Читать книгу Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том II. Система и метаобоснование (Валерий Антонов) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том II. Система и метаобоснование
Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том II. Система и метаобоснование
Оценить:

3

Полная версия:

Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том II. Система и метаобоснование

Гуссерль формулирует это так: «Наша новая тема — слепота по отношению к идеям и идеальным законам в хорошо понятом платоновском смысле. То, что, так сказать, по определению характеризует традиционный эмпиризм, — это фундаментальное предубеждение, будто только индивидуальное может быть изначально интуитивным. Отрицая возможность интуитивного схватывания всеобщностей, отрицают также и их возможное существование… Не признаётся схватывание понятийных сущностей, коррелятов общих терминов, а с другой стороны, не признаётся и существование таких сущностей как таковых» (Лекция 18а).

Почему это не ошибка Локка. Теория абстракции — не логическая ошибка и не недостаток гениальности. Это структурное ограничение его метода. У Локка нет феноменологического метода для схватывания эйдосов. Он интерпретирует общее как сумму единичных случаев, потому что у него нет метода для исследования того, как эйдосы усматриваются в интуиции. Он видит, что общее существует, но не видит, что общее конституируется в сознании как эйдос.

Гуссерль формулирует это так: «Общие сущности тоже суть объекты, они интендируются сознанием как объекты; о них сказывается правильно или неправильно, очевидно или неочевидно, как о любых других объектах и особенно как об индивидуальных объектах. Как и прочие объекты, как индивидуальные объекты, они суть единства во множественном сознании, интендирующем именно их, а не что-либо иное, и они могут быть осознаваемы, как и любые другие объекты, возможно, в превосходном модусе непосредственного схватывания их самих, то есть совершенно аналогично вещам, воспринимаемым в восприятии» (Лекция 18а).

Связь с ядром Части I. Теория абстракции — это неудача различения «функция / данность» (4.7) на уровне системы. Локк схватывает данность (общее как сумму единичных случаев), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Критика этой гипостазиции и есть выявление функции, которая у Локка остаётся неосмысленной.

Следствие. Локк создаёт теорию абстракции, но не исследует конституирование эйдосов в сознании. Его теория абстракции — зародыш эйдетики, но не сама эйдетика. Критика этой гипостазиции и есть пятый шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

0-II.5.6. Психологизм и скептические следствия

Что это. Локк сводит сознание к психологическим фактам, что ведёт к психологизму и скептицизму. Психологизм — учение о том, что логические и математические законы суть психологические законы, описывающие, как мы фактически мыслим, а не как мы должны мыслить. Скептицизм — следствие психологизма: если логические законы суть психологические законы, то они не имеют абсолютной значимости, и всякое знание становится относительным.

Гуссерль формулирует это так: «То, что мы вскрыли, противопоставляя его, есть не что иное, как сущностный смысл или, вернее, абсурдность всех традиционных — гносеологически заблудших — теорий внешнего и внутреннего чувства и тем самым всего оперирования данными внешнего и внутреннего опыта… Психологизм, основанный на такой феноменологической психологии (даже если бы он не знал её априорного характера), был бы излечим. Несомненно, он повредил бы развитию подлинной теории разума и подлинной философии; действительно, сделал бы их в принципе невозможными» (Лекция 17а).

Почему это не ошибка Локка. Психологизм — не логическая ошибка и не недостаток гениальности. Это структурное ограничение его метода. У Локка нет феноменологического метода для схватывания конституирующей жизни сознания. Он интерпретирует логические законы как психологические факты, потому что у него нет метода для исследования того, как логические законы конституируются в сознании. Он видит, что логические законы существуют, но не видит, что они конституируются как абсолютные законы.

Гуссерль формулирует это так: «Психология, которая знает основное поле всех эмпирических психологических фактов — поле сознания — лишь в ошибочной натуралистической интерпретации, т.е. не знает его в его изначальной сущности, есть психология, которую мы должны отказаться признавать истинной наукой. Если она должна быть способна начать как истинная наука, она должна сделать это в форме систематического и чисто имманентного анализа сознания, т.е. в форме феноменологической психологии» (Лекция 17а).

Связь с ядром Части I. Психологизм — это неудача различения «функция / данность» (4.7) на уровне системы. Локк схватывает данность (логические законы как психологические факты), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Критика этой гипостазиции и есть выявление функции, которая у Локка остаётся неосмысленной.

