
Полная версия:
Семь минут солнца
Крог тоже встал.
— Будьте осторожнее с обвинениями.
— Я никого не обвиняла.
— Пока.
Лея замолчала.
Мужчина посмотрел на неё неожиданно усталым взглядом.
— Ваша мать была выдающимся инженером, — произнёс он тише. — Но в последние недели она работала слишком много.
— Что это значит?
— Она занималась проектами, которые давно не имели практического значения.
— Какими?
Крог отвёл взгляд.
— Старыми распределительными системами. Архивными конструкциями. Устаревшими каналами.
Лея почувствовала, как ускоряется пульс.
— Северной шахтой?
Он ничего не сказал.
— Господин Крог?
— Я не стану обсуждать служебную деятельность умершего сотрудника без соответствующего распоряжения.
— Вы сами только что начали её обсуждать.
Крог подошёл к двери.
— Наш разговор окончен.
Лея не двинулась.
— Моя мать знала, что шахта работает?
Он остановился.
На несколько секунд в кабинете стало совершенно тихо.
— Госпожа Сольер, — наконец произнёс Крог, не оборачиваясь, — иногда человек начинает видеть закономерности там, где их нет. Особенно если очень хочет найти объяснение трагедии.
— А иногда закономерности действительно существуют.
Крог открыл дверь.
— В таком случае я советую вам не искать их слишком глубоко.
Лея посмотрела на него.
— Это предупреждение?
Мужчина выдержал её взгляд.
— Это совет человека, который знал вашу мать.
Они вышли.
Дверь закрылась.
Ада выдохнула.
— Какой приятный мужчина.
Лея молчала.
— Ле?
— Он знает.
— Что?
— Про северную шахту.
— Почему ты так решила?
Лея посмотрела на закрытую дверь.
— Потому что я ни разу не сказала ему, что мама работала именно с ней. Он сам начал рассказывать о старых каналах.
Ада нахмурилась.
— Может, это просто совпадение?
— Может быть.
Лея убрала рисунок в сумку.
— Но теперь я хочу увидеть настоящие чертежи ещё сильнее.
Архив находился на самом нижнем этаже административного комплекса.
Туда вёл отдельный лифт с массивными решётчатыми дверями.
Внутри пахло старым металлом и смазкой.
Пока кабина опускалась, Ада стояла неподвижно, скрестив руки.
— Знаешь, что мне не нравится больше всего?
— Что?
— Он не удивился, когда ты заговорила о дереве.
Лея посмотрела на неё.
— Ты тоже заметила?
— Да. Нормальный человек решил бы, что ты сошла с ума. А этот начал выяснять, разговаривала ли ты с кем-то.
Лея задумалась.
Действительно.
Крога больше интересовало не то, откуда взялся человек, а удалось ли ей с ним связаться.
— Думаешь, он кого-то защищает? — спросила Ада.
— Думаю, он боится, что я узнаю то, что ему давно известно.
Лифт остановился.
За дверями открылся огромный подземный зал.
Высокие металлические стеллажи уходили в темноту. Между ними тянулись узкие проходы, освещённые рядами жёлтых ламп.
В воздухе висел запах пыли, бумаги и старого клея.
Архив Ноктюрна.
Место, где хранилось прошлое города.
По крайней мере та его часть, которую не успели уничтожить.
У регистрационной стойки сидела пожилая женщина с серебристыми волосами, собранными в тугой пучок.
Она читала книгу.
Причём настоящую, бумажную.
Лея заметила на обложке потёртые золотые буквы.
«История северных поселений».
Когда они подошли, женщина подняла глаза.
— Если вы из финансового управления, передайте начальству, что я не собираюсь оцифровывать ещё тридцать тысяч страниц до конца месяца.
Ада моргнула.
— Мы не из финансового.
— Уже лучше.
Женщина закрыла книгу.
— Чем могу помочь?
— Нам нужны исторические схемы солнечной распределительной системы, — ответила Лея.
— Период?
— До консервации северного канала.
Улыбка исчезла с лица архивариуса.
— Зачем?
Лея протянула допуск.
Женщина внимательно изучила его.
Затем посмотрела на фамилию.
