Либерцисы. На поверхности

— Да, но…

— Идём. Я ведь обещал показать тебе дорогу.

Не позволив спору начаться, Вилтарин зашагал к заросшей диким виноградом стене. Запустив руки под ломкие ветки, альв принялся методично ощупывать камни. Я наблюдал за ним с лёгким недоумением — ровно до того момента, пока один из кирпичиков не провалился под его пальцами. Что-то щёлкнуло, сухо заскрежетало, и часть стены, пусть и с трудом, но сдвинулась в сторону.

— Мы пришли.

— Шутишь? — вздохнул я, подходя ближе к улыбающемуся Вилтарину. — Мы всё это время находились на заднем дворе основной тюрьмы?

— Не совсем. Малая темница появилась раньше, так что правильнее будет назвать задним двором именно ту, в которую мы направляемся.

«Занудством ты пошёл в ан Аквилана, парень. Как ты вообще это выносишь?»

— Я пойду первым.

Высокие дымчато-белые башни, увенчанные изящными шпилями, и украшенные ажурной резьбой стены — это место было похоже на обычное дворцовое ведомство, а никак не на тюрьму. Но слишком много в этих стенах было пролито крови. Она успела впитаться в пол, уйти в землю и отравить её.

Кружевной фасад оказался неспособен скрыть вонь разложения. Так пах вексов дворец. Так пахла власть Аэрона.

— Мне вот всё покоя не даёт, — шёпотом бросил я через плечо шедшему за мной Вилтарину, — зачем нужны две тюрьмы?

— Мой прадед, Вирион Второй, под конец правления — и жизни — немного помешался, — пояснил альв. — Думал, что его хотят свергнуть. Любой косой взгляд, неосторожное слово — и ты в тюрьме. Через пару месяцев оказалось, что старая темница не может вместить столько заключённых, так что Вирион приказал построить новую, больше и крепче. Правда, сам он до завершения строительства не дожил.

— Что, неужели оказался прав?

— И да, и нет. Заговор и правда был: Вирион нанёс личное оскорбление семье ан Кигана, которая в годы его правления была самой влиятельной при дворе. Только сделать ход они не успели — прадед умер сам, сердце остановилось во сне. Тюрьму достроили уже при Фаолане, моём отце. Первым делом он заполнил камеры членами семьи ан Кигана…

Мы дошли до конца тюремной стены. Я предупреждающе поднял руку, вынуждая Вилтарина прервать рассказ, и выглянул за угол.

Главный вход охраняли два гвардейца. Напряжённые, с прямыми, как корабельные мачты, спинами, они неотрывно смотрели на кованые ворота, а их перчатки скрипели на древках готовых к бою алебард.

Беззвучно выругавшись, я прикрыл глаза и прислушался к потоку. Вне тисиновых стен мои силы восстанавливались, но не так быстро, как мне бы хотелось. Сейчас я не смогу защитить ни Вилтарина, ни себя самого, но стражников иначе не обойти. Надеюсь, пары вылетевших из ниоткуда ледяных глыб будет достаточно.

— Я постараюсь застать их врасплох. Оставайся здесь, жди моего сигнала. И пообещай, что не полезешь спасать меня.

— Я не могу такое… Кто-то идёт!

— Векс!

Я призвал поток и смело шагнул вперёд.

Гвардейцы резко повернулись — но не ко мне, а ко входу в тюрьму. Один из них, словно испугавшись, закрыл руками лицо, уронив алебарду. Сделав несколько нетвёрдых шагов спиной вперёд, гвардеец полетел со ступеней и упал в траву, сотрясаясь в жутких конвульсиях. Второй же только успел вскрикнуть, когда на его плечо опустился большой меч, легко рассекая по диагонали тело вместе с доспехом.

На свет вышли две очень знакомые фигуры: подтянутый лучник с рыжими, точно всполохи огня, волосами и здоровяк с татуированной лысиной.

