
Полная версия:
Семь минут солнца
Рабочие тетради.
Старые карты.
Папки с чертежами.
Даже потрёпанный блокнот, в котором Мира записывала домашние расходы.
Кто-то забрал всё, что было связано с её записями.
Всё, что могло содержать хоть какую-то информацию.
— Нет!
Лея с силой захлопнула пустой ящик.
— Проклятье!
Она услышала собственное дыхание.
Частое.
Неровное.
Ей вдруг показалось, что комната стала меньше.
Воздух тяжелее.
Стены ближе.
Она схватила коммуникатор.
Набрала номер Ады.
Подруга ответила почти сразу.
— Ле, ты что-то забыла?
— Ко мне вломились.
Пауза.
— Что?
— В квартиру. Кто-то был здесь.
— Ты одна?
— Да.
— Немедленно выйди.
— Ада...
— Лея, слушай меня. Выйди из квартиры и жди на лестнице. Я сейчас приду.
Связь оборвалась.
Лея посмотрела на пустые полки.
Затем на разбросанную одежду.
Она знала, что должна уйти.
Но не могла.
Кто-то вторгся в единственное место, где ещё сохранялось присутствие матери.
Кто-то открывал её шкафы.
Перебирал вещи.
Трогал фотографии.
И забрал всё, что Мира оставила после себя.
Лея почувствовала, как по лицу потекли слёзы.
В этот раз она даже не пыталась их остановить.
— Вы не имели права, — прошептала она.
Слова прозвучали бессмысленно.
Людей, которым они предназначались, здесь не было.
Она села прямо на пол.
Прижала ладони к лицу.
И впервые после похорон почувствовала не только горе.
Ярость.
Холодную, почти физическую ярость.
Мать погибла.
Её смерть не объяснили.
Её документы скрывали.
А теперь кто-то пришёл и забрал последние вещи, которые могли помочь Лее понять правду.
Значит, им есть что скрывать.
Эта мысль прозвучала настолько ясно, что девушка медленно подняла голову.
Если бы она ошибалась, никто не стал бы обыскивать квартиру.
Если бы северная шахта действительно не работала, никому не понадобилось бы уничтожать следы её деятельности.
Значит, она была на правильном пути.
И кто-то об этом узнал.
Ада приехала через двадцать пять минут.
Вошла в квартиру с тяжёлым разводным ключом в руке.
Лея посмотрела на него.
— Ты собиралась чинить мне дверь?
— Если понадобится — чью-нибудь голову.
— Ада...
— Это образное выражение.
Она осмотрела коридор.
Затем осторожно заглянула в комнаты.
— Господи.
Лея стояла у письменного стола.
— Они забрали все документы мамы.
— Деньги?
— Не знаю.
— Украшения?
— У неё почти не было украшений.
Ада подошла к старой шкатулке.
Открыла её.
Внутри лежали серебряное кольцо, тонкая цепочка и небольшая брошь.
— Всё на месте, — сказала она.
Лея кивнула.
— Я заметила.
Подруга медленно опустила крышку.
— Значит, они пришли не за ценностями.
— Нет.
— За бумагами.
— Да.
Ада посмотрела на разбросанные вещи.
— Это был не обычный обыск.
— Почему?
— Они не переворачивали кухню. Не тронули кошелёк. Не забрали инструмент. Искали только документы.
Лея достала из сумки копии архивных чертежей.
— Хорошо, что это осталось со мной.
Ада нахмурилась.
— Ты уверена, что никто не видел, как ты их получала?
— В архиве были сотрудники безопасности.
— А в администрации ты говорила с Крогом.
Обе замолчали.
Лея медленно посмотрела на подругу.
— Думаешь, это он?
— Я думаю, что мы слишком быстро начали задавать вопросы людям, которым они явно не понравились.
Ада прошла к входной двери.
Осмотрела замок.
— Следов взлома нет.
— Соседка видела двух мужчин со служебным ключом.
— В форме?
— Она сказала, что из технического управления.
— Значит, либо действительно сотрудники, либо кто-то имел доступ к их удостоверениям.
Ада повернулась.
— Надо сообщить в муниципальную охрану.
