АДАПТАЦИЯ

— Надеюсь, я понятно объяснила? Чтобы не возникало лишних вопросов и чтобы об этом потом не трепалась вся школа.

Последнее она произнесла уже спокойнее, но взгляд, которым она снова встретилась со мной, ясно дал понять: второго допроса на эту тему она не планировала.

— Видимо, причина вашей ссоры была действительно серьёзной, раз вы не смогли больше выносить друг друга в одном доме, — осторожно протянул я, пытаясь хотя бы краем зацепиться за то, что она так старательно оставляла за пределами разговора.

Шей лишь едва заметно кивнула, не отрывая взгляда от дороги.

Я помолчал, прежде чем всё-таки спросить:

— А отец? Он...

— Умер два года назад, — перебила она, не дав мне договорить. — Сердце. Оно просто остановилось.

Я на секунду отвёл взгляд, подбирая слова.

— Мне жаль, Шей. Это дерьмово.

Она мельком посмотрела на меня, но ничего не ответила и снова сосредоточилась на дороге.

Чтобы сменить обстановку и заодно наконец получить ответ на вопрос, который мучил меня последние три урока, я решил вернуться к тому, что не давало мне покоя.

— Какого чёрта это было в коридоре? — не выдержал я, барабаня пальцами по колену. — Какая ещё домашка по тригонометрии? Ты меня порядком напугала. Я уже решил, что у тебя биполярка.

Шей покачала головой, отпуская газ перед поворотом.

— Люди с биполярным расстройством борются с реальной химией мозга, Уитман. Не стоит разбрасываться такими диагнозами.

Я невольно скривился: спорить с ней в этом было нечем, но сдавать позиции я всё равно не собирался.

— Ладно, справедливо. Но всё же… что произошло? Это из-за сестры?

Шей притормозила и переключилась на пониженную передачу. По тому, как на мгновение застыло её лицо, я понял: кажется, попал прямо в точку.

— Почему ты так решил?

— До конца этой улицы и направо. Там должны быть гаражи, — сказал я, указывая на дорогу, а затем, выдержав короткую паузу, добавил: — Да потому, что я видел, как ты, заметив кого-то за моей спиной, в ту же секунду отреклась от меня, как от сопливого школьника, и начала нести какой-то бред про алгебру и тригонометрию.

Я повернулся к ней, пытаясь поймать взгляд.

— Когда ты ушла, я обернулся и увидел, что твоя сестра зашла следом за тобой в уборную. Ты ведь её увидела? Я прав?

Она закусила губу и ничего не ответила, продолжая следить за дорогой. Несколько секунд в салоне стояла тишина, и чем дольше Шей молчала, тем активнее мой мозг пытался самостоятельно заполнить пробелы. Обычно это плохая идея. В этот раз он превзошёл сам себя.

В голову пришло настолько дерьмовое объяснение, что мне даже стало не по себе.

— Ты что… влюблена в свою сестру? — осторожно спросил я. — Ты посылаешь меня при каждом удобном случае потому, что ты лесбиянка?

Я помолчал, а потом добил собственную репутацию окончательно:

— Вот же чёрт.

Шей свернула на следующую улицу — и вдруг рассмеялась.

Не просто усмехнулась, не фыркнула, не выдала очередное «приятель» с выражением лица человека, который мысленно уже пишет на меня жалобу. Она рассмеялась по-настоящему, в голос, так, что на несколько секунд вообще перестала притворяться, будто умеет держать себя в руках.

Я уставился на неё, совершенно не ожидая такого. Смех Шей Делейни оказался совсем не таким, каким я его почему-то представлял: живым, немного хриплым от неожиданности и совершенно неподконтрольным ей самой. И, чёрт возьми, мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы причиной этого смеха оказался не я. Пожалуйста, пусть я ошибаюсь.

— О боже, Уитман... — выдавила она сквозь смех, утирая уголок глаза пальцем. — Ты просто невероятный идиот.

Она несколько раз ударила ладонью по рулю, пытаясь успокоиться, но это только ухудшило ситуацию.

— Ничего другого в твоей капитанской голове не нашлось? Чтобы объяснить, почему я на тебя не вешаюсь с первого взгляда, ты решил записать меня в лесбиянки... да ещё и с привязкой к собственной сестре?!

