
Полная версия:
Семь минут солнца
Или вовсе не сможет ничего почувствовать.
У двери с номером семнадцать Селин остановилась.
— Перед началом я обязана предупредить вас о правилах.
Лея кивнула.
— Не смотреть непосредственно на солнечный диск, если он окажется виден в системе отражателей. Не прикасаться к защитным оптическим панелям. Не пытаться открыть служебные люки. По окончании сеанса освещение будет автоматически перекрыто.
— Я работаю с зеркальными приводами, — сказала Лея. — Я знаю правила.
— В таком случае вам будет проще.
Селин приложила карточку к замку.
Дверь открылась.
Кабина оказалась неожиданно простой.
Никаких золотых украшений.
Никаких дорогих тканей.
Небольшая комната с гладкими светлыми стенами.
Деревянная скамья.
Узкий стол.
В верхней части противоположной стены — специальный оптический проём, защищённый прозрачной пластиной.
Лея сразу заметила расположение зеркал.
Система выглядела старой.
Даже устаревшей.
Для Верхнего города это было странно.
— Почему здесь так мало оборудования? — спросила она.
— Семнадцатая кабина относится к историческому фонду павильона.
— Она давно не проходила модернизацию?
Селин удивилась.
— Не могу сказать.
Лея подошла ближе к оптической панели.
У нижнего крепления виднелись свежие следы инструментов.
Её профессиональный взгляд мгновенно зацепился за царапины.
Кто-то недавно снимал защитный кожух.
И делал это вручную.
— Здесь проводили ремонт?
— Не знаю, госпожа Сольер.
— Кто отвечает за техническое состояние кабины?
— Наш инженерный отдел.
— Я могу поговорить с инженером?
Селин улыбнулась чуть напряжённее.
— После сеанса, если пожелаете.
Лея повернулась к ней.
— Эта кабина безопасна?
— Разумеется.
Она ответила слишком быстро.
— Ваша мать выбрала именно её, — добавила Селин.
Лея замерла.
— Вы знали мою мать?
— Нет. Просто в системе указано имя заказчика.
— И она была здесь лично?
Селин посмотрела на часы.
— К сожалению, мне необходимо завершить подготовку. До начала остаётся меньше минуты.
Она направилась к двери.
— Желаю вам незабываемого впечатления.
Дверь закрылась.
Лея осталась одна.
Тишина.
Настоящая, глубокая тишина.
В Нижнем городе такой почти не существовало.
Там всегда что-то двигалось.
Трубы шумели.
Машины гудели.
Воздух проходил через вентиляционные шахты с тяжёлым металлическим свистом.
Здесь же было слышно собственное дыхание.
Лея медленно села на скамью.
Достала часы.
Открыла крышку.
Шесть семнадцать.
Она слегка качнула их в ладони.
Ни один механизм не отозвался.
— Ну что ж, мама, — тихо произнесла она. — Я здесь.
Её голос странно прозвучал в пустой комнате.
— Надеюсь, ты знала, что делаешь.
Ответа не было.
На стене загорелся небольшой экран.
ДО НАЧАЛА СЕАНСА: 00:10
Лея подняла глаза.
Десять.
Девять.
Восемь.
Она вдруг вспомнила детство.
Мама сидит у её кровати, читая старую книгу с пожелтевшими страницами.
На обложке нарисовано голубое небо.
Маленькая Лея спрашивает:
— Мам, а солнце действительно такое большое?
— Больше, чем ты можешь представить.
— Больше нашего города?
— Намного.
— А почему оно светит?
Мира улыбается.
— Потому что так устроен мир.
— А кто его включил?
Мать смеётся.
— Никто, моя хорошая. Оно светит само.
Тогда Лея не могла понять, как что-то настолько огромное может светить бесплатно.
Потом выросла.
И перестала задавать этот вопрос.
00:03
00:02
00:01
Раздался мягкий металлический щелчок.
Где-то далеко, над десятками метров камня, начали поворачиваться зеркала.
Лея узнала звук приводов.
Затем услышала лёгкую вибрацию стен.
И вдруг...
Комната изменилась.
