Читать книгу Семь минут солнца (Валентина Викторовна Клёстер) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Семь минут солнца
Семь минут солнца
Оценить:

5

Полная версия:

Семь минут солнца

Когда дверь закрылась, квартира погрузилась в тишину.

Лея вернулась на кухню.

На столе лежали часы.

Сертификат.

Материнская записка.

Она перечитала её ещё раз.

«Когда ты увидишь солнце, не смотри на него. Посмотри на то, что оно освещает».

Лея закрыла глаза.

Попыталась восстановить увиденное.

Золотой прямоугольник.

Ветви дерева.

Фигура.

Рука.

Два коротких движения.

Одно длинное.

И последний жест.

Обратный отсчёт.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Зачем человек отсчитывал секунды?

Он знал, когда закончится сеанс.

Значит, знал, что свет попадёт в кабину.

Значит, кто-то заранее сообщил ему время.

Или...

Лея открыла глаза.

Мама.

Её мать выбрала кабину.

Выбрала время.

Оставила часы.

Написала записку.

Значит, она знала о человеке на поверхности.

Возможно, встречалась с ним.

Возможно, даже помогала ему.

Лея поднялась и направилась в материнскую комнату.

После похорон она ещё ни разу не заходила сюда надолго.

Ей казалось, что стоит открыть шкаф, почувствовать знакомый запах одежды — и станет невозможно дышать.

Теперь же страх сменился решимостью.

Она включила свет.

Комната выглядела так же, как при жизни Миры.

Аккуратно застеленная кровать.

Небольшой письменный стол.

Полка с техническими справочниками.

Фотография в рамке.

На снимке Мира обнимала Лею, которой было около десяти лет.

Обе улыбались.

Лея взяла фотографию.

— Ты ведь знала, что я стану искать, правда?

Собственный голос показался чужим.

Она поставила рамку обратно.

Затем подошла к столу.

Открыла первый ящик.

Старые квитанции.

Карандаши.

Письма.

Ничего необычного.

Во втором лежали технические записи.

В третьем — небольшая деревянная коробка.

Лея вспомнила её.

Мать хранила там памятные мелочи.

Детские рисунки.

Сломанную брошь.

Старую монету.

Открытку с изображением моря.

Лея открыла коробку.

Перебрала содержимое.

На самом дне лежал сложенный вчетверо лист бумаги.

Он был настолько старым, что края пожелтели.

Лея осторожно развернула его.

Это оказался детский рисунок.

На нём было изображено большое зелёное дерево.

Под деревом стояли три человека.

Женщина.

Маленькая девочка.

И высокий мальчик.

У всех троих были нарисованы огромные улыбки.

Лея узнала собственный почерк.

Внизу неровными детскими буквами было написано:

«НАШ ДОМ».

Она долго смотрела на рисунок.

У них никогда не было дома с деревом.

Никогда.

Лея родилась в Ноктюрне.

Всю жизнь прожила под землёй.

Мать рассказывала, что в её детстве деревья существовали только в книгах и закрытых оранжереях.

Откуда же взялся этот рисунок?

Она перевернула лист.

На обратной стороне рукой Миры была написана дата.

И одна короткая фраза.

«Тим обещал показать ей всё снова».

Лея перестала дышать.

Тим.

Её старший брат.

Погибший четырнадцать лет назад при обрушении шахты.

Она почти забыла, как звучал его голос.

Но помнила его улыбку.

Помнила, как он носил её на плечах.

Как тайком приносил сладости.

Как обещал однажды показать ей настоящий океан.

Мира редко говорила о сыне.

После его смерти она словно заперла часть собственной жизни и больше никому не позволяла туда входить.

Лея снова посмотрела на рисунок.

Высокий мальчик.

Дерево.

Дом.

И материнская надпись.

«Тим обещал показать ей всё снова».

Снова?

Не впервые.

Снова.

Слово врезалось в сознание.

Она прочитала его ещё раз.

И ещё.

Затем перевела взгляд на часы.

Шесть семнадцать.

На мгновение ей показалось, что внутри снова раздалось тихое тиканье.

Но механизм оставался неподвижным.

Лея медленно села на край материнской кровати.

В комнате было холодно.