Я усмехнулся и потёр щёку, чувствуя, как там уже начинает проступать совершенно заслуженный стыд.

— Если изложить это твоими словами, звучит действительно не очень.

— Действительно? — она снова захлебнулась смехом. — Уитман, ты только что придумал мне романтическую линию с Дейзи!

— Я просто искал логичное объяснение.

— Логичное?!

— В тот момент казалось логичным.

Она покачала головой, всё ещё улыбаясь, и наконец бросила на меня быстрый взгляд.

— Боже, да когда раздавали самоуверенность, ты, похоже, отгреб за себя и за того парня на три ряда вперед.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как напряжение отпускает. Чёрт побери, а ведь со стороны это и правда выглядело феерично тупо.

— Ладно, — выдохнул я, качая головой. — Признаю. Я и правда идиот.

— Здесь? — спросила она, плавно сбрасывая скорость и направляя машину к аккуратному зданию из тёмного кирпича.

Я поднял взгляд на лаконичную чёрную вывеску «Revive Garage», сиявшую в лучах заката, и кивнул, откидываясь на спинку кресла.

— Да.

Шей припарковалась прямо у широкого въезда в мастерскую, резко заглушила двигатель и, щелкнув кнопкой, отстегнула ремень безопасности. Я тоже потянулся к защёлке, но прежде чем толкнуть дверь, резко повернулся к ней, цепляясь за шанс перехватить инициативу.

— Так ты не ответила.

Она медленно повернула голову, одарив меня тем самым ленивым, непроницаемым взглядом, за которым уже наверняка прятался очередной едкий подкол.

— Ты тоже не ответил на мой вопрос, приятель, — она качнула головой, сдувая со лба тёмную прядь. — Так что завязывай со своими допросами, я в это больше не играю.

И прежде чем я успел возмутиться или выдать хоть что-то в ответ, она толкнула дверь и выскользнула наружу.

Плечо. Чёрт. Точно.

Я совершенно забыл, что так и не ответил на её прямой наезд про мою руку. Тяжело вздохнув, я выбрался следом, машинально морщась от тупой боли в суставе. Мы обошли «Пантеру» с двух сторон и вместе направились к входу в мастерскую. Шей уверенно толкнула массивную дверь, впуская нас внутрь, где пахло дорогим кофе и свежим маслом.

Я достал телефон, на ходу сверившись с данными в сообщении, и решительно направился вглубь мастерской.

У капота ярко-синего, до зеркального блеска отполированного классического Форда Мустанга на высоком барном стуле сидел парень. Кажется, чуть старше нас, в чистом тёмно-сером комбинезоне с закатанными рукавами, обнажавшими татуированные предплечья. На коленях у него лежал ноутбук, от которого к внутренностям этого ретро-монстра тянулся целый пучок разноцветных проводов.

Я остановился в паре шагов, с глухим раздражением разглядывая всю эту картину. Выглядело так, будто он пытается запустить межгалактический шаттл с помощью калькулятора. Для меня все эти современные жгуты, вплетённые в древний блок цилиндров, были тёмной материей.

Парень как раз щёлкнул пару клавиш на клавиатуре. Мотор глухо кашлянул и заурчал ровнее, а на мониторе ноутбука побежали зелёные строчки графиков.

Я шагнул ближе и хлопнул его по плечу. Чуть грубее положенного, но нервы и так были на пределе.

— Леннон, бро, мы приехали, — выдал я. — Надеюсь, ты не забыл то, о чём мы с тобой договаривались по телефону.

Он прищурился, аккуратно отложил ноутбук на металлический стол рядом и поднялся. Усмехнувшись моей слегка полоумной интонации, протянул мне руку.

— Круз. Рад видеть. Как поживаешь? Всё так же в борьбе?

— В футболе, — быстро исправил я, пока он не наговорил лишнего, и крепко пожал его ладонь.

Но за попытку подыграть мысленно накинул ему плюс в чек.

— А ты у нас владелица той самой «Кэмми»? — Леннон перевёл взгляд на мою спутницу.

— Шей, — представилась она, шагнув вперёд и без тени смущения протянув ему руку.

— Леннон, — представился он, пожимая её пальцы. — Но, спорим, твой парень уже успел прожужжать тебе все уши тем, какой я классный парень?

