Либерцисы. На поверхности

Вывод напрашивался один – это Берриан. Но почему?..

Что именно «почему» я и сама понять не могла. Почему он выбрал именно такой странный цветок? Почему отправляет свою служанку менять букеты тайно? Бриллаар, зачем он вообще дарит мне цветы?!

И всё же что-то не давало мне покоя. Я не очень хорошо успела узнать Берриана, но что-то мне подсказывало, что это совершенно не в его характере. Но тогда кто, если не он? Не Ронар же, в самом деле!

Только от одного воспоминания о Медведе у меня от горечи свело скулы. Подходила к концу вторая неделя моего пребывания под заботой Берриана. Целых семнадцать дней прошло[1], а от Ронара не было вестей, как и от других Вейнарменнир, и даже от Кайриуса.

Чем он вообще, Кайлтэн его побери, занят?! Неужели принятие решения действительно может занять столько времени?

После нашей последней встречи меня захлестнул ворох тоскливых мыслей и переживаний. В глубине души я понимала, что всё, что успело выстроиться между нами – хрупкое доверие и то необыкновенное взаимопонимание, возникающее с полувзгляда, – обратилось в прах в момент моего признания. Я усмехнулась. Нет, на самом деле всё было разрушено, не успев начаться, ещё когда я назвалась чужим именем. И пусть тогда это казалось единственным верным решением, у меня была сотня возможностей открыть правду. Кайлтэн, я могла сказать хотя бы Кайриусу!

Неудивительно, что никто так долго не приходит за мной. Может, все они попросту забыли обо мне? Предпочли сделать вид, что никакой альвы с ними никогда и не было? Может, командир наконец понял, что я вообще не стою его времени и сил? Просто отмахнуться от внезапно возникшей мысли не вышло, но вместо радости, что мне не придётся проходить через ещё один тяжёлый разговор, я почувствовала злость.

Я злилась, что он ушёл, оставив меня в неведении. Я злилась, что он подарил мне надежду своим обещанием вернуться за мной.

Я ненавидела себя за то, что поверила ему. Я ненавидела себя за то, как сильно привязалась к человеку. Я ненавидела себя за собственную слабость.

Я поняла, что плачу, только когда перепуганная Грета схватила меня за плечи и начала трясти, словно тряпичную куклу.

Бриллаар, лучше бы он позволил мне умереть той ночью в Гибельном лесу.

* * *

Мой сон прервался глубокой ночью. Я подскочила на кровати, пытаясь отдышаться и поскорее прогнать остатки кошмара. Кажется, в этом сновидении я предстала перед Вейнарменнир, и они смотрели на меня с презрением и отвращением. А затем Ронар коротко огласил приговор, и жизнь внутри меня оборвалась.

Отбросив одеяло в сторону, я потянулась к прикроватной тумбе за графином и обнаружила, что он пуст. Тяжело вздохнув, я вытерла мокрый лоб рукавом. Что ж, придётся прогуляться до кухни.

Я не стала обуваться. Босые ноги неслышно ступали по деревянному полу, когда я прошла к выходу. Перемещаться по лечебнице ночью никто не запрещал, но случайно разбудить Берриана или кого-то из его работников всё же не хотелось.

Спустившись по лестнице на первый этаж, я миновала комнату Астрид, но остановилась, услышав знакомые голоса, доносящиеся из внутреннего дворика. Подкравшись чуть ближе, я затаилась и прислушалась.

– Ты знал! – Сердце подпрыгнуло и пустилось вскачь. Это Ронар. Он вернулся! Но с кем мужчина разговаривает таким тоном?

– Наверняка не знал! – Рот сам собой раскрылся от удивления, и я тут же зажала его ладонью, чтобы случайно не выдать своего присутствия. Янир! И, судя по голосу, он раздражён не меньше старшего брата.

– Брось свои уловки! Ты проверял её. Ты не нашёл в ней потока и солгал мне! Ты. Солгал. Мне!

