишь за ворота столицы. Хорошенько подумай».

– Только до ворот столицы? Почему? – опешил я.

– Дамы и господа! – грубый хрипловатый голос, явно усиленный магией, неожиданно прогремел под сводом таверны, заставив сухие листья с подвешенных к балкам трав осыпаться в блюда и кружки посетителей. – Люди и альвы, подгорцы, полукровки и все прочие! Сегодня для вас играют Элементали!

– Элементали! – Янир вскочил, едва не опрокинув стол. Торопливо переступив через лавку и с громким стуком приложившись об неё голенью, он схватил меня за локоть и потянул на себя. – Чего ты копаешься? Пошли скорее!

– Куда?! – возмущённо пробубнил я с набитым ртом, пытаясь сопротивляться, но уже понимал, что усилия тщетны: если уж моему другу что-то взбрело в голову, то проще подчиниться. Янир так или иначе обязательно добьётся своего.

– Лучше иди, а то руку оторвёт, – со смехом обратилась ко мне Грай. – Это его любимая труппа.

Я только закатил глаза и, дожёвывая на ходу, позволил барду вытащить себя из-за стола и повести сквозь толпу.

– Ингрид!

Сбившись с шага, я обернулся на крик и успел заметить огненно-рыжую шевелюру Фроста, стремительно удаляющуюся куда-то в сторону выхода, но быстро выкинул лучника из головы, сосредоточившись на том, чтобы случайно не сбить кого-нибудь с ног.

Янира в таверне многие знали – то и дело отовсюду слышались приветствия, на которые мой друг радостно отвечал. Нас беспрепятственно пропустили к самой сцене, где и правда было на что посмотреть.

Четыре музыканта – подгорец и три альва, все в броских нарядах и куче сверкающих украшений – вытворяли что-то невероятное. Мощный, точно раскаты грома, ритм давула[1]; глубокое звучание колёсной лиры, похожее на течение подземного ручья; пламенное и страстное пение скрипки; хрустальный звон флейты. Их музыка не была похожа ни на что из того, что мне доводилось слышать раньше: пронзительные баллады сменялись зажигательными джигами, а те, в свою очередь, откровенно неприличными куплетами. И каждую новую мелодию публика встречала оглушительными криками и аплодисментами.

Инструменты пробудили во мне особое любопытство. Они выглядели как знаменитые механизмы подгорцев; из колёсной лиры и флейты непрерывно вырывались языки огня и струи воды, переплетаясь друг с другом и показывая зрителям сюжеты песен.

Я повернулся к барду, желая расспросить, как они это делают, но всего один взгляд на его лицо заставил меня забыть обо всём. Ещё ни разу в своей жизни я не видел кого-то счастливее, чем Янир сейчас. Мой друг, совершенно не стесняясь, подпевал и кричал вместе со всеми, его глаза блестели, а лицо раскраснелось, будто он был пьян. Меня точно молнией пронзило странное чувство, словно я всё это уже видел: таверну, заводных музыкантов, счастливого барда рядом с собой. Я знал, что это невозможно. Но также догадывался, кому это ощущение принадлежало на самом деле.

– Ольвидус, – шёпотом позвал я.

«Наслаждайся выступлением, парень», – немного растерянно, как мне показалось, проговорил бессмертный.

Я хотел возразить, но тут прямо перед моим лицом пронёсся сотканный из огня конь, на мгновение опалив жаром, и толпа взревела. Плюнув на всё и невольно заразившись общим безумием, я тоже закричал, выплёскивая накопившуюся за последний месяц усталость.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем выступление закончилось. Музыканты откланялись, но большая часть публики не спешила расходиться. Я же хотел вернуться за наш стол, но Янир остановил меня.

– Пойдём. Познакомлю тебя с моими друзьями.

Бард ловко запрыгнул на сцену и нырнул за ширму в её задней части. Я замешкался, раздумывая, как поступить. Ноги после прыжков и плясок гудели, спина отваливалась, и мне отчаянно хотелось сесть. Однако свободных мест поблизости не оказалось, а рассмотреть в глубине зала Вейнарменнир я не смог, поэтому, обречённо вздохнув, отправился за Яниром.

Я заглянул за ширму. Подгорец, перекинув длинную бороду через плечо, стягивал с себя давул; альвы же облепили барда, который уже вовсю шутил и тепло обнимался с ними. Я нерешительно приблизился. С широкой улыбкой бард притянул меня ближе и похлопал по плечу.

– Это Кайриус, мой друг, – представил он, и я втайне порадовался, что хотя бы сейчас он не стал использовать дурацкое прозвище. – Кайриус, это Азар, Таллия, Аирин и Нивиан. – Музыканты приветственно кивали, когда Янир называл их имена. Я вежливо улыбнулся одними губами, понимая, что от волнения уже позабыл, кто есть кто. – Элементали, лучшая труппа бардов Тероланы.

– Которая могла быть ещё лучше, если бы ты, хитрый лис, наконец принял наше предложение! – хрипло прогремел подгорец, потрясая кулаком где-то на уровне груди Янира.