Сначала в оптическом проёме появилась тонкая золотая линия.
Она легла на пол, пересекла его и коснулась противоположной стены.
Лея затаила дыхание.
Линия расширилась.
Превратилась в светлый прямоугольник.
И через мгновение кабину затопило солнце.
Настоящее.
Не электрическое.
Не отражение искусственной сферы.
Живой солнечный свет.
Лея невольно закрыла глаза.
Тепло коснулось её лица.
Совсем лёгкое.
Почти невесомое.
Но от него что-то внутри болезненно сжалось.
Она медленно вдохнула.
Потом ещё раз.
Солнечное тепло оказалось не таким, как она представляла.
Оно не обжигало.
Не давило.
Не требовало ничего взамен.
Просто было.
Лея подняла руку.
Золотистый свет лежал на её пальцах.
Он делал кожу почти прозрачной.
Под ней проступали тонкие голубые жилки.
Она повернула ладонь.
Тень повторила движение на стене.
Лея улыбнулась.
Впервые за одиннадцать дней.
Потом неожиданно рассмеялась.
Тихо.
Почти виновато.
И вдруг заплакала.
Слёзы потекли сами.
Она не пыталась остановить их.
В Ноктюрне не принято было плакать.
Но здесь никто не видел.
Никто не мог напомнить ей о достоинстве.
Никто не мог приказать держать себя в руках.
Она сидела в солнечном свете и плакала по женщине, которую больше никогда не обнимет.
— Мам...
Слово сорвалось почти беззвучно.
Лея закрыла лицо ладонями.
— Почему ты не рассказала мне?
Она не знала, о чём именно спрашивает.
О смерти.
О часах.
О странном подарке.
Или обо всех тех вещах, которые мать унесла с собой.
На стене бесшумно работал счётчик.
05:43
Оставалось чуть меньше шести минут.
Лея вытерла лицо рукавом.
И вспомнила.
«Когда ты увидишь солнце, не смотри на него. Посмотри на то, что оно освещает».
Она медленно подняла голову.
Сначала ничего необычного не заметила.
Свет лежал на полу.
На деревянной скамье.
На узком столе.
На гладкой стене.
Но потом её взгляд остановился на одном участке.
Лея нахмурилась.
Солнечный прямоугольник пересекала тёмная полоса.
Она была слишком неровной, чтобы принадлежать рамке оптического проёма.
Лея встала.
Подошла ближе.
В тот же момент тёмная полоса дрогнула.
Затем рядом появилась вторая.
Третья.
Тонкие, изгибающиеся, похожие на...
Ветки.
Лея почувствовала, как сердце пропустило удар.
Она знала, что такое деревья.
Конечно, знала.
В городских учебниках имелись изображения растений, существовавших на поверхности до Великого Закрытия.
В ботанических садах Верхнего города выращивали карликовые деревца под искусственными лампами.
Но эти тени были другими.
Они двигались.
Неравномерно.
Свободно.
Так, словно где-то далеко их раскачивал настоящий ветер.
Лея медленно прислонила ладонь к стене.
На ней лежала тень дерева.
Настоящего дерева.
Не декоративного растения.
Не искусственной конструкции.
Огромного живого дерева, чьи ветви попадали на путь солнечного луча.
Но этого не могло быть.
Северные поверхностные сектора считались мёртвыми.
После катастрофы 147 лет назад там не осталось пригодной для жизни растительности.
Так утверждали учебники.
Так утверждали городские власти.
Так говорила мать.
Лея быстро обернулась к оптическому проёму.
Теперь она смотрела на систему профессиональным взглядом.
В стандартной кабине свет проходил через сеть защищённых шахт и зеркал, после чего равномерно распределялся по помещению.
Посторонние предметы с поверхности не должны были создавать таких отчётливых движущихся теней.
Если только...
Если только кто-то не изменил направление светового канала.
Она вспомнила свежие царапины на креплениях.
Старинную систему зеркал.
Странное требование матери выбрать именно эту кабину.
Сердце забилось быстрее.
— Что ты сделала, мама?
Тень ветвей продолжала двигаться.
Лея подошла к столу.
