АДАПТАЦИЯ

Глава 9

Шей

Мы вошли в автобус последними, и Круз, даже не дав мне возможности достать телефон, приложил свой к терминалу сразу после оплаты за себя.

— Эй, я сама могу за себя заплатить.

— Знаю, — бросил он, уже проходя дальше по салону. — Просто сегодня решил воспользоваться редкой возможностью побыть полезным.

Я покосилась ему вслед, но спорить не стала. В конце концов, после всего, что он сегодня сделал с моей машиной, позволить ему оплатить одну поездку было, пожалуй, наименьшим из возможных преступлений.

Мы прошли в самый конец салона и, сняв рюкзаки, устроились на последнем ряду. Точнее, попытались устроиться. Круз оказался слишком высоким и широкоплечим для нормального существования на одном сиденье, поэтому через несколько секунд его колено уже упиралось в моё, а плечо практически касалось моего.

В любой другой день я бы уже успела сообщить ему, что общественный транспорт предлагает достаточно свободного пространства для того, чтобы не сидеть на чужой половине сиденья. Но сегодня почему-то промолчала.

Я откинулась на спинку и посмотрела в окно. На улице уже окончательно стемнело, и отражение в стекле стало заметнее самого города. Я давно не оставалась без своей «Пантеры» так надолго. За последние годы привыкла, что куда бы мне ни понадобилось, она всегда была рядом.

Оставалось только придумать, что сказать Колину и Хайди про машину. Завтра утром они наверняка заметят, что машины нет. Дейзи придётся либо ехать со мной на автобусе, либо Хайди снова самой везти её в школу.

— Я бы подвёз тебя завтра, если бы машина была на месте, — вдруг сказал Круз, продолжая ровно ту мысль, которую я только что прокручивала в голове. — Но заберу её только после занятий. Бишоп мой друг, он может забрать меня, и мы могли бы заехать за тобой.

Он ненадолго замолчал, а потом, видимо, сообразив, что сказал только о мне, добавил:

— Точнее, за вами. Ты ведь, наверное, вместе с сестрой ездишь? Или у неё есть тачка?

Вот этого точно не должно было случиться.

Я медленно повернула голову к нему.

— Это очень любезно с твоей и твоего не менее любезного друга стороны, но нет, не стоит из-за нас напрягаться. Ты и так уже достаточно сделал. На автобусе вполне нормально.

— Уверена?

— Да, капитан. Спасибо.

Он ещё несколько секунд продолжал смотреть на меня. Я чувствовала на себе его взгляд и от этого постепенно становилось не по себе, хотя сама не могла толком объяснить почему. В конце концов я снова отвернулась к окну, сделав вид, что меня гораздо больше интересует то, что происходит за стеклом.

Мы проехали ещё несколько остановок, когда Круз вдруг заговорил:

— Месяц назад… во время контакта за мяч я столкнулся с другим игроком и неудачно упал на правое плечо, — тихо сказал он, но так, чтобы я слышала каждое слово.

Я повернулась и взглянула на него. Круз смотрел перед собой, напряжённо перебирая пальцами ремешок рюкзака.

— Ничего не выбил и не сломал. По крайней мере, так мне тогда казалось. Я поднялся и доиграл матч. А потом плечо начало болеть. Особенно когда руку приходилось поднимать выше головы или нормально нагружать. В общем, организм решил напомнить мне, что он вообще-то не железный.

Он едва заметно усмехнулся, но тут же снова посерьёзнел.

— Сначала я думал, что это обычное повреждение. Пара дней — и пройдёт. Ну, максимум неделя. Я же, мать его, спортсмен, а не хрустальная ваза. Но боль никуда не делась.

Он на секунду замолчал, потерев ладонью шею, словно ему самому было неприятно признавать, до чего далеко зашла эта история.

— Пришлось идти на обследование. В итоге нашли частичный разрыв сухожилия надостной мышцы — одного из сухожилий ротаторной манжеты, плюс воспаление и раздражение структур плечевого сустава. Врач сказал забыть о нагрузках, продолжать физиотерапию и постепенно возвращать силу плечу.

