Либерцисы. На поверхности

Над головой раздался хруст. Медленно, будто малейшее движение могло привести к непоправимым последствиям, я задрал голову. По потолку во все стороны стремительно разрасталась трещина. Я попятился к двери, а через секунду уже бежал прочь. То место, где я был заперт всего мгновение назад, погребло под камнями, отрезав и проход к соседним клеткам.

Я бросился в сторону выхода. Вылетев на развилку, я на мгновение прикрыл глаза, вспоминая, по какому проходу вели меня люди, и свернул в левый. Я успел продвинуться довольно далеко, прежде чем наткнулся на новый завал, и похолодел – это был единственный путь, ведущий наружу. Надо срочно вернуться, иначе окажусь заперт.

Выбрав на этот раз другое направление, я пошёл вперёд. Тоннель постепенно расширялся, факелов на стенах становилось всё меньше, и вскоре я уже едва различал что-то дальше вытянутой руки, поэтому выдернул один факел из держателя. Уверен, здесь обязательно должен быть какой-то запасной выход.

Осветив пространство перед собой, я понял, что попал в какую-то, судя по всему, заброшенную часть подземелья. Проход, ещё недавно такой широкий, что по нему легко прошла бы процессия Слышащих по четыре жрицы в ряд, резко сузился, и дальше я мог идти только пригнувшись.

Послышалось тихое журчание, и каждый шаг приближал меня к его источнику. Воодушевленный, я ускорился, но очень быстро почувствовал, что что-то не так. Отчётливо потянуло гнилью и металлом – запахи, к которым я успел немного привыкнуть, сидя в клетке, сейчас душили и заставляли глаза слезиться. Сделав шаг вперёд, я наступил на что-то мягкое и в омерзении отпрянул. Под ногами разлилась бурая и чуть вязкая жижа, от которой, видимо, и исходил этот отвратительный аромат. Влекомый нездоровым любопытством, я продолжил идти, желая во что бы то ни стало добраться до выхода. Но не успел.

Впереди раздался уже знакомый гулкий треск. К журчанию прибавился звонкий свист. Громыхнуло. Дробный рокот прокатился по каменному коридору и, толкнув меня, устремился дальше. Я застыл, не в силах пошевелиться. Разум вопил об опасности. Уговаривал бежать, но я не мог найти в себе сил, чтобы оторвать немигающий взгляд от темноты передо мной. Что-то ужасное приближалось, и я никак не мог это предотвратить.

А дальше меня с головой накрыло смрадной волной и, закрутив, понесло куда-то назад. Пламя, едва соприкоснувшись с водой, с шипением потухло. Бесполезный факел выскользнул из потной ладони. Тело отреагировало быстрее мысли – руки метнулись к горлу, закрывая жабры, а сам я крепко зажмурился. Как оказалось, не зря: кожа тут же начала зудеть, словно жидкость неторопливо разъедала её. Я мог только надеяться, что скоро всё закончится, и до этого меня не размажет по ближайшей стене.

Наконец меня вынесло в самую широкую часть коридора. Я поднялся, с трудом держась на трясущихся ногах. Желудок сделал кульбит, и, не в силах больше терпеть, я согнулся пополам и зашёлся в кашле, раздирая пересохшее горло.

Вода плескалась под ногами, на её поверхности дрейфовали сгустки какой-то дряни. Погружение не прошло бесследно: всё тело чесалось, и местами на коже проступили серые пятна. Но сейчас было кое-что важнее моего самочувствия – поток и не думал останавливаться. Напротив, вода продолжала прибывать, и скорость, с которой она это делала, пугала. Я не знал, насколько велико это подземелье, но от основного коридора эта часть точно отрезана. Надежда осталась только на тайный ход, который упоминал Янир.

Мокрый и раздражённый, я развернулся и, держась рукой за стену, на нетвердых ногах поковылял обратно к развилке, надеясь, что интуиция, так часто спасавшая в прошлом, в конце концов выведет меня куда надо. Взгляд метнулся к стенам – последние факелы вот-вот погаснут, и дальше искать придётся наощупь. От мысли, что мерзкая жижа полностью заполнит подземелье, на спине выступил холодный липкий пот. Тогда даже рухнувший на голову камень покажется проявлением милосердия.

По левой стороне нового коридора потянулись клети. Из последней раздавался громкий плеск и сдавленные ругательства. Я приблизился.

За решёткой стояла Энора. Правая стена обрушилась, каким-то чудом не придавив саму альву, а бурая вода стремительно заполняла пространство.