Следствие. Локк создаёт психологизм, но не исследует конституирование логических законов в сознании. Его психологизм — зародыш скептицизма, но не сама феноменология. Критика этой гипостазиции и есть шестой шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

Резюме главы

Глава 0-II.5 показывает, что Локк — «великий начинатель» и одновременно «великий неудачник»: он первый после Декарта делает серьёзную попытку построить науку о сознании (эгологию), но натурализирует сознание, интерпретируя его как вещь (tabula rasa), а не как функцию. Его «Опыт о человеческом разумении» предвосхищает феноменологическое описание, но не исследует конституирование мира в сознании. Его теория первичных и вторичных качеств искажает отношение сознания и мира. Его теория абстракции обнаруживает слепоту к эйдосам. Его психологизм ведёт к скептицизму.

Связь с ядром Части I. Различение «сознание-функция / сознание-данность» (4.7) работает уже на уровне Локка: он схватывает данность (идеи как вещи), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Различение «два смысла начала» (4.1, 7.7, 8.7, 9.3) показывает, что Локк — исток эмпиристской психологии, но не её предел: он предвосхищает феноменологию, но не является ею. Без этих различений Локк выглядел бы как историческая фигура; с ними он становится необходимым шагом к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

Глава 0-II.6. Беркли: имманентная философия и проблема конституирования

Вводная

Беркли — первый философ Нового времени, который радикально порывает с наивным объективизмом и пытается построить имманентную философию: философию, которая не предполагает существование внешнего мира, а исследует только то, что дано в сознании. Он предвосхищает проблему конституирования — вопрос о том, как в сознании возникает смысл объективного мира, — но решает её сенсуалистически: мир сводится к комплексам ощущений, а единство вещи — к ассоциации. Эта двойственность — величие и неудача Беркли — центральна для понимания того, почему проблема «первой философии» не может быть решена в рамках имманентной философии, остающейся сенсуалистической.

Чтобы понять, почему Гуссерль помещает Беркли после Локка, нужно ответить на пять вопросов: в чём состоит критика Локка и принцип «esse est percipi» (0-II.6.1), что такое имманентная философия и как она ставит проблему конституирования (0-II.6.2), в чём состоит сенсуалистическая слепота к интенциональности (0-II.6.3), как монадологическая гипотеза Беркли соотносится с Лейбницем (0-II.6.4) и в чём ограниченность Беркли — отсутствие систематической науки о сознании (0-II.6.5). Ответ на эти вопросы задаёт архитектуру не только настоящей главы, но и всей Части 0-II: без Беркли проблема «первой философии» выглядела бы как рационалистическая проблема, не имеющая имманентного решения; с ним она становится проблемой, которая требует трансцендентального обоснования и терпит неудачу в рамках сенсуалистической имманентности.

Гуссерль формулирует это так: «Здесь тогда выступает Беркли, один из самых радикальных и, по сути, гениальных философов Нового времени. Современная эмпиристская теория познания и современная психология почитают его как своего величайшего предшественника. Но лучшее в его духе, то, что выходит за пределы дальнейшего — несомненно, восхитительного — развития натуралистически-имманентных анализов Локка, современность, мне кажется, не смогла понять» (Лекция 21а). Это не историческая справка. Это указание на то, что Беркли — первый, кто ставит проблему конституирования в имманентной философии, и что его неудача — необходимый шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

0-II.6.1. Критика Локка: esse est percipi

Что это. Беркли отвергает различие первичных и вторичных качеств: все качества существуют только в восприятии. «Esse est percipi» — быть значит быть воспринимаемым. Нет никакой материальной субстанции, которая поддерживает качества; есть только воспринимаемые качества и воспринимающий дух.

Гуссерль формулирует это так: «Мы уже говорили о критике — восхитительной для своего времени — которую Беркли даёт локковской теории материальных субстанций и их первичных качеств. Это критика, затрагивающая существенное, но по сути не исчерпывающая. Она служит Беркли для обоснования первой — хотя и натуралистической — имманентной теории материального мира» (Лекция 21а).

Почему это важно для Гуссерля. Беркли предвосхищает феноменологическую редукцию, но в сенсуалистической форме. Его «esse est percipi» — не отрицание мира, а заключение в скобки вопроса о его существовании независимо от восприятия. Гуссерль видит здесь предвосхищение своей идеи эпохе: Беркли не отрицает мир, а воздерживается от суждения о нём, чтобы исследовать, как он дан сознанию. Гуссерль прямо говорит: «Он [Беркли] — первый, кто действительно увидел проблему, хотя и в ещё примитивной начальной форме» (Лекция 21а).