— Сольер?
— Да.
Пожилая женщина медленно сняла очки.
— Вы дочь Миры?
Лея замерла.
— Вы знали мою мать?
— Она часто приходила сюда.
— Когда?
— Много лет. Но в последнее время особенно часто.
Лея почувствовала знакомое напряжение.
— И что она искала?
Архивариус помолчала.
— Меня зовут Рут Финк. Я работаю здесь сорок два года. За это время научилась одной полезной вещи.
— Какой?
— Не отвечать на вопросы, пока не пойму, зачем их задают.
Лея смотрела на неё.
— Моя мать погибла одиннадцать дней назад.
Рут медленно опустила глаза.
— Я знаю.
— А вчера я увидела то, чего, согласно всем официальным документам, не существует.
— Что именно?
— Дерево. На поверхности.
Рут не ответила.
Лея сделала шаг ближе.
— И человека.
Книга в руках архивариуса тихо стукнула о стол.
Несколько секунд женщина просто смотрела на Лею.
Затем медленно поднялась.
— Закройте за собой дверь.
Ада оглянулась.
— Какую?
Рут указала на стеклянную перегородку за их спинами.
— Эту.
Лея закрыла.
Архивариус подошла к старой панели управления и отключила небольшой служебный экран.
— Вы уверены в том, что видели?
— Да.
— Вы говорили об этом кому-нибудь?
— Сотрудникам павильона. Бастиану Крогу.
Рут прикрыла глаза.
— Плохо.
— Почему?
— Потому что теперь они знают, что Мира успела передать вам сообщение.
По спине Леи пробежал холод.
— Какое сообщение?
Рут посмотрела на неё с почти материнской жалостью.
— Значит, вы ещё не поняли.
— Что именно?
Женщина направилась к стеллажам.
— Пойдёмте. Я покажу вам кое-что.
Они прошли несколько длинных коридоров.
На металлических полках лежали рулоны чертежей.
Некоторые были настолько старыми, что их края рассыпались от прикосновения.
На других виднелись цветные печати и архивные номера.
Рут остановилась перед высоким шкафом.
На его дверце была табличка:
ОПТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ. ПЕРВОЕ СТОЛЕТИЕ НОКТЮРНА.
Она вставила ключ в замок.
— Ваша мать приходила сюда за две недели до аварии, — сказала она.
Лея напряглась.
— Зачем?
— Просила поднять первоначальные схемы северного канала.
— Вы их нашли?
— Да.
— И?
Рут открыла шкаф.
— Оказалось, что они не совпадают с современными чертежами.
Она достала длинный цилиндрический футляр.
Положила его на стол.
Осторожно вынула пожелтевший лист.
Ада помогла развернуть бумагу.
Перед ними появилась сложная схема подземных сооружений.
Множество линий.
Зеркальные узлы.
Шахты.
Технические тоннели.
Системы вентиляции.
Лея узнала центральный распределительный комплекс.
Но на северной стороне карты находилась целая сеть каналов, которой не было в современных документах.
— Что это? — спросила она.
— Первоначальная система солнечного распределения, — ответила Рут. — Построена в первые десятилетия существования города.
Лея склонилась над чертежом.
— Здесь три дополнительных зеркальных узла.
— Четыре, — поправила архивариус.
Она указала на едва заметный символ возле края бумаги.
— Последний расположен выше остальных. Почти у самой поверхности.
Лея прищурилась.
— Это невозможно.
— Почему?
— Потому что современные схемы заканчиваются на третьем уровне зеркальных отражателей.
— Современные схемы, — подчеркнула Рут.
Лея провела пальцем по линии четвёртого узла.
Он соединялся с длинным северным тоннелем.
На конце тоннеля находилась небольшая станция.
Её обозначение было почти стёрто.
С-17.
Лея почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Семнадцать.
Она снова посмотрела на чертёж.
Линия от четвёртого узла уходила вниз, пересекала несколько центральных шахт и соединялась с распределительным коллектором, обслуживавшим верхние уровни города.
— Получается, этот канал мог передавать свет в «Аурею»?
Рут кивнула.
— При определённом положении зеркал.
