Либерцисы. На поверхности

«Поздравляю!» – расхохотался Ольвидус.

– О, замолчи! – простонал я, глядя на кучку пепла у своих ног.

Бросив тоскливый взгляд на уже ободранное дерево, я покачал головой. Даже чтобы заполучить несколько штук, пришлось изрядно попотеть. Неизвестно, сколько попыток мне понадобится, чтобы добиться успеха. Лучше попробую что-то ещё. Как там говорил бессмертный? Высушить одежду?

Я решил сначала потренироваться на собственной накидке, которая и так уже походила на старую половую тряпку. Стянув её с себя из-под балахона, я начал учиться.

Спустя кучу прожжённых дыр, когда от накидки по сути осталось лишь несколько кусков ткани, я наконец нащупал идеальный уровень тепла.

«Продолжай в том же духе, малец», – подбодрил Ольвидус, пока под моими ладонями от одежды барда поднимался лёгкий пар.

Я упражнялся, пока не почувствовал себя истощённым. Подняв голову, я какое-то время смотрел, как играет серебро на речной воде. Дело близилось к ночи, а я даже не заметил, как пролетело время.

Янир так и не пришёл в себя, но дыхание его выровнялось, кожа не плавила воздух вокруг себя, а лицо приобрело нормальный для человека оттенок.

– Ольвидус, ты ещё здесь? – позвал я.

«Я всегда рядом».

– Да неужели? – усмехнулся я.

«У меня, знаешь ли, особо нет выбора, – кисло проговорил бог. – Иначе я бы с превеликим удовольствием покинул тебя и связался с кем-то повежливее. Иногда я просто не хочу разговаривать с тобой, но это не значит, что я не наблюдаю».

– Зачем ты напугал Энору? – спросил я, проглотив замечание о том, что ещё надо посмотреть, кому из нас избавление от другого доставит большее удовольствие.

«Напугал? Ты драматизируешь. Я захотел познакомиться, и мы немного поболтали, только и всего».

– Ну конечно! Я, может, и не понял, о чём вы говорили, но зато прекрасно видел лицо Эноры. Ты напугал её, и я хочу знать зачем.

«О, да нет никакой особенной причины. Просто захотелось её встряхнуть. – Ольвидус зевнул. – Девчонка использует одно из моих имён как ругательство. Это задевает, знаешь ли».

– И откуда ты только такой чувствительный взялся? – вспыхнул я, не веря своим ушам. Подумать только, бессмертное существо обиделось на такую ерунду! – Поставил меня в неловкое положение!

«Брось! Эта альва не дура, сразу сообразила, что не ты с ней разговариваешь. А вот на то, как ты будешь выкручиваться и объяснять, кто это был на самом деле, я взгляну с превеликим удовольствием. Этот момент обязательно настанет, и я жду его с нетерпением».

– Даже не сомневаюсь, – вздохнул я. – А что насчёт весцелия?

«Не понимаю, о чём речь», – лениво протянул бог.

– Всё ты понимаешь. Мы связаны, помнишь? Я почувствовал – ты знал, о чём говорил тот некромант.

Ольвидус хранил молчание, а я продолжал настаивать:

– У псов была примерно сотня шансов разорвать меня, но они так и не напали. Это ведь я, верно? Весцелий. Речь шла обо мне?

«Какой же ты выдумщик, парень, – рассмеялся он. – Влияние болтуна сказывается? Я уже сказал, что не понимаю, о чём ты. А сейчас, если не возражаешь, я отдохну. Ты даже мёртвого своими расспросами утомишь».

* * *

«Мы шли на север от той деревеньки, так? Значит, это один из притоков Мудреца. Много вдоль него стояло поселений, по большей части альвийских. Не знаю, когда провели такую чёткую границу между Златоцветными лугами и Ветреными равнинами – по крайней мере, до конца эры Раскола её не было. И кто именно делил владения – мои братья или их смертные создания – сказать не могу. Но здесь совершенно точно не было никакого леса».