– Мы ведь уже обсуждали это, Азар, и не раз. – Мой друг заметно погрустнел.

– Прежде всего семья. Да-да, я это уже слышал, – махнул рукой бородач.

– Мы уважаем твоё решение и терпеливо ждём, – мягко произнесла альва со скрипкой в руках, метнув в подгорца недовольный взгляд.

– Он что, настолько хорош? – не удержался я.

Конечно, я несколько раз слышал, как играет Янир. У барда была привычка хвататься за лютню всякий раз, когда он был взволнован или хотел подумать, но из-под его пальцев в такие моменты выходили простенькие мелодии – они отражали малейшие изменения в его настроении, но всё ещё ничего такого, чтобы такие искусные музыканты, как Элементали, желали заполучить его в качестве ещё одного участника труппы.

– Шутишь? – Азар мигом позабыл про напускную обиду и повернулся ко мне. – Да публика с ума сходит от его голоса! А тексты? Мы последние три года только его песни и играем! И ты ещё спрашиваешь? Вы точно друзья, лис?

– Так вышло, что я ни разу не пел для Кайриуса. – Янир неловко засмеялся. – Как-то не до того было.

– Это надо исправить! Будь уверен, Карсиус, как только ты услышишь балладу нашего лиса – на других бардов больше не взглянешь!

– Я Кайриус, – поправил я бородача, но тот так разошёлся в расхваливании Янира, что пропустил моё замечание мимо ушей.

– Ну ладно, Азар, – неожиданно низко произнесла флейтистка, которая ещё недавно пела голосом высоким и чистым, как утренняя роса. Я решил, что, возможно, она полукровка – слишком крупная для альвы, но при этом очень изящная. – У Янира не так много времени. Огнём пылают златые оковы…

– Значит, близится час нашей свободы, – шёпотом закончил Янир. – Это ты, Таллия?

– Все мы. – Кивнула девушка, продолжая понятный всем, кроме меня, диалог. – Ты ведь не думал, что мы останемся в стороне, пока ты рискуешь жизнью? Мы выйдем на бис и отвлечём внимание, а вам предстоит отыскать арену. Селмор будет ждать там.

Янир кивнул. Бросив короткое «ещё увидимся», он нацепил на лицо одну из своих очаровательных улыбок и ушёл. Неловко махнув всем рукой на прощание, я поспешил за ним.

– Что это было? – спросил я, пока мы пробирались обратно к нашему столу.

– Связные, – пояснил Янир.

– И почему ты так удивился? Вы что, не знали, с кем должны встретиться?

– Мы знали, что связной отыщет нас в «Струне», но кто это будет – нет. Безопаснее места не придумаешь, но мы идём встречаться с главой. Такие меры предосторожности не лишние.

– К нам никто не подходил, – сообщил Ронар, как только мы заняли свои прежние места. Командир нервно постукивал пальцами по столешнице и постоянно бросал взгляды на входную дверь.

– Зато мы преуспели, – обрадовал его Янир. – Нам нужно найти арену и какого-то Селмора.

– Уверен, что это не ловушка?

– Совершенно, – уверенно ответил бард. – Сообщение передали Элементали.

– Тогда сомнений нет, – кивнул Ронар. – Я знаю, где арена. Нам надо в подвал. – Он поднялся. – Пойду первым, возьму ключ у Торгала. Собираемся внизу. Королевна, ты со мной.

Альрун кивнула и поднялась. Держась за Ронаром, словно за щитом, она уверенно пошла вперёд, как будто и не было у неё никакой повязки на глазах. Я проводил девушку взглядом, пока она окончательно не скрылась в толпе, а затем посмотрел на своих спутников. По лицам невозможно было понять, кто о чём думает, но я кожей ощущал, как над нашим столом сгущается предвкушение чего-то невероятного, и вдруг совершенно ясно понял:

Грядущая встреча изменит всё.

* * *

Янир почему-то решил, что мы должны идти последними. Пока мы ждали своей очереди, Элементали успели сыграть две песни, но я не мог отвлечься и насладиться музыкой – с каждым ушедшим Вейнарменнир у меня всё сильнее скручивало желудок от нетерпения. Мои мысли были лишь о том, что ждёт нас в подвале и на загадочной арене, а взгляд почти не отрывался от трактирщика.

– Пошли, – наконец скомандовал бард.

Я тут же вскочил, оставив на столе недоеденный ужин, и вслед за своим другом направился к стойке. Коротко кивнув Торгалу, мы прошли мимо, за занавес, который, как я раньше думал, был частью сцены, а на самом деле скрывал вход в подвал. Опередив Янира, я выпустил из ладони серебристый шар света.

Спустившись по крутым ступеням, мы оказались в погребе. Здесь, в окружении ящиков с мясом и овощами, нас ждали остальные Вейрнарменнир. Альрун, сдвинув свою повязку на лоб, куталась в Ронарову шкуру. Поймав мой взгляд, альва улыбнулась и спрыгнула с большой винной бочки на земляной пол.