Ада наклонилась ближе.
— Но зачем его отключили?
— Официально — из-за нестабильности грунта и опасности проникновения заражённого воздуха с поверхности.
— А неофициально? — спросила Лея.
Рут медленно свернула край чертежа.
— Не все решения о строительстве города принимались инженерами.
Лея подняла голову.
— Что это значит?
— То, что иногда техническая невозможность появляется лишь после того, как её объявляет политическое руководство.
Ада тихо присвистнула.
— Вы сейчас говорите, что систему могли закрыть без технической необходимости?
— Я говорю, что в архиве нет акта, подтверждающего её физическое разрушение.
Лея вновь посмотрела на линии.
— Значит, шахта может существовать до сих пор.
Рут не ответила.
Но её молчание было красноречивее любых слов.
Следующие полчаса они изучали старые чертежи.
Рут разрешила работать с документами только на архивном столе.
Фотографировать было запрещено.
Копирование требовало отдельной заявки.
Лея быстро делала пометки в блокноте.
Она сверяла направления.
Высчитывала углы.
Сравнивала расположение зеркал с тем, что запомнила во время солнечного сеанса.
Постепенно складывалась картина.
Если четвёртый северный узел действительно существовал, он мог направлять свет в распределительный коллектор.
Но для попадания луча именно в семнадцатую кабину требовалось изменить положение как минимум двух отражателей.
Причём очень точно.
— Посмотри, — сказала Лея, подвигая чертёж к Аде.
— На что?
— Вот исходная линия. А вот распределитель.
Она провела карандашом над бумагой, не касаясь её.
— Если повернуть четвёртое зеркало на две минуты сорок угловых секунд, луч попадёт в обходной канал.
Ада нахмурилась.
— А потом?
— Потом нужно перенастроить нижний отражатель. Иначе свет уйдёт в техническую галерею.
— Насколько?
Лея быстро записала расчёт.
— Приблизительно на один градус восемнадцать минут.
Ада посмотрела на неё.
— Ты уверена?
— При условии, что зеркала сохранили исходное положение.
Рут стояла возле шкафа.
Внезапно она произнесла:
— Подождите.
Обе женщины подняли головы.
Архивариус быстро прошла к соседнему стеллажу.
Достала небольшую папку.
Открыла.
Перелистала несколько страниц.
Затем вернулась к столу.
— Вот это искала ваша мать.
Она положила перед Леей тонкий лист.
Сверху стояла официальная печать технического управления.
КОРРЕКТИРОВКА ОПТИЧЕСКОГО МАРШРУТА
Объект: северный распределительный сектор.
Узел: С-17.
Основание: контрольная проверка геометрии отражения.
Лея начала читать.
На третьей строке остановилась.
Потому что увидела цифры.
Смещение отражателя № 4: +00°02′40″.
Смещение нижнего распределителя: −01°18′00″.
Она медленно опустилась на стул.
Ада посмотрела на записи в блокноте.
Потом на документ.
— Лея...
— Я вижу.
— Это ровно то, что ты сейчас рассчитала.
— Да.
Рут внимательно наблюдала за ними.
— Что это означает?
Лея подняла глаза.
— Что кто-то изменил направление северного солнечного луча.
— Когда?
Она посмотрела на дату.
И почувствовала, как внутри всё похолодело.
Документ был зарегистрирован за два дня до смерти Миры Сольер.
В нижней части стояла подпись.
Чёткая.
Знакомая.
Лея видела её тысячи раз.
На школьных разрешениях.
На квитанциях.
На письмах.
На поздравительных открытках.
М. Сольер.
— Мама, — прошептала она.
Ада приблизилась.
— Она сама перенастроила систему?
Лея молча кивнула.
Рут сняла очки.
— Я боялась, что вы это обнаружите.
Лея резко посмотрела на неё.
— Вы знали?
— Знала, что Мира готовит испытание. Но не знала, что именно она хотела показать.
— Почему вы не сказали сразу?
— Потому что ваша мать просила никому не рассказывать о её работе.
— Даже мне?
Рут выдержала её взгляд.
— Особенно вам.
Лея почувствовала острую обиду.
— Почему?
