Либерцисы. На поверхности

Признаться, иногда я завидовала им. У меня была Нисса, но за все годы между нами так и не установилась подобная связь. Мы полностью принимали друг друга, но совершенно не понимали.

— Хорошо, — наконец произнёс Алистиан. — Нам нужен шестой этаж. Дальше я пойду первым.

Я уступила ему дорогу. Брат подошёл к дверям, вытащил из-за пазухи цепочку с кольцом магистра и приложил его к выемке, располагающейся там, где обычно можно найти замочную скважину.

Немного подождав, он приложил кольцо ещё раз. Ничего не произошло.

— Что-то не так? — тихо спросила я.

Алистиан мотнул головой. Он спрятал цепочку и, протянув руку, толкнул одну из дверей. Та беззвучно отворилась, и брат вошёл в башню. Встревоженно переглянувшись, мы с Ренвиком поспешили за ним.

За дверью скрывался просторный холл с высокими потолками. Здесь было прохладно, светло, а ещё тихо. Очень тихо.

Пол покрывал толстый слой пепла — если бы я шла босиком, он бы полностью скрыл мои ступни. Я подошла к брату, ступая осторожно, стараясь не поднимать в воздух серые облака.

— Не понимаю, — проговорил Алистиан. — Башня защищена всеми известными охранными заклинаниями. Сюда невозможно войти, если у тебя нет камня магистра или печатки члена Круга. Я лично обновлял иллюзионную магию всего три месяца назад! — Он повернулся ко мне. Обычно уверенный в себе, сейчас Тиан выглядел крайне растерянным. — Их больше нет. Я не чувствую ни одного заклинания.

— Кто-то мог их снять?

— Несколько магов при достаточном запасе свободного времени — да, могли бы. Но тогда обязательно бы остались следы чужих потоков, отголоски заклинаний. Хоть что-нибудь.

Алистиан подошёл к стене и провёл по ней кончиками пальцев. На подушечках остался пепел.

— Их выжгли.

— Выжгли? Хочешь сказать, что всё это, — я обвела рукой пространство вокруг нас, — сожжённые заклинания?

Он покачал головой. Ренвик, до этого стоящий в стороне, раздражённо тряхнул собранными в высокий хвост волосами и поочередно указал на себя и брата, затем на пол, а после провёл большим пальцем по своей шее.

— Вик прав, — севшим голосом сказал Алистиан. — Это всё, что осталось от магов Круга.

* * *

Пепел покрывал ведущие вниз ступени, но в сравнении с тем, что мне пришлось увидеть наверху, было его немного — горстка там, горстка здесь. На просторных лестничных пролётах попадались тела — если месиво из отрубленных конечностей и выпущенных внутренностей вообще можно назвать телами. Глядя в подёрнутые мутной плёнкой глаза молодой альвы, от которой только голова и осталась, я решила, что тем, кто сгорел там, в главном холле башни, повезло больше, чем этим беднягам.

На шестом подземном этаже призрачная нить свернула вправо, в украшенную драгоценными камнями арку, за которой начинался коридор со множеством дверей по бокам. Но меня интересовали не они.

В конце коридора призывно светились простые двойные двери — дотянувшись до них, нить не прошла насквозь, а разбилась о светлое дерево, рассыпалась яркими искрами и окутала вход мягким сиянием.

Я порывисто шагнула в арку. Под ногой вязко хлюпнуло. Опустив взгляд, я поняла, что стою в уже начавшей подсыхать луже крови, а об носок моего сапога бьётся большое, длиной до середины локтя, маховое перо. Белое с золотым.

— Что это?

— Приглашение.

Выпрямившись, я передала перо Алистиану. Он обхватил основание стержня двумя пальцами и осмотрел находку.

— Поразительно. Обычно мелкие детали, отделённые от тела, возвращаются в состояние потока почти мгновенно. — Он поднёс перо к лицу и глубоко вдохнул. Его зрачки на мгновение расширились. — Лилии?

Я никаких лилий не чувствовала. Привалившись к стене, я ещё какое-то время наблюдала, как брат изучает находку и всё сильнее хмурится, и решила вмешаться.

— Не трать силы. Ты не поймёшь, даже если засунешь его под увеличительное стекло.

— Почему?

— Потому что это перо из настоящего крыла. В нём магии не больше, чем в птичьем.

Он долго смотрел на меня, прежде чем сказать:

— Это невозможно.

