
Полная версия:
Семь минут солнца
Наблюдатель некоторое время стоял неподвижно.
Затем произнёс в пустоту:
— Лучше бы ты ничего не нашла, Лея Сольер.
В четыре часа утра Лея наконец закрыла старую карту.
Она не собиралась спать.
Но усталость оказалась сильнее.
Прежде чем лечь на диван рядом с Адой, она ещё раз открыла часы.
Проверила положение стрелок.
Шесть семнадцать.
Маленькая металлическая пластина уже лежала отдельно, завёрнутая в чистую ткань.
Лея убрала её во внутренний карман куртки.
Часы положила под подушку.
Затем выключила лампу.
В темноте она вспомнила тот миг, когда увидела солнечный свет впервые.
Вспомнила тепло.
Тень дерева.
Человеческую фигуру.
Поднятую руку.
И внезапно поняла то, о чём не подумала раньше.
Человек не просто подавал ей знак.
Он ждал её.
В конкретный день.
В конкретную минуту.
И точно знал, когда погаснет свет.
Значит, это была не случайная встреча.
Кто-то находился на поверхности ради неё.
Возможно, по просьбе матери.
Возможно, зная, что Мира уже мертва.
Но тогда возникал новый вопрос.
Если этот человек знал о её существовании...
Почему он не попытался связаться с ней раньше?
Лея долго лежала с открытыми глазами.
Потом незаметно для себя уснула.
Ей приснился дом.
Настоящий.
С окнами, за которыми было голубое небо.
Перед домом росло огромное дерево.
Его ветви тихо шумели на ветру.
На крыльце стоял мальчик.
Высокий, худой, с тёмными волосами.
Лея не видела его лица.
Но почему-то знала, что он улыбается.
Мальчик поднял руку.
Дважды коротко.
Один раз медленно.
Лея хотела позвать его.
Но не успела.
Он повернулся и исчез за дверью.
А на месте дома внезапно выросла высокая каменная стена.
Без окон.
Без дверей.
Без единой щели.
Словно кто-то решил, что этого дома никогда не существовало.
Лея проснулась с бешено бьющимся сердцем.
В комнате было тихо.
За стеной гудела вентиляция.
Часы под подушкой оставались неподвижными.
Но впервые за двадцать семь лет её не успокаивал привычный шум родного города.
Потому что теперь она знала:
на современных картах Ноктюрна отсутствовал целый район.
Там, где когда-то жили люди, сегодня значилась пустота.
Там, где официально не существовало ничего, её мать указала координаты.
А там, где сто сорок семь лет не должно было быть жизни, вчера кто-то поднял руку навстречу солнечному свету.
Лея посмотрела на часы.
Шесть семнадцать.
Она вспомнила материнские слова:
«Когда ты увидишь солнце, не смотри на него. Посмотри на то, что оно освещает».
Теперь она понимала.
Мать хотела показать ей не солнце.
Она хотела показать, что за пределами их мира существует другой.
И кто-то был готов на всё, чтобы Лея никогда до него не добралась.
Глава 3. Аукцион рассветов
«Богатые покупали солнце, потому что могли себе это позволить. Бедные мечтали о нём, потому что не могли позволить себе даже мечтать о чём-то большем».
В Ноктюрне существовал один день в году, когда беднякам разрешали смотреть, как богатые покупают солнце.
Его называли Днём великого света.
На центральных площадях устанавливали огромные экраны. Улицы украшали золотыми лентами, на витринах появлялись изображения голубого неба, а государственное радио с самого утра рассказывало о великодушии двенадцати вампирских домов, благодаря которым человечество продолжало наслаждаться благами цивилизации.
В этот день самые состоятельные семьи города собирались в Зале двенадцати созвездий, чтобы приобрести право на эксклюзивные солнечные часы.
Не минуты.
Не короткие медицинские сеансы.
Целые часы естественного света.
Некоторые участники торгов покупали их для свадеб.
Другие — для семейных праздников.
Третьи просто потому, что могли.
В прошлом году семья промышленника Августа Дерна заплатила девяносто тысяч крон за право устроить завтрак под солнцем.