— Она боялась за вас.
— Чего?
Архивариус опустила глаза.
— В последний раз, когда Мира приходила сюда, она сказала одну вещь.
— Какую?
Рут немного помолчала.
— «Если Лея начнёт задавать вопросы, не пытайтесь её остановить. Просто убедитесь, что она задаёт правильные».
Лея стиснула карандаш.
— И какие же вопросы правильные?
Рут посмотрела на старый чертёж.
— Например, почему закрытую семьдесят четыре года назад систему можно перенастроить за два дня до гибели инженера.
Лея изучала документ ещё несколько минут.
И чем дольше смотрела, тем больше деталей замечала.
Корректировка была зарегистрирована официально.
Но не содержала подписи начальника отдела.
Вместо неё стояла маленькая отметка:
СОГЛАСОВАНО ПО ВНУТРЕННЕМУ ПРОТОКОЛУ.
Номер протокола отсутствовал.
— Рут, — позвала Лея. — А что означает этот штамп?
Архивариус подошла.
Посмотрела.
Её лицо изменилось.
— Где вы это нашли?
— На обороте.
Рут осторожно взяла лист.
— Странно.
— Что?
— Такие штампы используются для работ, которые не отражаются в обычной эксплуатационной отчётности.
Ада присвистнула.
— Секретные работы?
— Не обязательно. Иногда аварийные. Иногда связанные с безопасностью.
Лея посмотрела на дату.
— Моя мать провела перенастройку. Через два дня погибла. Теперь администрация утверждает, что северная шахта не работает.
— Да, — тихо ответила Рут.
— И никто не видит здесь противоречия?
Архивариус сложила документ.
— Вы видите. Теперь вопрос в том, кто ещё захочет его заметить.
Вдалеке хлопнула металлическая дверь.
Рут подняла голову.
По архивному залу прокатилось эхо шагов.
Она быстро взглянула на часы.
— Вам нужно заканчивать.
— Почему?
— Скоро начнётся проверка фонда.
— По расписанию?
— Сегодня её не должно было быть.
Лея посмотрела в сторону коридора.
В проходе между стеллажами мелькнули две тёмные фигуры.
— Кто это?
Рут начала сворачивать чертежи.
— Служба архивной безопасности.
— Они ищут нас?
— Пока не знаю. И предпочла бы не выяснять.
Ада быстро собрала бумаги.
— Лея, она права. Нам пора.
Но Лея задержалась.
— Рут, мне нужна копия корректировки.
Архивариус посмотрела на неё.
Потом на официальный штамп.
— Подождите здесь.
Она ушла к старому печатному аппарату.
Несколько секунд слышался шум механизма.
Рут вернулась с двумя листами.
На одном был старый план узла С-17.
На другом — техническая корректировка с подписью Миры.
— В общем фонде разрешено выдавать копии документов, не имеющих действующего грифа секретности, — сказала она. — Ваш допуск позволяет получить эти материалы.
— Спасибо.
Рут протянула их Лее.
Но когда девушка хотела убрать бумаги в сумку, пожилая женщина крепко сжала её запястье.
— Послушайте меня внимательно.
Лея замерла.
— Ваша мать была осторожным человеком. Очень осторожным. Она никогда не совершала необдуманных поступков.
— Я знаю.
— Если она решила показать вам солнечный свет именно таким способом, значит, не могла просто рассказать правду.
— Почему?
Рут посмотрела ей в глаза.
— Иногда знания опасны не потому, что они ложные, а потому, что кто-то построил свою власть на том, чтобы вы их никогда не получили.
Она отпустила руку.
— И ещё.
— Что?
— Не храните всё найденное в одном месте.
Лея кивнула.
— Я запомню.
— Надеюсь.
Где-то совсем близко раздался мужской голос:
— Госпожа Финк? Проверка отдела безопасности.
Рут быстро подтолкнула их к боковому проходу.
— По этой лестнице выйдете к служебному лифту. Ваши пропуска действуют.
— А вы? — спросила Лея.
Пожилая женщина поправила очки.
— Я работаю здесь сорок два года. Думаю, сумею объяснить, почему два инженера изучали технические документы.