Прошло уже три дня. Янир не просыпался, и мы с Ольвидусом коротали время за разговорами. После нашей неудачной беседы о весцелии я не горел желанием общаться, но бессмертного, кажется, и впрямь одолевала смертная скука, поэтому вчера утром он просто начал рассказывать мне совершенно не связанные между собой истории о Теролане – ну прямо дед, вспоминающий свою молодость.

«Этот лес не так прост. Здесь всё пропитано магией, но она слишком хаотичная. Не складывается в единый поток. Линии то обрываются, то возникают снова в совершенно другом месте. Что-то здесь произошло уже после моего ухода».

Я проглотил ехидный смешок. Уход. Как красиво он называет изгнание.

– Я ничего такого не чувствую.

«Твоя сила только начинает по-настоящему пробуждаться. И пока ты столь неопытен, не советую пытаться прощупать местные потоковые линии. В лучшем случае с ума сойдёшь».

Я не стал спрашивать, что случится при худшем раскладе. И так понятно, что ничего, что могло бы мне понравиться.

– Как думаешь, остальные уже обогнали нас? – задумчиво проговорил я, вглядываясь в темноту леса. – Есть ли у нас шанс нагнать их?

– Шанс есть всегда, красавчик.

Я резко опустил голову. Голос был таким слабым, что я сначала решил, что мне показалось. Но нет – бард встретил меня шумным выдохом и неизменной улыбкой, а я почувствовал, как с души падает острый камень.

– Прости, но если ты разговаривал со мной, то это единственное, что я услышал.

– Как ты? – взволнованно спросил я, бегло осматривая его.

– По мне будто табун лошадей проскакал, – хмыкнул он и поморщился. – Ничего, не привыкать. Пить только очень хочется.

Я кивнул и, уже почти не напрягаясь, притянул из реки шарик воды размером с кулак. Бард уставился на него круглыми глазами и закашлялся.

– Как долго я спал?

– Три дня. – Я сосредоточился на воде. Она на мгновение забурлила, согреваясь. – Мне было скучно.

– Я вижу. – Янир кивнул и в пару глотков осушил шарик, а затем утёр губы рукавом. – Хотя я очень рад, что ты никуда не пошёл. Этот лес опаснее, чем кажется.

– Да я уже понял, – пробубнил я и нехотя поведал, как меня одолел цветочный куст.

К моему удивлению, Янир не посмеялся надо мной, даже не улыбнулся. Он сел ближе и, обхватив мою ладонь своими, с беспокойством осмотрел её.

– Это медовая роза, – пояснил он. – Красивая, дрянь, и пахнет привлекательно, но стоит задеть цветок – стреляет отравленными шипами. В свой первый переход через этот лес я тоже первым делом нарвался на неё. Дурак, хотел розы понюхать! Всё лицо мне истыкала. Я тут же ослеп и оглох, и остаток пути Ронар тащил меня на себе. А ты так быстро пришёл в себя… Впечатляет.

– Так получилось, что яды на меня почти не действуют, а к незнакомым я быстро приспосабливаюсь. А вот с тобой что? Я ещё ни разу не видел, чтобы кому-то так резко поплохело на ровном месте.

Бард бросил быстрый взгляд на речку и вздрогнул. Когда он заговорил, голос его дрожал. В глазах мелькнул и тут же пропал страх, сменяясь тоской.

– Старая история. Мне было года четыре. – Янир ненадолго задумался. – Или пять? Да неважно, я уже и сам не помню. Едва не погиб тогда. Провёл почти полдня вот в такой же речке, в ледяной воде – прятался. Думал, околею. Обошлось, как видишь, но, – он зажмурился, – с тех пор боюсь заходить в воду. Плавать так и не научился. А ещё заработал эти шрамы, как вечное напоминание о моей слабости.