Лея горько усмехнулась.
— Чтобы они прислали тех же людей?
— Мы не знаем, были ли это они.
— Но знаем, что у них был служебный ключ.
— Ле, если ты не заявишь о проникновении, у нас не останется официального подтверждения.
Лея задумалась.
Подруга была права.
Но передавать все подробности расследования неизвестному служащему ей не хотелось.
— Завтра подадим заявление, — сказала она. — Зафиксируем пропажу имущества. Без наших предположений о шахте.
Ада кивнула.
— Разумно.
Она ещё раз осмотрела комнату.
— А часы?
Лея замерла.
— Что?
— Часы твоей матери. Где они?
Лея резко повернулась к сумке.
Расстегнула её.
Достала старинный латунный корпус.
Часы были на месте.
Она положила их на стол.
Ада внимательно посмотрела.
— Они не пытались забрать их?
— Не знаю. Они оставались со мной.
— А утром?
— Я брала их на работу. Потом в администрацию.
Подруга задумалась.
— Значит, пока они обыскивали квартиру, часов здесь не было.
Лея медленно кивнула.
— Да.
— Повезло.
Но Лея не считала это везением.
Мать оставила ей часы.
Нотариус передал отдельное предупреждение.
«Не позволяйте им забрать часы».
Кто-то проник в квартиру, чтобы уничтожить или похитить материнские записи.
А единственная вещь, которую Мира особенно просила сохранить, находилась у Леи в сумке.
— Они знали о часах, — тихо произнесла она.
— Откуда?
— Не знаю.
— И ты думаешь, что они снова придут?
Лея посмотрела на закрытую дверь.
— Если поймут, что часов здесь не было, вполне возможно.
Ада некоторое время молчала.
Потом решительно поднялась.
— Собирай вещи.
— Зачем?
— Сегодня ты ночуешь у меня.
— Ада...
— Не обсуждается.
— Я не могу оставить квартиру.
— Квартира никуда не денется.
Лея посмотрела на пустой шкаф.
— Почти всё, что осталось от мамы, уже исчезло.
Ада подошла ближе.
— Лея.
Подруга осторожно взяла её за плечи.
— Послушай меня. То, что украли её бумаги, не означает, что они забрали твою мать.
Лея опустила голову.
— Я даже рисунок не сохранила.
— Какой рисунок?
— Мы с Тимом. Под деревом.
Ада замерла.
Она редко слышала это имя.
— Ты нашла его?
— Вчера. В маминой коробке.
Лея с трудом сглотнула.
— Я даже не успела понять, почему мы были нарисованы на поверхности.
Ада ничего не ответила.
Вместо этого крепко обняла её.
Несколько секунд Лея сопротивлялась.
Потом уткнулась лицом в плечо подруги.
И заплакала.
Без сдержанности.
Без стыда.
Без попыток выглядеть сильной.
В Ноктюрне не принято было плакать.
Но Ада не сказала ни слова.
Она просто стояла рядом.
Пока Лея снова не смогла дышать.
В квартире Ады было тесно.
Повсюду лежали инструменты, недочитанные книги и разобранные механизмы.
На кухонном столе стояла старая лампа с треснувшим стеклянным плафоном.
Ада поставила чайник.
— Можешь лечь в моей комнате. Я посплю на диване.
— Не надо. Я всё равно не усну.
— Тогда хотя бы поешь.
Лея слабо улыбнулась.
— Ты умеешь говорить о чём-нибудь, кроме еды?
— Умею. О работе. О плохих мужчинах. О неисправных двигателях. Но сейчас выбираю еду.
Она достала хлеб и остатки сыра.
Поставила перед подругой тарелку.
Лея смотрела на часы.
Они лежали на столе.
Неподвижные.
Молчаливые.
Старые.
— Знаешь, — сказала она, — мама никогда не покупала вещи без причины.
Ада повернулась.
— Это наследственное?
— Что?
— Твоя привычка искать смысл в каждой царапине.
Лея почти улыбнулась.
— Наверное.
Она взяла часы.
Открыла крышку.
— Они сломаны.
— Ты уже говорила.
— Но вчера заработали.
— На солнце.
— Да.
— Значит, тепло?
— Возможно.
Лея посмотрела на циферблат.
Шесть семнадцать.
— Вчера стрелки двигались назад.
Ада поставила чашку.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Может, кто-то изменил передаточное колесо?
— Тогда механизм работал бы неправильно постоянно. А он вообще не работает.
— Пока не попадёт под солнце.
Лея задумалась.
На некоторых старых автоматических устройствах использовались термочувствительные пластины.
При нагревании металл расширялся и приводил в движение небольшой механизм.
Такие конструкции были редкостью.
Но возможной.
Она достала из сумки инструментальный набор.
Ада посмотрела на неё с подозрением.
— Ты собираешься разобрать семейную реликвию?
— Я собираюсь выяснить, зачем мама её оставила.
— А если сломаешь?
Лея повернула часы.
— Тогда придётся чинить.
Она осторожно сняла заднюю крышку.
Внутри находился уже знакомый механизм.
Маленькие шестерёнки.
Тонкая пружина.
Металлическая пластина с надписью «СЕВЕР».
Но теперь, при ярком свете рабочей лампы, Лея заметила то, чего не увидела вчера.
На внутренней стороне корпуса находились два необычно тонких винта.
Один был неподвижен.
Другой чуть выступал над поверхностью.
— Ада, дай мне увеличительное стекло.
Подруга достала лупу.
Лея внимательно осмотрела крепление.
— Странно.
— Что?
— Этот винт ничего не удерживает.
— Может, декоративный?
— В часовых механизмах не бывает декоративных винтов внутри корпуса.
Она слегка надавила на него инструментом.
Что-то едва слышно щёлкнуло.
Под пластиной «СЕВЕР» появился тончайший зазор.
Лея замерла.
— Подожди...
Ада подошла ближе.
— Что ты нашла?
— Второе дно.
Она осторожно поддела металлическую пластину.
Та не поддалась.
Лея попробовала повернуть её.
Безуспешно.
— Там есть замок, — произнесла она.
— Внутри часов?
— Очень маленький механический фиксатор. Он связан со стрелочным механизмом.
Ада наклонилась.
— Может, поэтому они остановились на определённом времени?
Лея посмотрела на циферблат.
Шесть семнадцать.
Она медленно взяла заводную головку.
Потянула.
Первое положение.
Обычная настройка стрелок.
Второе.
Неожиданно головка вышла чуть дальше, чем должна была.
Лея почувствовала сопротивление.
Затем осторожно повернула её назад.
Стрелки сдвинулись.
Минутная прошла отметку семнадцати минут.
Лея остановилась.
— Что если это не сломанные часы?
Ада нахмурилась.
— А что?
— Замок.
Подруга посмотрела на механизм.
— Который открывается временем?
— Положением стрелок.
Лея выставила шесть часов семнадцать минут.
Затем нажала на выступающий винт.
Раздался тихий щелчок.
Металлическая пластина приподнялась.
Обе женщины одновременно затаили дыхание.
— Вот теперь, — прошептала Ада, — мне действительно не по себе.
Лея аккуратно сняла пластину.
Под ней находилось маленькое углубление.
Внутри лежал тончайший металлический прямоугольник.
Не больше ногтя.
Она осторожно подхватила его пинцетом.
Пластина была изготовлена из тёмного металла.
На одной стороне имелась крошечная гравировка.
Лея поднесла её к лампе.
Ничего.
Только тонкие линии.
Она повернула пластину под углом.
И увидела цифры.
— Ада...
— Что?
— Кажется, мы нашли то, что мама действительно хотела мне оставить.
Они перенесли пластину на рабочий стол.
Ада включила увеличительную оптическую линзу.
Под холодным белым светом на металлической поверхности проступили символы.
Сначала Лея увидела короткую надпись:
N—0
Ниже располагались три строки.
X: 046.217
Y: 019.604
H: −002
В самом низу была выгравирована маленькая шестиконечная звезда.
Точно такая же, какую Мира использовала на письмах дочери.
Ада медленно прочитала цифры.
— Координаты?
Лея кивнула.