Но Беркли терпит неудачу — и эта неудача методическая. Его имманентная философия не является феноменологией: он сводит мир к комплексам ощущений, но не исследует, как эти комплексы конституируются в сознании как единство вещи. Он видит, что мир дан через восприятие, но не видит, что восприятие конституирует мир через синтез. Его имманентная философия — имманентность без конституирования.

Связь с ядром Части I. Неудача Беркли — это неудача различения «функция / данность» (4.7) на уровне метода. Беркли схватывает данность (воспринимаемые качества), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Критика этой ограниченности и есть выявление функции, которая у Беркли остаётся неосмысленной.

Следствие. Беркли предвосхищает феноменологическую редукцию, но терпит неудачу, потому что не исследует конституирование мира в сознании. Критика этой ограниченности и есть первый шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

0-II.6.2. Имманентная философия и проблема конституирования

Что это. Беркли пытается объяснить, как из субъективных восприятий возникает объективный мир, но может объяснить это только через Бога, который вызывает в нас восприятия. Это имманентная философия, которая не может объяснить объективность знания без внешней причины (Бога). Но главное — Беркли впервые ставит проблему конституирования: как в сознании возникает смысл объективного мира?

Гуссерль формулирует это так: «Едва Беркли принимает чисто имманентную установку, как он усматривает проблему и пытается её решить. С гениальной смелостью он восстанавливает право естественного опыта. Взятый чисто имманентно, как переживание эго, внешний опыт дан как опыт самого внешнего мира. Увиденное, услышанное, чувственно схваченное дано как сама природа, как она сама, изначально, а не как некий образ или копия» (Лекция 21а).

Почему это важно для Гуссерля. Беркли предвосхищает проблему конституирования, которая станет центральной для феноменологии. Он показывает, что мир не дан «сам по себе», а конституируется в сознании через восприятие. Гуссерль видит здесь предвосхищение своей идеи конституирования: мир не есть вещь в себе, а есть коррелят сознания, который конституируется в восприятии.

Но Беркли терпит неудачу — и эта неудача методическая. Его конституирование не является феноменологическим: он сводит мир к комплексам ощущений, но не исследует, как эти комплексы конституируются в сознании как единство вещи. Он видит, что мир конституируется в восприятии, но не видит, что восприятие конституирует мир через синтез. Его конституирование — конституирование без синтеза.

Гуссерль формулирует это так: «Однако, с другой стороны, Беркли остаётся пленником натурализма tabula rasa. Сенсуалистически он смешивает воспринимаемую вещь в очевидности её восприятия с соответствующим комплексом сенсорных данных — зрительных, тактильных, акустических и прочих — не осознавая, что вещь, данная как тождественная в непрерывности восприятия, не может быть — именно как очевидно тождественная — непрестанной сменой чувственных данных» (Лекция 21а).

Связь с ядром Части I. Неудача Беркли — это неудача различения «функция / данность» (4.7) на уровне системы. Беркли схватывает данность (комплексы ощущений), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Критика этой гипостазиции и есть выявление функции, которая у Беркли остаётся неосмысленной.

Следствие. Беркли ставит проблему конституирования, но не исследует конституирование мира в сознании. Критика этой ограниченности и есть второй шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

0-II.6.3. Сенсуалистическая слепота к интенциональности

Что это. Беркли сводит сознание к sensations (ощущениям) и не видит, что сознание интенционально: оно всегда есть сознание о чём-то. Он не видит, что ощущение и восприятие вещи — разные структуры сознания, а не комплексы ощущений. Он не видит, что сознание направлено на объект, который не сводится к комплексу ощущений.

Гуссерль формулирует это так: «От него — как и от всех сенсуалистов и, конечно, от всех психологистов натуралистической школы — ускользает очевидное различие, усматриваемое в имманентности между варьированием модусов явления, аспектов, непрерывно сменяющихся — что касается уже любого из индивидуальных свойств вещи — и самой являющейся вещью и её являющимися свойствами, и это чисто в качестве являющихся. Если принять эти последовательные явления за данные чувственности, то тезис Беркли означает тогда, что мир, который познающий испытывает, есть не что иное, как комплекс ощущений, имеющийся у него в каждый данный момент; это означает, что он подменяет единство испытанной вещи множественностью спектра её явлений» (Лекция 21а).