Янир повернул голову. Я опустил взгляд ниже, на его губы, на бледные тонкие линии шрамов, спускающиеся к груди, и с трудом сглотнул плотный ком в горле. Кто мог оставить их?

– Жив остался, и ладно. Пока в воду лезть не надо, всё в порядке. А шрамы даже нравятся моим поклонницам. – Бард оскалился своими длинными клыками и подмигнул мне. – Правда, я вынужден пить отвар – это чтобы вот таких приступов не случалось. Сначала его варила для меня травница нашего клана, а теперь Ингрид. Только лекарство осталось в моих сумках, но, думаю, ничего страшного. Надеюсь, парни не забыли мои вещи в Сидастагюр. И не потеряли Ингрид. С них станется.

Последнее явно было преувеличением – после резни в лагере Ронар будет бороться за каждого Вейнарменнир, – но я не стал заострять на этом внимание.

– Тогда поспешим. – Я поднялся и протянул руку барду. – Надо нагнать остальных.

– Ты прав. Я пойду вперёд. – Янир принял помощь и, поднявшись, потянулся до хруста костей. Он бросил взгляд на мои босые ноги. – Ты за мной, шаг в шаг. Понял?

Мой друг не преувеличивал – каждый кусочек Гибельного леса, оправдывая нерадостное название, таил в себе смертельную опасность. Оказывается, ярко-красный мох, покрывающий стволы деревьев и камни под ногами, назван кровожадным не за свой цвет: одно касание – и сотни отростков проникают под кожу, парализуя и иссушая свою жертву за считанные минуты. А вон тот папоротник-переросток, похожий на гигантскую паутину, плотояден – листья его прочнее стали, и заключённая в кокон добыча обречена быть переваренной заживо в течение пары дней.

– Здесь постоянно всё меняется. Этого гиганта тут не было в наш прошлый переход всего два месяца назад, – пропыхтел Янир, аккуратно огибая огромные серповидные шипы необычайно высокого дерева – тернового великана. – Не торопись и смотри не наступи на корни. Они выпускают сонный газ.

Медовая роза оказалась не единственным растением, убивающим своей красотой. Проклятый бутон, цветок с пурпурными лепестками, питался в основном насекомыми и мелкими животными, но, по заверениям Янира, не побрезговал бы и чужими пальцами.

И всё же для меня самыми противными оказались гнилостные плоды – грибы, колонию которых я умудрился задеть ногой, когда перешагивал через трухлявый пень. Стопу тут же обожгло, а затем заморозило. Кожа моментально покрылась зелёной сыпью и гнойными нарывами, и если бы не помощь Янира, меня, по его словам, ждали лихорадка, судороги и скорая смерть.

– Как я уже говорил, безопасно только у воды. Почему так – понятия не имею, но лишь ручьи, реки и озёра в этом лесу всегда остаются на своих местах, по ним и ориентируемся. А ещё рядом не растёт ничего странного, разве что цветы. И хищники не приближаются. К слову, охотиться тут тоже не советую – скорее сам станешь добычей или отравишься. Можно только рыбу ловить.

Я кивнул, молчаливо соглашаясь. Именно рыбой я и питался все дни, что Янир пробыл в отключке. Впрочем, есть ли в этом мире что-то лучше рыбы?

Жаль, идти вдоль реки всё время мы не могли. На пути то и дело возникали буреломы, доверху заросшие обнимающим плющом овраги, непроходимые кусты пылающей крапивы. Один раз мы всё же наткнулись на хищника, теневого разрывателя – зверя, похожего на крупного волка с полупрозрачным телом. К счастью, сражаться не пришлось – Янир заставил его убраться с помощью магии.