— Постой!.. — воскликнул Вилтарин, когда я, коротко усмехнувшись, развеял магию и решительным шагом направился к ним.

— Чтоб меня разорвало! Кайриус?

— Это я, — спокойно подтвердил я, когтями отводя от своего носа наконечник стрелы. — Смотрю, со спасением я слегка припозднился.

— Слыхал, Огден? Он шёл нас спасать! — фыркнул Фрост, опуская лук, и покачал головой. — Прибереги эти глупости для Янира, брат. Он просто обожает дурацкие сказочки про девиц в беде и кидающихся за ними в самое пекло прекрасных принцев.

Лучник склонился над одним из стражников, а затем поставил ногу на его грудь и выдернул из глазницы стрелу. Та вышла с тихим хлюпаньем, и Фрост, придирчиво осмотрев наконечник и древко, отправил стрелу обратно в колчан.

— Ну а если без шуток, то помощь бы нам и впрямь пригодилась. Мы выбрались только благодаря Сварте.

— Не знал, что она умеет взламывать замки, — заметил я.

Действия Фроста не вызывали во мне былого отвращения — лишь нездоровое любопытство. Кажется, что-то подобное со мной проделывал Ольвидус. Точнее я вспомнить не мог: в кошмарах бессмертный лишал меня зрения десятки раз.

— Не умею, — сказала Сварта, неожиданно вырастая в дверях. Лицо у неё почему-то было перепачкано кровью. — Все стражники поднялись по тревоге, внутри остался только наш надсмотрщик, а он, похоже, от страха умом тронулся. Всё ходил перед нашей камерой, голосил, что дворец вот-вот падёт и мы все умрём. Я ему ещё в первый день приглянулась, и он решил, что раз умирать — так лучше уж от наслаждения, чем от чужого меча. — Девушка сплюнула на землю.

— Он был симпатичным, — прогрохотала Хильде, появляясь с опирающимся на неё Тарви. Я приветливо кивнул им.

— Не спорю. — Сварта жутко улыбнулась розоватыми зубами. — Но если бы он спросил разрешения прежде, чем стягивать портки, тогда, может, сохранил бы горло целым.

«Мне нравится эта девочка! Ах, если бы я мог получить её, сделать частью своей коллекции… Настоящая чёрная жемчужина…»

— Держи свои грязные фантазии при себе, старик, — процедил я себе под нос.

«Ты кого это стариком назвал, змеёныш?! — возмутился Ольвидус. — Да я в самом расцвете сил!»

— Красавец? Это ты?

Я поднял голову. На верхней ступени стоял Янир — лохматый, грязный, измученный, но живой и с неизменной лютней за спиной.

— Ты ведь не снишься мне? — Бард протянул ко мне руку, но с места не сдвинулся.

Я, как заворожённый, уставился на неё, а затем, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, обнял Янира так крепко, что аж дыхание перехватило.

— Помнится, проблемы со сном из нас двоих были у меня, — рассмеялся я. — Тебе бы не помешало помыться, дружище.

— Ты тоже не полевыми цветами пахнешь! — весело оскалившись, парировал бард.

— А где?.. Погоди, это что, борода?!

Янир как-то странно взглянул на меня и поскрёб то, что я назвал бородой. Хотя вообще-то до бороды того же Ронара ей было далеко. Так, длинная щетина, не более, к тому же в местах, где кожу пересекали шрамы, волосы не росли, но — вот странно — даже это ему шло.

— У меня вроде как не было возможности побриться с тех пор, как нас сунули в повозку. Понимаю, тебе немного не до того было, но чтобы так?

— Прости. — Я ущипнул себя за переносицу и крепко зажмурился. Подумать только, я провёл бок о бок с Яниром неделю и совершенно ничего не заметил, слишком поглощённый собственными проблемами. Векс, что я за друг-то такой?