В памяти вдруг всплыли слова того самого копа, который в тот злосчастный вечер ещё умудрился похвалить Круза за его игру.

— Но ты ведь продолжаешь играть. Зачем? — спросила я, уже не скрывая недоумения.

Он повернулся ко мне и на несколько секунд задержал взгляд, словно решал, насколько честно ему стоит отвечать.

— Потому что в пятницу я решил, что уже достаточно восстановился. Вышел на матч, хотя врач прямо сказал этого не делать.

Он произнёс это почти буднично, но следующая усмешка вышла заметно кислее. Круз покачал головой, будто сам до сих пор не мог решить, кем был в тот момент — самоуверенным идиотом или просто человеком, которому слишком сильно хотелось вернуться на поле.

— Я, блядь, усугубил повреждение. Частичный разрыв стал более выраженным, — он коротко выдохнул и снова потёр плечо. — Поэтому после пятницы врач уже не оставил мне пространства для торга: никаких нагрузок, физиотерапия и постепенное восстановление плеча. В этот раз, похоже, придётся хотя бы попытаться делать то, что мне говорят.

Автобус заметно пустел, и чем дальше мы ехали, тем отчётливее я слышала его голос среди редкого шума за спиной. Слушая Круза, я постепенно понимала, что дело было далеко не в том, что он просто не мог сейчас выходить на поле. За его упрямством было что-то гораздо серьёзнее, чем желание не пропустить несколько игр.

— Ты боишься, что пропустишь сезон? — спросила я, всматриваясь в его лицо.

— Не только сезон, — несколько секунд он молчал, а потом продолжил уже без привычной лёгкости: — Я должен был именно сейчас показать, чего стою. Все эти четыре года я пахал ради выпускного сезона, потому что именно по нему меня будут оценивать колледжи.

Круз на мгновение запнулся, но почти сразу продолжил, и теперь в его голосе отчётливо слышалось то напряжение, которое до этого он старательно прятал за шутками и самоуверенностью.

— А теперь из-за этой херни шанс попасть в колледж как футболисту — процентов десять, если вообще не меньше. Придётся закончить школу с тем же планом, который отец придумал для меня ещё несколько лет назад: экономика, его бизнес и дальше по списку. Только это будет его жизнь, а не моя.

Он опустил голову, прикрыл глаза и пару раз несильно стукнул рюкзаком себя по лбу, словно уже начинал жалеть, что вообще открыл эту тему.

— Команда об этом вообще не в курсе. Даже, блядь, мой лучший друг ничего не знает.

— Почему ты ему не расскажешь? — спросила я. — В этом же нет ничего такого.

— Для тебя — нет, — Круз чуть повернулся ко мне, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало раздражение не на меня, а на саму ситуацию. — А для меня есть. Если я расскажу Бишопу, он начнёт смотреть на меня не так, как раньше. Начнёт жалеть. А это последнее, что мне, блядь, нужно.

Он сделал короткую паузу и продолжил уже жёстче:

— С командой всё ещё хуже. У нас достаточно игроков, которые только и ждут возможности занять моё место. Стоит им узнать, что я травмирован и неизвестно, когда вернусь, меня просто посадят на скамейку и поставят другого. А если я не вернусь вовремя, место уже никто не станет мне возвращать только потому, что я капитан.

Я некоторое время молчала, переваривая его слова. Он рассказал мне не просто о травме, которую скрывал от команды, а о том, что могло перечеркнуть всё, к чему он шёл последние четыре года. До этого я видела в нём самоуверенного футболиста, который слишком легко шутит и слишком неохотно показывает, что его действительно задевает. Сейчас передо мной был совсем другой Круз, и я не знала, что делать с этим знанием.

Наверное, именно поэтому мне стало немного не по себе. Я слишком хорошо понимала, что обычно происходит после таких признаний: человек показывает тебе то, что привык прятать от остальных, и между вами будто автоматически возникает какое-то обязательство. Не произнесённое вслух, но вполне понятное — теперь твоя очередь.

