АДАПТАЦИЯ

Она заблокировала телефон, положила его поверх рюкзака и только после этого повернулась ко мне.

— Ладно. Но есть ещё одно условие. И я хочу, чтобы ты его не нарушил.

— Какое? — спросил я, продолжая смотреть на неё.

Почему-то именно на губы. Я поймал себя на этом слишком поздно и всё равно не заставил себя отвернуться.

Шей опустила взгляд на свои руки, сцепленные на коленях, и после недолгой паузы заговорила почти шёпотом:

— Не говори никому об этом. Даже своему лучшему другу. Ладно?

— Ты имеешь в виду Бишопа? — уточнил я, внимательно всматриваясь в её лицо.

Она кивнула, а потом, немного поколебавшись, спросила:

— А у тебя есть ещё кто-нибудь, с кем ты делишься всем? Ну, кроме… — она запнулась, словно не хотела лишний раз называть очевидное, — кроме твоей травмы.

Я только покачал головой.

— Не скажу, — ответил я уже без тени улыбки, давая ей понять, что на этот раз это не очередная моя шутка. — Никто ни о чём не узнает. Было бы куда проще, если бы ты рассказала мне, почему и зачем устроила вокруг всего этого целую конспирацию, но ладно. Не хочешь говорить — не надо. Обещаю, Шей, никто не узнает.

— Спасибо, — тихо сказала она, кивнув, и на её губах появилась едва заметная улыбка. — Так действительно будет проще, капитан.

— Как скажешь, — отозвался я, не сводя с неё взгляда.

Она повернулась обратно к окну, и в этот момент её плечо мягко придвинулось к моему. Ждал, что она, как обычно, заметит расстояние и тут же его восстановит. Однако Шей почему-то так и осталась сидеть рядом, не отодвигаясь.

Я тоже не стал двигаться.

И, глядя перед собой на мелькавшие за стеклом дома и мокрые улицы, поймал себя на совершенно довольной мысли: похоже, иногда мне действительно не требовалось от неё ничего большего. Даже такая маленькая уступка почему-то ощущалась как чертовски хорошая победа.

После того как мы забрали мой «Джип» из мастерской, Делейни без лишних вопросов забралась на пассажирское сиденье. Её рюкзак упал к ногам, ремень щёлкнул, и она сразу уставилась в окно. Ничего особенного. Просто Шей в моей машине.Только почему-то это выглядело уже слишком привычно. Настолько, что дорога до клиники пролетела почти незаметно, а о физиотерапии и грёбаном уколе, который ждал меня дальше, я вспомнил только тогда, когда увидел знакомое здание.

В клинику она тоже вошла вместе со мной. Я почему-то ожидал, что Шей останется в машине или хотя бы скажет, что подождёт в коридоре, но она просто последовала следом, не задавая лишних вопросов. Будто она действительно решила остаться рядом не потому, что ей было нечем заняться, а потому, что не хотела оставлять меня одного с этой частью моей жизни.

Сотрудники клиники, которые за последний месяц уже успели привыкнуть видеть меня здесь, здоровались на ходу, но появление Шей неизбежно вызывало у некоторых любопытные взгляды. Крис Наварро, мой физиотерапевт, вообще без всякого смущения назвал её моей девушкой, когда предложил ей присесть в кресло для ожидания. Я почти автоматически приготовился услышать знакомое «он мне никто», но Шей лишь спокойно села, даже не став ничего уточнять.

Этого мне почему-то хватило, чтобы окончательно перестать ненавидеть сегодняшний день.

Дальше всё прошло по привычному сценарию. Крис попросил меня снять футболку, проверил движение плеча, заставил несколько раз поднять руку, отвести её в сторону и выполнить ряд простых на вид упражнений, которые почему-то очень быстро переставали казаться простыми. Потом началась физиотерапия — аппараты, аккуратная работа с плечом и упражнения с минимальным сопротивлением. Никакого футбола, никакой скорости, никакого ощущения настоящей тренировки. Только медленные движения, контроль и необходимость постоянно следить за тем, чтобы не сделать больше, чем мне разрешили.

Всё это время Шей сидела в другом конце кабинета, подперев подбородок ладонью и листая что-то в телефоне. Я почти перестал замечать её, пока в какой-то момент не поднял взгляд на зеркало.

Она смотрела на меня.

Не на моё плечо и не на то, что делал Крис. Её взгляд медленно прошёлся по моей спине, задержался на плечах, потом скользнул ниже и снова вернулся обратно. Она даже не пыталась особенно скрывать интерес, пока не заметила в зеркале мой взгляд.

Тогда всё изменилось.

Шей чуть приподняла бровь, словно это она только что застала меня за чем-то подозрительным, а не наоборот. Но отводить взгляд не стала.

Чёрт.

Возможно, я просто слишком хорошо думал о себе. Такое со мной уже случалось. Но если мне не мерещилось, ей действительно нравилось то, что она видела. И, честно говоря, после последних нескольких дней я был совсем не против такой версии событий.

— Ещё как минимум месяц никаких нагрузок, Круз, — Крис посмотрел на меня поверх планшета. — И я говорю именно о футболе. Никаких тренировок, матчей и самостоятельных попыток «проверить, как там плечо». Тебе нужно дать сухожилию спокойно восстановиться. Это в твоих же интересах.

Я натянул футболку и, поблагодарив Криса, вышел из кабинета. Шей молча пошла следом. И это, как ни странно, работало лучше любых попыток меня успокоить. Она не жалела меня, не спрашивала, больно ли и не собиралась превращать обычную поездку в экскурсию по моей травме. Просто была рядом.