— Похоже на старую городскую систему пространственной привязки.
— Что означает «N—0»?
— Северный нулевой сектор.
Ада удивлённо посмотрела на неё.
— Но у нас нет нулевого сектора.
— На современных картах нет.
Лея достала блокнот.
Записала координаты.
— Буква H означает высотную отметку. Минус два — скорее всего, два уровня ниже исходного геодезического горизонта.
— А X и Y?
— Положение по старой координатной сетке.
Ада задумалась.
— Ты можешь определить место?
— Попробую.
Она открыла электронную карту Ноктюрна.
На экране возникла трёхмерная модель города.
Двенадцать основных жилых секторов.
Промышленные уровни.
Транспортные туннели.
Центральная административная каверна.
Солнечные распределители.
Лея ввела координаты.
Программа несколько секунд обрабатывала запрос.
Затем на экране появилось сообщение:
ОБЪЕКТ НЕ НАЙДЕН.
Она повторила попытку.
Тот же результат.
Ада наклонилась ближе.
— Может, координаты неправильные?
— Не думаю.
— Почему?
— Посмотри на обозначение.
Лея увеличила карту.
Северная часть города заканчивалась сектором N-1.
За ним находилась большая серая область.
Без улиц.
Без тоннелей.
Без зданий.
На экране она была обозначена как геологически нестабильная зона, непригодная для эксплуатации.
Лея подвела курсор к границе.
— Здесь должна проходить старая северная распределительная система.
Ада посмотрела на неё.
— Но на карте ничего нет.
— Именно.
Лея открыла список исторических адресов.
Система выдала архивные наименования существовавших ранее кварталов.
Она прокрутила перечень.
Северная промышленная галерея.
Сектор технической консервации.
Старые жилые блоки.
Ни одного упоминания нулевого сектора.
— Может, его переименовали? — предположила Ада.
— Тогда должен сохраниться прежний индекс.
— Или документы удалили.
Лея подняла глаза.
Они посмотрели друг на друга.
Вспомнили пустые шкафы в квартире Миры.
Официальные выписки.
Предупреждение Крога.
И архивариуса, которая слишком хорошо знала цену старым документам.
— Надо найти бумажную карту, — сказала Лея.
— Сейчас?
— Да.
Ада посмотрела на часы.
— Половина второго.
— В Ноктюрне всё равно нет настоящей ночи.
— Организму об этом забыли сообщить.
Но подруга уже направлялась к шкафу.
Ада хранила старые карты по той же причине, по которой другие люди собирали редкие книги.
Она любила вещи, существовавшие до массовой цифровизации.
— Бумага, — говорила она, — по крайней мере, не меняется сама, когда кому-то наверху захочется исправить прошлое.
В нижнем отделении шкафа лежал широкий металлический тубус.
Ада достала его и осторожно открыла.
— Это карта моего деда.
— Насколько старая?
— Ещё до последней большой реконструкции города. Лет девяносто, наверное.
Они развернули пожелтевший лист.
Карта была огромной.
Почти на весь стол.
Её края потрескались.
Некоторые надписи выцвели.
Но основные линии сохранялись.
Лея осторожно провела пальцем по сетке.
— Вот север.
— Да.
— А вот центральная шахта.
Она сравнила карту с современным изображением.
Постепенно начала замечать расхождения.
На старой карте северная граница находилась значительно дальше.
Там, где на современной модели заканчивались технические сектора, когда-то существовала целая сеть сооружений.
Лея склонилась ближе.
— Ада...
— Что?
— Посмотри.
Она указала на небольшой прямоугольник.
Внутри находились улицы.
Переходы.
Старые вентиляционные станции.
И круглая площадь в центре.
Над участком стояла почти стёртая надпись.
СЕВЕРНЫЙ НУЛЕВОЙ РАЙОН.
Ада медленно подняла голову.
— Значит, он существовал.
— Да.
— Но куда исчез?
Лея не ответила.
Она достала металлическую пластину.
Сравнила координатные обозначения на ней с сеткой карты.
Они совпадали по формату.
Лея начала расчёт.
Отметила вертикальную ось.
Затем горизонтальную.