Солнечный свет пересекал его поверхность под углом.
Она поставила на край металлическую чашку, оставленную для посетителей.
Её тень легла на стену справа.
Лея чуть сместила чашку.
Тень послушно сдвинулась.
Значит, направление освещения было вполне определённым.
Она проследила его обратно, мысленно выстроила линию прохождения лучей и представила устройство верхнего зеркального канала.
Тени дерева приходили из участка шахты, которого не было в современных рабочих схемах.
Лея знала такие конструкции.
Старые аварийные выходы.
Заброшенные каналы.
Служебные тоннели, построенные ещё во времена основания Ноктюрна.
Она почувствовала холод, несмотря на солнечное тепло.
На стене что-то изменилось.
Сначала она решила, что это просто движение ветвей.
Но затем среди тонких теней появилась новая.
Вертикальная.
Широкая сверху.
Сужающаяся книзу.
Лея застыла.
Тень не принадлежала дереву.
Это была человеческая фигура.
На секунду ей показалось, что она ошиблась.
Разум отчаянно искал объяснение.
Возможно, на поверхности сохранились старые статуи.
Или разрушенные механические конструкции.
Или это просто необычный угол отражения.
Но фигура двинулась.
Медленно.
Осторожно.
Она сделала шаг вправо.
Затем остановилась.
Лея перестала дышать.
— Нет...
Тень повернулась.
Она различила голову.
Плечи.
Одну руку, опущенную вдоль тела.
Человек.
Там был человек.
На поверхности.
В месте, где, согласно всем официальным сведениям, человек не мог существовать.
Лея шагнула к стене.
— Эй!
Голос прозвучал громче, чем она ожидала.
Она ударила ладонью по гладкой панели.
— Вы меня слышите?
Конечно, нет.
Между ними лежали сотни метров шахт, зеркал и каменных перекрытий.
Она видела лишь тень, перенесённую солнечным лучом.
Человек не мог слышать её.
И всё же...
Фигура подняла голову.
Лея замерла.
Тень медленно вытянула руку.
Словно пыталась коснуться её сквозь стену.
Лея невольно подняла свою.
Теперь две ладони находились друг напротив друга.
Одна — настоящая.
Другая — тёмная, огромная, лишённая деталей.
Между ними было меньше ладони.
И целый мир.
На экране мигали цифры.
02:11
Лея резко обернулась.
Две минуты.
Ей оставалось всего две минуты.
— Пожалуйста, — прошептала она, вновь повернувшись к тени. — Не уходи.
Фигура не двигалась.
Лея пыталась рассмотреть её подробнее.
По очертаниям можно было предположить, что это высокий мужчина в длинной куртке.
Но изображение было слишком расплывчатым.
Лицо не различалось.
Возраст определить невозможно.
Она знала только одно.
Человек стоял там, где его не должно было быть.
И явно понимал, что делает.
Внезапно фигура опустила руку.
Затем подняла её снова.
Два коротких движения.
Пауза.
Одно длинное.
Лея нахмурилась.
Жест показался знакомым.
Она видела нечто подобное.
Когда-то.
Очень давно.
Два коротких сигнала.
Один длинный.
В памяти мелькнуло смутное воспоминание.
Маленькая кухня.
Мать стоит у окна и трижды стучит ложкой по трубе отопления.
Два коротких удара.
Один длинный.
— Зачем ты так делаешь, мам?
— Это наш секретный сигнал.
— Чей?
Мать улыбается.
Но в её глазах почему-то появляется печаль.
— Когда-нибудь расскажу.
Лея резко выпрямилась.
— Мама...
Она посмотрела на фигуру.
Та снова повторила жест.
Дважды коротко.
Один раз медленно.
Совпадение?
Или кто-то на поверхности действительно использовал тот самый сигнал?
Лея вспомнила, как мать заставляла её запоминать странные правила.
Не выбрасывать старые схемы.
Не доверять документам без исходных подписей.
Всегда проверять, откуда приходит свет.
Тогда всё это казалось обычными привычками инженера.
Теперь...
Теперь она уже ни в чём не была уверена.
01:03
Лея быстро достала из кармана часы.
