Либерцисы. На поверхности

– Энора? – прохрипел я, пытаясь заглянуть за спину барда.

– Жива.

Звуки хлынули в уши с новой силой, будто стали раза в три громче.

– Ингрид, сделай что-нибудь! – это Ронар, сжимая в своих руках раненую альву, с несвойственной ему тревогой в голосе звал травницу.

– Кто ваш хозяин? – это Сварта давила ногой на грудь одного из нападавших, но ответом ей был только хриплый булькающий смех. – Отвечай!

– Этот готов. – это сапоги Фроста прочавкали по окровавленной траве.

Всё это было слишком. Желудок болезненно сжался. Отцепив от себя руки Янира, я рухнул на колени, и меня вырвало. На мою спину легла узкая ладонь барда. Я почувствовал расходящееся от неё тепло и окутывающее душу умиротворение.

– Порядок. – Я втянул воздух сквозь сжатые зубы и вытер губы рукавом. В горле комом встали непрошенные слёзы, но я яростно отмахнулся от них. Нашёл время нюни распускать!

– Уверен?

– Да, – твёрдо ответил я и, опираясь на руку Янира, поднялся на ноги. – Нужно помочь остальным.

«До чего же весело! – воскликнул Ольвидус, опаляя меня своей неуместной радостью. – Я сейчас расплачусь от гордости, малец! Ты моё лучшее творение!»

Глава 14 (Альрун). Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным.

Моя кровь кипела – я чувствовала разъедающий вены жар. Кожа же, напротив, словно покрылась коркой льда. Живот превратился в одну сплошную рану, пульсирующую и воспалённую. Судороги, похожие на разряды молнии, прокатывались по телу подобно приливным волнам. Бриллаар, если переживу это, больше ни за что не сниму куртку во время привала. Даю слово.

Всё было хорошо. По правде сказать, даже слишком. Мы продвигались по Гибельному лесу без задержек, с лёгкостью огибая особо опасные зоны, а встреченные нами хищники испускали дух раньше, чем успевали рыкнуть.

Отсутствие следов Янира и Кайриуса тоже не было таким уж плохим знаком. Ронар сказал, что его брат знает, как нас найти, а я не стала спорить и настаивать на том, чтобы дождаться их. После трагедии в Сидастагюр я незаметно для самой себя сблизилась с командиром. Мы много разговаривали в пути, а во время стоянок тренировались. До этого я и помыслить не могла, сколь стремительным может быть копьё в умелых руках.

Спустя четыре дня мы добрались до границы леса. Никто не мог поверить такой удаче, ведь за всё время пути ни один из нас не пострадал. Ронар объявил привал. Настоящий, без дозорных. Сказал, нет таких дураков, что сунутся за границу этого места. И он оказался прав, дураков не было. А вот мастера в лице Ойхинаэр[1] зайти в лес не побоялись. Мы только успели вооружиться, и завязалась битва.

Я точно знала, у кого достаточно денег и связей, чтобы нанять стольких убийц сразу, и когда на меня попытались напасть со спины, с пугающей ясностью поняла – время, отведённое на мои поиски, подошло к концу. Я перестала представлять хоть какую-нибудь ценность для отца, и он предпочёл устранить проблему, вместо того чтобы ещё раз попытаться всё исправить.

Ойхинаэр пришли по мою душу. Уверена, они бы перебили нас во время отдыха, но Фрост со своей невероятной наблюдательностью заметил неладное и тут же поднял тревогу.

Потом были отравленный кинжал, пронзительная боль и агония. Внутри меня точно бурлил жидкий огонь, и я подумала, что, наверное, так чувствует себя форма, в которую кузнец заливает металл – такой же раскалённой и беспомощной.

Последнее, что я помню, – это спина невесть откуда возникшего Кайриуса. А затем мир закружился, утягивая меня в душную темноту. Сон, если его можно так назвать, принёс лишь новые мучения. В бреду я видела Алистиана, Ренвика и Ниссу, но все трое постоянно ускользали от меня: дымкой растворялись от прикосновений, уходили так далеко, что я никак не могла догнать их, как бы не старалась.

Иногда мне казалось, что я тону, и лёгкие горят от попавшей в них ледяной воды, и тогда я ненадолго приходила в себя. У меня не выходило ни пошевелиться, ни разомкнуть веки, ни застонать, но я чувствовала щекочущий лицо мех, пахнущий хвоей и клюквой; сильные руки Ронара; ускоряющийся бег сердца мужчины каждый раз, когда у меня на мгновение перехватывало дыхание от боли, а ему, наверное, казалось, что я совсем перестала дышать.