– Кайриус! – воскликнула она. – Ты… Что с тобой случилось? Почему ты здесь? Что там произошло? Я слышала грохот, потом стена обвалилась, но никто так и не пришёл…

Она подошла к двери, продолжая тараторить, а я стоял напротив, не способный вымолвить ни слова.

– Кайриус? – повторила она немного неуверенно, заметив, что я никак не реагирую на её вопросы.

Я продолжал молчать, не в силах отвести взгляд от её жёлтых, лихорадочно блестящих глаз, хотя и понимал, что то, что я собираюсь сделать, должно заставить меня смотреть куда угодно, только не на Энору.

Я медленно покачал головой, и на лице девушки отразилось понимание.

Так будет правильно. Я ничем ей не обязан. Наша встреча была нелепым стечением обстоятельств, досадной ошибкой. Сейчас я волен уйти, сделать вид, будто мы никогда и не встречались.

Энора отступила вглубь клетки и тяжело осела на скамью. Вода раздражающе хлопала по разрубленному голенищу её сапога. За спиной грохнуло, и рёв сливающихся в один потоков воды наполнил пространство.

«Кажется, потолок обвалился», – безразлично подумал я.

Медлить нельзя. Надо развернуться и уйти. Это до смешного просто. Забыть о том, что видел. Я никому ничего не должен.

Отвернувшись от альвы, я побрёл назад. Каждый шаг давался с огромным трудом. Ноги словно врастали в пол, и оторвать их можно было только с мясом. Только оставив в этом коридоре часть себя.

«В Теролане все знают истории о кровожадных монстрах, запертых в подводной темнице».

Тогда я едва не задохнулся от возмущения. Мы совсем не такие!

«Забудь про девчонку. Она только задержит тебя».

Он хотел, чтобы я бросил Энору. И я бросил. Но… альва здесь. Она была рядом, когда мне грозила опасность. А где был Ольвидус?

«Я знаю о тебе больше, чем ты сам».

– Пошёл ты! – разозлившись, заорал я и бросился назад.

Энора сидела там же, где я её оставил, глядя пустыми глазами прямо перед собой. При моем приближении она резко вскинула голову.

– Что ты…

Я жестом остановил её и, присев перед дверью, решительно вставил отмычки в замок. Успокоившись, я сосредоточился на открывании, зло прошипев себе под нос:

– Ни векса ты обо мне не знаешь, Владыка.

Я выведу её отсюда. Потому что я не такой, какими нас, мерфолков, воображают наземники. Не такой, каким меня считают соседи. Не такой, каким меня видит Ольвидус.

Старый замок поддался так же легко, как в моей клетке. Я открыл дверь и скомандовал:

– Пошли!

Кутаясь в какую-то мокрую шкуру, альва настолько быстро, насколько позволяла поднявшаяся уже по колено вода, поспешила за мной. Я затылком чувствовал её пронизывающий взгляд, но Энора не задавала вопросов, и я был за это безмерно благодарен.

Путь назад теперь перекрывал обвалившийся ранее потолок, но я не питал иллюзий, что это хоть как-то задержит воду. Казалось, она была везде, долгие годы таилась за каменными стенами, чтобы однажды поглотить это место вместе с его обитателями. Так что я решил попытать счастья в соседнем коридоре. И не ошибся – ухо уловило сбивчивое бормотание. Я невольно покрылся мурашками: тоскливый голос не оставлял сомнений, что говоривший потерял всякую надежду и теперь мог только молиться.

Я остановился и приложил палец к губам, предостерегая свою спутницу, а затем выглянул из-за угла. В воде, спиной ко мне, сидел юноша. Его светлая коса растрепалась, на волосы налип ил. Я подошел ближе и осторожно тронул его за плечо.

– Я думал, ты помер. – Йонар обернулся, подняв на меня затуманенный взгляд.

– Пока жив, – пробубнил я в ответ. – Что делаешь?

– Да вот отдыхаю, – огрызнулся он. Но тут же тяжело вздохнул: – Снаружи всё плохо. Янир отправил за вами.

В Йонаре невозможно было узнать того угрюмого юношу, который ещё недавно был моим надзирателем. Он говорил тихо, а движения его выглядели как-то заторможенно. Казалось, парень до конца не осознаёт, где находится и с кем разговаривает. Он не отрывал взгляда от кучи камней, перед которой сидел. Не выдержав, я потряс его за плечо. Йонар встрепенулся, как от резкого пробуждения.