Открыла.
Шесть семнадцать.
Стрелки не двигались.
Она перевернула корпус.
Вгляделась в царапины на крышке.
Двенадцать солнечных лучей.
Буква «С».
Сертификат.
Кабина номер семнадцать.
Время начала — шесть семнадцать.
Материнская записка.
Слишком много совпадений.
Слишком точных, чтобы быть случайными.
На стене фигура внезапно отступила.
Лея бросилась к световому прямоугольнику.
— Стой!
Тень исчезла за ветвями.
— Нет, подожди!
Она прижалась ладонями к стене.
На мгновение снова появилась тёмная рука.
Теперь она указывала куда-то в сторону.
Лея проследила направление.
В дальнем углу солнечного прямоугольника виднелась ещё одна тень.
Прямая.
С резким краем.
Она напоминала часть высокой арки или металлической опоры.
Лея прищурилась.
Внутри этой тени просматривался узкий просвет.
Похожий на дверной проём.
И в нём...
Что-то блеснуло.
Светлый прямоугольник, пересечённый тёмной линией.
Лея сделала ещё шаг.
00:27
Двадцать семь секунд.
Она судорожно пыталась запомнить всё.
Форму дерева.
Расположение ветвей.
Угол тени.
Направление, в котором указывал человек.
Она подняла часы, словно надеялась, что в них скрыт ответ.
И вдруг услышала звук.
Тихий.
Едва различимый.
Тик.
Лея застыла.
Тик.
Она поднесла часы ближе.
Секундная стрелка сдвинулась.
Ещё раз.
И ещё.
— Что?..
Механизм, который не работал много лет, ожил.
Стрелки начали двигаться.
Но не вперёд.
Назад.
Сначала медленно.
Затем быстрее.
Минутная стрелка прошла отметку шести часов.
Потом пяти.
Лея почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.
00:10
Она подняла глаза.
Фигура снова появилась.
Теперь стояла совершенно неподвижно.
И словно ждала, когда Лея посмотрит на неё.
00:07
Человек поднял руку.
00:06
На этот раз он не махал.
Он показывал что-то.
00:05
Пять пальцев.
Затем четыре.
00:04
Лея попыталась понять.
00:03
Три.
00:02
Два.
00:01
Один.
Раздался металлический удар.
Свет погас.
Темнота обрушилась мгновенно.
Не настоящая темнота — искусственные лампы кабины продолжали гореть.
Но по сравнению с солнечным светом они казались мёртвыми.
Плоскими.
Холодными.
Лея стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться.
На стене больше не было ни дерева, ни фигуры.
Только ровная светлая поверхность.
Она бросилась к оптическому проёму.
— Нет!
Панель была закрыта автоматической заслонкой.
Лея надавила на её край.
Бесполезно.
— Откройся!
Она знала, что механизм не подчинится.
Знала, что без регистрационного разрешения повторное открытие невозможно.
Но продолжала давить.
Пальцы побелели.
— Пожалуйста...
Дверь за её спиной открылась.
— Госпожа Сольер?
Лея обернулась.
На пороге стояла Селин.
Её улыбка исчезла, когда она увидела состояние посетительницы.
— Вам нехорошо?
— Здесь кто-то был.
Селин удивлённо посмотрела по сторонам.
— Простите?
— На поверхности. Человек.
— Боюсь, я не понимаю.
— В солнечном канале. Я видела тень человека.
Лицо сотрудницы изменилось.
Всего на мгновение.
Но Лея заметила.
— Возможно, вы наблюдали обычные оптические искажения, — быстро ответила Селин.
— Я инженер по обслуживанию зеркальных систем. Я знаю, как выглядят оптические искажения.
— Тогда вам известно, что солнечные лучи проходят через несколько отражающих поверхностей.
— Именно поэтому на стене не должно было быть тени дерева.
Селин промолчала.
Лея подошла ближе.
— Откуда поступал свет?
— Из центральной распределительной системы.
— Из какой именно шахты?
— Эта информация относится к технической документации.
— Вы сказали, что моя мать сама выбрала кабину.
— Да.