— Если ты не знаешь никого…

— Знаю, — он перебил меня. — И лучше бы в Архинтиане появиться нифеиду, потому что если здесь та, о ком я думаю, и кто-то увидит нас рядом с ней, то мы все отправимся на эшафот!

— Разве ты сам сделал недостаточно, чтобы попасть туда? Я была в комнате с тобой и отцом, и всё слышала. Пусть я не знаю подробностей, но и без них очевидно, что ничего хорошего нас троих и так не ждёт.

Между нами повисла тишина. Алистиан переводил взгляд с меня на перо в своих руках, затем на дальнюю дверь и обратно на меня. Я ждала, когда он примет решение, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Под глазами и в груди начало печь — пока это было приятное тепло, как от солнечного луча, но я понимала, что чем дольше медлю, тем сильнее непонятная магия будет давить.

— Хорошо. — Алистиан зажмурился и помассировал переносицу. — Хорошо! Ренвик выведет тебя из дворца. Дальше я пойду один. Просто скажи, что я должен найти, и я принесу это т…

Он осёкся, когда я, согнувшись пополам, расхохоталась.

— Кайлтэн, очаровательно! — воскликнула я, отсмеявшись. — Ренвик выведет меня, и… что дальше? Должна ли я отправиться к ан Саркорана и стать подопытным кроликом старого стервятника? Или вернуться в поместье, сдаться на милость отца и уже потом уехать в Миранделин? А может, мне стоит сразу пойти к нашему любимому дядюшке Аэрону и признаться, что из-за меня анэстир едва не убил его кузена и отказался от руки старшей вриллаарайни? Какой план нравится тебе больше, брат мой?

Алистиан молчал. Лицо его помрачнело, и это заставило меня устыдиться своего поведения. Приблизившись, я накрыла его ладонь своей.

— Не знаю, о чём именно тебе докладывали, но обвинения короля не беспочвенны. — На миг я запнулась, прочитав в золотых глазах мольбу. Он не желал, чтобы я продолжала. Одна часть меня хотела подчиниться, оставить всё в тайне, но другая промолчать не могла. — Я присягнула на верность главе восстания.

— Ты сделала что?!

Алистиан побледнел и попытался отстраниться, но я крепче сжала чужую ладонь и с непонятно откуда взявшейся силой дёрнула его на себя, едва не повалив нас обоих на пол.

Ренвик, глядя на это, издал то ли стон, то ли всхлип. Кончики его ушей покраснели, и он спрятал лицо в сгибе локтя. Плечи нашего друга мелко подрагивали, и я поняла, что альв смеётся.

— Я видела кое-что странное перед тем, как появилось это, — я отпустила Алистиана и указала на кожу под своими глазами, — и без ответов из дворца не уйду.

В горле почему-то встал ком. Я отвернулась и, глядя в стену, пробормотала:

— Я не вправе просить тебя выбирать между мной и Гланлиморином, поэтому освобождаю тебя от кл…

— Нет!

Алистиан рывком притянул меня к себе. Я прижалась к широкой груди и ощутила, как гулко и неровно бьётся его сердце.

— Я не согласен с твоим решением, но в том, что ты его приняла, вины моей или отца не меньше, чем твоей собственной. Ты права — меня ждёт петля. Мой статус анэстира давно был под угрозой: я слишком долго испытывал терпение дяди и лез туда, куда не следовало. Ты считаешь, что заставляешь меня выбирать между Гланлиморином и тобой, но это не так. Король — не страна, и я сделал свой выбор давным-давно. Я был и остаюсь верен своей родине и её народу, как всегда буду верен тебе. И я даже слышать не желаю об освобождении от клятвы.

Скручивающая внутренности тревога понемногу отступала. Не уверена, что смогла бы спокойно принять, что мы оказались на разных сторонах. Крепко обняв Алистиана, я отстранилась.

— Последние два месяца были насыщенными, — произнесла я. — Обещаю, что расскажу всё, как только мы окажемся в безопасности.

— Ловлю на слове. — Алистиан выдавил из себя улыбку и потрепал меня по волосам. — Веди. Мы прямо за тобой.

Развернувшись, я решительно зашагала по коридору. Жжение в груди и глазах, как я и ожидала, начало причинять неудобства — мы потратили слишком много времени на разговоры. Однако это было не единственным, что заставляло меня спешить: своим криком Вальда словно бы разрушила плотину, и воспоминания о событиях, произошедших задолго до моего рождения, распирали меня изнутри. Голова раскалывалась, и всё же я терпела, чувствуя, как детали встают на свои места и возвращают моей душе покой и целостность. Пусть даже и через боль.