Где-то за стеной работала вентиляция.

По трубам текла вода.

Жизнь Ноктюрна продолжалась, как продолжалась последние сто сорок семь лет.

Люди рождались.

Работали.

Сдавали кровь.

Покупали минуты солнца.

Умирали.

И верили, что наверху нет ничего, кроме разрушенного мира.

Лея посмотрела на рисунок.

Потом на материнскую фотографию.

— Что ты скрывала от меня?

Ей никто не ответил.

Она поднялась, подошла к письменному столу и вытащила чистый лист.

Написала сверху:

ЦЕНТРАЛЬНЫЕ СОЛНЕЧНЫЕ ШАХТЫ. СЕВЕРНЫЙ СЕКТОР.

Ниже добавила:

КАБИНА № 17. 06:17.

Затем:

ИЗМЕНЕНИЕ НАПРАВЛЕНИЯ СВЕТА.

И последнюю строку:

ЧЕЛОВЕК НА ПОВЕРХНОСТИ.

Она посмотрела на эти слова.

Они казались абсурдными.

Невозможными.

Опасными.

Но перечеркнуть их она не смогла.

Вместо этого достала из нижнего ящика рабочую книжку инженера.

Раскрыла на первой странице.

И написала:

«День первый. Найти источник света».

В это же время, далеко над городом, в старом северном техническом тоннеле погас последний отражатель.

Солнечный луч больше не проходил сквозь зеркальную шахту.

Внутри заброшенной наблюдательной станции стоял мужчина.

Он смотрел в узкий оптический канал, который ещё несколько минут назад соединял его с подземной кабиной.

Теперь там была только темнота.

На запястье мужчины висел потёртый металлический браслет.

Под рукавом виднелся старый шрам.

Он медленно опустил руку.

Позади послышались шаги.

— Получилось? — спросил другой мужчина.

Первый не ответил.

— Она увидела сигнал?

— Да.

— Ты уверен?

Мужчина повернулся.

В полумраке невозможно было различить его лицо.

— Она повторила его.

Второй тяжело выдохнул.

— Значит, Мира всё-таки успела.

Первый снова посмотрел в сторону погасшего канала.

— Нет.

— Что?

— Мира не успела.

Он осторожно коснулся холодного металлического корпуса отражателя.

— Поэтому теперь всё зависит от Леи.

— Она ничего не знает.

— Узнает.

— А если Совет доберётся до неё раньше?

Мужчина медленно сжал кулак.

— Тогда мы потеряем последнего человека, который может открыть Ноктюрн.

За стенами станции шумел настоящий ветер.

Далеко внизу, за линией леса, начинался рассвет.

Мужчина поднял голову к светлеющему небу.

— Только бы она поверила, — тихо сказал он.

— Во что?

Он помолчал.

Затем ответил:

— Что весь мир, в котором она выросла, построен на лжи.

И где-то глубоко под землёй, в маленькой квартире без окон, Лея Сольер впервые за двадцать семь лет усомнилась в том, что за потолком её города существует только смерть.

Конец первой главы.

«Иногда, чтобы увидеть правду, достаточно семи минут. Но чтобы заставить других в неё поверить, может не хватить целой жизни».


Глава 2. Город без утра

«Ложь становится историей, когда умирает последний человек, который помнит правду».

В Ноктюрне утро наступало по расписанию.

Ровно в шесть часов центральная система освещения постепенно увеличивала яркость уличных ламп. В шесть пятнадцать начинали работать кофейни. В шесть тридцать транспортные платформы заполнялись людьми, спешившими на работу.

К семи город окончательно просыпался.

Без рассвета.

Без птиц.

Без единого солнечного луча.

Лея Сольер никогда не задумывалась, насколько странно устроена их жизнь, пока не увидела настоящее солнце.

Теперь искусственный свет раздражал её.

Он был слишком ровным.

Слишком послушным.

В нём не было ничего живого.

Лея стояла у кухонного окна и смотрела на противоположную стену транспортной шахты.

Там, за толстым стеклом, медленно проплывал грузовой вагон.

Его красные сигнальные огни отражались на металлических перекрытиях.

Обычная картина.

Такая же, какую она наблюдала каждое утро последние двадцать семь лет.