— Он мне не парень, — ледяным тоном отчеканила Шей, скрещивая руки на груди и отступая на шаг.

—Как скажете, — легко согласился Леннон, ничуть не смутившись. Он громко хлопнул в ладоши и азартно потер их. — Ладно, давайте ближе к делу. Страсть как хочу глянуть, из-за чего поднялся весь этот кипиш.

Шей молча крутанулась на каблуках и резким шагом направилась обратно к выходу, к своей машине.

Я тяжело выдохнул, засунув руки в карманы, и поплёлся следом, молясь про себя, чтобы этот дешёвый спектакль не закончился для меня внеплановой пластикой носа.

Мы вышли из гаража, и Леннон первым подошёл к «Пантере». Он обошёл машину спереди, присел возле повреждённого места и несколько секунд внимательно его рассматривал. Потом провёл пальцами по краю детали, заглянул под бампер и снова выпрямился.

Шей стояла рядом, молча наблюдая за ним. По тому, как напряжённо она следила за каждым его движением, было понятно: для неё это была не просто старая машина, которую нужно починить.

— Ну? — наконец спросила она.

— На первый взгляд, ничего катастрофического, — Леннон поднялся, ещё раз осмотрел переднюю часть машины. — Но окончательно смогу сказать только после того, как разберу её. Снаружи не всегда понятно, что там с креплениями и внутренними элементами, а гадать я не люблю — особенно когда речь идёт о такой машине.

— Ты можешь хотя бы примерно сказать, во сколько Шей всё обойдётся? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Леннон посмотрел на меня, и в уголке его рта появилась понимающая улыбка. Он снова присел возле передней части, приподнял сбоку повреждённую деталь, заглянул под неё и только после этого выпрямился.

— Если геометрия внутри чистая и тянуть на стапеле ничего не придётся, — задумчиво протянул он, ещё раз окидывая машину взглядом, — думаю, в тысячу восемьсот уложимся. С работой.

— И это окончательная цена? — Шей недоверчиво прищурилась.

— Нет, это то, что я могу сказать сейчас, пока не разобрал машину. — Леннон усмехнулся и слегка качнул головой. — Но для подруги моего хорошего друга можно и пойти навстречу. Считай, скидка за знакомство.

Я едва заметно напрягся.

Хорошего друга.

Вот это уже было лишним.

Леннон поймал мой взгляд и, кажется, понял, что начинает переигрывать, поэтому тут же вернулся к делу:

— После разборки я свяжусь с тобой, покажу, что именно нужно делать, и назову окончательную сумму. Если обнаружится что-то, чего сейчас не видно, никаких сюрпризов в счёте не будет — сначала твоё согласие, потом работа.

— Хорошо. Только детали нужны оригинальные, — Шей перевела взгляд на «Камаро». — Никаких реплик, универсальных заменителей и всего остального, что просто подходит по размеру. Если менять — ставь то, что действительно должно стоять на этой машине.

— С этим проблем не будет, — спокойно ответил Леннон. — Я уже знаю, где взять нужные детали, так что специально месяцами искать их по всей стране не придётся. Как только пойму точный список, сразу закажу всё необходимое и постараюсь управиться как можно быстрее. Не хочу, чтобы ты надолго осталась без машины.

— Я умею ждать, — Шей наконец улыбнулась.

— Хорошо. Но я всё равно постараюсь не растягивать это удовольствие, — усмехнулся Леннон. — Дай мне пару минут, я оформлю приём машины.

Он вернулся в мастерскую, оставив нас с Шей возле машины.

Открыв водительскую дверь, она наклонилась внутрь, достала куртку, а затем потянулась через салон к заднему сиденью и сгребла оттуда наши вещи.

— Твоё, — протянула мне мой рюкзак.

Закинув его на плечо, я дождался, пока Шей закроет дверь, и последовал за ней к Леннону.

Леннон вернулся с планшетом и бланком, на ходу что-то просматривая. Подойдя к Шей, он остановился рядом и развернул документы.

— Здесь укажи имя, фамилию, номер телефона и почту, — он провёл пальцем по первой части бланка. — По машине мне понадобятся год, модель, модификация, VIN, номер двигателя, если он сохранился, и текущий пробег. Остальное я внесу сам по диагностике и повреждениям.

Шей взяла ручку и склонилась над бумагами, заполняя строки одну за другой. Пока она записывала данные, Леннон отошёл к машине, заглянул через открытое водительское окно, а затем, опершись рукой о крышу, бросил через плечо:

— Она вообще твоя?

Шей продолжила писать, даже не поднимая головы.

— Когда-то была машиной моего отца. Он сам привёл её в такой вид.

— Серьёзно? — в голосе Леннона сразу появилось больше интереса. — Тогда я понимаю, почему ты так за неё держишься. А что он с ней делал? Просто восстановил кузов или полностью перебирал?

Шей наконец оторвалась от бланка и посмотрела на него, словно вопрос ей понравился гораздо больше, чем она собиралась показать.

— Кузов он разобрал до металла, — начала она, снова опуская взгляд на бумаги. — Заменил всё, что успело сгнить, выправил геометрию и вернул ей заводские линии. Двигатель оставил родной LM1 — 350-й V8, только полностью перебрал его. Карбюратор Rochester Quadrajet тоже сохранил оригинальный. Коробка родная, четырёхступенчатая Muncie M20. Даже дифференциал с Positraction оставил, хотя мог поставить что-нибудь современнее и не мучиться.

Леннон заинтересованно присвистнул.

— А салон?

— Его тоже восстановил. Сиденья перешил по оригинальному рисунку, панель приборов оставил родную, хром восстановил. И не стал выкидывать старую магнитолу.

— Работает?

— Работает, — Шей чуть улыбнулась. — Отец терпеть не мог менять вещи только потому, что появились новые. Поэтому спрятал под панелью отдельную аудиосистему с Bluetooth. Снаружи всё осталось как было, а я могу подключить телефон и слушать что хочу.

— Вот это уже умно.

— Он хотел, чтобы она выглядела так, будто шестьдесят девятый год просто никуда не делся, — сказала Шей, ставя последнюю цифру в строке с пробегом. — Но при этом не собирался заставлять меня жить с кассетами и ловить радио через три штата.

— У твоего отца отличный вкус, — Леннон усмехнулся, снова оглянувшись на машину. — Так что нам лучше побыстрее разобраться с этим передком, пока он не решил, что ты её совсем не ценишь.

— У него был отличный вкус, — спокойно поправила Шей.

Я всё это время молчал, прислонившись к стойке и слушая их разговор. И впервые смотрел на Шей не как на строптивую девчонку, которая с первого дня умудрялась выводить меня из себя, а немного иначе.

За её привычкой огрызаться и держать всех на расстоянии оказалось куда больше, чем я предполагал. Смерть отца, проблемы с матерью, переезд, которого она явно не хотела. А теперь ещё и эта машина, которую он восстановил своими руками и оставил ей.

Кажется, я наконец понял, почему для неё было так важно вернуть «Камаро» в прежнее состояние. Дело было вовсе не в редкой классике или её стоимости. Это была одна из немногих вещей, которые остались у неё от отца.

И от этого я почувствовал себя ещё большим мудаком.

В тот вечер я видел только аварию, свою машину и собственную злость. Теперь же, узнав хотя бы часть того, через что проходила Шей, я всё яснее понимал, насколько паршиво тогда с ней обошёлся. Особенно учитывая, что сам остановился посреди дороги, а потом ещё и сорвался на неё.

Мне снова хотелось извиниться. На этот раз не просто ради того, чтобы закрыть неприятную тему, а потому, что я наконец понимал, насколько сильно был неправ.

Шей передала Леннону ключи, на секунду задержав их в ладони, словно отпускать машину ей было сложнее, чем она хотела показать. Потом всё-таки разжала пальцы и проследила, как он убрал связку в карман комбинезона.

Я дождался, пока он поднимет на меня взгляд, и, кивнув в сторону мастерской, сказал:

— Я напишу тебе позже. Рад был встрече, Леннон. Уверен, ты не подведёшь.

В его глазах мелькнуло что-то понимающее. Он едва заметно подмигнул мне, после чего улыбнулся и поднял руку в коротком прощальном жесте, будто мы действительно были знакомы сто лет и сейчас просто заканчивали обычное дело.

Шей ничего не сказала. Она ещё несколько секунд стояла возле своей «Пантеры», внимательно разглядывая её, а потом провела ладонью по кузову — медленно, почти рассеянно, кончиками пальцев скользнув по гладкому металлу. В этом движении не было показной сентиментальности, скорее какая-то привычка, которой она сама не придавала значения. После этого Шей всё же отступила от машины и направилась к парковке.

Я пошёл следом. Солнце уже клонилось к горизонту, и длинные тени от припаркованных вдоль дороги машин растянулись по асфальту. Воздух заметно остыл, хотя день ещё не успел окончательно закончиться. Я машинально посмотрел на время и понял, что дорога до нашего района займёт ещё битый час. Можно было бы попробовать найти машину или вызвать такси, но после всего, что произошло за сегодняшний день, мне почему-то совершенно не хотелось никуда торопиться.

Шей остановилась возле тротуара, сняла с плеча рюкзак и, устроив его у ног, потянулась к затылку. Пальцы нащупали резинку, и она одним движением стянула её, освобождая волосы. Тёмные пряди тяжело рассыпались по плечам, и Шей несколько раз провела по ним ладонями. Только закончив, она снова закинула рюкзак на плечо, накинула куртку и повернулась ко мне.

— Спасибо, Круз, — наконец произнесла она, и в её голосе не осталось привычной насмешки. — Эта сумма значительно меньше той, что мне вчера называли другие. И Леннон вроде вызывает доверие. В общем… да. Спасибо. Вы оба меня очень выручили.

Круз.

Я даже не сразу отреагировал на собственное имя. За всё это время она успела назвать меня кем угодно, только не так. А сейчас произнесла его совершенно спокойно, без привычного желания поддеть меня или поставить между нами ещё одну защитную стену.

Я улыбнулся, глядя куда-то вперёд, чтобы она не заметила, насколько сильно меня зацепила такая мелочь.

— Тебе не за что меня благодарить, — ответил я после короткой паузы. — Это я извиняться должен. Так что… да, извини. Я тогда вообще не понимал, что у тебя происходит, а вёл себя так, будто знаю о тебе всё.

Взгляд у неё стал внимательнее, но ни жалости, ни смущения в нём не было — скорее знакомое мне выражение человека, который уже решил, что не собирается позволять другому копаться в том, что он предпочитает держать при себе.

— Я рассказала тебе про мать и переезд только для того, чтобы ты от меня отстал, Уитман, — произнесла она спокойно, но с той самой сухой интонацией, которая моментально возвращала её на привычную территорию. — А не для того, чтобы ты меня пожалел. Так что забудь.

Я кивнул, принимая её слова без дальнейших попыток что-то объяснять. Спорить не хотелось, да и жалеть её я точно не собирался — кажется, Шей меньше всего на свете нуждалась именно в этом.

Потянулся за телефоном, разблокировал экран и открыл расписание, пытаясь понять, когда будет следующий автобус.

— Тебе тоже до Кеттеринга, так ведь? — спросил я, убирая телефон в карман. — Учитывая, что мы учимся в одной школе, предположил, что ты тоже где-то там живёшь.

Шей кивнула, продолжая идти вдоль тротуара.

— Фэрхилл-авеню.

— Значит, нам в одну сторону. — Я поравнялся с ней. — Поедем на автобусе? Или можем взять такси. Я оплачу.

Она даже не остановилась, только бросила через плечо:

— Я не спешу. Можем и на автобусе.

Я невольно улыбнулся ей вслед и прибавил шаг, догоняя. Значит, я не один такой. Похоже, Шей тоже совершенно не стремилась поскорее оказаться дома.

До остановки оставалось несколько минут, и вскоре впереди показалась небольшая площадка с навесом. Рядом стоял фуд-трак, от которого тянуло жареным тестом и чем-то сладким. Подойдя ближе, я остановился перед меню, пробежался глазами по вывеске и повернулся к Шей.

— Будешь кофе или чай? — спросил я, уже рассматривая список напитков. — И вообще, может, поедим? Ты ведь сегодня на обед не ходила, так ведь?

Несколько секунд она молча смотрела на дорогу, словно всерьёз обдумывала не мой вопрос, а вероятность того, что автобус приедет раньше, чем я успею продолжить допрос. Затем медленно повернулась ко мне.