– Уже почти пришли, – бормотал он. – Слышишь? Скоро станет легче, только продержись ещё немного, королевна. Не вздумай помирать.

Кажется, только это и заставляло меня делать новый вдох и бороться дальше.

Иногда мне прямо в горло вливали горькую настойку и тут же зажимали нос и рот, заставляя глотать лекарство, а следом сквозь мои веки пробивался ослепительно белый свет, и я понимала, что это Янир пытается очистить мою кровь от яда и подарить короткий миг покоя.

Я ловила какие-то обрывки разговоров, но почти ничего не понимала и даже не могла разобрать, кому принадлежат голоса – страдающий мозг превращал слова в неясный набор звуков.

Не знаю, сколько это продолжалось, но в очередной раз вырвавшись из небытия, я поняла, что мне стало гораздо лучше. Почти идеально, если не считать слабости во всём теле. Я лежала, и не в каком-нибудь спальнике, а в самой настоящей постели: под головой мягкие подушки, под пальцами чуть шершавая простынь, а на мне – тяжёлое уютное одеяло. Раньше я и представить не могла, как сильно буду радоваться такой простой вещи, как кровать.

Я приоткрыла глаза, щурясь от яркого света. Мне удалось рассмотреть очертания стула в изножье; по правую руку от меня стояла тумба, а у дальней стены расположились кресло и длинный стеллаж с книгами.

– Проснулась?

Ронар стоял, прислонившись спиной к двери и скрестив руки на могучей груди. На нём не было привычной шкуры, а свою одежду он сменил на простую тунику с коротким рукавом и штаны, какие обычно носят рабочие люди в альвийских поселениях. Я улыбнулась и хотела поприветствовать его, но тут же поняла, что что-то не так. Желваки на скулах мужчины дёргались, ледяные глаза смотрели в упор, и по моим ногам пробежали неприятные мурашки. Бриллаар, даже в день нашей встречи он не смотрел на меня с таким разочарованием.

– Хочешь пить?

Я неуверенно кивнула. Ронар пересёк комнату в два широких шага, приблизившись к тумбе. Только сейчас я заметила стоящие на ней графин и высокий стакан. Плеснув в последний немного воды, мужчина поднёс его к моему лицу. Я не стала возмущаться: мои руки сейчас и вилку бы не удержали. С трудом оторвав голову от подушки, я жадно припала сухими губами к стакану.

– Каким из девяти знатных родовых имён я должен называть тебя, леди?

Вопрос застал меня врасплох. Не успев проглотить воду, я поперхнулась и выплюнула всё обратно, облив и себя, и Ронара, но мужчина не сдвинулся с места. Мне показалось, что в моём желудке закручивается воронка.

– О чём ты говоришь? – спросила я, мысленно проклиная себя за дрожь в голосе.

– Не юли! – рявкнул Ронар и сжал стакан в кулаке. По стеклу побежала трещина. Мужчина с громким стуком поставил его на тумбу, а я вжалась в подушки, словно это могло спасти меня от гнева командира. – Больше никакого притворства! Ты не та, за кого себя выдавала всё это время, и мы оба знаем это. На этот раз я хочу слышать правду. Говори! Не заставляй меня приводить сюда Янира.

Казалось, Ронар сейчас воспламенится от злости. Его зрачки начали краснеть – верный признак, что командир постепенно теряет контроль над собой. Сжимая уголок одеяла негнущимися пальцами, я судорожно пыталась придумать себе оправдание, но чем дольше смотрела на Медведя, тем яснее понимала, что сейчас меня спасёт только откровенность. В конце концов, я сама порывалась рассказать всё раньше. Дотянула, и вот к чему это привело.

– Альрун, – промямлила я.

– Полное имя!

Мужчина продолжал угрожающе нависать надо мной. Глубоко вдохнув, я выдавила:

– Альрун Маэла ан Фалькана.

Тишину между нами нарушали только беззаботно поющие за окном птицы. Ронар отступил на шаг, затем ещё на один.

– Всё же ты?..

Я нахмурилась. Командир выглядел так, словно я отвесила ему оплеуху. Не переставая сверлить меня взглядом, он нащупал стул и, притянув поближе к кровати, тяжело опустился на него.

– Ты дочь Эурина?

– Да, – еле выдохнула я.

– Младшая сестра анэстира?