Возможно, Круз именно этого и ждал. Не признания в ответ и не жалости, а хотя бы маленькой уступки с моей стороны, чтобы я перестала держать его на расстоянии и тоже позволила ему узнать обо мне что-то настоящее.

Только вот дальше той черты, которую я уже позволила ему пересечь, пускать не собиралась.

Когда мы подъезжали к остановке, которая была ближе всего к моему дому — точнее, к дому, в котором я теперь обитала в качестве назойливой мухи, — я поднялась с сиденья и вместе с Крузом прошла к выходу. Остановившись у двери, я обернулась. Он держался одной рукой за верхнюю перекладину и смотрел на меня сверху вниз, и от этого взгляда я почему-то снова почувствовала себя неуютно.

— Я дойду сама, капитан. Провожать не обязательно, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало достаточно ясно.

Его взгляд на мгновение опустился к моим губам, и я тут же отвернулась к дверям, сделав вид, что именно они сейчас требуют моего полного внимания.

Автобус остановился, двери разъехались, и я первой вышла на тротуар, надеясь, что на этот раз он всё-таки услышал сказанное. Надежда оказалась недолгой. За спиной послышались знакомые шаги.

— Я же сказала, Уитман.

— Делейни, я не отпущу тебя одну, — спокойно ответил он, закидывая рюкзак на плечо. — Нравится тебе моё общество или нет, придётся терпеть.

Я только фыркнула и пошла дальше. Похоже, на этом мы снова вернулись туда же, откуда начали.

— Слушай, если ты решил, что после сегодняшнего дня и всех этих взаимных откровений мы вдруг стали близкими друзьями, то ты ошибаешься, — сказала я, продолжая идти по тротуару. — Всё останется как прежде. И вообще, было бы гораздо лучше, если бы в школе мы просто сделали вид, что вообще друг друга не знаем. Ты не против?

Круз остановился на мгновение, и я краем глаза заметила, как от такой наглости у него округлились глаза, а руки, спрятанные в карманы толстовки, сжались в кулаки. Кажется, вышло резковато. Но отступать было поздно.

— Делейни, чего ты боишься? — спросил он уже без привычной усмешки. — У тебя что, парень-ревнивец в Кливленде остался? Так и сказала бы. Я вообще-то просто хотел разгрести дерьмо с машиной и извиниться за тот вечер, а не набиваться в лучшие друзья.

Я отвернулась и продолжила идти, но он снова догнал меня, не пытаясь спорить или заставлять меня остановиться.

Наверное, другой парень на его месте уже послал бы меня куда подальше. Особенно после такого заявления. Но Круз почему-то даже не попытался ответить мне той же монетой.

— Ты невероятно усложняешь, капитан, — бросила я через плечо, не сбавляя хода. — Я приехала сюда только для того, чтобы дотянуть этот проклятый выпускной год. Никаких тусовок, никаких клубов, никаких новых знакомых и тем более — парней. Мне никто здесь не нужен.

Я продолжала идти, чувствуя его взгляд у себя за спиной.

— У тебя своя жизнь и свои проблемы, у меня — своя. Не думаю, что из нашего общения выйдет что-то стоящее, — я ненадолго замолчала, подбирая последние слова, хотя внутри уже прекрасно знала, что хочу сказать. — Так что лучше тормознём именно на этом моменте. Ладно?

— Как скажешь, — просто ответил он.

И от этих двух слов меня почему-то неприятно кольнуло. Именно этого я ведь и хотела — чтобы он отступил, перестал лезть туда, куда его не звали, и оставил меня в покое. Но почему-то вместо ожидаемого облегчения внутри стало пусто.

Чёрт.

Дейзи. Думай о Дейзи, Шей.

Когда впереди показался дом Уинслоу, я снова повернулась к нему.

— Мы уже пришли. Спасибо, Уитман. За машину и… за понимание, — я чуть помедлила, подбирая слова. — И надеюсь, твой ремонт не обошёлся тебе в какую-нибудь космическую сумму. Если да, то я, вообще-то, всё ещё обязана тебе все выплатить.

— Не придумывай себе ещё одну проблему, — отозвался он, даже не посмотрев на меня.

— Надеюсь, твоё плечо всё-таки быстро придёт в себя, — я попыталась улыбнуться. — А то будет довольно нелепо: капитан команды, который сам себя вывел из игры, — я слегка толкнула его рукой в здоровое плечо. — Ты вообще-то скала, помнишь?

Круз даже не пошевелился.

— Я серьёзно, Круз. Посмотри на меня.

На этот раз он всё-таки поднял голову. Лицо у него было таким каменным, что моя попытка разрядить обстановку окончательно провалилась.

— Ладно, — сказала я уже спокойнее. — Я передумала насчёт тебя.

— В каком смысле? — он чуть нахмурился.

— В самом хорошем. Ты, оказывается, вполне нормальный человек. Даже отличный парень, если не считать твоей патологической уверенности в собственной дедукции.

В уголке его рта что-то едва заметно дрогнуло.

— Особенно мне понравилась твоя версия про Дейзи, — добавила я. — Не каждый день человек умудряется придумать мне романтические отношения с собственной сестрой. Думаю, это достижение надолго останется в моей памяти.

Теперь он всё-таки едва заметно усмехнулся, и я тоже не удержалась.

— Но если серьёзно… — я выдохнула и на секунду отвела взгляд. — Я тоже была не подарок. Могла бы не разговаривать с тобой так, будто ты лично придумал все проблемы, которые свалились мне на голову. Так что… прости.

Круз просто кивнул, не сказав ни «всё нормально», ни очередной шутки. Потом развернулся и пошёл обратно той же дорогой, откуда мы пришли.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пока он не свернул за угол и не исчез из виду, и только тогда вспомнила, что вообще-то собиралась домой. Направившись к крыльцу, я заметила, что во всех окнах горит свет, за занавесками первого этажа мелькают размытые тени, а из гостиной доносятся приглушённые голоса. Обычный вечер в обычном доме. Поднявшись на крыльцо, я потянулась к дверной ручке.

Заперто.

— Ну конечно, — пробормотала я и постучала.

Сначала ничего не произошло. Через несколько секунд за дверью послышались шаги. Я постучала ещё раз и стала ждать, пока кто-нибудь соизволит открыть.

Когда наконец щёлкнул замок и дверь распахнулась, на пороге стояла Хайди. В одной руке она держала кухонное полотенце, которым вытирала влажные ладони, и внимательно оглядывала меня с головы до ног.

— Где ты была? Занятия давно закончились. И, насколько я понимаю, ни на одно дополнительное занятие ты так и не записалась.

Я переступила порог и, не задерживаясь в прихожей, направилась к лестнице.

— Впечатляет, — протянула я, поднимаясь по ступеням. — Я ещё даже не успела войти в дом, а ты уже успела составить список всего, чем я сегодня не занималась.

— Я задала простой вопрос, — голос Хайди донёсся снизу. — И ожидаю на него такой же простой ответ.

— А я не люблю вопросы, в которых ответ уже придумали за меня, — бросила я, продолжая подниматься по лестнице. — Особенно когда от меня ждут не объяснений, а подтверждения собственной версии.

— Никто ничего за тебя не придумывает, Шей, — отозвалась Хайди снизу, и по её тону я сразу поняла, что она начинает злиться. — Я просто спросила, где тебя носило всё это время.

— И я услышала, — ответила я, не сбавляя шага. — Просто не вижу причин отчитываться о каждом своём шаге.

— Пока ты живёшь под моей крышей, такие причины есть, — отрезала она.

Поднявшись на верхнюю площадку, я остановилась и обернулась.

— Я прекрасно понимаю, где нахожусь, — медленно произнесла, встречаясь с ней взглядом. — Но, кажется, ты путаешь «живёт в моём доме» с правом «теперь я могу решать за неё».