— Ладно, о твоей наблюдательности поговорим потом. Сейчас у нас есть проблема поважнее, и довольно серьёзная. Мы не нашли Ронара.

* * *

Удивился ли я? Ничуть. То ли сил не осталось, то ли просто привык получать дурные вести.

Конечно, у нас проблемы. Снова. А когда их не было?

Покончив с приветствиями, мы расселись кругом в тени тюремной стены. Прямо напротив меня, обняв колени, сидела Селмор, и я изо всех сил старался не смотреть на неё. Мне было достаточно воспоминаний: холод менгира, гибкое тело, яблочно-солёный аромат пушистых волос…

Я похолодел, поняв, что уже какое-то время смотрю прямо в глаза цвета морской волны — сам не понял, как это вышло. Девушка взгляд не отводила и понимающе улыбалась, словно точно знала, о чём именно я думаю. Мне вдруг стало очень жарко. Наверняка я выглядел очень глупо, но отворачиваться и притворяться, что ничего не произошло, будет ещё глупее. Надо бы улыбнуться в ответ, но губы точно лёд сковал. Векс, ну почему в её присутствии я превращаюсь в такого дурака?

— А ты что скажешь? — Янир ткнул меня локтем в бок.

— Надо освободить заключённых. Всех. — Я с радостью ухватился за протянутую соломинку.

— У нас нет времени выводить их из дворца, — тут же возразила Хильде.

— Не надо никого выводить. Отоприте камеры, покажите дорогу в оружейную, а дальше пусть сами распоряжаются своей свободой. В любом случае, нам лишняя суета только на руку. А вот что до Ронара… Вилтарин?

Альв поднял голову. Если среди Вейнарменнир и были недовольные его присутствием, то они ничем этого не выдавали — не после того, как Янир, которому я рассказал, кем мне приходится Вилтарин, крепко пожал ему руку и усадил рядом с собой.

— Не имею ни малейшего понятия. — Альв пожал плечами и отхлебнул из кружки сваренный Ингрид укрепляющий отвар. — Во дворце только две темницы — эта и старая, где сидели мы с тобой. Крепче только Ледяная комната, но там вашему другу совершенно точно делать нечего.

— Вы уверены, что он ещё жив? — несмело предположил я.

— Уверены! — отрезала Сварта. — Мы бы уже знали, если нет.

Я ничего не понял, но допытываться не стал. Векс знает, как у людей всё устроено: какая-то особая связь или ещё что…

«Спроси своего папочку про красные цепи».

— Чего? — громко спросил я, тут же привлекая всеобщее внимание.

«Красные цепи, — устало повторил Ольвидус. — Здоровяк был обмотан ими с ног до головы».

— Слушай, сейчас не до твоих дурацких шуток! Говори прямо или не лезь, если не можешь помочь!

«Просто спроси! — прикрикнул бог. — Сами вы будете до Кристального безмолвия думать, а у меня столько времени нет!»

Я с силой потёр лицо ладонями и подавил раздражённый вздох. Ольвидус ведь точно знает, что случилось с Ронаром, ну почему хотя бы в этот раз нельзя обойтись без загадок?!

— На Ронаре были красные цепи?

— Красные цепи? — Вилтарин заметно оживился. — Это точно?

— Да, — неожиданно для всех ответила Селмор. — Я помню.

— Опиши подробнее. — Альв поставил кружку на траву и подался вперёд. — Ну же, это важно!

— На вашем командире были цепи, много цепей, и ещё что-то вроде намордника, — медленно проговорила девушка, прикрыв глаза. — И выглядели они странно, как раскалённый металл. Но я тогда не придала значения, думала, мне от усталости померещилось.

Вилтарин с нечитаемым лицом повернулся к Яниру. Кадык барда дёрнулся, когда он гулко сглотнул.

— Кто он такой?

— Простите? — спросил Янир, глядя прямо перед собой.

— Ваш друг. Ронар. Кто он такой?