– Через святилище не пройти, так что остается только тайный ход, – наконец выдал он.

– Хорошо, – обрадовался я. – Показывай дорогу.

– Да тут проблема есть, – промямлил он и снова замолчал.

– Ты ранен? – Из-за моей спины раздался голос Эноры. Йонар покраснел и отвернулся.

У меня разболелась голова. Тоже мне, нашёл время для игры в загадки! Расселся тут… Неужели грязная вода не причиняет ему неудобств? Я присмотрелся: кожу парня усеяли синие пятна. Выглядело так, словно из пор вот-вот засочится кровь. Я сомневался, что это приносит ему удовольствие. Значит, он почему-то не может встать.

Я присел возле Йонара и запустил руки под воду. Проблема обнаружилась быстро – правую ногу парня придавил небольшой камень. Я без труда сдвинул его, недоумевая, почему Йонар сам не справился. И тут моя рука наткнулась на что-то странное. Я ощупал предмет и отшатнулся, плюхнувшись в воду рядом с юношей и окатив его зловонной волной.

– Векс! – выпалил я, чувствуя, как внутри всё похолодело. – Там ноги!

– Это Том, – произнес Йонар бесцветным голосом. – Он пошёл со мной, но тут проход завалило. Он меня вытолкнул, а сам…

Том. Кажется, так звали того приветливого человека, которого мы встретили, когда спустились в подземелье. Он успел засыпать Ингрид десятком вопросов, прежде чем вручить ей ключ от моей клетки.

Я поднялся, желая убраться отсюда как можно скорее, и молча протянул Йонару руку. Несколько секунд он колебался, но всё же принял помощь, и я рывком поднял его на ноги. Лицо парня позеленело. Я подумал, что сейчас его стошнит, но он только прислонился к стене и расправил плечи. Вспомнив, как меня самого не так давно скрючило, я невольно позавидовал выдержке этого парня. Впрочем, мне совсем не хотелось узнать, какие условия так его закалили.

– Остальные там.

Пока я осмысливал наличие поблизости каких-то «остальных», Энора первой подошла к соседней клетке, на которую указывал Йонар. Я поспешил за девушкой, заглядывая в помещение из-за её плеча.

Дверь была сломана и болталась на одной петле. Внутри обнаружились два альва. Первый, худой мужчина, лежал на скамье. Под его головой собралась большая бордовая лужа – кровь капала с края скамьи прямо в грязную воду. Рядом с мужчиной стояла дрожащая девушка. Её левая рука безвольно висела, а по щекам ручьями текли слёзы.

Моя спутница решительно прошла вглубь клетки и склонилась над мужчиной.

– Этот уже не жилец, – прошептал Йонар. – Мы с Томом нашли его таким. Пытались уговорить её уйти, – он кивнул в сторону плачущей альвы. – Но она отказалась оставить его.

– Она понимает? – спросил я.

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Она только плачет и ничего не говорит. Мы уже хотели и её тут бросить, но тут обвал и…

Йонар махнул рукой и вышел из клетки. Энора обратилась к незнакомке:

– Синэ краэ наи сина фэль?[1]

– Краэ[1], – ответила альва и подняла на Энору свои зелёные глаза, казавшиеся огромными на её осунувшемся лице.

А дальше произошло что-то странное: девушка изменилась в лице и присела в неуклюжем реверансе. Энора подалась вперёд и потянула девушку за здоровую руку, заставляя выпрямиться.

– Каэрай, тира[1], – не унималась альва. Она показала Эноре своё запястье, на котором что-то ярко блеснуло, но я не разглядел, что именно. Моя спутница побледнела и кивнула.

– Кайриус, помоги мне. – Энора подошла к лежащему ничком мужчине и выжидательно посмотрела на меня.

– Серьёзно? – Я неверяще уставился на неё в ответ. Она что, правда хочет, чтобы я помог ей нести того, кто вот-вот испустит дух?

– Нельзя бросать его здесь, иначе ей тоже конец.

Я подошел к Эноре вплотную и прошептал ей на ухо:

– Это обязательно?

– Она не сможет уйти без него, – так же тихо, но с нажимом ответила альва. – Просто помоги мне. Прошу.

Я раздражённо вздохнул. Кое-как, кряхтя и ругаясь, я поднял мужчину и закинул безвольную руку себе на плечо. Энора подхватила его с другой стороны, и мы все вместе вышли из клетки. В коридоре нас встретил Йонар. Под неверным светом факела он рассматривал небольшой одноручный топор в своих руках. Увидев нас, он нахмурился.