Его жена хотела увидеть, как солнечные лучи отражаются в бриллиантах.
Завтрак продолжался сорок минут.
Оставшиеся двадцать супруги не использовали.
И деньги им, разумеется, никто не вернул.
Лея Сольер помнила эту историю.
В тот же день на тридцать первом жилом уровне умер шахтёр по имени Отто Бринк. Его семья собирала деньги на солнечную реабилитацию после многолетней работы в нижних секторах, но не успела оплатить даже первый сеанс.
О смерти Бринка сообщили в короткой заметке на последней странице муниципального бюллетеня.
О завтраке семьи Дерн говорили почти месяц.
Теперь, спустя год, Лея стояла перед огромным рекламным экраном и смотрела, как сияющая женщина в жемчужном ожерелье произносит:
— Свет принадлежит тем, кто способен оценить его истинную ценность.
На экране появилось золотое солнце.
Затем надпись:
147-Й ЕЖЕГОДНЫЙ АУКЦИОН РАССВЕТОВ
ТОЛЬКО ДЛЯ ИЗБРАННЫХ
Лея невольно сжала кулаки.
— Какая трогательная забота о простых людях, — раздался за спиной знакомый голос.
Она обернулась.
Ада Вельт стояла с двумя бумажными стаканчиками кофе.
— Особенно мне нравится слово «избранных», — продолжила подруга. — Сразу понятно, что все остальные родились по ошибке.
Лея взяла кофе.
— Ты видела сегодняшние цены?
— Нет. И не хочу.
— Начальная ставка — восемьдесят тысяч крон.
Ада чуть не поперхнулась.
— За час?
— Да.
— Они что, собираются купить само солнце?
— Пока только право на его использование.
— Как скромно.
Ада сделала большой глоток.
Затем посмотрела на огромное рекламное изображение.
— В детстве я думала, что солнце — это что-то вроде центрального котла. Огромный, горячий, и кто-то наверху каждый день подбрасывает в него топливо.
Лея слабо улыбнулась.
— Я тоже представляла что-то подобное.
— А потом в школе нам объяснили, что оно существует само по себе.
— Да.
— И я очень удивилась, что за него приходится платить.
Лея посмотрела на экран.
Женщина в жемчуге вновь подняла бокал навстречу искусственному золотому свету.
— Представляешь, Ада, — тихо сказала она, — на поверхности оно светит всем.
Подруга перестала улыбаться.
— Если там вообще можно жить.
Лея повернулась к ней.
— А если можно?
Ада не ответила.
После событий предыдущего дня этот вопрос перестал казаться безумным.
Где-то в северном секторе существовал район, которого не было на современных картах.
Где-то находилась старая наблюдательная станция.
А вчера в квартире Ады они нашли внутри материнских часов пластину с координатами, ведущими именно туда.
Лея почти не спала.
Вместо этого снова и снова изучала старую карту и техническую корректировку, подписанную Мирой Сольер за два дня до смерти.
Мать изменила направление зеркал.
Мать выбрала время солнечного сеанса.
Мать оставила часы.
И кто-то явно пытался уничтожить все следы её работы.
Но самих часов пока никто не получил.
Лея не собиралась позволять этому случиться.
— Ты взяла их? — спросила Ада, словно прочитав её мысли.
Лея расстегнула рукав пальто.
На левом запястье виднелся широкий кожаный ремешок с латунным креплением.
В нём находились старинные часы.
Ада вчера сама помогла изготовить этот держатель из старого крепления для измерительного прибора.
Так часы оставались при Лее, не мешая работать.
— Взяла.
— Неудобно?
— Немного.
— Можем сделать другое крепление.
— Не нужно.
Лея прикрыла часы рукавом.
— Главное, чтобы я больше не оставляла их без присмотра.
Ада кивнула.
Затем достала из сумки сложенный лист.
— У меня кое-что есть.
— Что?
— Работа.
Лея удивилась.
— Мы разве не закрыли мастерскую на два дня?
— Закрыли. Но иногда судьба настолько очевидно предлагает тебе неприятности, что отказываться невежливо.
Она протянула лист.
Лея развернула его.
Это была заявка Центрального управления зеркальных систем.