– Да, – повторила я одними губами.

– Племянница короля?

Я просто кивнула, не в силах ответить.

– Охренеть, – наконец произнёс Ронар, а затем засмеялся. Громко, надрывно. Очень страшно.

Я застыла, боясь лишний раз пошевелиться. Малодушно захотелось накрыться одеялом с головой, а ещё лучше оказаться где-нибудь подальше отсюда. Чтобы не видеть и не слышать такого Ронара.

Резко, словно у него вдруг закончились силы, командир умолк. Смех оборвался, но его горькое эхо продолжало звучать в моих ушах.

– Почему именно ты? – глухо спросил мужчина, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне.

– Ронар, – позвала я, надеясь, что он меня выслушает. Не получив приказа замолчать, я продолжила: – Понимаю, как всё это выглядит, но я не шпионка и ничего о ваших планах не знала. Я скрыла своё имя из страха быть обнаруженной отцом. Мне пришлось сбежать из дома. Это не прихоть избалованной леди – мне не оставили выбора. И даже если ты сейчас думаешь о том, сколько спросить с богатого папаши за возвращение беглой дочурки, лучше сразу убей, потому что он не даст за мою жизнь ни гроша. Я… дис-вайла. Во мне нет магии.

Мой голос дрогнул. В горле запершило. Я закашлялась и спрятала лицо в сгибе локтя. Какого Кайлтэна со мной не так? С пяти лет живу с осознанием, кто я такая, ещё не хватало разреветься именно сейчас! Краем глаза я уловила, как Ронар дёрнулся вперёд, но, будто опомнившись, остался сидеть на месте. Я же предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

– Серые воины, заявившиеся в ваш лагерь, шли по моему следу, – вновь заговорила я, переведя дыхание и немного успокоившись. – Искали, чтобы вернуть домой. А те, в чёрном, у границы Гибельного леса, – рука невольно метнулась к животу, где под тугой повязкой скрывалась рана, – ассасины, нанятые, чтобы убить меня. Мы оба понимаем, что это значит. Отцу я больше не нужна, и он пойдёт на всё, чтобы убедиться, что я замолчу навсегда. Мне жаль, что я не рассказала обо всём раньше, – я перешла на шёпот, но заставила себя смотреть мужчине прямо в глаза. – Жаль, что твоя семья пострадала по моей вине. Но я попала в ваш лагерь случайно. Это роковая ошибка, которая принесла боль всем нам. Мне так жаль, Ронар.

Командир молчал. Его ярость поутихла, и напряжение между нами тоже немного спало. Он долго изучал меня взглядом, что-то обдумывая, а затем неожиданно поинтересовался:

– Кто такой Кайриус?

– Он… не мой брат и не жертва неудачного опыта. Я познакомилась с ним за два часа до того, как мы наткнулись на Ларса. Кайриус – мерфолк. – Мужчина нахмурился и открыл рот, но я не дала ему перебить себя. – Об остальном лучше спросить его самого. Я больше ничего не знаю.

– Ясно. – Ронар надавил пальцами на переносицу и тяжело вздохнул. – Пусть Янир сам с ним разбирается. Что-то ещё, о чём я должен знать?

Я покачала головой. Самое важное было открыто, а оправдываться я не собиралась – достаточно с меня на сегодня позора.

– Тогда я пошёл, – сказал Ронар, поднимаясь на ноги.

– В смысле? – опешила я.

– Мне надо всё обдумать. Ты остаёшься здесь. Ждёшь меня. К тебе скоро заглянет хозяин этого места – будешь выполнять все его указания.

– Хорошо, – легко согласилась я, решив не спорить. Сначала посмотрим, что там за хозяин такой.

– Бежать не советую, – бросил командир, уже стоя в дверях. – Я тебя везде отыщу.

Это предупреждение было лишним – я едва бы смогла сесть на постели без посторонней помощи, ни о каком побеге и речи не шло, но всё равно кивнула. Мужчина смерил меня последним нечитаемым взглядом и ушёл. Но долго скучать мне не пришлось. Не прошло и пары минут, как раздался стук в дверь.

– Войдите!

По обстановке в комнате я уже догадалась, что мы находимся в одном из городов Гланлиморина, так что не очень удивилась, увидев на пороге комнаты альва. Мужчина согнулся в глубоком поклоне.

– Фаэльтар, тира, – медленно, почти по слогам поприветствовал он. – Иссар анэм Берриан Тилла'нар. Ис…[1]

Он замялся. Слова давались мужчине с трудом, как будто родной язык чужд ему.