– Вы сдурели совсем? У нас нет целителя, он даже до вечера не доживёт! Зачем…

– Куда идти? – перебила его Энора. В голосе девушки звенел металл, и стало ясно – альв пойдет с нами, и мнения Йонара, как и моего, по этому поводу никто не спрашивал.

– Дальний коридор, третья клеть слева. – Кажется, Йонар тоже почувствовал её воинственное настроение, а потому не стал спорить.

Я мысленно выругался. Выход был прямо у меня под носом, в соседней с Энорой клетке. Я мог отыскать проход самостоятельно и не тратить время.

Йонар сменил Энору. Вода, поднявшаяся уже по грудь, даже мне доставляла проблемы, что уж говорить о наземниках. Через плавающую на её поверхности грязь ничего не было видно, поэтому продвигаться пришлось медленно и практически на ощупь. Ногами я аккуратно проверял, не лежат ли на моём пути камни – или ещё что похуже – ведь стоит упасть, и я ненароком могу добить и так только чудом ещё живого альва. Энора о чём-то негромко переговаривалась со спасённой девушкой.

Мне же разговаривать не хотелось. Но у Йонара, не так давно пережившего не самые приятные моменты, было другое мнение.

– Эй, – бросил он из-за плеча нашей общей ноши. – Как ты выбрался?

– Замок вскрыл.

– Чем?

– Руками.

Я продолжал отвечать в том же духе, и в конце концов Йонар, недовольно поджав губы, отстал от меня. Я гадал, что же всё-таки произошло в лагере. Подробности волновали меня не сильно, но там остался Гребень. Я понятия не имел, можно ли реликвию уничтожить, но не жаждал проверять это, пока моё положение оставалось таким шатким, а будущее – неопределённым. Я решил подробно расспросить обо всём Янира, когда мы выберемся отсюда.

Если выберемся.

– Тихо! Я что-то слышу! – вдруг воскликнула Энора.

Она обошла меня, а затем резво поплыла вперёд, ловко протискиваясь между стеной и сломанной решёткой нужной нам клетки. Изнутри открыв дверь, которая, к счастью, оказалась не заперта, она пропустила нас внутрь.

Едва мы успели зайти в клетку, как погасли последние факелы, но пространство тут же заполнило мягкое золотистое сияние. Я оглянулся через плечо – спасённая девушка выпустила из ладони ещё один шар света, который завис под потолком рядом с первым.

Ну конечно. Снова магус.

Дома я встречал их не так часто. Такие, как священник Соррус, были скорее исключением: большинство магусов не покидало стен Университета. Однако иногда я видел их в центре Ликириса. Отрешённые от городской суеты, они мало говорили и вели себя отстранённо, но вокруг каждого, даже на забитой торговой площади, всегда образовывалось свободное пространство – мерфолки попросту боялись вставать у них на пути. Мрачный вид и недобрые взгляды заставляли чувствовать себя лишним в этом мире, вызывая желание поскорее шагнуть за купол, чтобы облегчить им работу. Но, несмотря на неприятное впечатление, они вели себя весьма предсказуемо и настоящей опасности для простых горожан не представляли.

До сих пор Соррус казался мне самым необычным магусом, но Янир сломал все мои представления о нормальности. Поэтому теперь и на альву, ещё одну наземницу, я смотрел с некоторой опаской – вдруг и она что-то выкинет.

Я заставил себя отвернуться. Энора вела себя странно – она практически распласталась по противоположной от входа стене, прижавшись к ней ухом.

– Там Янир! Я слышу его, – закричала она.

В груди радостно ёкнуло. Вот он, тайный ход!

– Подержи, – попросил я, передавая бессознательного альва Йонару.

Не обращая внимания на недовольный бубнёж парня, я отправился на помощь альве. Оттеснив её, прошёлся пальцами по стене, пока не нащупал выпуклый кирпич где-то в районе пояса. С замирающим сердцем я нажал на него. Послышался щелчок.

И больше ничего не произошло. Я повторил действие. Снова щелчок – и снова ничего.

– Янир! – позвал я, надрывая горло. – Не открывается! Помоги!

С той стороны стены раздался голос, но я не смог разобрать ни слова.

– Он тоже не может открыть, – обречённо прошептала Энора. – Что-то мешает.