Почему это не ошибка Беркли. Сенсуалистическая слепота — не логическая ошибка и не недостаток гениальности. Это структурное ограничение его метода. У Беркли нет феноменологического метода для схватывания интенциональности. Он интерпретирует сознание как комплекс ощущений, потому что у него нет метода для исследования сознания как интенционального акта. Он видит, что сознание содержит ощущения, но не видит, что сознание направлено на объект через эти ощущения.

Гуссерль формулирует это так: «Именно это единство (мы сказали бы, синтетическое), сама вещь, переживаемая как единство реальных и возможных опытов (или, если угодно здесь заменить: реальных и возможных комплексов), остаётся незамеченным для Беркли» (Лекция 25а).

Связь с ядром Части I. Сенсуалистическая слепота — это неудача различения «функция / данность» (4.7) на уровне системы. Беркли схватывает данность (комплексы ощущений), но не схватывает функцию (интенциональную жизнь сознания), которая эту данность производит. Критика этой гипостазиции и есть выявление функции, которая у Беркли остаётся неосмысленной.

Следствие. Беркли сводит сознание к ощущениям, но не исследует его интенциональную структуру. Критика этой гипостазиции и есть третий шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

0-II.6.4. Монадологическая гипотеза и сравнение с Лейбницем

Что это. Беркли вводит монадологическую гипотезу: мир состоит из духов (монад), которые не взаимодействуют друг с другом, а согласуются через Бога. Это похоже на монадологию Лейбница, но есть различие: Лейбниц строит метафизическую интерпретацию математического естествознания, а Беркли — имманентную теорию опыта.

Гуссерль формулирует это так: «Как бы примитивна ни была вся эта теория, сколь бы ей ни недоставало тщательной научной разработки вплоть до деталей, она тем не менее является первой теорией трансценденции, основанной на имманентности, первой попыткой научно определить смысл мира опыта, исходя из необходимых теоретических требований, возникающих из самих чисто имманентных переживаний. В этом мы видим также существенное различие между теорией Беркли и современной ей монадологией Лейбница. Даже если они столь схожи в своих результатах, они весьма различны по своей концепции и способу обоснования» (Лекция 22а).

Почему это важно для Гуссерля. Беркли предвосхищает интерсубъективность, но в теологической форме. Он показывает, что объективный мир конституируется через согласование восприятий разных духов, но объясняет это согласование через Бога. Гуссерль видит здесь предвосхищение своей идеи интерсубъективности: объективный мир не есть вещь в себе, а есть коррелят согласованных восприятий разных субъектов.

Но Беркли терпит неудачу — и эта неудача методическая. Его интерсубъективность не является феноменологической: он объясняет согласование восприятий через Бога, но не исследует, как это согласование конституируется в сознании. Он видит, что объективный мир конституируется через согласование, но не видит, что согласование конституируется через эмпатию и общий жизненный мир.

Гуссерль формулирует это так: «Теория монад Лейбница носит стиль метафизической интерпретации математического естествознания и материальной природы… С другой стороны, Беркли, епископ Клойнский, также заинтересован, естественно, в теологии, и даже исключительно, а не, как Лейбниц, одновременно и в теологии, и в естествознании, ибо он не является в то же время исследователем природы. Но новое в нём то, что он предлагает не метафизическую и теологическую интерпретацию, а систематическое научное исследование без предпосылок» (Лекция 22а).

Связь с ядром Части I. Неудача Беркли — это неудача различения «функция / данность» (4.7) на уровне системы. Беркли схватывает данность (согласование восприятий), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Его «Бог» — внешнее обоснование, которое заменяет внутреннее обоснование через исследование конституирования. Критика этой гипостазиции и есть выявление функции, которая у Беркли остаётся неосмысленной.

Следствие. Беркли предвосхищает интерсубъективность, но не исследует её конституирование в сознании. Критика этой гипостазиции и есть четвёртый шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

0-II.6.5. Ограниченность Беркли: отсутствие систематической науки о сознании

Что это. Беркли не создаёт систематической науки о сознании, потому что сводит сознание к ощущениям и не видит его интенциональной структуры. Он не исследует, как сознание конституирует мир через синтез, и не создаёт метода для описания этого конституирования.