Но сегодня всё выглядело иначе.

Потому что вчера она видела тень дерева.

И человека, который не должен был существовать.

За спиной тихо щёлкнул электрический чайник.

Лея обернулась.

На столе лежали старинные часы, оставленные матерью.

Шесть семнадцать.

Стрелки по-прежнему стояли неподвижно.

Она взяла их в ладонь.

Холодный латунный корпус показался неожиданно тяжёлым.

Вчера, когда солнечный свет наполнил семнадцатую кабину, механизм ожил.

Стрелки двигались против часовой стрелки.

Лея была уверена, что не придумала этого.

Как была уверена и в том, что человек на поверхности подавал ей знаки.

Она открыла рабочую тетрадь.

На первой странице вчерашним почерком было написано:

«День первый. Найти источник света».

Ниже — четыре вопроса.

Почему мать выбрала кабину № 17?

Откуда поступал солнечный луч?

Кто изменил направление зеркал?

Кто находился на поверхности?

Лея перечитала последний вопрос.

Затем осторожно добавила пятый.

Почему человек знал время окончания сеанса?

Она положила карандаш.

В памяти вновь всплыло лицо матери.

Последний вечер.

Последнее объятие.

Последние слова.

«Не откладывай жизнь на потом».

Лея закрыла глаза.

— Что ты пыталась мне сказать, мам?

Ответом было только негромкое гудение вентиляции.

Её взгляд упал на материнскую кружку.

Белая керамика.

Синяя полоска по краю.

Отколотая ручка, которую Мира категорически отказывалась заменять.

«У каждой вещи есть право состариться рядом с теми, кто её любит».

Так говорила мать.

Лея провела пальцами по холодной поверхности кружки.

В горле поднялся знакомый болезненный ком.

Она быстро отвернулась.

Сейчас нельзя было плакать.

Не потому, что в Ноктюрне это считалось слабостью.

А потому, что у неё появились вопросы, ответы на которые могла знать только мёртвая женщина.

И если Лея хотела их получить, ей придётся научиться искать самой.

Ремонтная мастерская «Вельт и Сольер» занимала первый этаж старого промышленного здания на двадцать девятом уровне.

Название было громким для предприятия, состоявшего из двух женщин, четырёх рабочих столов и одного постоянно ломающегося подъёмника.

Но Ада гордилась вывеской.

— Когда-нибудь, — говорила она, — мы откроем филиал в Верхнем городе. И эти надменные аристократы будут записываться к нам за три месяца.

— Они купят новую систему, — неизменно отвечала Лея.

— А мы будем чинить её, когда окажется, что деньги не заменяют мозги.

Сегодня Ада стояла возле разобранного распределительного привода и пыталась открутить заевшее крепление.

— Если ты пришла сказать, что опять не спала, можешь сразу идти домой.

Лея повесила пальто.

— Доброе утро и тебе.

— Доброе? — Ада фыркнула. — Этот проклятый механизм третий раз за неделю сжигает предохранитель. Я начинаю подозревать, что он делает это назло мне.

— Ты слишком сильно затянула крепёжный винт.

Ада посмотрела на неё.

Потом на винт.

Ослабила его.

Механизм поддался.

— Ненавижу тебя.

— Знаю.

— И особенно ненавижу, когда ты права.

Лея впервые за утро улыбнулась.

Ненадолго.

Она положила на стол старую техническую карту.

— Мне нужны схемы северного распределительного узла.

Ада медленно выпрямилась.

— Мы же вчера договорились, что ты сначала отдохнёшь.

— Мы ничего подобного не договаривались.

— Я говорила.

— А я слушала.

— Это не одно и то же.

Лея развернула карту.

— Посмотри сюда.

Ада вздохнула, вытерла руки тряпкой и подошла ближе.

На бумаге была изображена упрощённая система солнечного распределения Ноктюрна.

Верхние зеркала собирали естественный свет с поверхности и направляли его по защищённым шахтам в отдельные приёмные камеры.

Из них свет поступал в солнечные кабинеты, медицинские учреждения и частные владения богатых семей.

— Что именно ты ищешь?

— Семнадцатую кабину павильона «Аурея».