Цепкий взгляд, уверенная поза, жёсткий голос, в котором сквозило раздражение — в этот момент перед нами вместо измождённого альва возник Вилтарин ан Аквилана, младший брат короля. Мой отец.

Всё ещё не верится.

— Наш командир.

— Я не о том спрашиваю! — Вилтарин вдруг резво поднялся на ноги и навис над Яниром. Я тоже вскочил, становясь между ними. — Что он такое?! С кем делит своё тело?!

Я непонимающе уставился на Вилтарина, а затем обернулся. Вейнарменнир все как один побледнели, испуганно переглядываясь между собой.

Ольвидус захихикал, и это было самым худшим — его смех ещё ни разу не сулил ничего хорошего.

— Боги, юноша! — рявкнул Вилтарин. — Вашего командира могут прямо сейчас препарировать учёные! Во дворце не меньше полусотни лабораторий, и чтобы понять, где начать поиски, я должен знать, с чем именно мы имеем дело! Но я не смогу помочь, если вы продолжите упрямиться!

— Не кричи на него, — сказал я, заметив, что Янир вот-вот начнёт защищаться. У моего друга острый язык, и сейчас я не был готов проверять, к чему он всех нас приведёт.

Обхватив запястье барда, я рывком поднял его на ноги и потянул за собой, уводя в сторону от остальных.

— В чём дело, Янир? Чего ты боишься?

— С чего ты взял, что я чего-то боюсь? — фыркнул бард.

— Перестань! — прошипел я. — Время уходит! Вилтарин знает дворец лучше всех, и сейчас он единственный, кто может нам помочь. Какого векса вы все?..

— Да знаю я! — разозлился Янир. — Вот же!.. Дело не в том, что я не хочу принять его помощь — я хочу найти Ронара, ты представить не можешь, как сильно, но то, что с ним происходит, это тайна нашего клана, и я не имею права раскрыть её!

Бард попытался сбросить мою руку, но я только сильнее сжал пальцы.

— Эта тайна, она ценнее жизни твоего брата? — тихо спросил я. — Она правда стоит того, чтобы позволить ему умереть?

Янир шумно втянул воздух и дотронулся до своих шрамов. Я отпустил его и отступил. Он медлил, но я больше не давил: был уверен, что Янир выберет Ронара, но бард должен был принять это решение сам.

— Если Ронар погибнет, то скрывать что-то не будет смысла, — выдавил Янир, — потому что, если это произойдёт, мы все отправимся на тот свет вслед за ним. — Он повернулся к остальным. — Я скажу.

— Янир! — Хильде вскочила на ноги.

— В отсутствие Ронара командование принимаю я! — отрезал Янир не терпящим возражений тоном и расправил плечи. — И решения принимаю тоже я. Так сказал хъёльвдин, и я подчиняюсь.

Хильде какое-то время неотрывно смотрела на барда, но затем кивнула и отступила. Девушка не выглядела недовольной — скорее напуганной тем, что может произойти, когда бард раскроет секрет своего клана чужакам.

— Он фирвендир, — проговорил Янир, обращаясь к Вилтарину.

— Это симейгир? Прости, юноша, но это слово мне незнакомо. Что оно означает?

— Ронар — носитель Урсенгара, медведя Вильтура.

* * *

— Встречаемся у Янтарного дуба, вот здесь. — Вилтарин закончил чертить на земле схему дворца, поставив крестик между библиотекой и музыкальной комнатой королевы. — Это укромный уголок, по крайней мере, был им раньше. Не думаю, что пока я отсутствовал, это стало любимым местом отдыха аристократов.

— Пойдёт. — Янир кивнул. — Всем всё ясно?

Вейнарменнир согласно загудели. План был до безобразия прост и по большей части основывался на нашем везении: основная группа, возглавляемая Хильде, должна была освободить заключённых и вместе с ними отправиться сеять смуту в дворцовых переулках, вторая же, состоящая только из меня, Вилтарина и Янира, отправлялась за Ронаром и запертой в гостевом крыле Альрун.