Она посмотрела на Лею.
— Берегите часы.
Лея резко остановилась.
— Откуда вы знаете о часах?
Рут уже отвернулась.
— Ваша мать сказала, что оставила их вам.
— И что в них особенного?
Архивариус помедлила.
— Если бы знала, я бы, наверное, спала гораздо спокойнее.
Они вышли из административного комплекса через служебную галерею.
Только оказавшись среди людского потока, Ада позволила себе выдохнуть.
— Ну что, поздравляю.
— С чем на этот раз?
— Теперь у нас есть доказательство, что официальная информация не соответствует техническим данным. И, возможно, проблемы с городской администрацией.
Лея рассматривала копию документа.
Подпись матери казалась почти живой.
— Она специально изменила направление света, — произнесла она.
— Похоже на то.
— Чтобы я увидела дерево.
— И человека.
Лея кивнула.
Ада некоторое время шла молча.
Потом спросила:
— А ты подумала, почему она не показала это тебе при жизни?
Лея остановилась.
— Что?
— Мира ведь могла привести тебя в кабину. Могла сама объяснить, как работает система. Почему вместо этого составила завещание?
Лея посмотрела на неё.
Этот вопрос мучил её с момента получения конверта.
— Может быть, она собиралась, но не успела.
— Возможно.
Ада поправила ремень сумки.
— А может, она понимала, что ей не позволят.
Лея вновь посмотрела на подпись.
М. Сольер.
Всего две буквы и фамилия.
Последний сохранившийся след материнской работы.
Ей вдруг захотелось услышать её голос.
Не из воспоминания.
Не во сне.
По-настоящему.
Чтобы Мира вошла на кухню, поставила чайник и сказала, что всё это просто ошибка.
Что никаких людей на поверхности нет.
Что часы — старая безделушка.
Что она не погибла при загадочной аварии.
Что сегодня вечером они снова будут ужинать вместе.
Но люди не возвращались из смерти.
Даже в городе, которым управляли бессмертные.
По дороге домой они остановились у небольшой кофейни.
Ада заказала два горячих напитка и настояла, чтобы Лея хотя бы съела пирожок.
Они заняли столик возле стены.
Здесь было шумно, пахло кофе и свежим хлебом, а над стойкой играла старая музыкальная запись.
— Давай разберёмся, — предложила Ада. — Только без предположений. Исключительно то, что мы знаем наверняка.
Лея достала блокнот.
— Хорошо.
— Первое. Северный канал официально закрыт.
— Но оригинальные схемы подтверждают его существование.
— Второе. Твоя мать за два дня до смерти подписала корректировку его зеркал.
— Да.
— Третье. Вчера ты увидела свет, который мог пройти по этому маршруту.
— Причём именно в то время, на которое был оформлен сертификат.
Ада кивнула.
— Четвёртое. Кто-то находился на поверхности.
Лея медленно покачала головой.
— Нет. Последнее мы пока не можем считать доказанным.
Ада удивилась.
— Но ты сама его видела.
— Я видела тень человека. Это факт. Где находился её источник — пока нет.
Подруга слабо улыбнулась.
— Вот теперь я узнаю свою Лею.
Лея сделала ещё одну запись.
— Нам нужен журнал фактического энергоснабжения северного узла.
— Он может быть закрыт.
— Тогда найдём другой способ проверить, работает ли оборудование.
— И что потом?
Лея посмотрела на копию старого плана.
— Потом выясним, что находится в секторе С-17.
Ада осторожно поставила чашку.
— Ты ведь понимаешь, что это может быть опасно?
— Да.
— Насколько?
— Пока не знаю.
— Меня не устраивает этот ответ.
Лея подняла глаза.
— Ада, если бы ты получила доказательства, что всё, чему нас учили о поверхности, возможно, неправда... Ты смогла бы просто забыть?
Подруга долго молчала.
Затем посмотрела на собственные руки.
На небольшие ожоги.
На старые порезы.
На следы многолетней работы.
— Мой отец умер в сорок девять, — произнесла она неожиданно.
Лея знала об этом.
Но никогда не слышала подробностей.