— Мы ведь не обслуживаем этот павильон.

— Поэтому мне нужны архивные схемы.

Ада наклонилась над картой.

— «Аурея» подключена к центральной западной линии.

— По современным документам — да.

— А по каким ещё?

Лея достала из кармана маленький листок.

На нём был её вчерашний набросок.

Несколько прямых линий.

Угол падения луча.

Расположение оптической панели.

Примерное направление отражения.

Ада внимательно изучила рисунок.

— Ты это рассчитала по тени?

— Приблизительно.

— Насколько приблизительно?

— Если я не ошиблась с положением последнего зеркала, свет приходил со стороны северного канала.

Ада подняла голову.

— Северного?

— Да.

— Лея, он закрыт.

— Я знаю.

— Не просто закрыт. Его законсервировали ещё до нашего рождения.

— Тогда почему солнечный свет вчера поступал оттуда?

Подруга помолчала.

— Может, ты ошиблась с направлением?

— Возможно.

— Вот. Уже разумнее.

— Поэтому я хочу проверить.

Ада потерла переносицу.

— Ты когда-нибудь сдаёшься?

— После получения результата.

— А если результат тебе не понравится?

Лея сложила карту.

— Тогда проверю ещё раз.

Несколько секунд Ада смотрела на неё, затем направилась к старому металлическому шкафу.

— У нас сохранились допуски к инженерному архиву после ремонта центральной насосной станции.

— Срок действия?

— До конца месяца.

— Отлично.

— Не радуйся. В хранилище нас пустят только к документам общего технического фонда.

— Мне достаточно схем.

— Ты уверена?

Лея посмотрела на часы.

— Нет.

Ада замерла с ключом в руке.

— Вот это уже тревожит.

— Что?

— Ты впервые за всё время нашего знакомства сказала, что в чём-то не уверена.

Лея слабо улыбнулась.

— Привыкай.

Административный комплекс Ноктюрна находился на девятнадцатом уровне.

Огромное здание из серого камня и чёрного стекла поднималось почти до верхнего перекрытия подземной каверны.

Вокруг него располагались суды, архивы, финансовые ведомства и учреждения, через которые проходили все официальные решения города.

Над входом была высечена надпись:

ПОРЯДОК. БЕЗОПАСНОСТЬ. ПРОЦВЕТАНИЕ.

Лея задержалась перед ступенями.

— Никогда не замечала, что здесь нет слова «свобода»?

Ада посмотрела на фасад.

— Наверное, не поместилось.

Они поднялись по широкой лестнице.

У входа их встретила система проверки удостоверений.

Мужчина в форме муниципальной охраны внимательно изучил рабочие пропуска.

— Цель посещения?

— Технический архив, — ответила Лея. — Проверка распределительных схем по действующему инженерному допуску.

— Номер заявки?

Она продиктовала.

Охранник ввёл данные.

На экране появилась жёлтая отметка.

— Доступ разрешён только к общей документации. Закрытые сектора исключены.

— Нам нужны исторические схемы, — сказала Ада.

— Второй коридор, регистрационный отдел.

Охранник вернул пропуска.

Когда они уже проходили через турникет, он добавил:

— И не отклоняйтесь от разрешённого маршрута.

Ада наклонилась к Лее.

— Как думаешь, это личная просьба?

— Скорее профессиональная привычка.

— Жаль. Я уже собиралась заблудиться в отделе налоговых льгот.

Регистрационный отдел занимал длинный зал с десятками одинаковых столов.

За каждым сидел служащий.

Над каждым висел номер.

На дальней стене огромные часы отсчитывали время до окончания рабочего дня.

Лея взяла электронный талон.

Б-417.

Ожидание составило сорок три минуты.

Ада успела дважды пожаловаться на кресла, один раз купить кофе и трижды предложить уйти.

Наконец на табло загорелся их номер.

За стойкой сидела женщина лет пятидесяти с идеально уложенными волосами и таким выражением лица, будто за последние тридцать лет она не услышала ни одного вопроса, достойного внимания.

На табличке было написано:

ТЕССА ВАЛЬД. СТАРШИЙ РЕГИСТРАТОР.

— Документы.

Лея передала удостоверение.