– Повезло, что мы в довольно тёмной части леса, потому что когда светло, его заметить почти нереально, – произнёс бард, обмахиваясь рукавом своего балахона. – Мы оба были бы сожраны до того, как поняли, что на нас напало. И хорошо, что это была не химера: на этих тварей мои чары действуют с трудом, приходится прилагать много усилий. Возможно, они просто слишком тупые, чтобы воспринимать магию, хоть и имеют две башки.

Несмотря на все трудности, в конце концов мы добрались до первой стоянки. Она и впрямь оказалась не так далеко от места, где мы выбрались из реки, и если бы я не запаниковал и позволил течению пронести нас чуть дальше, то мы бы спокойно дождались остальных здесь, а не пытались опередить время в погоне за ними.

Я потряс головой, выбрасывая из мыслей лишние сожаления. Яниру требовалась помощь. Я поступил правильно.

Это место напоминало берег Пепельного озера, только, в отличие от него, внушало лишь тревогу. Сам лес словно боялся этого места. Между его ядовитой зеленью и бесцветной приречной травой пролегала чёткая, словно прочерченная мечом граница. Прямо у воды чернел круг от костра.

– Опоздали, – с досадой произнёс Янир, опускаясь на колено возле него и трогая пальцами золу. – Давно остыл.

– Нагоним?

– Думаю, да. А если нет – отправимся сразу в «Струну», рано или поздно братья объявятся там, – Янир выпрямился и похлопал меня по плечу. – Предлагаю немного передохнуть, до границы леса стабильных мест больше нет.

За все три дня у меня так ни разу и не получилось создать огонь, поэтому, вручив Яниру кинжал и кремень, под ворчание проснувшегося Ольвидуса я отправился к озеру. После короткого отдыха и рыбного ужина мы продолжили путь вдоль кромки воды.

Вейнарменнир точно набрались сил после отдыха и оставили довольно ясный след – мы практически шли по звериным трупам.

– Ого, химеру зарубили! – воскликнул Янир, присаживаясь возле крупной и премерзкой твари с туловищем быка, двумя чешуйчатыми рогатыми головами и изогнутым хвостом с жалом на конце. Её труп лежал в луже зеленоватой склизкой жижи, которая зашипела и пошла пузырями, стоило Яниру ткнуть в неё подобранной рядом палкой. – Рана большая, точно чем-то двуручным. На секиру не похоже, значит, дело рук Ульва – он единственный сражается зубастым мечом ульфра-айтюр. Видишь, тут рваный край…

– Ты погляди, как на тебя похожа, достопочтенный Владыка! Очередная потерянная родственница? – еле сдерживая смех, пробубнил я себе под нос. Ольвидус промолчал, но я почувствовал всё, что он думает о моей шутке, через ослепляющую вспышку головной боли.

«Доиграешься, парень».

Намёк был более чем прозрачным. Больше я не отвлекался.

Дело близилось к ночи, когда мы наконец обогнули озеро и снова вышли к извилистой ленте реки.

– Выход недалеко, сразу на той стороне, – поведал Янир.

В отличие от предыдущего безумного потока, здесь течение вело себя спокойно – проблем возникнуть не должно. Я кивнул сам себе и решительно зашёл в реку. Вода даже в самом глубоком месте доставала мне лишь до пояса, и, без усилий добравшись примерно до середины, я оглянулся.

Янир не сдвинулся с места. Он так и продолжал стоять на берегу, переминаясь с ноги на ногу и опустив голову, как стеснительная девица. Заметив, что я на него смотрю, бард густо покраснел и замахал рукой.

– Сейчас-сейчас! – прокричал он. – Дай мне минутку.

«Или две. Или час», – хмыкнул Ольвидус.

Мысленно закатив глаза, я побрёл обратно.

– Залезай, – предложил я, поворачиваясь к нему спиной. Не дождавшись ответа, посмотрел через плечо и наткнулся на растерянный взгляд.

– Чего? – хрипло переспросил бард.

– Забирайся на спину, я перенесу тебя на другую сторону.

– Ещё чего! – возмутился Янир.