– Ну какова была вероятность, что это та самая девушка?!

– В мире так много беглых аристократок без магического дара?! – Послышался грохот, а затем торопливые шаги, сопровождающиеся глухим стуком.

– Друзья, прошу, успокойтесь!

Я осторожно выглянула из-за угла. В самой середине сада, прямо под любимым раскидистым вязом Берриана, собрались трое мужчин. Грозная фигура командира Вейнарменнир угрожающе застыла напротив барда с лютней в руках, а между ними последней преградой стоял альвийский целитель, навершием трости упираясь Медведю в грудь. Воздух вокруг гудел от напряжения. За спиной Янира валялись обломки скамьи, на которой я отдыхала ещё сегодня утром. Бриллаар, Ронар что, в самом деле голыми руками вырвал её из земли и швырнул в своего брата?!

– Прекрати увиливать! – взревел Ронар. – Я знаю тебя как облупленного! Признай вину!

Янир никак не реагировал на крики командира и в целом вёл себя так, словно желал вывести мужчину из себя ещё сильнее: он молчал и со скучающим видом рассматривал свои ногти. Ронар шумно выдохнул и чуть тише продолжил:

– Ютр тебя дери, Янир! Я доверял тебе больше, чем себе самому. Только вот что мы таскаем с собой аристократку, мне сообщил не ты, а Берриан. Просто посмотрев ей в глаза! Как ты там их назвал?

– Очи Бриллаара, – тихо напомнил альв, отступая в сторону.

– Отличительный признак благородной крови! Самый верный! – рявкнул мужчина и, шагнув вперёд, встал вплотную к Яниру. Какое-то время братья смотрели друг на друга, а затем командир усмехнулся и произнёс: – Ты и об этом знал.

– Такие глаза и у незаконнорождённых бывают. Без обид, дружище.

– Понравилось делать из меня дурака? Маннафатир, как же я был слеп!

– Был ослеплён её красою небывалой… – пропел бард, а я невольно зажмурилась. Этот парень совсем не боится смерти…

– Заткнись, если не хочешь, чтобы я тебе врезал!

– Ладно! Хорошо! – Янир тоже внезапно перешёл на крик. – Я знал с самого начала! Догадался сразу же! Доволен?!

Ронар не ответил, только продолжал сверлить юношу взглядом, а бард одним движением закинул лютню за спину, а затем с силой толкнул командира. Впрочем, мужчина даже не пошатнулся.

– И что бы случилось, скажи я тебе ещё тогда? А, брат? Не хочешь отвечать? Ничего, сам озвучу, потому как и я тебя знаю лучше, чем себя самого. Ты бы убил её в тот же миг своими же руками, вот что бы ты сделал! Что, прав я или нет?

Молчание сказало гораздо больше, чем могли бы передать слова. Мне внезапно захотелось рассмеяться. Я знала, что была близка к смерти, но не подозревала, что настолько. И он ещё смел упрекать меня за то, что солгала?!

– Я не желал смотреть, как ты умираешь, ясно? Поступил по совести и просить прощения за это не собираюсь! А теперь возьми себя в руки, пока он снова не вылез. Мне хватает и этих шрамов.

Я инстинктивно подалась вперёд, надеясь услышать больше, но тут на моё плечо опустилась чья-то холодная рука, и я едва не заорала от испуга. Резко обернувшись, я нос к носу столкнулась с Кайриусом. Мерфолк прижал указательный палец к губам, а затем одними глазами указал на лестницу. Я сдержанно кивнула, хотя, видит Бриллаар, вместо этого очень хотела дать ему по шее!

Кайриус зашёл в комнату следом за мной и прикрыл дверь. Мы прошли в середину и в нерешительности застыли друг напротив друга: взгляд мерфолка бегал по обстановке, а я изучала его лицо – не проявятся ли снова чужие черты?

– Ну… присаживайся, – нерешительно предложила я, когда молчание стало совершенно невыносимым. – Где ты пропадал всё это время?