— Нам необходимы архивные чертежи северного солнечного распределительного узла.

Пальцы регистраторши замерли над клавиатурой.

— Северного?

— Да.

— Уточните номер объекта.

— Сектор С. Северная зеркальная шахта. Исторический распределительный канал.

Женщина несколько секунд смотрела на экран.

— Объект выведен из эксплуатации.

— Когда?

— Семьдесят четыре года назад.

— По какой причине?

— Утрата технической необходимости.

Лея нахмурилась.

— Что это означает?

— То, что объект более не требуется для работы городской инфраструктуры.

— Я понимаю формулировку. Спрашиваю, почему он перестал быть необходимым.

Регистраторша подняла глаза.

— Гражданка Сольер, я располагаю только информацией из реестра.

— Тогда кто располагает остальной?

— Соответствующее ведомство.

— Какое?

— Ведомство, ответственное за данный объект.

Ада едва слышно кашлянула.

Лея бросила на неё взгляд.

Подруга изо всех сил пыталась не рассмеяться.

— Хорошо, — медленно произнесла Лея. — Кто подписал распоряжение о консервации?

Тесса вновь посмотрела на экран.

— Сведения относятся к архиву ограниченного доступа.

— Почему?

— Согласно постановлению Совета двенадцати домов от двадцать шестого числа девятого цикла...

— Я не спрашиваю номер постановления.

Регистраторша замолчала.

В её глазах появилось холодное раздражение.

— Тогда сформулируйте запрос таким образом, чтобы он соответствовал предусмотренной процедуре.

Лея наклонилась вперёд.

— Мне нужен документ, подтверждающий, что северная шахта действительно не используется.

Тесса некоторое время смотрела на неё.

Затем напечатала несколько строк.

Из принтера вышел лист.

Она протянула его Лее.

На бумаге было написано:

СЕВЕРНАЯ ЗЕРКАЛЬНАЯ ШАХТА

Статус: законсервирована.

Эксплуатация: прекращена.

Доступ: запрещён.

Последняя подтверждённая активность: 74 года назад.

Лея внимательно прочитала документ.

— Это всё?

— Официальная выписка.

— А данные об энергопотреблении?

— Для законсервированных объектов не предусмотрено действующего энергоснабжения.

— А оптическая телеметрия?

— Отсутствует.

— А журналы технических вмешательств?

Тесса перестала печатать.

— Гражданка Сольер.

— Да?

— Вы пришли проверить статус объекта или поставить под сомнение достоверность государственного реестра?

В зале словно стало тише.

Ада перестала улыбаться.

Лея медленно выпрямилась.

— Я пришла узнать, откуда вчера поступал солнечный свет.

Тесса смотрела на неё неподвижно.

— Уточните.

— Павильон «Аурея». Кабина номер семнадцать. Сеанс в шесть семнадцать. Согласно моим наблюдениям, направление луча соответствовало северному каналу.

Регистраторша перевела взгляд на стоявший возле её стола небольшой служебный экран.

Пальцы быстро коснулись клавиатуры.

— Одну минуту.

Она открыла какое-то внутреннее меню.

На лице не появилось ни единой эмоции.

Но Лея заметила, что женщина больше не смотрит ей в глаза.

— Вам необходимо обратиться в Центральное управление зеркальных систем.

— Где оно находится?

— Двенадцатый этаж. Кабинет восемьсот четыре.

— Спасибо.

Лея взяла документы.

Они с Адой отошли от стойки.

— Поздравляю, — прошептала подруга.

— С чем?

— Ты добилась того, что служащая добровольно направила нас к начальству. Это почти историческое событие.

Но Лея не ответила.

Она оглянулась.

Тесса Вальд больше не обслуживала посетителей.

Регистраторша держала в руке телефонную трубку.

И внимательно смотрела им вслед.

Кабинет восемьсот четыре располагался в восточном крыле двенадцатого этажа.

Лея узнала имя на двери раньше, чем прочитала должность.

БАСТИАН КРОГ

Начальник отдела эксплуатационной безопасности зеркальных систем.

Тот самый мужчина, который вчера на похоронах называл её мать ценным специалистом.

Ада остановилась.

— Не нравится мне это.