Каждый шаг приближал меня к цели. Я не останавливалась, чтобы изучить боковые комнаты, но всё равно мельком замечала окровавленные части тел, огромные механизмы, похожие на те, что изготавливают в своих пещерах спелиоты, большие стеклянные колбы со страшным содержимым, которое я бы не хотела рассматривать, даже если бы у меня была возможность. В носу и горле першило от острого металлического запаха, но я продолжала вдыхать его полной грудью. Так пахло моё прошлое, так будет пахнуть и моё будущее, и чем раньше я к этому привыкну, тем лучше.

Достигнув конца коридора, я с силой толкнула двойные двери. Стоило моим ладоням коснуться деревянной поверхности, как свечение исчезло.

Я не успела оценить обстановку, потому что, как только я переступила порог, мой взгляд оказался прикован к центру комнаты. Исчезли все звуки, кроме моего ставшего вдруг поверхностным дыхания. Мир сосредоточился в единственной точке, и я, как заворожённая, побрела туда, где на полу был начертан круг, состоящий из символов и рун, окружённый непонятными письменами. Но моим вниманием завладел не он.

В этот круг, точно в клетку, был заключён огромный медведь, высотой примерно в полтора моих роста в холке. Ветвистые остроконечные рога, похожие на оленьи, венчали его голову, а на свирепой морде раскалёнными углями горели глаза. Тело зверя покрывала серебристая шерсть, и пахло от неё хвоей и клюквой.

— Ронар?

Наши взгляды встретились, и медведь зарычал, во всю пасть скалясь серебряными клыками. Что ж, похоже, это можно расценивать как улыбку.

— Вот и ты наконец.

Я обернулась на знакомый голос. Вальда стояла всего в нескольких шагах от меня. Не понимаю, как можно быть такой ослепительной и незаметной одновременно? Или это я, увидев медведя, позабыла обо всём на свете? Преодолев разделяющее нас расстояние, я опустилась на одно колено и склонила голову.

— Моя госпожа.

Вальда ничего не ответила, но я почувствовала её руку в своих волосах — от неё исходило тепло, подобное лучам Кира, и на мои глаза навернулись слёзы. Я наконец-то там, где должна быть. На своём месте, рядом с той, кто всегда, что бы ни произошло, будет на моей стороне.

Я дома.

— Я до последнего надеялся, что ошибаюсь, и всё же это ты. — Голос брата был непривычно холоден, и он не спешил подходить ближе. — Здравствуй, богиня. Наслышан.

Ладонь исчезла, а вместе с ней ушло и тепло. Я подняла голову. Вальда смотрела за мою спину, и на губах её расцвела улыбка, приветливая, но слегка насмешливая.

— Анэстир. — Её белые глаза ярко вспыхнули. — Мои шпионы забыли упомянуть, насколько первый помощник короля хорош собой.

Уголки моих губ сами поползли вверх. Раздался неловкий кашель Ренвика. С молчаливого разрешения Вальды я поднялась на ноги и, пытаясь не рассмеяться, украдкой посмотрела на Алистиана. Попытка богини смутить его провалилась — лицо брата словно сковал лёд.

— А мои уверяли, что решительных действий со стороны мятежников не стоит ждать раньше начала Звенящего льда. И вот мы здесь.

— О, они были правы. Но кое-кто вынудил меня поднять людей раньше.

Вальда приблизилась к границе круга, и я инстинктивно последовала за ней. По какой-то причине мне было неприятно, что она стоит так близко к медведю. Зверь заворчал и переступил с лапы на лапу.

— Это Ронар? — Я не сразу поняла, что вопрос прозвучал из моих уст.

— И да, и нет. — Богиня подняла руку, словно хотела коснуться серебристой шерсти, но, к счастью, так и не сделала этого. В желудке что-то неприятно заворочалось, и я с силой потёрла живот ладонью. Медведь шумно втянул воздух и громко фыркнул. — Это Урсенгар.

— Божественный медведь? — Алистиан встал рядом со мной. — Что ж, теперь я понимаю, почему ты явилась сюда лично.

— Не делай вид, что не знал о том, что Урсенгар здесь, анэстир! — резко ответила богиня — похоже, замечание разозлило её. Крылья Вальды раскрылись, едва не ударив меня по лицу, перья рассерженно встопорщились.

— Я прибыл во дворец только сегодня утром, — спокойно произнёс Алистиан. — Его Величество не посчитал эту новость достаточно важной, чтобы поставить меня в известность.

— Я не верю ни единому твоему слову, альв, и терплю твоё присутствие только из-за Альрун.

— Прекрасно. — Брат деловито кивнул и сложил руки на груди. — Рад, что ты заговорила об этом. Мне очень любопытно, зачем моя сестра здесь? Как ты заманила её сюда? Какой обман использовала, чтобы вынудить её присоединиться к этому глупому восстанию? Признаю, это очень умный ход — подобраться столь близко ко мне можно было только…

— Да у тебя паранойя, анэстир! — Вальда тихо рассмеялась и покачала головой. Жест вышел снисходительным, как у родителя, сквозь пальцы наблюдающего за очередной шалостью своего ребёнка. — Мир не вращается вокруг тебя, как бы ты не жаждал иного. Твоя сестра сама пришла ко мне, и о её принадлежности к роду королевских защитников я узнала позже.

— Хочешь сказать, что она присягнула тебе добровольно?

— Именно это я и хочу сказать!

Голоса доносились до меня откуда-то издалека. Я с трудом улавливала смысл слов, да и, если честно, не старалась — сейчас все мои мысли занимал только доверчиво прикрывший глаза медведь. Это Ронар и… Урсенгар? Обращение в зверя очень похоже на метаморфию моего брата, но я нутром чувствовала, что это что-то совершенно иное. Может ли быть, что Ронар воззвал к помощи какого-то духа? Кайриус ясно дал понять, что подобное возможно.

И всё же каждое моё предположение подразумевало, что Ронар одарён магией. Но это ведь невозможно? Он ведь сам говорил, что среди Вейнарменнир есть только один маг, и это Янир. Бриллаар, что же с ним произошло?

Я шагнула ближе, и теперь нас разделял только невидимый барьер. Этот гигант мог бы раздавить меня одной лапой. Я должна была ощущать страх, недоверие — хоть что-нибудь. Но вместо этого меня тянуло к нему: нестерпимо хотелось приласкать могучего зверя, провести ладонью по жестковатой шерсти, запрыгнуть на широкую спину и мчать, мчать без оглядки, туда, где в реках блестит серебром чешуя форели и поля полны горьковато-медовыми травами…

— Альрун!

— А? — от неожиданности я вздрогнула и обернулась. Прямо за моей спиной стоял недовольный Алистиан, которому преграждала путь Вальда. — Чего кричишь?

— Если бы ты отзывалась сразу, мне бы не пришлось повышать голос… Убери от меня свои перья!

— Вальда, — позвала я, игнорируя брата, — почему он в клетке?

— Потому что его должна освободить ты. С пробуждёнными воспоминаниями восстановилась и ваша связь. Я больше не слышу его мыслей и не понимаю, как хорошо Ронар контролирует Урсенгара.

— Ничего не понимаю, — честно призналась я.

— Пожалуй, стоит просто показать. — Вальда отступила на несколько шагов, увлекая за собой Алистиана и Ренвика, и приказала: — Нарушь границу круга.

— Убить её решила?! — Тиан попытался вырваться из хватки, но Вальда даже не шелохнулась. — Пусти! Мне бы не хотелось причинять тебе боль.

— Уверен, что сможешь? — Вальда насмешливо фыркнула. — Милости прошу! Я с удовольствием выбью из тебя всё высокомерие, альв…

Стараясь не отвлекаться на происходящее за моей спиной, я с нажимом провела носком сапога по начертанным углём символам, стирая их. Воздух затрещал от моментально наполнившей его первобытной силы. Волосы на моём теле встали дыбом. Медведь поднялся на задние лапы и заревел, его рога царапнули потолок. Я услышала крик Алистиана и стрекот зарождающейся молнии Ренвика.

— Не лезьте! — рявкнула Вальда.

Я не отвернулась. Не отступила ни на шаг. Страха по-прежнему не было — лишь умиротворение и непоколебимая уверенность, что Ронар — или Урсенгар — не причинит мне вреда.

— Иди ко мне, — одними губами произнесла я.

Медведь с грохотом опустился на все лапы и пристально посмотрел на меня.

«Королевна».

Голос раздался прямо в моей голове, и он определённо принадлежал Ронару.

«Я здесь», — так же мысленно ответила я.

Медведь подошёл ближе и, склонив голову, ткнулся влажным носом в мою ладонь. Его дыхание обжигало, но я не отстранилась — напротив, обняла морду и пообещала:

— Я больше не оставлю тебя, друг мой.