– С Яниром, – ответил Кайриус, забираясь на стул с ногами. Готова поклясться, что он облегчённо выдохнул. Кажется, мерфолк чувствовал себя в моём присутствии так же неловко, как и я в его. – Пришлось разделиться по парам, чтобы незаметно войти в город. – Он немного помолчал и добавил: – Тот альв сказал, что тебе лучше.

Я кивнула. Моё лечение подходило к концу: этим утром Берриан наконец дал мне противоядие. Сказал, что ещё пара дней под наблюдением, и я перестану считаться его пациенткой. Повезло, что Ронар вернулся, иначе что бы я делала в таком месте со своей свободой?

– Я бы предложила тебе воды, – пробормотала я, махнув рукой в сторону пустого графина. – Но до кухни не дош…

– Послушай, – перебил меня Кайриус, а я внутренне напряглась, предчувствуя, что грядёт непростой разговор. – У нас не было времени обсудить то, что произошло в лагере. В общем, – он нырнул рукой в поясную сумку, – вот.

Он протянул мне полупрозрачную синюю стекляшку, вылитую в форме рыбьего гребня. В вещице не было ничего особенного, но мне вдруг захотелось отшвырнуть её в сторону, да так, чтобы она разбилась. Мне вдруг показалось, что вместо стекляшки на моей ладони копошатся скользкие дождевые черви. Я почувствовала, как от омерзения сжимается желудок, а по коже бегут мелкие холодные мурашки.

– Что это за?.. – шёпотом спросила я, проглотив ругательство.

– Причина, по которой я здесь, в Теролане. И причина моего отвратительного поведения в тот день. – Я непонимающе уставилась на него, а мерфолк посинел и отвернулся. – Я долго думал, как всё объяснить, но так ничего и не придумал, поэтому решил сказать правду. Тогда с тобой разговаривал не я.

– Об этом я и сама догадалась, Кайриус, – чуть раздражённо ответила я, возвращая стекляшку. Прикасаться к ней стало совсем противно. – У меня не было иллюзий, что ты в совершенстве знаешь альвийский.

– Да уж, – усмехнулся юноша. – Это был… Ну… В общем, это… Векс, я не могу! Ты решишь, что я свихнулся.

– Это чей-то дух? – предположила я. Звучало безумно, но не более, чем мерфолк, сумевший пройти за Пелену.

– Можно и так сказать.

– Он опасен? – Я вспомнила крепкую когтистую хватку на своей талии и поморщилась.

– Нет, не думаю. – Кайриус покачал головой. – Он только языком чесать горазд… Ай!

Лицо мерфолка скривилось, и он схватился за голову. Я уже решила, что загадочный дух выбрал идеальное время, чтобы вылезти поздороваться, но Кайриус вскинул руку.

– Всё в порядке. Этот мелочный, злобный… – Мерфолк втянул воздух сквозь зубы. – Он пока не может вылезать и безобразничать. Только мне жизнь портит от безделья.

– А кто-нибудь ещё о нём знает?

– Только ты. И вообще, я хотел попросить, чтобы и ты никому не рассказывала.

Я кисло посмотрела на Кайриуса. Меня скоро могут казнить за то, что скрыла своё настоящее имя, а он вываливает на мою голову ещё одну тайну и просит никому не говорить.

Мерфолк заглянул мне в глаза и состроил жалобную мину. Кайлтэн, не думала, что он способен на подобное ребячество!

– Ладно. – Я на мгновение зажмурилась, надеясь, что и в самом деле каким-то образом забуду о духе из синей стекляшки. – Но что-то сказать Вейнарменнир всё же придётся, потому как мне пришлось признаться Ронару, что мы с тобой не родственники.

– Знаю. – Кайриус только рукой махнул. – Братья меня уже допрашивали. Они, как и ты, были удивлены, что я не безмозглый монстр из морских глубин. – Мерфолк закатил глаза, а я смущённо опустила голову. – В общем, я сказал им то же, что и тебе: я ищу магуса Ирвинга, чтобы он вернул меня домой. И это правда, просто некоторые детали я оставил при себе.