Проверила масштаб.
Взяла линейку.
И поставила карандашную точку.
Она оказалась на северной окраине нулевого района.
В самом конце длинного тоннеля.
Возле небольшого объекта, обозначенного символом солнца.
Лея медленно прочитала подпись.
СЕВЕРНАЯ НАБЛЮДАТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ.
Ада замолчала.
Лея посмотрела на современную карту.
Там в этом месте не существовало ничего.
Только серая область.
Непригодная для посещения.
Она вновь перевела взгляд на старый лист.
— Это не просто технический район, — прошептала она.
— А что?
— Здесь были жилые кварталы.
Она указала на маленькие прямоугольники вдоль улиц.
— Смотри. Школа. Медицинский пункт. Жилые здания. Транспортная линия.
Ада нахмурилась.
— Почему их нет на современной карте?
— Не знаю.
— Может, всё разрушили?
— Тогда должны остаться сведения о демонтаже.
Лея провела пальцем по северной границе.
— Но нам говорят, что за городом нет ничего, кроме пустых тоннелей.
Ада задумалась.
Потом медленно произнесла:
— Ле, а ведь если здесь жили люди...
Она не договорила.
Лея подняла глаза.
— Что?
— Они должны были куда-то исчезнуть.
В комнате стало тихо.
Лея снова посмотрела на карту.
Целый район.
Дома.
Улицы.
Площадь.
Школа.
И станция, координаты которой её мать спрятала внутри часов.
Никаких отметок о разрушении.
Никаких пояснений.
Никаких следов на современной карте.
Просто пустота.
Словно кто-то взял огромный ластик и стёр часть города.
Вместе со всем, что там находилось.
Лея ещё долго изучала старую карту.
У Северной наблюдательной станции имелось несколько обозначений.
Первое — технический узел С-17.
Второе — переходный уровень.
Третье было написано настолько мелко, что прочитать его удалось только под увеличительной линзой.
НАРУЖНЫЙ ДОСТУП.
Лея замерла.
— Ада, дай лупу ещё раз.
Подруга передала инструмент.
Лея внимательно рассмотрела надпись.
Наружный доступ.
То есть выход из города.
Не к другой подземной галерее.
Не к промышленной шахте.
На поверхность.
Она медленно отложила лупу.
— Мама оставила мне координаты выхода.
Ада нахмурилась.
— Из Ноктюрна?
— Да.
— Но это невозможно.
— Мы слишком часто сегодня произносим это слово.
Лея посмотрела на старинные часы.
Ещё вчера они казались странным наследством.
Теперь она понимала, насколько тщательно мать всё продумала.
Семь минут солнца.
Тень дерева.
Человек.
Часы.
Координаты.
Каждая часть вела к следующей.
Мира не могла просто оставить адрес.
Кто-то обязательно прочитал бы его.
Не могла написать письмо.
Его могли перехватить.
Не могла открыто рассказать дочери правду.
Возможно, за ней наблюдали.
Поэтому она превратила своё наследство в последовательность маленьких открытий.
Каждое требовало от Леи самостоятельного решения.
И каждое приводило ближе к месту, которое кто-то очень старательно скрыл от всего города.
Ада осторожно коснулась её руки.
— Ты ведь собираешься туда пойти?
Лея посмотрела на карту.
— Да.
— Даже после того, что случилось с квартирой?
— Особенно после этого.
— А если там опасно?
Лея некоторое время молчала.
Потом взяла материнские часы.
Открыла крышку.
Шесть семнадцать.
— Знаешь, чего я больше всего боюсь? — спросила она.
— Чего?
— Что мама умерла, пытаясь рассказать мне что-то важное. А я испугаюсь и так никогда не узнаю, что именно.
Ада посмотрела на неё с печалью.
— Твоя мать наверняка не хотела, чтобы ты погибла следом за ней.
— Поэтому и оставила часы.
Лея осторожно закрыла крышку.
— Она знала, что я буду искать.
— Откуда?
На лице Леи впервые появилась настоящая улыбка.
Грустная.
Упрямая.
— Потому что сама научила меня не верить сломанным механизмам, пока я не разберусь, почему они перестали работать.