ВНЕПЛАНОВОЕ ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ
Объект: Зал двенадцати созвездий.
Мероприятие: Ежегодный аукцион рассветов.
Требуется специалист по механическим приводам оптического распределения.
Лея медленно подняла глаза.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но обслуживанием аукциона занимается ведомственная служба.
— Обычно да.
— Тогда почему им понадобился внешний подрядчик?
— Ночью вышел из строя один из старых распределительных механизмов. Штатные инженеры заняты подготовкой солнечных павильонов.
Лея быстро перечитала заявку.
— Какая система?
Ада указала пальцем.
— Вспомогательные отражатели. Старое оборудование. Наш профиль.
Лея увидела строку, от которой сердце забилось быстрее.
Место допуска: центральная техническая галерея, верхние распределительные узлы.
— Ада...
— Я знаю.
— Там находится архив фактических переключений.
— Возможно.
— И журналы маршрутизации солнечных каналов.
— Если их не перенесли.
— И можно проверить, использовался ли северный узел после смерти мамы.
Подруга внимательно посмотрела на неё.
— Именно поэтому я и принесла заявку.
Лея перевела взгляд на экран.
Там уже рекламировали праздничный вечер.
Золотые бокалы.
Дорогие платья.
Музыка.
Аристократы, покупающие право на естественный свет.
И где-то за всем этим — технические тоннели, которые могли привести её к правде.
— Нас возьмут?
Ада улыбнулась.
— Нас уже взяли.
— Что?
— Я отправила заявку ночью. Указала твой опыт, допуск, квалификацию и мой невероятный талант руководителя.
— Ты написала, что ты руководитель?
— Разумеется. Кто-то ведь должен отвечать за дисциплину в нашей мастерской.
— И что они ответили?
Ада показала нижнюю часть листа.
ДОПУСК ПОДТВЕРЖДЁН.
ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ: 14:00.
ОТВЕТСТВЕННЫЙ СПЕЦИАЛИСТ: ЛЕЯ СОЛЬЕР.
Лея замерла.
— Почему ответственная я?
— Потому что с этой системой лучше тебя никто не справится.
— Ты уверена, что дело только в этом?
Ада нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Лея внимательно посмотрела на документ.
Слишком удобная возможность.
Вчера она задавала вопросы о северных зеркалах.
Сегодня ей неожиданно открывали доступ в центральную техническую галерею.
— Ничего, — сказала она наконец. — Просто всё происходит очень быстро.
Ада убрала свой стаканчик в контейнер.
— Тогда будем действовать ещё быстрее.
К двум часам дня Центральная площадь сияла золотом.
Огромные полотнища тёмно-бордовой ткани свисали с металлических балконов. На каждом был вышит символ одного из двенадцати вампирских домов.
Дом Рош — серебряный грифон.
Дом Вейр — чёрная роза.
Дом Арден — корона с тремя рубинами.
Дом Мортен — золотой ключ.
Остальные гербы Лея знала хуже.
Для жителей Нижнего города аристократические династии существовали скорее как легенда.
О них рассказывали в школах.
Их портреты печатали на денежных знаках.
Их имена произносили в новостях.
Но обычный человек мог прожить всю жизнь, ни разу не встретив представителя древнего вампирского рода.
На площади уже собралась толпа.
Люди смотрели на огромные экраны.
По периметру стояли муниципальные охранники.
Продавцы предлагали дешёвые сладости в форме солнца.
Дети размахивали бумажными золотыми кругами.
Лея остановилась возле невысокого мальчика, который сидел на плечах отца.
— Пап, — спросил ребёнок, — а сегодня нам покажут настоящее солнце?
Мужчина поправил его ботинок.
— Покажут по экрану, Оливер.
— А оно нас увидит?
Отец улыбнулся.
— Не думаю.
— Почему?
— Потому что оно очень далеко.
Мальчик задумался.
— А если я вырасту и стану богатым, оно будет меня видеть?
Мужчина не сразу ответил.
— Возможно.
Ребёнок посмотрел на сияющий экран.
— Тогда я куплю большое солнце.
— Зачем?
— Чтобы тебе тоже хватило.
Лея почувствовала болезненный укол под рёбрами.