* * *

— Вздор!

— Это правда!

— Невозможно!

— Ты глазами пользуешься или они на твоём лице исключительно для красоты? Филюр подчинился ей!

— Подчинился, потому что его носитель знает её! Это людские легенды, а моя сестра — высокородная альва!

— Сколько ещё раз я должна повторить, что это не важно? Значение имеет лишь то, что в Альрун нет магии!

Я прикрыла глаза и привалилась к тёплому боку лежащего на полу медведя. Вальда и Тиан кричали друг на друга вот уже добрых полчаса. Поначалу я пыталась остановить их, но усталость взяла своё, и я махнула рукой — пусть хоть подерутся.

«Я бы разорвал его на куски за проявленное неуважение, не будь он твоим братом».

«Тиан злится, потому что привык находить всему разумное объяснение и держать ситуацию под контролем. А ещё он беспокоится за меня. Не будь так строг».

«Твоё слово — закон».

— Как это может быть не важно?! В этом нет никакого смысла! Ты утверждаешь, что её душа пришла из Хальвора!..

— Вильтур пожаловал моим сёстрам по оружию места за высоким столом в чертогах!

— Я забираю её отсюда! Забудь о данной ею присяге, она была получена обманом!

— Она присягнула мне две тысячи лет назад, как и другие киранды! В конце концов, возьми себя в руки, анэстир! Смотреть противно!

Если бы кто-то посторонний сейчас случайно услышал их разговор, то покрутил бы пальцем у виска. Хальвор, Вильтур, перерождение, древний долг и не менее древняя связь между мной, дис-вайлой, и медведем Урсенгаром — звучало как горячечный бред, но на деле всё было гораздо проще.

Я — киранда.

Эта новость должна была удивить меня, заставить растеряться, разозлить, быть может, или, наоборот, обрадовать, но я восприняла её с поразительным спокойствием, как нечто само собой разумеющееся. Чего не скажешь об Алистиане.

Брат никак не мог взять в толк, какое отношение альва может иметь к воительницам из людских легенд.

С упорством горного барана он отвергал любые объяснения Вальды: что только трое из шести киранд были человеческими девушками; что избраны они были из тех, кто не имел магического дара, зато сводил с ума близких любовью к оружию и непреодолимой тягой к сражениям, так что родственники были только рады избавиться от неугодных и зачастую пугающих своей диковатостью барышень; что моя душа возвращалась в Теролану в течение всех этих лет, но спала, не слыша зова Вальды.

А вот для меня многое встало на свои места: страсть к фехтованию, отказ следовать правилам альвийского высшего света, приступ неукротимой ярости в Сидастагюр, во время которого я перекромсала толпу оживших мертвецов, даже не заметив этого, и, самое главное, слаженность наших с Ронаром движений во время битв.

Он — носитель медведя Урсенгара, моего филюра и одного из шести божественных животных, созданных самим Вильтуром. Того, кто столетия назад выбрал меня своей кирандой.

«В этой форме я ни тот, ни другой, но оба сразу».

«Но мне надо как-то к тебе обращаться».

«Впредь Урсенгар будет освобождаться только по твоему приказу или если твоей жизни будет грозить смертельная опасность, так что продолжай звать меня Ронаром».

— Смирись, анэстир. Её воспоминания о той, самой первой жизни киранды, возвращаются, а вместе с ними и дарованная моим отцом сила. Этот процесс не остановить.

— И сколько это продлится?

— Сложно сказать. Всё завершится, как только Альрун вспомнит свою смерть.

«Стоит их прервать, как считаешь?»

«Думаю, стоит узнать, почему мы до сих пор торчим здесь».

Я распахнула глаза и села прямо. И правда, какого Кайлтэна мы здесь прохлаждаемся? Снаружи все ещё горит столица, умирают воины и мирные жители, а Вальда совершенно не торопится покидать это место.

— Вальда, — позвала я, — а почему?..

И осеклась, прислушиваясь. Показалось или?.. Алистиан тоже замолчал и повернулся к двери. Звук нарастал — ровный, чеканный марш, словно к нам приближалось целое войско. Я поднялась на ноги, а следом и Ронар, смертоносной тенью вырастая за моей спиной. Ренвик, всё это время отдыхавший у дальней стены, встал плечом к плечу с Алистианом.