— Почему?
— Этого я не знаю.
Лея вгляделась в лицо девушки.
Селин была молода.
Не намного старше двадцати.
Но сейчас она выглядела испуганной.
— Кто отвечал за настройку оборудования?
Селин отвела глаза.
— Вам необходимо обратиться в администрацию.
— Я спрашиваю вас.
— Госпожа Сольер...
— Там был человек.
Её голос сорвался.
— Настоящий человек. Он двигался. Он подавал мне знаки.
Селин побледнела.
— Вам лучше уйти.
Лея замолчала.
— Что?
— Ваш сеанс завершён. Вы должны покинуть павильон.
— Почему вы испугались?
— Я не испугалась.
— Тогда посмотрите на меня.
Селин не подняла глаз.
За её спиной появился охранник.
Высокий мужчина с квадратным лицом и серебряным знаком ведомственной службы.
— Возникли проблемы?
— Нет, — слишком быстро сказала Селин. — Посетительница просто взволнована после первого сеанса.
Охранник посмотрел на Лею.
Затем на её руку.
На часы.
Его взгляд задержался на них на долю секунды дольше, чем следовало.
— Ваш сеанс завершён, госпожа, — произнёс он.
Лея медленно убрала часы в карман.
— Я хочу оставить жалобу.
— Вы можете обратиться на стойку регистрации.
— И получить копию технического журнала.
— Это невозможно.
— Тогда мне нужен письменный отказ.
Охранник перестал улыбаться.
— Вам следует уйти.
Лея поняла, что дальнейший разговор бесполезен.
Она прошла между ними.
Но перед выходом обернулась.
— Селин.
Девушка подняла голову.
— Если там действительно никого не было, почему вы так боитесь, что я его увидела?
Селин ничего не ответила.
Верхняя галерея встретила Лею привычным искусственным светом.
Люди спешили по делам.
Витрины сверкали.
На огромном рекламном экране демонстрировали новый сезон солнечных процедур.
Улыбающаяся женщина стояла на фоне голубого неба.
Под изображением медленно появлялась надпись:
«ПОДАРИТЕ СЕБЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ НАСТОЯЩЕЙ ЖИЗНИ».
Лея остановилась.
Ещё час назад эти слова показались бы ей просто дорогой рекламой.
Теперь в них слышалось что-то чудовищное.
Несколько минут настоящей жизни.
Получается, всё остальное время люди просто существовали?
Она вспомнила старуху из трамвая.
Её забинтованное запястье.
Ребёнка, который ни разу не видел солнца.
Материнскую записку.
И человека, чья тень легла на стену.
Что, если всё, чему их учили, было неправдой?
Нет.
Нельзя делать выводы на основании одной тени.
Лея была инженером.
Она привыкла искать объяснения.
Не верить.
Не надеяться.
Проверять.
Сначала нужно установить, какой канал подавал свет в семнадцатую кабину.
Потом найти его техническую схему.
Выяснить, кто изменил направление зеркал.
И только после этого...
— Лея!
Она вздрогнула.
К ней спешила Ада.
— Ну наконец-то! Я думала, ты там поселилась.
Подруга остановилась перед ней.
— Что случилось?
Лея попыталась ответить.
Но слова не находились.
Ада нахмурилась.
— Ты плакала?
— Да.
— Солнце?
— Да.
— Ну и как оно?
Лея посмотрела на неё.
Ей хотелось рассказать всё.
О тепле.
О тенях.
О человеке.
О странных часах.
О том, как на несколько минут мир перестал быть таким, каким она знала его всю жизнь.
Но почему-то она вспомнила лицо Селин.
И охранника, который слишком внимательно смотрел на часы.
— Ада...
— Что?
Лея взяла её за руку.
— Ты мне веришь?
Подруга удивилась.
— Какой странный вопрос.
— Ответь.
— Конечно.
— Даже если я скажу что-то совершенно безумное?
Ада внимательно посмотрела на неё.
— Особенно тогда.
Лея медленно вдохнула.
— Я видела дерево.
Ада моргнула.
— Что?
— Настоящее дерево.
— В кабине?