– На руках не понесу, и не мечтай, – отрезал я. – Либо полезай на спину, либо перебирайся сам как можешь. Но если снесёт течением, я не могу обещать, что успею тебя вытащить. – Тут я слукавил. Я бы успел, но барду знать об этом совсем не обязательно. Мне и правда проще помочь, чем смотреть, как он вновь подвергает себя испытанию.

Взгляд Янира лихорадочно метался между рекой и моим лицом. Я отчётливо видел, как внутри барда желание сохранить остатки гордости борется со здравым смыслом. Наконец, состроив страдальческую гримасу, Янир кивнул, соглашаясь.

«Ну вы только посмотрите! – расхохотался бессмертный. – Как интересно! Парень, да ты настоящий рыцарь!»

– Умолкни! – прошипел я под новый взрыв смеха.

Янир не обратил на моё замечание никакого внимания – видно, так был напуган близостью воды. Где-то на трети пути хватка барда стала совсем невыносимой, и я почувствовал, как скрипят под давлением мои рёбра.

– Если ты меня придушишь, то точно утонешь, – просипел я.

– Извини, – пробурчал Янир и заёрзал, устраиваясь поудобнее.

– И копыта свои убери, – бросил я, подтягивая его повыше. – А то дырку мне в животе продавишь.

Я хлопнул его по голени и неожиданно получил такой подзатыльник, что искры из глаз посыпались, а сам я едва не рухнул ничком прямо в реку.

– За что?!

– За копыта! – рявкнул бард.

– Но они и правда!.. – Я осёкся и медленно выдохнул. Ольвидус уже не смеялся – громко икал, изредка постанывая: «Во даёт!» Я живо представил, как бог утирает когтистым пальцем выступившие от смеха слёзы, и почувствовал, как жар приливает к лицу. Надо сворачивать этот балаган, я его развлекать не нанимался! – Зачем ты вообще их носишь? Это же неудобно.

– Это красиво. Девушкам нравится, – протараторил Янир.

– Серьёзно? Лишь из-за этого? – изумился я, пытаясь понять, каких именно девушек он пытается очаровать, гоняясь целыми днями по лесам Тероланы.

– Ну… Ладно, на самом деле нет.

Янир вздохнул. Он перестал цепляться за меня, словно утопающий за бревно, и я пошёл быстрее.

– Я отличаюсь от остальных в нашей семье.

– Да у вас кто во что горазд, – не удержался я, вспоминая разношёрстную компанию. Вроде все из одного клана, а выглядят совершенно по-разному, даже Ронар и Янир. Если бы они сами не назвались родными братьями, я бы ни за что на свете не понял, что их связывают такие близкие узы. Они же вообще не похожи. Разве что одинаковыми носами.

– Не о внешности речь, – возразил Янир, сразу сообразив, что я имел в виду. – Точнее, не только о ней. Я не боец – ни с одним оружием управляться не умею. Несколько раз чуть сам себя не прирезал, и с тех пор Ронар вообще запретил брать мне в бой что-то помимо лютни. Телесные упражнения тоже не для меня: только бегаю хорошо, пожалуй. Но тут у меня и выбора-то не было, пришлось научиться, коли клинок не помощник. Вот и ростом я тоже не вышел, даже Йонар уже догнал меня. Хотя тут я, пожалуй, не удивлён: парень в дядю пошёл.

– В дядю?

– Ну да. Йонар – мой кузен. Чистокровный медведь, оба родителя из бьёрна-айтюр. Думаю, очень скоро он будет как второй Ронар. Брату, видишь, тоже повезло: он во всём похож на отца, а я – весь в мать. Ты не подумай, я любил её больше всех на свете, но для мужчины это как-то… В общем, пришлось мне приспосабливаться.

– То есть ты носишь их просто для того, чтобы казаться выше?