Отец молча прижал ладонь к спине сына.
На его запястье виднелся старый донорский браслет.
Тонкая красная полоска обозначала категорию граждан, добровольно сдававших кровь для государственных распределительных центров.
Только Лея слишком хорошо знала, насколько условной иногда была эта добровольность.
Когда человеку нечем кормить ребёнка, выбор между донорством и голодом трудно назвать свободным.
— Пойдём, — тихо сказала Ада.
Лея кивнула.
Они прошли к служебному входу.
За спиной продолжал звучать детский голос:
— Пап, а сколько стоит солнце?
Мужчина ничего не ответил.
Зал двенадцати созвездий находился в самом сердце Верхнего города.
Снаружи здание напоминало древний собор.
Высокие колонны.
Остроконечные арки.
Массивные бронзовые двери.
Но вместо религиозных символов над главным входом сиял огромный диск искусственного солнца, окружённый двенадцатью серебряными звёздами.
Лея остановилась перед ступенями.
— Они действительно построили дворец для продажи света.
Ада посмотрела на фасад.
— Люди всегда любили красивые места для некрасивых дел.
Служебный вход располагался сбоку.
Там не было красных дорожек и золотых украшений.
Только узкий коридор, металлическая дверь и усталый охранник.
Он проверил документы.
— Вельт и Сольер?
— Да, — ответила Ада.
— Подрядная группа номер сорок два. Следуйте к техническому координатору.
Охранник выдал им временные пропуска.
На каждом была красная полоса.
ДОПУСК: ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРСОНАЛ.
— На время мероприятия запрещено приближаться к гостевым зонам без сопровождения, — произнёс он. — Разговоры с участниками аукциона допускаются только по служебной необходимости.
Ада взяла пропуск.
— А если участник аукциона сам захочет поговорить с нами?
Охранник посмотрел на неё.
— Не захочет.
— Какая уверенность в человеческой природе.
Лея слегка толкнула подругу локтем.
Они прошли внутрь.
Техническая галерея оказалась почти таким же впечатляющим сооружением, как парадные залы наверху.
Под высокими сводами тянулись металлические мосты.
На стенах вращались шестерёнки размером с человеческий рост.
Сотни кабелей соединяли распределительные узлы, а по верхним рельсам двигались сервоприводы, управлявшие отражателями.
Лея невольно остановилась.
— Красиво, — произнесла она.
Ада удивлённо посмотрела на неё.
— Это ты о машинах?
— Да.
— Только ты можешь назвать красивым механизм, в котором половина деталей стоит дороже нашей мастерской.
Лея подошла ближе к ближайшей конструкции.
Здесь использовали старую инженерную школу.
Бронзовые шестерни.
Механические компенсаторы.
Двойные системы блокировки.
Неэффективно по современным стандартам.
Но чрезвычайно надёжно.
Если, конечно, обслуживать вовремя.
— Вы подрядчики?
К ним приближался высокий мужчина в тёмно-синей форме.
На груди висел серебряный знак технической службы.
— Лея Сольер. Ада Вельт, — представилась Лея.
Мужчина коротко кивнул.
— Инженер Норден. Старший координатор мероприятия.
Он посмотрел на часы.
— Опаздываете на четыре минуты.
Ада подняла бровь.
— Мы прошли три проверки безопасности и дважды предъявили пропуска.
— Это не отменяет опоздания.
— Разумеется. В следующий раз будем проходить сквозь стены.
Норден посмотрел на неё без улыбки.
— Надеюсь, вы работаете лучше, чем шутите.
— Значительно.
Лея поспешила вмешаться:
— Какая система неисправна?
Инженер развернул электронную схему.
— Вспомогательный распределитель Б-12. Вчера при тестировании возникло рассогласование углового положения.
— Погрешность?
— Девятнадцать угловых минут.
Лея нахмурилась.
— Очень много.
— Именно поэтому вы здесь.
— Когда последний раз проводилась калибровка?
Норден помолчал.
— Шесть месяцев назад.
— И за всё это время механизм работал нормально?
— Согласно журналу.
Лея посмотрела на схему.
— Мне понадобятся исходные настройки и журнал последних корректировок.