– Я сохраню твой секрет, – проворчала я. – Но теперь твой черёд. Я тоже хочу кое-что открыть до того, как об этом узнают все. Откровенность за откровенность.

У меня было достаточно времени подумать, кем я хочу быть. На самом деле, мысль остаться Энорой – свободной альвой без семьи – казалась необычайно соблазнительной. Оставить то бессмысленное существование за спиной и начать всё с чистого листа – это ли не самый верный путь?

Но не означало ли это, что я готова потерять саму себя? Оставить в прошлом не только печали и горечь, но и счастливые минуты? Забыть Алистиана, Ренвика, Ниссу. Забыть маму и просто бросить её в том проклятом доме взаперти до конца её долгих дней. Спустить отцу с рук все его злодеяния. Разве поступить так будет правильно?

Это решение далось мне непросто, но я больше не хочу бегать от самой себя. Я желаю справедливости. Желаю мести.

И просто так не отступлюсь.

– Альрун. – Собственное имя легко сорвалось с губ данным самой себе обещанием. – Меня зовут Альрун, не Энора.

– Как скажешь. – Мерфолк пожал плечами. – Чего?

– Ты не понял, что я сказала? Я не Энора. Я солгала тебе.

– Ага. А ещё связала и приставила меч к моему горлу до того, как назвалась выдуманным именем. За это ты что-то извиняться не торопишься, – он широко улыбнулся, демонстрируя свои острые зубы.

– Это… – я судорожно пыталась придумать себе оправдание, но Кайриус громко рассмеялся и поднял руки.

– Да шучу я, шучу! Буду звать тебя как захочешь. Энора, Альрун – это на самом деле неважно.

– Пожалуй, остановлюсь на своём настоящем имени. Но ты можешь звать меня Рун.

– Ещё одно? – фыркнул он. – Я скоро начну путаться. Ты уж определись.

– Ещё одно? – переспросила я. – Нет. Это то же самое, только короче. Близкие зовут меня так.

– А что, так можно? – Улыбка медленно сползла с его лица и сменилась выражением крайнего изумления.

– Ну да, – как-то неуверенно подтвердила я. – На самом деле, и тебе бы не помешало использовать что-то попроще.

Мерфолк не сводил с меня ошалевшего взгляда. Юноша выглядел так, словно только что весь его мир перевернулся с ног на голову.

– Может, Кай? – осторожно предложила я. – Как тебе?

– Кай? – эхом повторил он. – Кай. Да. Мне нравится. Можешь звать меня так, – разрешил мерфолк.

И в следующее мгновение согнулся пополам с надсадным кашлем.

– Я в порядке, – прохрипел Кайриус. – В порядке. Этот… дух бесится. Не обращай внимания.

– А ещё я отвергнутая, – неожиданно для самой себя выпалила я, хотя вообще-то в этом признаваться сейчас не собиралась. Видимо, первая удача так воодушевила меня, что я не смогла удержать язык за зубами. Кайриус нахмурился.

– Кем?

– Бриллааром.

Мерфолк покачал головой, всё ещё не понимая.

– Я не владею магией.

Между нами повисла неловкая тишина. Кайриус смотрел на меня с ничего не выражающим лицом.

– И? – не выдержал он.

– Тебе… Тебя это не удивляет? – изумилась я.

– А должно?

– Вообще-то да! – От возмущения у меня заболела голова. – Я альва без магии! У моего народа это считается… – Я понизила голос, и последнее слово вырвалось из меня жалким шёпотом: – уродством.

– Ну и дурь! – фыркнул Кайриус и тут же поспешил исправиться: – То есть, извини, я про последнее. Просто у нас в Сафирее магия – это скорее проклятье. Если обнаружился дар, считай, твоя жизнь больше тебе не принадлежит. Тебя разлучат с семьёй и до самой смерти заставят работать на общее благо. Так что тут тебе скорее повезло, вот что я думаю…

В дверь негромко постучали, а затем, не дожидаясь ответа, в комнату вошёл гость. Не могу сказать, что неожиданный.