— Мы справимся втроём! — пресёк споры и возражения со стороны своих соклановцев Янир. — Так мы привлечём меньше внимания. Вилтарин покажет короткий путь, у меня достаточно сил, чтобы очаровать врагов, а наш ледяной красавец способен взломать любой замок.

Я смущённо почесал нос, полагая, что бард явно переоценивает мои возможности, но против ничего не сказал — мне понравилось восхищение в его голосе.

— Всё в порядке? — негромко спросил Янир, поймав мой взгляд.

— В полном.

Удивительно, как стремительно из главного балагура и души компании Янир преобразился в настоящего командира. Сейчас он очень напоминал своего брата: разные внешне, словно дуб и ясень, они оба обладали непреклонным суровым характером и стальной волей, и не заметить этого было просто невозможно.

— Что ж, пора! Маннафатир…

Янир не закончил напутствие. Небеса расколол полный ярости и восторга крик. Мы все как по команде задрали головы.

Напротив солнца завис крылатый силуэт.

— Это же… Госпожа! Госпожа, я здесь!..

Селмор вдруг осеклась. Взгляд девушки был направлен на Вальду, но смотрела она сквозь неё. К ней медленно и также не отрывая глаз от богини подошла Сварта. Вальда взмахнула крыльями и скрылась за шпилями дворцовых башен, а девушки так и продолжали стоять, не двигаясь и ничего не говоря.

Я с опаской протянул руку и легонько тронул Селмор за плечо. Она вздрогнула, словно очнулась от глубокого сна, и растерянно посмотрела на меня.

— Что за… Что это было?

— О чём ты? — не понял я.

— Воспоминание, — пробормотала Сварта, а затем обхватила ладонь Селмор своей и крепко сжала. — Наше время пришло. Она наконец призвала нас.

Глава 21 (Альрун). На грани.

Кир палил нещадно, напекал голову, нагревал эмвиановый доспех, заставляя кожу под ним плавиться. Запах гари забивал лёгкие и драл горло, уговаривал остановиться, отдышаться, хоть немного передохнуть, а лучше сесть где-нибудь в тени и ждать, пока весь этот кошмар не закончится.

Я отмахнулась от этих глупых мыслей. Обливаясь потом и изнемогая от жары, я продолжала бежать, не щадя ног. Позади звучала лёгкая поступь Ренвика, чуть впереди золотым знаменем развевались волосы Алистиана. Брат знал каждую улочку, каждый закуток дворца и уверенно вёл нас за собой. Я смотрела на его широкие плечи, и моё сердце переполняла бесконечная благодарность. За то, что не дал отцу забрать меня. За то, что, когда прозвучал сигнал тревоги и я, стоя посреди разрушенных покоев гостевого крыла, вцепилась в его руку и попросила отвести в тюрьму, он не стал требовать объяснений, а тут же согласился помочь. За то, что он выбрал меня.

Набат продолжал звонить — истерично, надрывно. Удивительно, как это у часового руки ещё не отвалились? Иногда колокольный звон разбавляли и другие звуки: крики, лязг оружия и взрывы. Я обернулась на очередной, чтобы увидеть, как вдалеке над дворцовыми стенами поднимается ещё один густой столб чёрного дыма.

Архинтиан, столица альвийского королевства Гланлиморин, был объят огнём, и ни у кого из нас не было объяснения, почему это произошло. Алистиан предположил, что мятежники наконец сделали свой ход. Я не согласилась, ведь точно знала, что бунт должен был начаться не раньше, чем через полгода — если только что-то не вынудило Вальду начать действовать раньше. Какая-то причина, весомая настолько, что у богини попросту не осталось иного выхода, кроме как отдать приказ скрывающимся в городе отрядам устроить пожары и втянуть «золотые доспехи» в изматывающие бои.