Мы сели в машину и выехали через весь город к мастерской. По дороге я остановился у Frisch's, и, пока забирал заказ из окна, успел заметить, как Шей уже хозяйничает с моим телефоном, выбирая музыку.

Повернувшись к ней, я увидел название трека на экране. Через несколько секунд Radiohead заполнил салон, и мы снова двинулись в сторону мастерской. Шей устроилась поудобнее, копалась в своём бургере и едва заметно шевелила губами, подпевая. Я покосился на неё, потом снова на дорогу.

— Ты специально выбрала именно эту? — спросил я, кивнув на телефон.

— Что? — Шей подняла на меня взгляд поверх бургера, продолжая жевать.

— Let Down. — Я усмехнулся, снова переводя взгляд на дорогу. — После всего, что этот месяц со мной сделал, выбор подозрительно точный. Ещё немного — и я решу, что ты специально подбираешь мне саундтрек к моей жалкой спортивной трагедии.

Она проглотила кусок и невозмутимо пожала плечом.

— Включи любую другую песню Radiohead — ты всё равно найдёшь способ привязать её к своей жизни, приятель.

— Неправда, — возразил я, хотя сам уже улыбался.

— Правда, — невозмутимо ответила Шей. Она снова откусила бургер, прожевала и через секунду совершенно буднично добавила: — Особенно Creep.

— Это просто новый вид издевательства от Делейни, — я покачал головой, снова глядя на дорогу. — Ты просто нашла способ оскорблять меня через музыку.

Она рассмеялась, откидываясь на сиденье, и несколько секунд просто смотрела на меня с совершенно довольным видом. Я продолжал следить за дорогой, но боковым зрением чувствовал, что её взгляд всё ещё задерживается на мне.

Откусив кусок бургера, я протянул руку к стакану, но Шей уже сама подала его мне. Я забрал напиток, встретился с ней взглядом и усмехнулся.

В мастерской Леннон без всякого напряжения рассказывал Шей обо всём, что уже успел получить для «Пантеры». Он перечислял детали, объяснял, что именно пришлось искать и почему остановился на конкретных вариантах, а она то и дело удивлённо переспрашивала, как всё это вообще могло уложиться в ту сумму, которую он ей назвал.

Леннон держался безупречно. С совершенно серьёзным видом рассказывал ей про своего дилера, с которым якобы давно работал, про скидки для постоянных клиентов и какие-то особые условия, которые тот якобы давал ему за большие объёмы. Говорил настолько уверенно, что со стороны всё выглядело совершенно убедительно.

Пока Шей рассматривала очередную деталь, я незаметно достал из кармана свёрнутую пачку купюр и передал её Леннону. Тот ловко спрятал деньги в комбинезон, даже не сбившись с разговора, а потом на секунду посмотрел на меня и едва заметно усмехнулся.

— Любовь, Круз, — тихо бросил он, — удивительная вещь. Заставляет людей добровольно расставаться с деньгами и ещё делать вид, что это была их собственная идея.

Я закатил глаза, но промолчал.

Шей тоже не стала затягивать с оплатой — достала телефон и перевела ему свою смешную сумму прямо на карту. Леннон ещё раз заверил её, что через день машина будет готова, и только после этого мы попрощались и вышли из мастерской.

На улице уже стемнело. Мы направились к моему «Джипу», и спустя несколько минут город остался за окнами, пока мы ехали домой.

— Какие планы на колледж? — спросил я, прибавляя температуру, заметив, как Шей прячет руки в карманы худи.

— Подала на бизнес и управление, — она потёрла кулаком кончик носа.

— Серьёзно? Почему экономика? — Я удивлённо приподнял бровь.

— А что, по-твоему, я должна была выбрать? — Она повернулась ко мне с совершенно серьёзным выражением лица.

— Не знаю, — покачал я головой. — Что-нибудь, где тебе официально разрешено спорить с людьми за деньги. Переговоры, например. В этом деле ты бы точно преуспела.

— Не смешно.

Она снова спрятала руки в карманы, а я усмехнулся, продолжая смотреть на дорогу.

— Хочу научиться самой принимать решения, зарабатывать и распоряжаться своей жизнью так, чтобы больше ни от кого не зависеть, — вдруг продолжила она, когда я уже решил, что мы закрыли эту тему. — Продолжить дело отца, только в крупных масштабах, понимаешь?

— А кем был твой отец? — спросил я, мельком взглянув на неё и тут же снова переведя взгляд на дорогу.

— Он занимал какую-то высокую должность в городской администрации. Что-то связанное с экономическим развитием Кливленда, кажется. До этого работал в частном секторе, но я никогда особо не вникала в подробности. — Она ненадолго замолчала, поморщившись. — Меня всегда раздражало, каким он становился, когда речь заходила о работе. Иногда мне казалось, что ему самому она тоже не особо нравилась.

— Они с твоей матерью работали вместе?

— Да, но я говорю не про это, — бросила Шей. — Я про его хобби по выходным, чтобы хотя бы на время отключить голову от всего остального.

— Ты про машины? — уточнил я, мельком взглянув на неё.

— Верно, — она кивнула, плотнее кутаясь в воротник худи.

За окном начался дождь. Капли быстро забегали по стеклу, и я немного сбавил скорость. Спешить почему-то совсем не хотелось.

— Он мог месяцами ковыряться с какой-нибудь развалюхой, которую нормальный человек давно отправил бы на свалку, — продолжила Шей. — И при этом совершенно искренне получать от этого удовольствие. Мог притащить домой какую-нибудь рухлядь, часами рассказывать, что в ней ещё можно спасти, а потом пропасть в гараже на все выходные. Наверное, только там он действительно отдыхал.

Она ненадолго замолчала, глядя на дождь за стеклом, а потом продолжила уже тише: