
Полная версия:
Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том II. Система и метаобоснование
В чём трудность. Трудность apagogic состоит в том, что он не является «окончательным». Эмпирист может сказать: «Я не утверждаю, что всё знание происходит из опыта; я утверждаю, что всё обоснованное знание происходит из опыта». Гуссерль отвечает: «Но сам тезис всё обоснованное знание происходит из опыта является всеобщим и необходимым, то есть эйдетическим». Это значит, что apagogic не «опровергает» эмпиризм, а очерчивает его границу: эмпиризм не может обосновать сам себя, потому что он пользуется тем, что отрицает. Apagogic — это проверка тезиса на предельном случае, а не «доказательство» его «извне».
Связь с ядром Части I. Apagogic — это частный случай различения «сознание-функция / сознание-данность» (4.7). Эмпирист схватывает данность (факты, единичное, опыт), но не схватывает функцию (эйдетическое усмотрение, всеобщее, сущность), которая эту данность производит. Apagogic и есть выявление функции, которая в эмпиризме остаётся неосмысленной. Это различение — ключ к пониманию того, почему «Идеи I» предполагают генетическое ядро: без него apagogic был бы «полемикой», а не выявлением границы.
Следствие. Читатель, прошедший этот раздел с этим принципом, увидит, что apagogic / countersense — это не «доказательство от противного» и не «психологическое опровержение», а феноменологическое сведение к противо-смыслу: тезис, отрицающий феноменологическое различение, не может быть дан в опыте, потому что он требует того, что отрицает. Без этого типа аргумента эйдетическая необходимость была бы «догматической», а не «критической».
4.3. Трансцендентальный аргумент.
Что это. Третий тип аргумента в «Идеях I» — это трансцендентальный аргумент. Если эйдетическая необходимость (4.1) обосновывает тезис через усмотрение сущностной связи, а apagogic (4.2) — через сведение отрицания к противо-смыслу, то трансцендентальный аргумент обосновывает тезис через выявление условия возможности. Мы показываем, что нечто (мир, опыт, наука) возможно только потому, что уже предполагает определённую структуру (чистое сознание, конституирование, эпохе). Это не «дедукция» структуры из факта и не «индукция» структуры из случаев, а регрессивный анализ: от данного к его условиям возможности. Трансцендентальный аргумент — это третий по фундаментальности тип: без него эйдетическая необходимость и apagogic были бы «локальными», а не «систематическими».
Гуссерль формулирует это так: «Мы должны подняться выше самозабвения теоретика, который в своих теоретических свершениях отдаётся предметам, теориям и методам и ничего не знает о внутренней стороне своего свершения и о мотивациях, его обусловливающих, — который живёт в них, но не имеет тематического взгляда на эту свершающую жизнь саму по себе» (Hua III/1, § 18, S. 39). Это описание — не «определение», а выявление структуры: теоретик «живёт» в своих теориях, но не «видит» той жизни сознания, которая делает теории возможными. Трансцендентальный аргумент и есть «подъём» от теорий к их условию — к конституирующей жизни сознания.
Как это работает в «Идеях I». Трансцендентальный аргумент работает на трёх уровнях. Первый уровень — обоснование эпохе (3.6): мир, который мы называем «действительным», возможен только потому, что он уже конституирован в чистом сознании. Гуссерль говорит: «Что же может остаться, если мы заключим в скобки весь мир, включая нас самих со всем нашим cogitare?» (Hua III/1, § 33, S. 58). Ответ: остаётся чистое сознание как условие возможности мира. Мир не «существует сам по себе»; он «конституируется» в сознании, и поэтому сознание есть условие его возможности. Второй уровень — обоснование структуры чистого сознания (3.7): ноззис и нозма, гиле-морфе, интенциональность — это не «эмпирические факты», а условия возможности любого опыта. Гуссерль говорит: «Каждое интенциональное переживание есть, благодаря своим нозтическим моментам, именно нозтическим» (Hua III/1, § 88, S. 181). Это значит, что ноззис и нозма — это не «свойства» отдельных переживаний, а структуры, без которых переживание не было бы переживанием. Третий уровень — обоснование трансцендентального идеализма (3.8): мир как «единство смысла» возможен только потому, что он конституируется в «смыслополагающем сознании». Гуссерль говорит: «Все реальные единства суть единства смысла» (Hua III/1, § 55, S. 106). Это значит, что «реальность» — не «вещь в себе», а коррелят сознания, и поэтому сознание есть условие возможности реальности.