– Так и знал, что найду тебя здесь! Доброй ночи, миледи. – Янир шутливо поклонился мне и хлопнул Кайриуса по плечу. – Час поздний, предлагаю оставить беседы на завтра. Даме надо отдохнуть, да и мы путь проделали неблизкий. Идём, красавчик, златоглазка выделил нам комнату.

Кайриус кивнул, но, прежде чем уйти, опустился передо мной на колени. Его ладонь потянулась к моей, но в последний момент он передумал и сжал её в кулак.

– Я на твоей стороне и относиться к тебе иначе не стану, будь ты хоть трижды отвергнутой.

Непрошенные слёзы тут же подступили к горлу. Не желая расплакаться у всех на виду, я подалась вперёд, на мгновение сжала мерфолка в объятиях и тут же отстранилась. Выражение растерянности на лице Кайриуса сменилось неловкой улыбкой. Не сказав больше ни слова, он вышел за дверь.

– Поспи, – посоветовал Янир, прежде чем покинуть мою комнату. – Медведь зайдёт за тобой утром. И не переживай, я уверен, что всё будет хорошо.

* * *

Слова Янира, призванные успокоить меня, возымели обратный эффект – до самого рассвета я не сомкнула глаз. Ронар, явившийся за мной утром, нисколько не удивился, застав сидящей на постели полностью одетой и готовой отправиться в путь.

– Собирайся, – приказал он, пропустив ненужную часть с приветствиями.

– Какой сегодня день? – спросила я, не отрывая взгляда от окна.

– Тридцать шестой Танца гроз, – немного неуверенно ответил командир. – А что?

– Буду готова через пару минут, – заверила я, проигнорировав его.

Ронар ещё немного потоптался у двери, а затем вышел, не сказав больше ни слова.

Я выдохнула, пытаясь унять дрожь в ногах и вновь поднявшуюся внутри тревогу. Тридцать шестой день Танца гроз. День рождения Алистиана. Брат всегда справляет его в столице, но через восемь дней он будет дома – король Аэрон всегда разрешал своему любимому племяннику возвращаться до середины месяца Жарких песен. Через восемь дней Алистиан узнает, что я сбежала, а его лучший друг, возможно, мёртв. Интересно, что будет твориться в поместье?

С этими мыслями я вышла из комнаты и тут же наткнулась на спорящих Ронара и Берриана.

– Это совершенно неприемлемо!

Ни разу за две недели я не видела целителя в таком дурном расположении духа. Альв свёл густые брови к переносице, его ладонь, сжимающая навершие трости, побелела.

– У меня нет времени на твою ерунду, Берриан!

– Это не ерунда! Лечение ещё не закончено! Я не могу отпустить её.

– Напомни-ка, друг, о чём я тебя просил, когда принёс её сюда? – неожиданно ровным голосом спросил Ронар.

– Это не…

– О чём. Я тебя. Просил? – медленно повторил командир.

Берриан замолчал, всматриваясь в лицо Ронара, а затем его лицо скривилось в усмешке.

– Ты просил позаботиться о ней.

– Да, как целителя. Я просил поставить её на ноги, а не становиться рыцарем на белом коне.

– Рыцарем? Я? – Берриан запрокинул голову и рассмеялся. – А сам? Будь добр, объясни, что ты устроил. Я великодушно закрывал глаза на то, что ты отвлекал…

Тут Ронар заметил, что я стою всего в нескольких шагах от них. Широкая ладонь мужчины с невероятной скоростью сжала нижнюю половину лица альва, заставив его замолчать. Берриан в долгу не остался и ударил командира тростью по ноге. Мужчины пару мгновений прожигая друг друга взглядами, продолжая свой молчаливый диалог. Наконец Ронар отступил, а Берриан, напоследок раздражённо зыркнув на Медведя, брезгливо вытер рот рукавом, а затем поклонился мне.