Норден поднял глаза.
— Зачем?
— Чтобы понять, что вызвало рассогласование.
— Просто восстановите нормативное положение зеркала.
Лея медленно выпрямилась.
— Вы хотите, чтобы я устранила ошибку или скрыла её?
Взгляд Нордена стал жёстче.
— Я хочу, чтобы аукцион начался вовремя.
— Тогда мне нужны исходные данные.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
Наконец мужчина раздражённо выдохнул.
— Хорошо. Архив параметров находится на втором техническом ярусе. Доступ предоставлю на время работ.
Он повернулся.
— Только не создавайте дополнительных проблем.
Ада проводила его взглядом.
— Забавно.
— Что?
— Мы ещё даже не начали, а он уже считает нас проблемой.
Лея посмотрела наверх, где под защитными панелями проходили главные оптические линии.
— Возможно, у него есть причины.
Механизм Б-12 располагался за массивной решётчатой перегородкой.
Лея быстро обнаружила неисправность.
Один из удерживающих элементов был установлен с небольшим перекосом.
При каждом полном цикле шестерня смещалась относительно опорной оси.
Через несколько десятков поворотов ошибка накапливалась.
— Это не износ, — сказала она.
Ада держала фонарь.
— А что?
— Неправильная регулировка.
— Кто-то плохо поработал?
— Или слишком хорошо.
Подруга нахмурилась.
Лея показала ей крепёж.
— Видишь? Следы инструмента свежие. Но винт установлен так, чтобы смещение появилось не сразу, а после нескольких циклов.
— Саботаж?
— Пока не могу доказать.
Ада посмотрела на металлическую ось.
— Может, совпадение?
— Иногда винт действительно ослабевает сам. Но не меняет угол установки настолько аккуратно.
Лея отвинтила крепление.
Проверила состояние направляющей.
— Дай калибровочный шаблон.
Ада протянула инструмент.
Несколько минут они работали молча.
Затем Лея осторожно запустила тестовый привод.
Механизм повернулся.
Остановился.
Вернулся в исходное положение.
На экране появилась зелёная надпись:
ПОГРЕШНОСТЬ: 00°00′03″
Ада удовлетворённо улыбнулась.
— Три угловые секунды. Великолепно.
— Допуск — пять.
— Не порть мне радость.
Лея сняла перчатки.
— Теперь нужен журнал настроек.
Ада посмотрела в сторону двери.
— Наш дорогой Норден наверняка будет счастлив.
Архив параметров находился в небольшой комнате на втором техническом ярусе.
В отличие от парадных помещений здесь не было ни мрамора, ни золота.
Серые стены.
Стальные шкафы.
Несколько рабочих терминалов.
Лея приложила временный пропуск.
Замок щёлкнул.
Дверь открылась.
— Пять минут, — сказала Ада, оставаясь у входа. — Потом нам надо будет отчитаться.
— Мне хватит.
Лея села перед экраном.
Ввела номер механизма.
Б-12.
Открыла журнал.
На дисплее появились даты технического обслуживания.
Последняя калибровка.
Предыдущая.
Проверка износа.
Замена крепёжной группы.
Всё выглядело обычно.
Кроме одного.
Лея заметила, что двадцать дней назад система зафиксировала ручное вмешательство в работу зеркального распределителя.
Запись не содержала фамилии инженера.
Только служебный код.
МАРШРУТ ИЗМЕНЁН. ПРИОРИТЕТ: ЗАКРЫТЫЙ КАНАЛ.
Она открыла подробности.
На экране появился список оптических связей.
Западная линия.
Центральный коллектор.
Нижние павильоны.
Служебные испытательные контуры.
И ещё одна строка.
N—0 / С-17
Лея перестала дышать.
Нулевой северный район.
Станция, которой не существовало на современных картах.
Она быстро проверила дату.
Запись была сделана ещё до гибели матери.
Но связанный с ней маршрут оставался доступным для технического выбора.
Значит, северная шахта не была физически отключена от распределительной сети.
Лея открыла журнал доступа.
На экране появилось красное сообщение:
НЕДОСТАТОЧНО ПОЛНОМОЧИЙ.