– Вы можете говорить на общем, авир, – быстро проговорила я. – Прошу, входите.

Он едва заметно выдохнул и выпрямился, подняв на меня взгляд.

– Ваши глаза! – вырвалось у меня. – Вы…

– Чей-то бастард, полагаю. – Он на мгновение приподнял уголки губ.

– Полагаете? – ошеломлённо переспросила я, напрочь позабыв про вежливость.

– Точно знаю. Но предпочту не обсуждать это, если вы не против. Не самая моя любимая тема для знакомства.

Опираясь на трость и заметно прихрамывая, мужчина прошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Я разглядывала его, точно произведение искусства, которое альв напоминал всем своим видом – высокий, с заплетёнными в традиционную альвийскую косу[1] чёрными как смоль волосами, узким лицом и чётко очерченным острым подбородком. От него веяло строгостью: от простых серых одеяний до сжатых в тонкую линию губ и неглубокой морщинки, пролегающей меж густых бровей. Моё внимание привлекли длинные изумрудные серьги в его ушах, не столько своей яркостью и полным несоответствием образу альва, но, что важнее, своим значением: лишь целители, окончившие Академию, имеют право носить этот камень.

Альв неторопливо опустился на стул и застыл с идеально ровной спиной, точно статуя. Вблизи его тёмно-янтарные глаза казались ещё пронзительнее, и я нервно сглотнула.

– Простите, – пролепетала я. Бриллаар, какой позор! Когда я научусь вовремя замолкать?

– Ничего. Ваше любопытство вполне оправданно, но я связан обещанием главе рода. – Он окинул меня пытливым взглядом и удовлетворённо кивнул. – Вы выглядите гораздо лучше.

– Полагаю, это вам я обязана своей жизнью?

– Это мой долг, – произнёс он без капли надменности. – Но если бы не помощь ваших друзей, боюсь, нам бы вовсе не довелось познакомиться.

– И всё же я благодарю вас, авир.

– Прошу, зовите меня Берриан.

Я перевела на него удивлённый взгляд. Внешность и манеры мужчины сбивали с толку. Мне казалось, что я разговариваю с настоящим аристократом, и называть его вот так просто по имени спустя всего пять минут знакомства – это вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых правил поведения. В памяти возник образ престарелой наставницы с длинным ивовым прутом в руке, который опускался на мои раскрытые ладони за каждую ошибку во время уроков этикета, и я невольно сжала кулаки. Что ж, очередное напоминание, что ничего хорошего в высшем обществе и их глупых правилах нет.

– Хорошо, Берриан, – согласилась я, с удовольствием отметив, как сверкнули глаза альва, когда я произнесла его имя. – Тогда и вы можете звать меня…

Я осеклась, не зная, как представиться. Ронар наказал слушаться хозяина, но можно ли доверять этому альву? Я даже не знаю, что вообще связывает этого целителя с Вейнарменнир.

Заметив моё замешательство, Берриан мягко улыбнулся и покачал головой.

– Понимаю. Ваш статус весьма… хрупок. Уверен, в будущем мы познакомимся с вами как подобает. А сейчас прошу простить, госпожа, – он грациозно поднялся и вновь поклонился. – Я зашёл поприветствовать вас, но теперь должен вернуться к своим обязанностям. Если вам что-нибудь понадобится – просто постучите по стене рядом с собой. Мой кабинет располагается прямо под вашей комнатой, я услышу.

Берриан задержал взгляд на тумбе и нахмурился. Я посмотрела туда же, на треснувший стакан и растёкшуюся под ним лужу воды, и почувствовала, что краснею.

– Попрошу заменить посуду. Отдыхайте.

Я благодарно кивнула. Разговор с альвом отнял у меня последние силы, так что после того, как он ушёл, тихо прикрыв за собой дверь, я обессиленно откинулась на подушки и моментально провалилась в спасительный сон без сновидений.

* * *

Теперь каждый мой день начинался с мягкой постели и яркого света Кира, проникающего в комнату сквозь резное окно второго этажа лечебницы.

Поначалу я не могла подняться с постели без посторонней помощи, и Берриан приставил ко мне свою ученицу – человеческую девушку с огромными в пол-лица небесно-голубыми глазами, которая по непонятной причине отказывалась со мной разговаривать. Она всё делала молча и с поразительным упорством игнорировала мои вопросы и даже приветствия. Сначала я решила, что девушка немая, но когда спросила об этом заглянувшего справиться о моём самочувствии альва, он помрачнел.