— Его тень. С поверхности.
Подруга перестала улыбаться.
— Лея, на поверхности нет деревьев.
— Я знаю.
— Их не осталось после катастрофы.
— Я знаю.
— Тогда...
— И ещё я видела человека.
Ада замолчала.
Шум галереи вдруг показался слишком громким.
— Какого человека? — тихо спросила она.
Лея посмотрела через плечо.
У входа в павильон стоял тот самый охранник.
Он смотрел в их сторону.
— Не здесь, — произнесла она.
Домой они вернулись через два часа.
Квартира Миры и Леи располагалась на тридцать первом жилом уровне, в старом доме возле ремонтных мастерских.
Небольшая кухня.
Узкий коридор.
Две комнаты.
Окно, за которым вместо неба тянулась противоположная стена транспортной шахты.
Лея всегда считала эту квартиру уютной.
Теперь она казалась слишком тихой.
На крючке у двери всё ещё висело материнское пальто.
На кухне стояла её любимая кружка с отколотой ручкой.
На подоконнике — маленький горшок с искусственным плющом, который Мира почему-то регулярно поливала.
Лея провела ладонью по столу.
— Мама никогда не рассказывала мне о поверхности, — сказала она.
Ада сидела напротив, обхватив чашку двумя руками.
— А что она должна была рассказывать?
— Не знаю.
— Ле, может, это действительно была оптическая ошибка?
— Тень дерева двигалась под действием ветра.
— Вентиляция.
— Снаружи шахты?
— Откуда мне знать?
— А человек?
Ада опустила глаза.
— Возможно, работник технической службы.
— Тогда почему сотрудники павильона так испугались?
— Потому что ты начала задавать неудобные вопросы.
Лея усмехнулась.
— Это я умею.
— Именно.
Несколько секунд они молчали.
Потом Ада осторожно спросила:
— Ты думаешь, смерть твоей матери связана с тем, что ты увидела?
Лея посмотрела на часы, лежавшие на столе.
— Не знаю.
— Но подозреваешь?
— Да.
Ада вздохнула.
— Тогда будь осторожна.
Лея не ответила.
Вместо этого взяла маленькую отвёртку из ящика.
Открыла крышку часов.
Поднесла к лампе.
— Что ты делаешь?
— Хочу понять, почему они заработали.
— Они заработали?
— На несколько секунд. Пока было солнце.
Ада нахмурилась.
— Может, механизм реагирует на тепло?
— Возможно.
Лея осторожно сняла заднюю крышку.
Внутри оказался сложный набор шестерёнок, необычно тонких для старинного механизма.
Но её внимание привлекло другое.
В центре находилась маленькая металлическая пластина.
На ней виднелась почти стёртая гравировка.
Лея подвинула лампу ближе.
— Подай лупу.
Ада достала инструмент из ящика.
Лея внимательно рассмотрела пластину.
Там были цифры.
И несколько букв.
Часть надписи стёрлась.
Но одно слово сохранилось почти полностью.
СЕВЕР
Лея медленно выпрямилась.
— Что это значит? — спросила Ада.
— Не знаю.
— Может, название фирмы?
Лея покачала головой.
Она уже видела подобные гравировки.
Не на часах.
На старых схемах распределительных шахт.
Каждый канал имел обозначение, соответствующее направлению и сектору обслуживания.
Север.
Юг.
Восток.
Запад.
Но этот символ относился к устаревшей системе маркировки.
Той самой, которую перестали использовать после закрытия старых технических тоннелей.
Лея снова посмотрела на механизм.
Шесть семнадцать.
Север.
Семнадцатая кабина.
Семь минут.
Она почувствовала, как по спине пробежал холод.
Мать оставила ей не подарок.
Она оставила инструкцию.
Ада ушла незадолго до полуночи.
Перед дверью она ещё раз обняла подругу.
— Если найдёшь что-нибудь странное, сначала скажи мне.
— Обещаю.
— Я серьёзно, Лея.
— Я тоже.
Ада задержала на ней взгляд.
— Не пытайся разобраться во всём одна.
Лея кивнула.
Но обе знали, что она всё равно попытается.