Грохот едва не слетевших с петель дверей сотряс комнату. Порог решительно переступил Его Величество Аэрон ан Аквилана, а за ним ровными рядами по трое шли королевские гвардейцы.

Король посмотрел на Алистиана, и его брови слегка приподнялись.

— Ну и ну. Эурин теряет хватку. А я ведь предлагал ему взять в помощь нескольких гаэльфаар. — Он вздохнул и покачал головой. — Судя по присутствию здесь твоей сестры, вы не договорились. Твой отец ещё жив?

— Полагаю, да. Тела я не нашёл, — ровным голосом произнёс Алистиан. Я не видела его лица, но была уверена, что в невозмутимости его выражение не уступает самому Аэрону. — Боюсь, я вынужден просить отставки, Ваше Величество.

— Вот как? Сомневаюсь, что теперь, когда ты пошёл против его воли, Эурин передаст тебе титул, мальчик мой. Ты хорошо подумал? Руки моей дочери достоин лишь будущий глава знатного рода или анэстир. Твоя отставка будет означать разрыв помолвки.

— О, думаю, я переживу. Уверен, Альтею моё решение не расстроит.

— Жаль. — Лоб и шея короля покраснели. — Очень жаль. Я надеялся передать корону тебе.

— Мне? — Голос брата изумлённо дрогнул. Я и сама нахмурилась, решив, что мне послышалось. — Но… Как же Аэлар?

Аэрон не ответил. Потеряв интерес к своему, уже, судя по всему, бывшему анэстиру, он повернулся к Вальде и провёл языком по нижней губе. Меня передёрнуло — слишком уж мерзко это выглядело.

— Я знал, что ради этой зверушки ты выползешь из своей норы, крылатая тварь.

— Приглашение вышло грубоватым, Аэрон. — Богиня нежно пригладила свою косу.

Вальда не выглядела обеспокоенной или удивлённой появлением короля, и я наконец осознала, почему мы не ушли отсюда сразу же, как освободили Ронара.

Она намеренно тянула время. Она ждала Аэрона.

— Мне показалось, что я был достаточно вежлив с той, кто угрожает мирной жизни Гланлиморина и Индар Ганхилан.

— Если я чему и угрожаю, то лишь твоему личному благополучию! — Голос богини стал жёстче.

Вальда выпрямилась, её крылья грозно раскрылись, и это подействовало на гвардейцев, как красная тряпка на быка: вспыхнули золотом ладони, засверкала полированная сталь. Альвы могли бы выглядеть угрожающе, если бы их лица не искажал совершенно дикий, животный ужас.

Вооружившись мечом Ренвика, я шагнула вперёд, но Вальда предупреждающе подняла руку.

— Как насчёт битвы один на один, Аэрон? — предложила она. — Всем этим альвам не обязательно умирать сегодня.

Всего на одно крохотное мгновение мне показалось, что король согласится. Но он только покачал головой, снисходительно улыбаясь, будто Вальда неудачно пошутила.

— В чём дело? У тебя есть магия, а у меня — только меч. Я, так уж и быть, не стану пользоваться щитом и крыльями. Будь мужчиной и прими вызов!

— Я не желаю тратить своё время. Благодаря твоим крысам у меня прибавилось дел в столице. — Он подал знак своим воинам. — Мои племянники предали кровь и перешли на сторону врага. Убейте всех.

Он повернулся к нам спиной и зашагал прочь.

— Трусливый мерзавец, — процедила Вальда.

Слух у альвов превосходный, поэтому я была уверена, что дядя её услышал, но не потрудился обернуться. Гвардейцы нехотя двинулись вперёд. Я не могла винить их за нежелание сражаться: наверняка все они, проходя по коридорам башни, видели, что случилось с магами Круга.

Резкий взмах крыльев заставил первые ряды покачнуться, а затем Вальда, не медля, пустила в ход свой меч. Богиня походила на вихрь, смертоносный и беспощадный. Я застыла, не зная, как поступить — помочь ей или отступить, чтобы ненароком не угодить под удар, — и тут Вальда закричала:

— Я сама!

Алистиан оказался решительнее меня и попытался вмешаться, но Вальде, похоже, помощь и правда не требовалась. Убедившись, что Ренвик оттащил Тиана к стене, я нырнула за ближайший стол. Ронар улёгся рядом, накрыв морду передними лапами. Он ёрзал, стараясь уместиться за небольшим укрытием, но его даже в человеческом облике было бы видно, что уж говорить о медвежьем… Это выглядело до того нелепо, что я едва не рассмеялась в голос.