– Нет, моя госпожа, Астрид не немая. И такое поведение совсем на неё не похоже. Я обязательно выясню, в чём дело.

Больше Астрид не приходила. Мужчина не стал раскрывать причину неприязни девушки ко мне, лишь заверил, что переживать не о чем, и вечером того же дня объявил, что лично займётся моим лечением. К этому моменту я окрепла достаточно, чтобы самостоятельно перемещаться по комнате, так что альв был избавлен хотя бы от лицезрения немощной аристократки. И всё же я чувствовала невероятный стыд от того, что Берриан вынужден останавливать свою работу в лечебнице и нянчиться со мной.

– Перестаньте! – строго сказал альв, когда я попыталась обсудить это с ним. – Ваше выздоровление в приоритете, и Астрид прекрасно об этом осведомлена. Целитель должен уметь отделять личные чувства от своих обязанностей. В поведении моей ученицы вашей вины нет. Лишь моя ошибка как наставника.

Берриан стал посещать меня каждый день, утром и вечером, чтобы напоить лекарством и очистить кровь.

– Очень коварный яд, – задумчиво протянул мужчина во время очередной процедуры. – Распространяется, словно грибные споры, каждый раз нахожу его остатки. Впервые с таким сталкиваюсь.

– Меня ранил член Ойхинаэр, – поделилась я, морщась от неприятных ощущений. Отрава отчаянно сопротивлялась удалению и в ответ на магию Берриана будто выпускала сотни острых коготков, цепляясь за меня изнутри.

– Вы уверены?

– Дайте подумать… С ног до головы в чёрном, с нашивками в виде золотых кинжала и дубового листа? – Я сделала вид, что задумалась, но тут же зашипела от особенно болезненного спазма. – Да, я уверена.

– У вас опасные враги, моя госпожа, – произнёс альв, бросив на меня мимолётный взгляд исподлобья. – Но это объясняет, почему я так долго пытаюсь определить составляющие. Ойхинаэр – настоящие мастера своего дела. Осмелюсь предположить, что вы единственная, кто смог пережить воздействие этого яда. Это непросто, но уверен, я сумею создать антидот. – Закупорив флакон с чёрной мерцающей жидкостью, он продолжал: – А что касается раны… Конечно, можно исцелить её за один раз, но тогда обязательно останется рубец. Но у нас есть время, и я бы предпочёл не спешить, если вы не против.

Я только пожала плечами, хотя, Бриллаар свидетель, мне было совершенно всё равно. Но мне совсем не хотелось расстраивать Берриана, для которого отсутствие следов на моём теле, казалось, было гораздо важнее, чем для меня.

– А что насчёт этого? – спросила я, указывая свою скулу.

– Вы позволите? – Берриан приблизился. У меня внезапно пересохло в горле, и я через силу кивнула. Альв осторожно обхватил мой подбородок, а пальцами другой руки с нажимом провёл по шраму. Чуть повернув моё лицо к окну, он ещё какое-то время внимательно осматривал уже затянувшийся порез. Я отчего-то задержала дыхание и намертво вцепилась в многострадальное одеяло – удивительно, как оно ещё не порвалось под таким натиском.

– Мне очень жаль, но с этим я ничего поделать не могу. – Целитель покачал головой и отстранился. Я рвано выдохнула, немного расслабляясь – то ли от того, что дышать сразу стало легче, то ли от смысла сказанного. – Есть только один выход: придётся срезать этот слой и заживить новую рану с помощью… Вам дурно?

– Нет, – прохрипела я и, откашлявшись, повторила уже громче: – Нет, всё в порядке. Я бы хотела, чтобы он остался. Это… напоминание.

Какое-то время Берриан молча смотрел на меня безо всякого выражения, а затем улыбнулся, широко и искренне.

– Всем нам необходимо что-то подобное, верно?

Понимание во взгляде его тёмно-янтарных глаз преследовало меня ещё долгое время.

* * *

Спустя неделю под присмотром чуткого альва я стала чувствовать себя лучше: периоды моего бодрствования увеличились, равно как и время, которое я могла проводить на ногах, не уставая, и Берриан предложил показать мне лечебницу.