Хайди на секунду застыла, а потом резко выдохнула и отвела взгляд.

— Иногда с тобой невозможно нормально разговаривать.

— Взаимно, — бросила я с едва заметной усмешкой и наконец развернулась к своей комнате.

Проходя мимо комнаты Дейзи, я остановилась. Дверь была распахнута настежь, и, судя по всему, она слышала весь разговор с её матерью.

Я заглянула внутрь и прислонилась плечом к дверному косяку. Дейзи лежала на животе, подперев голову одной рукой, а второй что-то записывала в тетради. В комнате царил привычный для неё идеальный порядок: вещи лежали на своих местах, книги были аккуратно сложены, а форма черлидерши уже висела на вешалке, отглаженная и готовая к следующему дню.

Дейзи почувствовала мой взгляд, подняла голову и улыбнулась. Я тоже улыбнулась ей.

— Тебе нравится её бесить, да? — спросила она, чуть поморщившись.

Я усмехнулась, но отрицать не стала.

— Удалось найти мастера?

— Да, — кивнула я.

— Значит, завтра нам рассчитывать на мамин трансфер? — Дейзи чуть улыбнулась, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Только не это, — я наконец оттолкнулась от дверного косяка и вошла в комнату. — Я прекрасно переживу автобус. А ты можешь продолжать пользоваться семейным сервисом.

Дейзи тихо рассмеялась и снова склонилась над тетрадью.

— Как твой день вообще? — спросила я, остановившись возле её кровати. — Как тренировка?

Дейзи опустила взгляд обратно в тетрадь, несколько секунд что-то дописывала, а потом сказала:

— Нормально. Школа, потом тренировка… — она на секунду замолчала, а потом добавила уже совсем другим тоном: — Только…

— Что? — я вопросительно посмотрела на неё.

— Круза снова не было на тренировке, — наконец сказала Дейзи. — У нас тренировки проходят одновременно, и его на поле не было. Как думаешь, у него что-нибудь случилось?

И каким-то образом разговор всё равно пришёл к нему. Да она просто помешалась на этом парне.

— Дейзи, ты вообще его знаешь? — я с сомнением посмотрела на неё. — Почему ты так переживаешь из-за парня?

— Знаю достаточно, чтобы заметить, когда его нет, — спокойно ответила она, снова склонившись над тетрадью.

— Это, пожалуй, уже пугающий уровень наблюдательности, — пробормотала я, прислонившись к подоконнику. — Вы вообще разговаривали когда-нибудь? Нормально, а не в твоём мысленном диалоге с ним?

— Один раз, — ответила Дейзи, продолжая выводить что-то простым карандашом на полях. — На вечеринке у Тайлера. Ещё в прошлом году.

— И что же вы успели обсудить за этот знаменательный разговор?

Дейзи улыбнулась, не поднимая головы.

— Ничего особенного. Мы оба стояли в очереди в туалет. Он спросил, весело ли мне. Я сказала, что да.

Я несколько секунд смотрела на неё, пытаясь понять, серьёзно ли она считает этого достаточно, чтобы весь год следить за тем, появился ли он на тренировке. Судя по выражению её лица — более чем.

Советы по привлечению парней я уж точно не собиралась ей давать. Мой собственный опыт в этом вопросе особым разнообразием не отличался: одни нормальные отношения — и довольно странный финал, который я до сих пор не смогла толком разложить по полочкам. Я никогда не понимала всех этих правил про «написать первой», «не писать слишком быстро», «показаться заинтересованной, но не слишком заинтересованной». Для меня всё это всегда выглядело как инструкция, которую почему-то забыли выдать вместе с остальными.

— А что тебе советуют твои великие специалисты? — спросила я, явно напрягшись и даже не понимая, из-за чего.

Дейзи пожала плечами, лениво перебирая край пледа.

— Таллула считает, что мне стоит самой ему написать. Просто предложить куда-нибудь сходить. Без всяких намёков, чтобы не усложнять. А Пейтон уверена, что после этого я покажусь слишком доступной.