Вода практически полностью заполнила клетку. Я услышал хриплые вдохи за спиной и осознал, что раненые альвы долго не продержатся. А сколько выдержат Энора и Йонар? Представив себя плавающим в мутной воде вместе с четырьмя трупами, я судорожно зашарил руками по стене. Быть может, я смогу отыскать зазор и открыть дверь самостоятельно?

Я шагнул влево и, ударившись, поскользнулся и едва не ушёл под воду.

Вот в чём дело! То ли из-за темноты, то ли от волнения, но я сразу этого и не заметил, что в тонкой стене зияла огромная дыра. Большая часть обрушилась в бывшую клетку Эноры, но один особенно здоровый валун упал прямо перед замаскированной дверью. Именно он мешал механизму сработать.

– Янир, беги! – Я повернулся к Эноре, которая уже держалась на воде практически под самым потолком, судорожно хватая воздух ртом. – Там камень, сейчас уберу. – Не дожидаясь ответа, я нырнул.

Жабры тут же залепила какая-то скользкая дрянь, глаза защипало, но мне нужны были обе руки и зрение, чтобы справиться с препятствием. Однако, он оказался слишком тяжелым и никак не хотел сдвигаться, как бы я ни старался.

Время стремительно утекало. Почувствовав движение, я обернулся. Вероятно, места без воды в подземелье не осталось. За моей спиной медленно оседал на пол Йонар, утягиваемый на дно бессознательным альвом, тонула и раненная девушка, а справа Энора. Альва зажимала рот и нос ладонями, но я понимал, что это не поможет. Наземники долго не протянут. Я и сам чувствовал, как начинает кружиться голова. Воздух в лёгких заканчивался, а жабры оказались бесполезны. Кожа не переставала зудеть и гореть. Несмотря на смертельную опасность, мне стало смешно. Подумать только, вчера, пробираясь вместе с Энорой через лес к озеру и гадая о причинах её помощи, я так радовался, что мерфолки устойчивы к ядам. Чувствовал своё превосходство хоть перед чем-то в незнакомом мире. Но вот с минуты на минуту меня прикончит родная стихия, и я не в силах этому помешать.

Я понимал, что и все мои спутники вот-вот погибнут, и даже не представлял, насколько в этой воде плохо им. Не хотел представлять.

По какой-то причине я взял на себя роль спасителя и, ожидаемо, подвёл их. Как когда-то подвёл маму. Я не способен защитить даже себя. Векс, если бы я только был сильнее!

«Ольвидус!» – мысленно воззвал я. – «Помоги! Сейчас не время для твоих выкрутасов!»

Бессмертный не ответил. Истерический хохот распирал изнутри, и я бы засмеялся, если бы мог. И на что я только надеялся, когда просил помощи? Ему всегда было наплевать. Он отвернулся от нашей семьи, отвернулся от своей савиргии, так почему же сейчас он не мог поступить так же? Почему я решил, что он не может заключить сделку с кем-то другим? С какой стати я почувствовал себя таким незаменимым?

Я снова посмотрел на Энору. Зачем мне захотелось что-то доказать? Зачем во мне поднялась губительная жалость к ней? Я должен был бежать один. Не видеть всего этого. Не брать ответственность.

Изо рта девушки вырвались пузырьки воздуха, и она, внезапно обмякнув, опустилась на пол.

В отчаянии я попытался воззвать к своей магии, вспомнить ощущение текущего по жилам потока, но всё, чего добился, – появления ползущих по рукам тонких, похожих на дым тёмных витков, которые тут же испарялись, даже не успев обрести форму.

– Маг, – услышал я приглушённый голос.

За мной, едва касаясь пола носками, покачивалась спасённая девушка. Её голова была заключена в воздушную сферу, и такие же переливались вокруг голов альва и Йонара, держащихся за её спиной. Альва дважды сжала и разжала кулак – сфера появилась и у Эноры, а я почувствовал, что снова могу свободно дышать и видеть.

– Маг, – повторила девушка, и я понял, что так она обращается ко мне.

– Ошибаешься. – Я покачал головой. – Я не маг.

– Но я вижу поток вокруг тебя.

– Я не умею им управлять, – горько усмехнулся я.

– Обязательно научись, – сказала она.

Слабая улыбка тронула губы альвы. На мгновение прикрыв глаза, она распахнула их снова, но теперь они светились какой-то внутренней решимостью. Девушка подплыла ближе и приложила узкую ладонь к моей груди.