– Доброе утро, моя госпожа.

– Доброе утро, – ответила я на приветствие с неловкой улыбкой.

– Надевай. – Ронар бесцеремонно отпихнул Берриана в сторону и протянул мне свёрток, в котором я узнала новый плащ с изящной вышивкой. – Готова?

Я накинула плащ на плечи и кивнула.

– Идём. Я уже достаточно времени здесь потерял.

– Минуту! – Целитель торопливо подошёл к нам. – Я бы хотел попрощаться с госпожой.

Ронар не сдвинулся с места, сверля альва покрасневшими радужками.

– Не переживай, я провожу госпожу к выходу. Я бы хотел…

– Я уже слышал, – перебил его командир. – Прощайся. У тебя ровно половина минуты.

Альв смерил командира снисходительным взглядом и повернулся ко мне.

– Я оставил инструкции по приготовлению укрепляющего отвара Яниру. Продолжайте принимать его ещё два дня. И помните – если этот зверь вздумает вас обидеть, вы всегда найдёте здесь защиту.

– Поверьте, Берриан, я могу за себя постоять. – Я искренне улыбнулась и протянула ему руку. – Благодарю за всё.

– До встречи, моя госпожа.

Берриан бережно обхватил мою ладонь своей и, глядя мне прямо в глаза, легко коснулся губами костяшек пальцев. Мне вдруг стало очень жарко, и я подумала, какое, должно быть, у меня сейчас глупое выражение лица.

– Ну всё, время вышло! – Ронар схватил меня за плечи, развернул в сторону лестницы и слегка подтолкнул в спину. – Бывай, Берриан.

– Ты грубиян, знаешь? – тихо бросила я в крепкую спину, пока мы спускались на первый этаж.

Командир остановился и, не оборачиваясь, в тон мне ответил:

– Я очень мил с теми, кто не пытается меня дурить. Советую запомнить это раз и навсегда, королевна.

Он продолжил движение, а я поспешила за ним, про себя радуясь, что Ронар не заметил мою вспыхнувшую от такого знакомого обращения улыбку.

Мы вышли на улицу. Несмотря на ранний час, жизнь в городе кипела. Я приложила ладонь козырьком ко лбу и посмотрела на Кира: светлое солнце только начало сменять тёмное, окрашивая светлые крыши домов и нежно-зелёные кроны в золото.

– Я полагала, выходить на улицу при свете Кира небезопасно.

– Безопаснее некуда, – уверенно сказал Ронар, бегло осмотревшись по сторонам. – Ночью путники способны вызвать куда более нездоровое любопытство у местных, нежели утром. А сейчас для всех мы лишь одни из многих спешащих на службу. В этом люди и альвы похожи – мы совершенно не видим очевидных вещей, творящихся прямо у нас под носом.

Укол подействовал. Я поджала губы, но сдержалась и ничего не ответила. В одном Ронар был прав: альвы и люди спешили по своим делам, не обращая на нас совершенно никакого внимания.

– Когда ты собирался рассказать, что мы в Лонар'аймеде?

Ронар споткнулся и тут же выругался себе под нос.

– Я же просил этого…

– О, Берриан сдержал слово, так что мне пришлось спросить у его служанки. – Я бросила взгляд на напряжённое лицо командира и тяжело вздохнула. – Неужели ты и впрямь думал, что я не узнаю?

– Я не желал тебя волновать.

– Правда? – У меня вырвался смешок. – Отказ Берриана говорить, где располагается его лечебница, лишь разжёг во мне ещё большее любопытство. Знай, что даже если бы ты подговорил всех работников ничего не рассказывать, я бы всё равно узнала. Мне прекрасно известны все выходы из лечебницы.

– Ты бы не ушла. Я приказал тебе ждать в лечебнице.