Я надеялась, что это не так. Мы совершенно не были готовы: в Миранделине продолжали бесследно исчезать люди и альвы, в Ветреных равнинах начались инспекции по поиску магически одарённых детей для службы в королевских войсках, а послы, отправленные к старейшим людским кланам на переговоры, ещё не вернулись. К тому же в Теролане затаились уничтожившие Сидастагюр некроманты, и мы не знали ни где они находятся, ни кому служат. Поднимать восстание ещё рано, слишком рано!

Раздался пронзительный свист, и на дорогу легла тень. Неужели будет дождь? Я остановилась и задрала голову, приложив ко лбу ладонь козырьком.

Нет, дождя, способного помочь столице справиться с огнём, не предвиделось — на небе не было ни облачка. Но уж лучше бы разразилась гроза и в меня ударила молния, потому что только что подтвердились мои худшие опасения.

Пущенной стрелой небесный свод пересекала женщина. Она зависла прямо напротив солнца, и Кир окружил её сияющим ореолом. За спиной женщины рассекали нагретый воздух крылья, и я знала наверняка, что перья на их концах золотые.

Тело Вальды защищал белоснежный доспех, а жемчужные волосы были заплетены в тяжёлую длинную косу. В одной руке богиня держала ростовой каплевидный щит, а в другой — массивный двуручный меч, так, словно он ничего не весил. Она закричала, и крик этот, наполненный восторгом и яростью битвы, проник под мою кожу, пробрался в грудную клетку и коснулся самого сердца.

Время для меня остановилось. Огонь за дворцовыми стенами, вопли победителей и стоны проигравших, набат — всё это перестало существовать. Моя душа рванула из тела туда, где напротив солнца взывала к своим самым верным воительницам крылатая богиня.

Нас было шестеро.

Верно. Всего шестеро на всём белом свете, и связывали нас узы более крепкие, чем кровное родство.

Я стояла за правым плечом нашей возлюбленной госпожи. На поясе висел меч, лёгкий доспех сидел как вторая кожа.

Мне был незнаком этот меч, и я никогда не носила подобный доспех. Этого не случалось со мной, но в то же время я точно знала, что воспоминание принадлежит мне. Когда-то давно, много лет, а то и столетий назад, я была там — стояла рядом с Вальдой и готовилась отнимать жизни недругов Вильтура.

Ладонь утонула в серебристой шерсти, нос защекотал аромат хвои и клюквы. Я повернула голову и с нежностью посмотрела на него.

У каждой из нас был свой Друг. Они не были людьми, но стали нам братьями, соратниками, самыми близкими душами. Все они когда-то принадлежали госпоже, но она даровала их нам, чтобы сделать сильнее. И они приняли нас.

Он, сильнейший и свирепейший из Шести, выбрал меня.

Сердце дрогнуло и бешено пустилось вскачь. Как наяву, я услышала утробный рык, почувствовала бёдрами движение крепких звериных мышц и по своей воле утонула в пылающих алым глазах, которые для многих стали последним, что они видели в своей жизни.

Счастливо рассмеявшись и раскинув руки в стороны, точно в попытке объять весь мир, я решительно шагнула вперёд, намереваясь принять свою судьбу.

— Альрун!

Видение дрогнуло и растворилось дымкой. Звуки творящегося вокруг хаоса хлынули со всех сторон, и я обхватила гудящую голову в тщетной попытке хоть немного унять боль. Восторг медленно уступал место растерянности. Я подняла глаза к небу, но Вальды там больше не было.

— Что случилось? — взволнованно спросил Алистиан, крепко прижимая меня к себе. — Ты вдруг застыла. Что-то болит? Устала? Может, спрячешься и отдохнёшь, а мы с Виком разберёмся сами? Только скажи, что надо сделать, и мы…

— Всё в порядке, — ответила я, прерывая поток беспокойства. — Нам не надо в тюрьму. Можешь отвести меня в другое место?