Мы достигли другой стороны. Я выбрался на берег и присел, чтобы бард мог спуститься на землю. Выпрямившись, я внимательно посмотрел на человека передо мной. И правда, Янир даже в своих сапогах был чуточку ниже меня, а если снимет их, пожалуй, будет всего на пару сантиметров выше Эноры.

– Обещай, что никому не расскажешь.

Я вопросительно приподнял бровь, а бард сжал мой рукав. Лицо его приобрело упрямое выражение, а голос – жёсткие нотки.

– Об этом даже Ронар не знает – считает, что это очередная придурь артиста. Пусть так и останется. Прошу ещё раз – не говори никому. Не заставляй меня пожалеть о доверии к тебе.

Я кивнул, но пообещать как следует не успел. Громогласный рёв сотряс деревья, переполошив ютящихся на кривых ветвях птиц. Быстро переглянувшись, мы с бардом помчались на шум под тревожное хлопанье крыльев.

Деревья расступились, и мы очутились на большой поляне. Перед моими глазами развернулось сражение: пятеро неизвестных, облачённых в чёрные доспехи, теснили превосходящих их численно Вейнарменнир. Каждый нападающий бился одновременно с двумя-тремя людьми. Двигались незнакомцы стремительно, но, как мне показалось, лениво, словно всё происходящее было для них не более чем игрой. Промелькнула мысль, что, будь они чуть посерьёзнее, мы бы с Яниром не застали своих товарищей в живых. Моё внимание привлекло стремительное движение слева. Я перевёл взгляд туда, да так и застыл, раскрыв рот.

Энора и Ронар дрались с самым рослым незнакомцем: он был на голову выше командира, а альва и вовсе едва доставала ему до бедра. Движения Медведя и моей подруги напоминали смертоносный танец. Каким-то невероятным образом они предугадывали каждое движение друг друга, словно годами сражались бок о бок и могли общаться без слов. Нападавшему приходилось несладко: остриё копья Ронара и сверкающая сталь меча Эноры непрерывно сменялись, не позволяя врагу перевести дух.

Янир схватил лютню и встал рядом со мной. Струны загудели, посылая волну силы в толпу. Все – и свои, и чужие – на мгновение застыли, а бард, всё ещё слабый после болезни, опасно покачнулся. Я подхватил его, помогая восстановить равновесие. Встряхнув волосами, Янир упрямо сжал губы и выпрямился. Окутанный ослепительно-белым потоком, он коротко приказал:

– Стой.

Поток ударил в плечо одного из чужаков. Он неловко застыл на месте, и этого мгновения хватило, чтобы Грай обвила его своим гибким стальным кнутом, а Ульв, размахнувшись, нанёс последний удар.

Кровь окропила бледное лицо Волка. Голова неприятеля, описав в воздухе широкую дугу, шлёпнулась прямо мне под ноги. Пару раз качнувшись из стороны в сторону, она замерла, а я порадовался, что незнакомцы все как один носят маски и я не вижу выражение чужого лица.

«Твою подружку сейчас убьют».

Я оторвал взгляд от происходящего передо мной и успел заметить промелькнувшую за спиной Эноры тень. К счастью, альва тоже почувствовала чьё-то присутствие и круто развернулась, отражая удар. Девушка тут же схлестнулась с новым противником, пока Ронар продолжал сражаться всё с тем же рослым воином.

Их разделяли.

Противник Эноры достал второй кинжал. Ловко и быстро уходя от меча альвы, он поднырнул под её руку и нанёс удар в живот. Клинок плавно вошёл в тело моей подруги, и её лицо исказила гримаса боли.

У меня закружилась голова. Альва покачнулась. Её лицо покрылось бисеринками пота, а лицо побелело. Она схватилась за рану, а затем отняла руку и поднесла к глазам ладонь, покрытую густой чёрной кровью. Незнакомец, поигрывая оружием, уже приближался к ней, чтобы нанести решающий удар.