Я понял, что она задумала, когда во мне поднялась горячая, практически обжигающая волна. Уже знакомая графитовая пелена застила взор, но на этот раз я и не подумал её останавливать. Я позволил потоку вести меня. Почувствовав тепло в ладонях, на самых кончиках пальцев, я развернулся и направил руки на валун. Тёмный, искрящийся золотом и серебром поток вошёл в камень, обращая его в ледяную глыбу. Лёд продолжал впитывать магию до тех пор, пока не начал трескаться, рассыпавшись пылью за считанные мгновения и наконец освободив проход.

Не позволяя магии угаснуть, я перевёл ладонь за спину. Я не знал, что именно хочу сделать, просто больше всего сейчас желал защитить своих спутников. И поток послушался. Мерцающий вихрь окутал всех нас. Чувствуя невероятную слабость во всём теле, я заставил себя дотянуться до кирпича. Дверь медленно открылась, но даже щели было достаточно, чтобы вода нашла выход и вырвалась на свободу.

Я только успел притянуть и прижать к себе Энору, прежде чем стихия унесла нас навстречу неизвестности.

Глава 7 (Кайриус). Потери и принятие.

– Эй! Красавчик! – орал кто-то прямо в ухо. – Очнись!

Щека вспыхнула болью.

– Не лупи так сильно! – возмутился другой голос.

Но первому показалось, что он старался недостаточно. Неизвестный схватил меня за плечи и начал трясти так настойчиво, что на какое-то мгновение мне подумалось, что моя голова вот-вот оторвётся от тела и покатится прочь. Не открывая глаз, я оскалился и изобразил подобие рыка.

– Внушительно, – провозгласил голос и, наконец, отпустил меня.

– Я же говорила – не так сильно.

Я с трудом разлепил веки и увидел два обеспокоенных лица: надо мной склонились Энора и Янир. Я понял, что лежу на чём-то мягком, и тут же захотел снова уснуть, но у Янира были другие планы. Бард рывком притянул меня к себе и крепко обнял. Я застыл в замешательстве, почти не дыша и не понимая, как на этот порыв реагировать.

– Даже не знаю, завидовать или сочувствовать тебе, Кайриус. Меня он так не обнимал, – сдавленно пробормотала Энора. Выражение её лица застыло каменной маской, но дёргающиеся уголки губ выдавали, с каким трудом девушка сдерживает смех. – Отпусти его, а то задушишь. Вон, он уже посинел весь.

Янир в самом деле послушался и отпустил меня. Получив свободу, я осмотрелся. Мы находились в лесу, утопающем в предрассветных сумерках. Кир только начал обгонять свою сестру, окрашивая янтарным огнём стелющийся над землёй туман. Капли росы блестели на резных листьях пыльно-зелёного папоротника и тонких паутинках, натянутых между стволами деревьев. Где-то высоко в ветвях робко зазвенели ноты первой песни птицы, радостно приветствующей новый день. Красоту момента портил только навязчивый запах гнили и металла, исходящий от бурой воды, лениво вытекающей из тоннеля неподалёку. Рядом плавал здоровенный кусок дубовой коры, который раньше, видимо, служил маскировкой для тайного входа в подземелье.

Над кронами деревьев поднимался густой чёрный дым. Пахло гарью.

– Какое облегчение, что вы живы, красавчик, – выпалил Янир. – Я едва не поседел, когда не смог открыть дверь. Конечно, это могло бы придать моей прекрасной внешности определённый шарм, но…

– Ничего, я смог, – перебил я болтовню барда, потирая ноющее плечо. Кажется, меня приложило об стену, пока несло по тоннелю. – И я просил не называть меня красавчиком.

Я посмотрел на свои руки и очень удивился, не обнаружив серых пятен – последствий соприкосновения с грязной водой.

– Целительная магия никогда не давалась мне легко, но выводить всякую отраву умею, – пояснил бард. – Миледи успела рассказать, что с вами приключилось. Я и не представлял…

– А где остальные? – спросил я. Слова барда напомнили, что в темнице нас было больше.

Энора покачала головой, а Янир указал куда-то мне за спину.

Я обернулся и увидел их. Йонар сгорбился у покрытого грибами дерева. Он сидел, обхватив голову руками, и медленно раскачивался вперёд и назад. Перед ним лежали двое. Умиротворенные лица наводили на мысли, что альвы без сознания, только вот их грудные клетки оставались неподвижными. Во рту появился горький привкус, мыслями отправляя в тот самый роковой день, когда я видел свою мать живой в последний раз. Я снова не успел. Снова не справился.