– За мной, – скомандовал Ронар.

И так начался наш путь через пролегающий под таверной лабиринт. Я вспомнил о точно таких же ходах под святилищем и поёжился. Целый месяц прошёл с тех пор, как лагерь Вейнарменнир был уничтожен, а мы с Альрун и Йонаром чудом спаслись из ядовито-водной ловушки, но сейчас воспоминания нахлынули с новой силой, словно всё произошло только вчера. Я невольно начал прислушиваться к шорохам, боясь уловить знакомый треск стен и грохот.

– Ты коридор заморозил, красавчик, – шепнул мне на ухо Янир, идущий прямо за мной. – Я чуть не упал.

Я вздрогнул и обернулся. На стенах, потолке и под ногами виднелись неровные круги льда, на одном из которых, видимо, и поскользнулся бард.

– Извини, – пробормотал я и протяжно выдохнул, заставляя себя успокоиться.

Сейчас всё совсем не так, как тогда. Нас гораздо больше, а мои спутники стали для меня кем-то большим, чем просто случайными знакомыми. Я понимал, что, случись несчастье, не смогу бросить никого из них на произвол судьбы, спасая собственную жизнь. И, что важнее, для некоторых из них и я стал тем, ради кого они готовы рискнуть. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

К тому же я с горем пополам научился призывать поток, хоть ещё и нахожусь в начале пути и не всегда могу его контролировать.

Я сделал глубокий вдох и расправил плечи, чувствуя, как уверенность наполняет грудь теплом. Всё будет в порядке. Тот кошмар не повторится.

Тут впереди послышался шум: яростные крики, звуки звонких ударов и топот множества ног. Мы ускорились и вскоре вышли под своды просторной пещеры. В центре толпились люди и альвы, и здесь их было гораздо больше, чем в таверне на выступлении Элементалей. Я шагнул ближе.

На возвышении, достающем примерно мне до плеча, на огороженном канатами ристалище проходил рукопашный поединок. Здоровенный громила, чем-то напомнивший мне Ларса, бился с невысокой девушкой и, как ни удивительно, проигрывал. Девушка, гибкая, точно змея, легко уходила от огромных кулаков своего оппонента и дерзко ухмылялась, нанося быстрые и точные удары. Я, как заворожённый, следил за ней. В неверном свете кристаллов и трепещущем пламени факелов мне показалось, что её кожа мерцает, словно морская соль на солнце.

– Им совсем жизнь не мила? – раздался голос Сварты.

Сбросив оцепенение, я обернулся, чтобы увидеть, как все, кроме Ронара, наблюдают за битвой с изумлёнными лицами.

– Я думал, здесь запрещены сражения! – воскликнул Йонар.

– Мы давно покинули пределы таверны. Здесь заклятие не действует, – спокойно пояснил Ронар.

«Интересно было бы поглядеть на смельчака, который это выяснил», – хохотнул Ольвидус.

Я только покачал головой, отказываясь признаваться самому себе, что согласен с бессмертным.

– Как выглядит связной? – спросил Ронар, обращаясь ко мне и Яниру.

– Без понятия, – пожал плечами бард.

– Узнаю у распорядителя.

Ронар уверенно подошёл к сонному мужчине, стоящему чуть в стороне от зрителей. Мужик откровенно скучал и зевал так, что я удивился, как это у него ещё рот не порвался. Выслушав командира и окинув его ничего не выражающим взглядом, распорядитель махнул рукой в сторону ристалища. Ронар покачал головой и вложил в ладонь мужика что-то блестящее. Тот кивнул, спрятал взятку в поясную сумку и резво, словно не засыпал стоя ещё секунду назад, подлетел к самому краю арены и заорал что есть мочи:

– Хватит играться, Селмор! Закругляйся!

Бойцы услышали его. Они на мгновение замерли, а затем девушка с невероятной скоростью рванула вперёд. Подпрыгнув, она ловко, точно дикая кошка, вскарабкалась на спину здоровяка, а затем, обвив его ногами, взяла шею, похожую на дубовый ствол, в удушающий захват. Захрипев, гигант попытался достать девушку руками. Мышцы на его предплечьях напряглись, вены вздулись – того и гляди сейчас лопнут. Не сумев дотянуться до противницы, он сделал пару шагов назад, к канату, видимо надеясь сбросить её ударом об барьер, но и тут у него ничего не вышло – девушка держалась крепко, словно прицепившийся к одежде репей, медленно, но верно усиливая давление на чужую шею. Толпа взревела, когда здоровяк с багровым от нехватки воздуха лицом закатил глаза и с высоты собственного роста ничком рухнул вниз, заставив ристалище пошатнуться. Девушка успела спрыгнуть с него за секунду до соприкосновения с полом и, не обращая внимания за овации с одной стороны ристалища и рассерженные крики с другой, перемахнула через канат и приземлилась прямо передо мной.