Она попробовала открыть сводную телеметрию.
Та же надпись.
— Проклятье.
— Что? — спросила Ада у двери.
— Я нашла северный канал.
— Он работает?
— Не знаю. Данные закрыты.
Лея быстро переписала служебный код и номер узла в блокнот.
Затем попыталась открыть список старых маршрутов.
В этот момент экран мигнул.
Появилось системное предупреждение:
НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ЗАПРОС К ЗАКРЫТОМУ ОБЪЕКТУ.
Лея резко убрала руку с клавиатуры.
— Что случилось? — спросила Ада.
— Кажется, терминал зарегистрировал запрос.
— Плохо?
— Очень.
Она быстро закрыла окно.
Но сообщение не исчезло.
Вместо него появилось новое:
СЕАНС ПЕРЕДАН НА ПРОВЕРКУ.
Ада посмотрела в коридор.
— Лея, нам пора.
Вдалеке послышались шаги.
Лея закрыла журнал.
Вышла из системы.
Поднялась.
— Идём.
Они покинули комнату за несколько секунд до того, как на лестнице появился инженер Норден.
— Как продвигается работа?
Лея спокойно протянула ему технический отчёт.
— Механизм исправлен. Погрешность снижена до трёх угловых секунд.
Он проверил данные.
— Хорошо.
— Рекомендую дополнительную проверку крепёжной группы, — добавила она. — Положение детали указывает на возможное вмешательство.
Норден резко поднял глаза.
— Что?
— Есть признаки недавней ручной регулировки, не соответствующей установленной процедуре.
— Это серьёзное утверждение.
— Поэтому я указала его как техническое замечание, а не вывод.
Мужчина смотрел на неё несколько секунд.
Потом сложил отчёт.
— Ваша работа завершена.
— Нам нужно подписать акт.
— Я подпишу.
— И получить копию.
— Получите в расчётном отделе.
Он отступил в сторону.
— Теперь можете покинуть технический сектор.
Лея заметила, что за его спиной появились два охранника.
Ада тоже их увидела.
— Конечно, — сказала она с невинной улыбкой. — Не хотелось бы мешать столь важному мероприятию.
Они направились к лестнице.
Но, когда уже спустились на первый ярус, Лея услышала тихий сигнал своего служебного коммуникатора.
На экране появилась короткая автоматическая запись:
ВРЕМЕННЫЙ ДОПУСК ПРИОСТАНОВЛЕН.
Она показала сообщение Аде.
Подруга помрачнела.
— Значит, кто-то очень быстро узнал о твоём запросе.
Лея убрала коммуникатор.
— Да.
— Что будем делать?
Она посмотрела наверх.
Туда, где за массивными дверями начинался Зал двенадцати созвездий.
— Пока ещё не знаю.
В этот момент из главного холла раздался торжественный звук оркестра.
Аукцион начинался.
В Зале двенадцати созвездий было больше золота, чем Лея видела за всю свою жизнь.
Позолоченные колонны поднимались к огромному куполу, расписанному изображениями ночного неба.
Между ними свисали тяжёлые хрустальные люстры.
Стены украшали полотна, на которых были изображены леса, океаны, горные вершины и залитые солнечным светом города.
Ни один из этих пейзажей не существовал в современном Ноктюрне.
По крайней мере, так утверждали учебники.
Гости занимали места за небольшими круглыми столами.
Женщины в роскошных платьях.
Мужчины в безупречно сшитых костюмах.
Бриллианты.
Жемчуг.
Бокалы с вином.
Официанты в белых перчатках бесшумно скользили между столами.
У дальней стены возвышалась полукруглая галерея с двенадцатью ложами.
Они принадлежали вампирским домам.
Не все ложи были заняты.
Но возле каждой стояли вооружённые охранники.
Лея и Ада остановились у боковой двери, ведущей в зал.
Их пропуска уже не действовали, однако главный коридор для персонала оставался открытым.
— Никогда не видела столько богатых людей в одном помещении, — тихо сказала Ада.
— И столько охраны.
— Одно обычно сопровождает другое.
Лея наблюдала за происходящим через узкое стекло служебной двери.