* * *

— Уверена?

Я опустила голову и прищурилась, разглядывая выходящую из моей груди полупрозрачную нить. Похоже, видела её только я, и это не казалось чем-то необычным — не после того воспоминания.

— Да.

— Это башня Круга, Рун. — Алистиан подошёл ближе. — Что ты надеешься здесь отыскать?

Золотой шпиль, венчающий тонкую башню, ослепительно сверкал на солнце. Не то чтобы я не желала объяснить, почему мы пришли именно сюда, — просто и сама не знала.

— Что я должна найти? — прошептала я.

Нить, словно только и ждала вопроса, дрогнула и устремилась вперёд. Проникнув сквозь главные двери башни, она, извиваясь, ушла под землю.

— Тиан, здесь есть подземелье? — уточнила я, повернувшись к нему.

Алистиан не ответил. Он нахмурился и коснулся моего подбородка.

— Что у тебя на лице?

— А что у меня на лице?

За плечом брата вырос Ренвик. Ещё в гостевых покоях он сменил серый доспех мейваара на простую одежду, найденную в чудом уцелевшем шкафу. Штаны были ему коротки, а туника едва ли не трещала по швам, но, несмотря на уговоры Алистиана, он без сожалений вышвырнул дорогущий эмвиановый доспех в окно. «Лучше получу рану. Меня теперь до конца жизни будет воротить от серого», — торопливо написал он, не позволяя Алистиану продолжать бессмысленный спор. Я была благодарна за его выбор — видеть Ренвика в том облачении было невыносимо.

Поймав мой взгляд, Ренвик приподнял бровь и постучал пальцами у себя под глазами.

— Руны, — пробормотал Алистиан, изучая моё лицо. — Похожи на симейгир.

Я осторожно дотронулась до кожи рядом со шрамом. Не знаю, что именно там увидели Алистиан с Ренвиком, но, подозреваю, это было связано с указывающей мне путь нитью. Впрочем, сейчас было важно другое.

— Так что в подземельях?

— Подожди, я должен разобраться. Тут довольно много лишних черт.

— Позже прочитаешь.

— Вот это похоже на «душу», но если читать от этой линии, то получается «отец» и… «бог»?

— Прекрати! — Вспылив, я сбросила его руку. Какого Кайлтэна он тянет время? Неужели не понимает, насколько важно попасть вниз? — Подземелья, Тиан. Что там?

Алистиан моргнул. Выпрямившись, он наградил меня подозрительным взглядом, но всё же ответил:

— Личные лаборатории магистров, ученические, экспериментальные, сигильские, комнаты призыва — много всего.

— Лаборатории, значит… — Я вновь повернулась к башне. — Ну же, покажи мне больше.

Я сосредоточилась, стараясь разглядеть больше, чем дозволено увидеть глазу простого смертного.

— Шестой или седьмой этаж, точно не могу сказать.

— Хм… — Брат сложил руки на груди и ненадолго задумался. — Там в основном кабинеты артефактологов, несколько препараторских и пара опытных лабораторий. Ещё есть комната содержания.

— Туда нам и надо.

— Но там ничего нет. — Алистиан выглядел озадаченным. — Только пустые столы и шкафы.

— Нам надо туда, — упрямо повторила я, прикрывая глаза. После упоминания комнаты содержания нить вспыхнула так ярко, что на неё было больно смотреть.

Алистиан молчал. Я точно знала, что сейчас за моей спиной у него происходит молчаливый диалог с Ренвиком, и не вмешивалась.

Пусть мой брат и был первым помощником короля, он всегда прислушивался к мнению друга. В отличие от рассудительного и спокойного Ренвика, Тиан никогда не отличался особым терпением, бывал резок и невыносимо упрям, так что эта привычка, появившаяся ещё в детстве, пожалуй, предотвратила не один скандал при дворе.