Далеко за пределами жилых кварталов Ноктюрна, в центральном управлении зеркальных систем, Бастиан Крог стоял возле широкого панорамного окна.
За стеклом открывался вид на главную подземную галерею.
Тысячи огней мерцали среди металлических мостов.
Под ними двигались транспортные платформы.
Ещё ниже простирались жилые уровни.
Город выглядел спокойным.
Почти прекрасным.
На его столе лежал служебный отчёт.
Объект: квартира Миры Сольер.
Проверка проведена.
Бумажный архив изъят.
Электронные носители изъяты.
Часы не обнаружены.
Крог перечитал последнюю строку.
Потом медленно поднял голову.
— Как это — не обнаружены?
Перед ним стоял мужчина в тёмной форме.
— В квартире их не было.
— Вы проверили все помещения?
— Да.
— Тайники?
— Доступные конструктивные полости осмотрены.
Крог тяжело выдохнул.
— А дочь?
— Вернулась после завершения операции.
— Вы уверены, что она ничего не заметила заранее?
— Нет оснований так считать.
Крог подошёл к столу.
Провёл рукой по лицу.
— Если Мира действительно оставила часы дочери, девочка может уже знать.
— Что именно?
Крог посмотрел на мужчину.
— То, что ей знать не положено.
Охранник помедлил.
— Прикажете организовать наблюдение?
— Уже организовали?
— Да.
Крог кивнул.
Потом указал на отчёт.
— И запомните. Больше никаких незарегистрированных проникновений в жилые помещения. Мы едва не привлекли внимание муниципальной охраны.
— Но приказ исходил...
— Я знаю, от кого исходил приказ.
Голос Крога стал жёстким.
— И именно поэтому не хочу, чтобы ситуация повторилась.
Мужчина выпрямился.
— Как поступить, если девушка найдёт северный маршрут?
Крог долго смотрел на ночные огни Ноктюрна.
— Не дать ей дойти до станции.
— Любой ценой?
Крог закрыл глаза.
Он вспомнил Миру Сольер.
Её руки, испачканные машинным маслом.
Её упрямый взгляд.
И последние слова, сказанные ему за несколько часов до аварии.
«Ты можешь запереть дверь, Бастиан. Но не можешь заставить весь мир исчезнуть за ней».
Он открыл глаза.
— Пока без насилия.
Охранник кивнул.
— А если она не остановится?
Крог посмотрел на отчёт.
На строку о пропавших часах.
— Тогда мне придётся объяснять Совету, почему мы второй раз недооценили женщину из семьи Сольер.
В квартире Ады давно погасли основные лампы.
Ночной режим освещал комнату мягким синим светом.
Подруга уснула на диване, так и не сняв рабочую куртку.
Лея сидела возле стола.
Перед ней лежали старая карта, металлическая пластина и часы.
Она ещё раз посмотрела на отмеченную точку.
Северная наблюдательная станция.
Сектор, которого не существовало.
Выход на поверхность.
Теперь она знала, куда ведут координаты.
Но не знала, что встретит там.
И кто именно ждал её по ту сторону солнечного луча.
Лея осторожно взяла часы.
На крышке золотисто поблёскивали двенадцать лучей.
Она провела пальцем по выгравированному солнцу.
— Я найду его, мама, — прошептала она. — Обещаю.
Она не заметила, как в соседнем здании погасло одно из окон.
Не увидела человека, стоявшего в темноте у узкого наблюдательного проёма.
Не услышала тихого щелчка передающего устройства.
Человек смотрел на её освещённый стол через оптический прибор.
Затем поднёс коммуникатор ко рту.
— Подтверждаю. Объект обнаружил координаты.
На другом конце связи что-то ответили.
Наблюдатель помолчал.
— Да. Северный нулевой район.
Ещё одна пауза.
— Нет, она пока не покидала квартиру своей подруги.
Голос из коммуникатора стал жёстче.
Человек медленно опустил прибор.
— Понял.
Он посмотрел на маленький светящийся прямоугольник окна.
— Если она приблизится к станции, сообщу немедленно.
Связь оборвалась.