Почему это не «кантовский трансцендентальный аргумент». Трансцендентальный аргумент «Идей I» не является «кантовским» в строгом смысле, потому что Кант выводит условия возможности опыта из форм рассудка (категорий, форм созерцания), а Гуссерль выводит их из структур чистого сознания (ноззис, нозма, гине-морфе, интенциональность). Гуссерль говорит: «Априорные законы времени коренятся не в психологии, а в феноменологической структуре сознания. Они не являются врождёнными идеями; они конституируются в потоке сознания. Это не кантовский априоризм, но и не эмпиризм; это феноменологический априоризм» (Hua III/1, § 6). Это значит, что трансцендентальный аргумент Гуссерля — это не «дедукция категорий», а дескриптивное прослеживание структур сознания. Кант «конструирует» условия возможности; Гуссерль «описывает» их.
Почему это не «дедукция» и не «индукция». Трансцендентальный аргумент не является ни дедукцией (от общего к частному), ни индукцией (от частного к общему). Это регрессивный анализ: от данного (мир, опыт, наука) к его условиям возможности (чистое сознание, конституирование). Гуссерль говорит: «Мы не желаем изучать обсуждаемые предметы опосредованно, на основе того, что другие говорят о них, но хотим приблизиться к ним самим и позволить им наставлять нас» (Hua III/1, § 2, S. 8). Это значит, что трансцендентальный аргумент — это не «выведение» структуры из факта, а описание того, что уже предполагается в факте. Мы не «доказываем», что структура существует; мы показываем, что она уже «функционирует» в том, что дано.
В чём трудность. Трудность трансцендентального аргумента состоит в том, что он не является «окончательным». Критик может сказать: «Вы показываете, что структура предполагается опытом, но вы не доказываете, что она необходима; возможно, опыт возможен и без неё». Гуссерль отвечает: «Отрицание структуры ведёт к противо-смыслу (apagogic), потому что структура уже предполагается в самом акте отрицания». Это значит, что трансцендентальный аргумент предполагает apagogic (4.2), но не может его «заменить». Он — третий тип аргумента, который делает возможным систематическое обоснование, но который сам нуждается в «проверке» через противо-смысл.
Связь с ядром Части I. Трансцендентальный аргумент — это частный случай различения «сознание-функция / сознание-данность» (4.7). Мир как «данность» (естественная установка) возможен только потому, что он конституируется в функции (чистое сознание). Без этого различения трансцендентальный аргумент выглядел бы как «метафизический постулат», а не как выявление условия возможности. Это различение — ключ к пониманию того, почему «Идеи I» предполагают генетическое ядро: без него трансцендентальный аргумент был бы «абстрактным», а не «конкретным».
Следствие. Читатель, прошедший этот раздел с этим принципом, увидит, что трансцендентальный аргумент — это не «кантовская дедукция» и не «индукция», а регрессивный анализ: от данного к его условиям возможности. Без этого типа аргумента эйдетическая необходимость и apagogic были бы «локальными», а не «систематическими».
4.4. Мереологический аргумент.
Что это. Четвёртый тип аргумента в «Идеях I» — это мереологический аргумент (от греч. μέρος — «часть» и λόγος — «учение»), то есть аргумент от отношения «часть — целое». Если эйдетическая необходимость (4.1) обосновывает тезис через сущностную связь, apagogic (4.2) — через противо-смысл, а трансцендентальный аргумент (4.3) — через условие возможности, то мереологический аргумент обосновывает тезис через структуру целого и его частей. Мы показываем, что нечто (сознание, переживание, предмет) устроено так, что одни его моменты необходимо предполагают другие, и что целое не сводится к сумме частей. Это не «анализ» в смысле разложения на элементы и не «синтез» в смысле сборки из элементов, а выявление сущностных зависимостей между частями и целым. Мереологический аргумент — это четвёртый по фундаментальности тип: без него структура чистого сознания (3.7) была бы «плоской», а не «слоистой».