Позабыв обо всём на свете, я рванул вперёд, на ходу извлекая из ножен свой кинжал. Янир крикнул что-то мне вслед, но я не смог разобрать ни слова. Да и не пытался. Только бы успеть! Я услышал яростный рёв и метнул взгляд в сторону: расправившись наконец со своим врагом, к Эноре уже бежал Ронар. Но я понимал – он находится дальше и не успеет.

«Слишком медленно».

Ольвидус ворвался в моё сознание, и на этот раз я не сопротивлялся. В этот момент я был готов отдать свои тело и душу бессмертному насовсем – что угодно, лишь бы спасти её!

– Меня надолго не хватит, парень, – прокричал он. – Как только отпущу – бей!

«Понял!»

Бог обогнал время. В мгновение ока я оказался перед Энорой, закрывая её, и, обхватив рукоять обеими руками, выставил оружие прямо перед собой.

Всё произошло мгновенно. Не успев остановиться, враг насадился горлом прямо на изогнутое лезвие. Раздалось бульканье. Не моргая, я смотрел в округлившиеся от удивления глаза в прорезях маски, а в следующее мгновение из них исчез блеск, и тело, легко соскользнув с оружия, с глухим стуком упало на землю.

Меня обдало холодом. Все звуки, кроме пронзительного звона, стихли. Я продолжал стоять, вытянув перед собой дрожащие руки и до боли в пальцах сжимая окровавленный клинок.

Я что… только что отнял чью-то жизнь?

Мир поплыл. Я обнаружил себя в каком-то тесном помещении и с трудом узнал в нём комнату моей матери. Передо мной, в мрачном сиянии светочных камней, замерла девушка. До чего знакомое лицо! Сердце болезненно сжалось и заныло. В её глубоких, цвета морской волны зрачках ещё витал призрак веселья, который в следующее мгновение сменился недоумением.

Девушка опустила голову, и я инстинктивно повторил её движение. Из её рвано вздымающейся груди торчала рукоять.

Мы одновременно подняли глаза друг на друга.

– Кайриус, – выдохнула она, и из уголка её рта потекла струйка голубой крови.

Нет, это какая-то ошибка.

– Мирай, – насмешливо ответил я.

Я знал это имя. В груди шевельнулось что-то тёплое и тут же разбилось.

Я знал эту девушку. Она предала меня.

– Кайриус, – мягко улыбнулась она и обхватила моё лицо липкими от крови ладонями.

Я на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь прохладой её рук. Я знал, что она сделала. И должен был ненавидеть её за это. Но не мог.

– Кайриус! – Правильные черты её лица исказила ярость, а ногти впились в мои щёки, раздирая кожу и срывая чешуйки.

– Это твоя вина! – закричала она. – Ты убил меня!

Оцепенение спало с меня, и я судорожно попытался сбросить с себя чужие руки.

Убил? Ерунда. Этого не может быть. Мирай жива. Её отца назначили главой магистратуры Эхоса, и они отбыли из Ликириса сразу после нашей с ней ссоры. Я сам видел, как её семья зашла в дилижанс: отец, мать, тётя, две младших сестры, кузен, сама Мирай… Погодите. Поднялась ли на борт Мирай?..

Голову сдавило железными тисками. Я не помню. Не могу вспомнить.

– Ты убийца!

Нет. Это не я!

– УБИЙЦА!

Я не убийца!

– Кайриус, чтоб тебя!

Кинжал вылетел из моих рук. Щёку обожгло болью. Удар был такой силы, что моя голова дёрнулась в сторону и перехватило дыхание. Я удивлённо моргнул, приходя в себя. Наваждение развеялось. Лицо Мирай подёрнулось сизой дымкой и исчезло, являя взору обеспокоенного Янира.

– Прости! Прости меня, но ты не откликался, и чары не помогли, у меня не было выбора. – Он крепко сжал мои предплечья. – Ты в порядке?