Это было просторное двухэтажное здание со стенами кремового цвета и множеством окон. Лечебница оказалась поделена на два крыла, приёмное и жилое, поэтому я могла свободно гулять по последнему, не опасаясь наткнуться на кого-то из пациентов. Здесь были просторная кухня, личные комнаты работников и гостевые, и даже уютная библиотека, в которой я предпочитала проводить большую часть времени.

В лечебнице принимали всех. Уверена, во всём Гланлиморине не сыскалось бы второго такого места. Даже в поместье у нас было два целителя: один для альвов, другой – для людей. Не существовало закона, запрещающего лечить всех, как делал Берриан, но это был самый настоящий плевок в лицо многовековым традициям. Я в очередной раз восхитилась мужчиной и задумалась, какая семья так покровительствует ему. Альв интриговал и возбуждал моё любопытство одним своим существованием, однако он с лёгкостью увиливал от всех моих вопросов о своём прошлом, а ещё я очень хорошо запомнила слова целителя, произнесённые в день нашего знакомства, и на некоторое время решила умерить свой пыл. Ничего, когда-нибудь я обязательно получу ответы на все свои вопросы.

Всё шло своим чередом. Дни мои были наполнены покоем, однообразием и мучительным бездействием. Была лишь одна странность, которая приносила хоть какое-то разнообразие в мою нынешнюю жизнь – однажды в моей комнате появились цветы.

Впервые я обнаружила их на четвёртый день моего пребывания в лечебнице, в самое обычное, не предвещающее ничего интересного утро. Они стояли на моей тумбе в пузатой стеклянной вазе, пламенея в солнечных лучах. На самом деле, цветы эти больше походили на траву: длинные толстые стебли, на которые, словно жемчуг на нить, были нанизаны маленькие бутоны – жёлтые, с тонкими, похожими на шипы лепестками. Я решила, что они совсем немного напоминают одуванчики, если бы их пушистые шапочки росли не каждая на отдельном стебле, а на одном в ряд друг над другом. Горьковато-медовый запах цветков странным образом успокаивал меня, прогоняя тревоги и защищая от кошмарных снов.

Сначала цветы приносили во время моего сна, а после стали дожидаться, когда я покину комнату. Во времени никакой закономерности не наблюдалось – новый букет мог появиться как на следующее утро, так и через два дня. У меня никак не получалось поймать неизвестного, и в конце концов я решила пойти на хитрость. В один из дней, сделав вид, что ушла в библиотеку, я затаилась в другой гостевой, расположенной напротив моей комнаты, и принялась ждать.

Каково же было моё удивление, когда я увидела Грету, служанку Берриана и по совместительству младшую сестру Астрид, которая, совершенно не таясь, шла ко мне с охапкой свежих цветов и что-то напевала себе под нос.

– Ой! – громко воскликнула она и едва не уронила вазу, когда я вошла в свою комнату, громко хлопнув дверью. – Госпожа, а я думала…

– Что это, Грета?

– Цветы, – ответила девушка и сочувственно посмотрела на меня, словно я не в своём уме.

– Я вижу, что цветы! – раздражённо произнесла я. – Зачем ты их принесла?

– Меня просят носить, госпожа, и я ношу.

– Кто просит?

– Мужчина. – Круглые щёки девушки порозовели. – Высокий, красивый… Но больше не спрашивайте – не скажу! А то меня накажут.

– Ты с ума сошла?! – не выдержала я.

Грета захлопала своими длинными светлыми ресницами. Я заглянула в её горящие наивностью глаза и осознала – служанка совершенно не понимает, почему я возмущена. Грета – девушка из далёкой деревни на границе с землями Праведных. Откуда бы ей знать, что цветы незамужней альве мужчина дарит только когда собирается свататься?

Я выдохнула, успокаиваясь. И чего я так переполошилась? Кажется, надо отправить отцу весточку, что наставница всё же преуспела в моём воспитании вопреки её собственной убеждённости в обратном. Стараниями этой строгой альвы у меня не получается жить без оглядки на подобные бессмысленные мелочи.

– Ладно уж, – пробормотала я. – Что это хоть за цветы, ты знаешь?

– Конечно! – обрадовалась горничная, сообразив, что я не собираюсь её ругать. – Это горечавка[1]. Мастер Берриан часто получает её от травника, а Астрид сушит для всяких отваров, только почему-то в моей комнате! Мол, у неё места нет, представляете? Ну сами посудите, госпожа, у нас спальни одинаковые…

Дальше я болтовню Греты не слушала. Присев на край кровати, я задумалась. Лечебное растение, значит. И передал мужчина. Высокий и красивый мужчина.