Гуссерль формулирует это так: «Несамостоятельно, например, категориальная форма, поскольку она необходимо отсылает к субстрату, форму которого она составляет. Субстрат и форма зависят друг от друга, без друг друга немыслимые сущности» (Hua III/1, § 15, S. 28). Это описание — не «определение», а выявление структуры: часть (форма) «несамостоятельна», потому что она «необходимо отсылает» к целому (субстрату). Целое (субстрат) и часть (форма) «зависят друг от друга»: без формы субстрат не был бы оформлен; без субстрата форма не была бы формой. Мереологический аргумент и есть выявление этих «сущностных зависимостей».
Как это работает в «Идеях I». Мереологический аргумент работает на трёх уровнях. Первый уровень — различение самостоятельных и несамостоятельных частей (3.7). Гуссерль говорит: «Несамостоятельно, например, категориальная форма... Субстрат и форма зависят друг от друга» (Hua III/1, § 15, S. 28). Это значит, что переживание состоит из частей, которые не могут существовать отдельно: гиле (материя) не может существовать без морфе (формы); морфе не может существовать без гиле. Они «зависят друг от друга» и вместе образуют целое переживание. Второй уровень — структура ноззиса и нозмы (3.7). Гуссерль говорит: «Каждое интенциональное переживание есть, благодаря своим нозтическим моментам, именно нозтическим» (Hua III/1, § 88, S. 181). Это значит, что ноззис и нозма — это не две «вещи», а две стороны одного целого: ноззис не может существовать без нозмы; нозма не может существовать без ноззиса. Они «несамостоятельны» по отношению друг к другу и вместе образуют целое интенционального переживания. Третий уровень — структура чистого сознания как «слоистого» целого (3.7). Гуссерль говорит: «Сознание есть непрестанный процесс становления как непрестанный процесс конституирования объективностей в непрестанном прогрессировании ступенчатых уровней» (Hua III/1, § 48, S. 100). Это значит, что сознание — это не «плоское» целое, а слоистое: низшие уровни (гиле, морфе) «фундируют» высшие уровни (ноззис, нозма, интенциональность). Мереологический аргумент и есть выявление этой «слоистой» структуры.
Почему это не «анализ» и не «синтез». Мереологический аргумент не является ни «анализом» (разложением целого на части), ни «синтезом» (сборкой целого из частей). Это выявление сущностных зависимостей: мы не «разлагаем» переживание на «элементы» и не «собираем» его из «элементов»; мы показываем, что одни моменты необходимо предполагают другие. Гуссерль говорит: «Несамостоятельно, например, категориальная форма, поскольку она необходимо отсылает к субстрату» (Hua III/1, § 15, S. 28). Это значит, что часть «несамостоятельна», потому что она «необходимо отсылает» к целому. Анализ «разлагает»; синтез «собирает»; мереологический аргумент выявляет зависимость. Первое — «механическое»; второе — «органическое».
Почему это не «психологический анализ». Мереологический аргумент не является «психологическим анализом», потому что он не описывает эмпирические процессы (как мы «фактически» различаем части), а описывает сущностные структуры (как целое «должно» быть устроено, чтобы быть целым). Гуссерль говорит: «Чистая феноменология не является психологией» (Hua III/1, § 1, S. 2). Это значит, что мереологический аргумент — это эйдетическое описание, а не эмпирическое. Психология описывает «факты»; феноменология описывает «сущности». Мереологический аргумент описывает не «этот» акт восприятия, а сущность восприятия как целого, состоящего из несамостоятельных частей.
В чём трудность. Трудность мереологического аргумента состоит в том, что он не является «окончательным». Критик может сказать: «Вы показываете, что части зависят друг от друга, но вы не доказываете, что целое не сводится к сумме частей; возможно, целое — это просто «сумма» частей». Гуссерль отвечает: «Целое не является суммой частей, потому что части «несамостоятельны»: они не могут существовать вне целого». Это значит, что мереологический аргумент предполагает эйдетическую необходимость (4.1), но не может её «заменить». Он — четвёртый тип аргумента, который делает возможным описание структуры, но который сам нуждается в «проверке» через сущностную необходимость.
Связь с ядром Части I. Мереологический аргумент — это частный случай различения «сознание-функция / сознание-данность» (4.7). Части (гиле, морфе, ноззис, нозма) — это «функции» (моменты, которые конституируют целое); целое (переживание, сознание) — это «данность» (то, что схвачено как «одно»). Без этого различения мереологический аргумент выглядел бы как «анализ на элементы», а не как выявление структуры
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