— Мне тоже.

— Может, не будем?

Лея подняла руку и постучала.

Изнутри раздался знакомый голос:

— Войдите.

Кабинет был просторным.

На стенах висели старинные фотографии Ноктюрна.

На одной из них первые строители позировали возле гигантского зеркала, установленного под углом к поверхности.

На другой были изображены основатели города.

Люди и вампиры стояли рядом.

Плечом к плечу.

Словно равные.

Крог сидел за большим письменным столом.

При виде Леи его лицо заметно напряглось.

— Госпожа Сольер.

— Добрый день.

— Я не ожидал увидеть вас так скоро.

— Вчера вы предложили обратиться к вам по поводу документов.

— Через секретаря.

— Секретарь направила меня сюда.

Это была неправда.

Но Крог не стал уточнять.

Он посмотрел на Аду.

— А вы?

— Ада Вельт. Действующий инженерный допуск. Сопровождаю коллегу.

Крог жестом предложил им сесть.

— Чем могу помочь?

Лея положила перед ним официальную выписку.

— Мне нужны технические данные северной зеркальной шахты.

Несколько секунд он не шевелился.

— Зачем?

— Я проверяю происхождение солнечного луча, поступавшего вчера в кабину номер семнадцать павильона «Аурея».

Крог сложил руки.

— Это не входит в вашу профессиональную компетенцию.

— Я обслуживаю оптические приводы и распределительные системы.

— Но не оборудование частных солнечных павильонов Верхнего города.

— Уравнения отражения от этого не меняются.

Ада опустила голову, пряча улыбку.

Крог не улыбнулся.

— Северная шахта выведена из эксплуатации.

— Семьдесят четыре года назад. Мне сообщили.

— В таком случае вопрос закрыт.

— Нет.

Он медленно поднял глаза.

Лея достала рисунок.

— Посмотрите.

Крог не взял лист.

— Что это?

— Схема расположения теней в солнечной кабине. Я составила её сразу после сеанса.

— Теней?

— Дерева.

В кабинете повисла тишина.

Ада заметно напряглась.

Крог смотрел на Лею так, будто пытался определить, насколько серьёзно она говорит.

— Вы видели дерево?

— Его тень.

— Где?

— На стене кабины.

— Должно быть, декоративный элемент.

— Это была естественная тень. От живого дерева.

Крог медленно откинулся в кресле.

— Госпожа Сольер, вы ведь знаете, что за пределами защищённых районов поверхность непригодна для жизни.

— Именно поэтому я здесь.

— Значит, вы ошиблись.

— Возможно.

— Тогда зачем продолжать?

Лея наклонилась вперёд.

— Потому что я видела ещё и человека.

Крог посмотрел на неё.

Впервые за весь разговор его лицо действительно изменилось.

Всего на секунду.

Но этого оказалось достаточно.

— Кого? — спросил он.

— Не знаю.

— Вы разговаривали с ним?

— Нет.

— Он мог вас видеть?

— Думаю, да.

Крог медленно повернул ручку, лежавшую на столе.

— Вчера вы похоронили мать, — произнёс он. — Сильное эмоциональное потрясение способно изменить восприятие.

Лея почувствовала, как внутри поднимается гнев.

— Вы хотите сказать, что мне показалось?

— Я хочу сказать, что горе влияет на людей.

— А на инженерные расчёты?

— На способность объективно их интерпретировать.

— Тогда предоставьте мне исходные данные, и мы всё проверим.

Он положил ручку.

— В этом нет необходимости.

— Почему?

— Потому что северная шахта не работает.

— Вы это знаете?

— Разумеется.

— Лично проверяли?

Крог нахмурился.

— Что за вопрос?

— Обычный профессиональный вопрос. Вы утверждаете, что объект не работает. На основании чего?

— На основании официальной документации.

— Которую мне не показывают.

— Которую вы не уполномочены изучать.

Лея поднялась.

— Моя мать погибла на вашей станции. Спустя одиннадцать дней после её смерти я обнаруживаю признаки работы шахты, официально закрытой почти три четверти века назад. Вы не даёте мне ни отчёта об аварии, ни исходных схем, ни объяснения происхождения солнечного луча.

bannerbanner