— Он работал в донорском распределителе, — продолжила Ада. — Сдавал кровь сверх нормы. Хотел накопить на солнечную терапию для мамы.
Она слабо улыбнулась.
— Знаешь, что самое смешное?
Лея покачала головой.
— Мама пережила его на четырнадцать лет. Так и не увидела солнца. А отец всю жизнь надеялся, что однажды сможет ей его подарить.
Ада подняла взгляд.
— Так что нет, Лея. Я бы не забыла.
Несколько секунд они сидели молча.
Потом подруга взяла блокнот и написала под последним вопросом:
«Найти способ добраться до настоящей схемы северного сектора».
— Теперь это и моя проблема, — сказала она.
Лея впервые за день почувствовала, что не одна.
К вечеру искусственное освещение Ноктюрна начало тускнеть.
На нижних уровнях зажглись красноватые ночные лампы.
Из вентиляционных шахт потянуло холодом.
Лея возвращалась домой с тяжёлой сумкой.
Внутри лежали копии чертежей, рабочий блокнот и старинные часы.
Ада осталась в мастерской, чтобы закончить срочный заказ.
Они договорились встретиться утром и продолжить изучение схем.
Лея поднялась по лестнице.
На площадке перед квартирой стояла пожилая соседка, госпожа Морен.
Она держала в руках мусорный пакет и недовольно разглядывала дверной замок.
— Добрый вечер, Лея.
— Добрый вечер.
— К тебе сегодня приходили.
Лея остановилась.
— Кто?
— Двое мужчин.
— Когда?
— Часа два назад.
У Леи неприятно сжался желудок.
— Что они хотели?
— Сказали, что из технического управления. Проверка системы безопасности после аварии.
— Какой аварии?
— Не знаю, милая. Я тоже спросила.
— И что они ответили?
Соседка нахмурилась.
— Что проверяют квартиры сотрудников центральных шахт.
Лея почувствовала холод.
— Вы их впустили?
— Нет. Но у них был служебный ключ.
— Какой ключ?
— Универсальный. Они показали удостоверения.
— Вы запомнили имена?
— Нет.
Госпожа Морен помолчала.
— Мне не понравились эти люди.
— Почему?
— Они не спросили, дома ли ты.
Лея медленно повернулась к своей двери.
Замок выглядел неповреждённым.
Никаких следов взлома.
Никаких царапин.
Но она сразу заметила одну мелочь.
На дверной ручке больше не висела маленькая медная подвеска.
Мать привязала её много лет назад.
«Чтобы дом всегда узнавал своих».
Лея никогда не снимала её.
Теперь подвеска лежала на полу возле порога.
— Госпожа Морен, — тихо сказала она. — Пожалуйста, зайдите к себе.
Соседка встревожилась.
— Что случилось?
— Пока не знаю.
Лея медленно открыла дверь.
Первое, что она заметила, — запах.
В квартире пахло чужими людьми.
Не духами.
Не табаком.
Чем-то резким, похожим на чистящее средство.
Лея шагнула в коридор.
Свет горел.
Материнское пальто висело на месте.
На кухне стояла чашка, которую она оставила утром.
Но что-то было не так.
Она не сразу поняла что.
Потом увидела приоткрытую дверцу шкафа.
Лея точно помнила, что закрыла её.
Она осторожно прошла дальше.
На полу лежали бумаги.
Выдвинутые ящики.
Пустая деревянная коробка.
Материнская спальня была перевёрнута вверх дном.
Подушки сброшены.
Матрас сдвинут.
Книги вытащены с полок.
Дверца письменного стола висела на одной петле.
Лея остановилась посреди комнаты.
Несколько секунд она не могла осмыслить увиденное.
Потом бросилась к столу.
Открыла первый ящик.
Пусто.
Второй.
Пусто.
Третий.
Тоже.
Она опустилась на колени.
Подняла деревянную коробку.
Вчера здесь лежали детские рисунки.
Письма.
Старые фотографии.
Лист с изображением дерева.
Теперь ничего не осталось.
— Нет...
Она перевернула коробку.
Провела рукой по дну.
Пусто.
Лея бросилась к книжному шкафу.
Материнские технические справочники исчезли.