Гуссерль формулирует это так: «Но в том очищении, которое Беркли производит с запутанными постановками вопросов Локка относительно имманентного интуиционизма, уже содержится зародыш новой науки о сознании, которая, как наука о чистом сознании, необходимо отделяется от всей традиционной психологии как объективной науки о мире; хотя вся психология имеет дело с переживаниями сознания. Тем не менее, сам Беркли ещё не осуществляет систематической разработки этой чистой науки о сознании, даже не пересматривает полную её идею как фундаментальной науки всего познания и всякой науки вообще, хотя его Трактат, его диалоги и даже его гениальное первое сочинение о Теории зрения... подготавливают идею этой науки и уже направлены к ней как примитивные планы» (Лекция 22а).

Почему это не ошибка Беркли. Отсутствие систематической науки о сознании — не логическая ошибка и не недостаток гениальности. Это структурное ограничение его метода. У Беркли нет феноменологического метода для схватывания конституирующей жизни сознания. Он видит, что сознание конституирует мир, но не видит, что это конституирование может быть систематически исследовано. Его имманентная философия — философия без науки о сознании.

Гуссерль формулирует это так: «Тот, кто совершенствует работу Беркли, но далеко превосходя его в отношении имманентного натурализма, — это Дэвид Юм. Его особая важность в истории философии обусловлена, прежде всего, тем, что он различает в теориях и критике Беркли прорыв новой психологии и признаёт в ней фундаментальную науку всякой возможной науки вообще; кроме того, он пытается систематически осуществить эту науку» (Лекция 22а).

Связь с ядром Части I. Отсутствие систематической науки о сознании — это неудача различения «функция / данность» (4.7) на уровне системы. Беркли схватывает данность (комплексы ощущений), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Критика этой гипостазиции и есть выявление функции, которая у Беркли остаётся неосмысленной.

Следствие. Беркли предвосхищает науку о сознании, но не создаёт её. Критика этой ограниченности и есть пятый шаг к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

Резюме главы

Глава 0-II.6 показывает, что Беркли — «великий начинатель» и одновременно «великий неудачник»: он первый, кто радикально порывает с наивным объективизмом и пытается построить имманентную философию, но сводит сознание к ощущениям и не видит его интенциональной структуры. Его «esse est percipi» предвосхищает феноменологическую редукцию, но не исследует конституирование мира в сознании. Его имманентная философия ставит проблему конституирования, но не создаёт систематической науки о сознании. Его монадология предвосхищает интерсубъективность, но объясняет её через Бога.

Связь с ядром Части I. Различение «сознание-функция / сознание-данность» (4.7) работает уже на уровне Беркли: он схватывает данность (комплексы ощущений), но не схватывает функцию (конституирующую жизнь сознания), которая эту данность производит. Различение «два смысла начала» (4.1, 7.7, 8.7, 9.3) показывает, что Беркли — исток имманентной философии, но не её предел: он предвосхищает феноменологию, но не является ею. Без этих различений Беркли выглядел бы как историческая фигура; с ними он становится необходимым шагом к обоснованию необходимости трансцендентальной феноменологии.

Глава 0-II.7. Юм: радикальный скептицизм и первая феноменология

Вводная

Юм занимает в критической истории идей особое положение. С одной стороны, он доводит эмпиризм до крайних следствий: если всё знание происходит из впечатлений, то не только материальная субстанция, но и духовная субстанция, и Я, и причинность, и объективный мир оказываются фикциями. С другой стороны, именно этот радикальный скептицизм делает Юма первым феноменологом: он пытается систематически описать поток сознания так, как он дан, без объективистских предпосылок. Эта двойственность — величие и неудача Юма — центральна для понимания того, почему проблема «первой философии» не может быть решена в рамках скептического эмпиризма, но требует трансцендентального обоснования.

Чтобы понять, почему Гуссерль помещает Юма после Беркли, нужно ответить на пять вопросов: в чём состоит номиналистическая редукция всех идей к впечатлениям (0-II.7.1), почему объективистское описание сознания абсурдно (0-II.7.2), как Юм ставит проблему конституирования (0-II.7.3), почему тотальный скептицизм абсурден (0-II.7.4) и почему Юм — «предвосхищение феноменологии» (0-II.7.5). Ответ на эти вопросы задаёт архитектуру не только настоящей главы, но и всей Части 0-II: без Юма проблема «первой философии» выглядела бы как догматическая проблема, не имеющая скептического решения; с ним она становится проблемой, которая требует трансцендентального обоснования и терпит неудачу в рамках скептического эмпиризма.

1...34567...12
bannerbanner