— А ты следил за моим рационом в школе?

Я усмехнулся.

— Нет. Просто почему-то уверен, что ты не ходишь в столовую исключительно ради того, чтобы со мной не пересекаться.

— Ты очень проницательный, Уитман, — на её губах появилась едва заметная улыбка.

Она всё-таки подошла к фуд-траку и подняла взгляд на меню.

— Ладно. Что у них тут есть?

Я встал рядом, и мы вместе принялись выбирать, время от времени перебрасываясь короткими комментариями насчёт того, что выглядело съедобно, а что лучше было оставить на совести повара. В итоге взяли по хот-догу с начинками и по молочному коктейлю.

Когда мы отошли от фуд-трака, каждый с добычей в руках, Шей вдруг посмотрела мне за спину.

Я обернулся и увидел, что к остановке как раз подъехал наш автобус. Я посмотрел на неё и кивнул в сторону автобуса, который уже начал отъезжать от остановки.

— Может, подождём следующий?

Шей проводила его взглядом и, чуть пожав плечами, согласилась:

— Да. Так будет разумнее.

Мы отошли к небольшому столику возле фуд-трака. Я опёрся бедром о край, а Шей встала напротив, поставив коктейль рядом с собой. Несколько секунд мы молча разбирались со своими хот-догами, пока она наконец не откусила первый кусок. Едва прожевав, довольно промычала что-то нечленораздельное и прикрыла глаза.

— Уже сто лет ничего подобного не ела.

Я тоже откусил, но вместо того, чтобы сразу отвернуться к дороге, продолжил смотреть на неё. Шей заметила мой взгляд, подняла глаза поверх стакана и сделала глоток коктейля.

— У тебя тут соус, — она указала пальцем на уголок своих губ.

Я провёл большим пальцем по своему лицу, пытаясь угадать, где именно испачкался.

Шей покачала головой, явно наблюдая за моими безуспешными попытками.

— Боже, капитан…

Она взяла салфетку и, прежде чем я успел что-либо сказать, протянула руку к моему лицу. Осторожно провела салфеткой по уголку моих губ, стирая остатки соуса.

Я невольно улыбнулся, всё ещё пережёвывая еду.

— Спасибо.

— Не привыкай, Уитман. Я не твоя мамочка.

Улыбка сама собой сползла с моего лица. Я опустил взгляд на хот-дог, коротко кивнув, будто её слова совершенно меня не задели.

Несколько секунд мы ели молча. Потом Шей, покрутив стакан с коктейлем в ладонях, вдруг спросила:

— А ты с кем живёшь?

— С отцом.

Она замолчала. Нижняя губа на мгновение оказалась между зубами, и по тому, как она на меня посмотрела, я понял: следующий вопрос она явно подбирала осторожнее.

— Родители в разводе, — добавил я, избавляя её от необходимости спрашивать. — Мать живёт где-то возле Чикаго.

Шей кивнула, принимая ответ без лишнего любопытства, и снова посмотрела на дорогу.

Мы доели почти молча, иногда перебрасываясь короткими репликами, пока автобусная остановка постепенно не опустела. Машины проезжали мимо, загорались окна в домах, а над дорогой становилось всё темнее.

Я поймал себя на том, что совершенно не думаю о тренировке. Обычно даже пропущенное занятие продолжало сидеть в голове занозой: я прокручивал упражнения, вспоминал, что мог сделать лучше, и прикидывал, сколько придётся наверстать. Даже сейчас, когда плечо фактически заставляло меня держаться подальше от поля, я всё равно считал это время потерянным.

Но сегодня всё было иначе.

Шей стояла рядом, придерживая стакан коктейля обеими руками, и смотрела на дорогу. Ни телефонных звонков, ни попыток выяснить, что будет дальше, ни привычного напряжения на лице. Просто ждала автобус.

Рядом с ней я и сам незаметно перестал следить за временем и думать о том, что происходит сейчас на поле. Для человека, который привык строить весь день вокруг футбола, это было непривычно.

Вдали показались фары следующего автобуса. Странно. Ещё утром я думал только о том, как дотянуть до конца дня. А теперь этот день почему-то не хотелось заканчивать.