– Да? И как бы ты меня остановил? – ехидно поинтересовалась я. – Тебя две недели не было.

– Если ты меня не видела, это не значит!.. – Ронар осёкся, так и не закончив фразу. – Много тебе дало это знание?

– Достаточно. Только вот понять не могу, как тебе вообще пришло в голову притащить меня во владения моего отца.

– Я доставил тебя к единственному, кто мог спасти твою жизнь. Так совпало, что пока Берриан подданный ан Фалькана. К тому же, хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место. Здесь Эурин не станет тебя искать, я уверен.

Какое-то время мы шли молча, а затем Ронар заговорил снова:

– Берриан хороший мужик, хоть и альв. – Я закатила глаза на это замечание, но командир ничего не заметил. – Я бы доверил ему свою жизнь. Но я бы всё равно хотел, чтобы ты впредь держалась от него подальше.

– Это ещё почему? – удивилась я. За время, проведённое рядом с Беррианом, он показался мне самым надёжным альвом во всей Теролане, и слова Медведя только подтверждали это.

– Он чокнутый, – коротко ответил Ронар, но, прежде чем я успела ещё что-то спросить, объявил: – Пришли.

Мы дошли до конца улицы и свернули в неприметный переулок между двумя одноэтажными домами. Ронар уверенно толкнул дверь одного из них и вошёл внутрь. Не медля, я проскользнула за ним.

Я скинула капюшон, и обомлела. Мне захотелось выскочить назад, под тёплое утреннее солнце Гланлиморина, но ноги словно приросли к полу.

Я стояла на пороге чьей-то большой и тёмной гостиной. Везде стояли фиолетовые кристаллы, а под потолком сиял магический шар, но этого всё равно было мало, чтобы я могла рассмотреть обстановку. Хотя сейчас она как раз интересовала меня меньше всего, потому как в комнате мы с Ронаром были не одни. Каждую свободную поверхность – диван в середине, кресла, столы – занимали Вейнарменнир. Все они смотрели на меня. Я рвано выдохнула. Точь-в-точь как в моём сне.

Я поняла – они всё знают. Но я тщетно пыталась прочитать на их лицах хотя бы намёк на их решение.

У одной из стен я заметила Кайриуса. Он методично расчёсывал кожу вокруг своего плавника, но, заметив меня, прервал своё занятие и с неуверенной улыбкой приподнял ладонь в приветствии.

Не успела я ему ответить, как Ронар развернулся ко мне лицом, закрывая своим телом от меня остальных.

– Я открыл Вейнарменнир правду о тебе, – начал он без предисловия. Командир вёл себя так, словно между нами не было никакого разговора всего минуту назад и всю дорогу сюда мы проделали в тишине. Я похолодела, предчувствуя неладное. – Всё, что узнал сам, и всё, что поведала мне ты. Ты скрыла своё настоящее имя и происхождение. За тобой шли охотники, и в битве с ними погибли четверо Вейнарменнир, но, что ещё важнее, они были бьёрна-айтюр. В этой комнате находятся все, кто остался от моего клана, и потеря каждого – невосполнимая утрата. Ты дочь одного из злейших врагов моего рода.

Я заставила себя не отводить взгляд от Ронара. Меня пробирала дрожь, и я впилась ногтями в ладони, стараясь отвлечь себя болью. Я понимала, к чему всё идёт, но во что бы то ни стало решила принять свою судьбу со всем достоинством, какое смогу сейчас собрать.

– Однако, – продолжал командир, и я с трудом могла разобрать, что он говорит за грохотом собственного сердца. – Ты доверилась незнакомцу. Ты помогла тем, кто оказался в беде, хотя знала, что это бессмысленно, и могла пройти мимо. Ты сражалась с нами плечом к плечу и разделила с Йонаром его люфскир. Ты много раз могла сбежать, даже от Берриана, но не сделала этого. Многие назвали бы твои поступки глупостью, но я… Мы считаем это невероятной смелостью. Ты человечнее, чем многие люди.