— Разумеется, — пробормотала я. — Потому что написать человеку первой — это уже почти общественное преступление.

Дейзи тихо рассмеялась, но тут же снова стала серьёзной.

— Поэтому я и не знаю, кого слушать. Одной кажется, что я должна что-то сделать, другой — что лучше вообще ничего не делать.

Она посмотрела на меня с ожиданием.

— А ты что скажешь?

Вопрос застал меня врасплох сильнее, чем должен был. Я отвела взгляд к окну, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что не звучало бы фальшиво. Но любое мнение, которое я могла сейчас высказать о Крузе, автоматически означало бы, что я знаю о нём гораздо больше, чем Дейзи должна была предполагать.

— Не знаю, — ответила я наконец. — Правда, Дейзи. Я не хочу в это лезть.

Она несколько секунд смотрела на меня, а я уже направилась к двери.

— Ты чего? — тихо спросила она.

— Ничего. Просто устала, — я остановилась у порога и обернулась. — Давай завтра поговорим, ладно? Спокойной ночи, Дейзи.

Она кивнула, хотя по её лицу было видно, что мой ответ её немного озадачил.

— Ладно. Спокойной.

Я прошла к себе и закрыла за собой дверь, отсекая оставшийся в коридоре свет и голоса. Щёлкнула выключателем у кровати, зажигая мягкий жёлтый свет настольной лампы, и сбросила надоевшую куртку прямо на пол. Рюкзак отправился туда же, рядом с креслом.

Достав из кармана телефон, я нервным движением большого пальца разблокировала экран и снова открыла сообщения. Один мессенджер, второй, третий. Я проверила все чаты, хотя прекрасно знала, что за последние несколько минут ничего измениться не могло.

Пусто.

Ни от Тейта. Ни от кого-то ещё, чьего сообщения я, возможно, всё-таки ждала.

Я ещё несколько секунд смотрела на экран, прежде чем погасить его.

Видимо, никто из нас больше не скучал.

Утром я выбралась из дома, демонстративно оставив всех остальных завтракать в их образцовой семейной идиллии, и быстрым шагом направилась к автобусной остановке. До этого, правда, пришлось выдать Колину заготовленную легенду насчёт машины — к счастью, Дейзи в этом вопросе малодушно согласилась подыграть, не привлекая лишнего внимания к деталям. Я с чистой совестью выложила дяде историю о том, как накануне прямо на светофоре у машины внезапно пропала задняя передача, а педаль сцепления провалилась в пол и больше возвращаться туда не собиралась. Ехать дальше было физически невозможно, поэтому пришлось экстренно вызывать эвакуатор и тащить тачку до ближайшего частного гаража, где мастера ещё соглашались возиться с капризной американской классикой.

Колин тогда лишь тяжело покачал головой, заметив, что механика у таких автомобилей иногда требует мужской силы и вообще любит напоминать о себе в самый неподходящий момент.

В общем, ещё одной проблемой можно было считать временно решённой.

Шумный жёлтый автобус тормознул у главных ворот, и я вывалилась наружу вместе с остальной толпой. Поправила лямку рюкзака, привычно вбивая наушники поглубже под волосы, где на полную гремели The Daylights, и зашагала к главному входу. Парковка уже задыхалась от машин, а на ступеньках образовался настоящий затор из школьников, перегораживавших весь проход.

Краем глаза я зацепила знакомый кроссовер. Дейзи уже выбиралась с пассажирского сиденья, что-то бросая Хайди напоследок и махая ей рукой. В какой-то момент она перевела взгляд в мою сторону, кивнула матери и хлопнула дверью.

Обычно я бы замерла у газона и дождалась её, чтобы вместе протолкаться сквозь двери и под привычную болтовню дойти до шкафчиков. Но сегодня я просто сбавила шаг, вжалась плечом в поток учеников и намеренно уставилась в асфальт под ногами, делая вид, что увлечена треком в наушниках. Поступить так с Дейзи было откровенно паршиво, зато это моментально срезало на корню любой разговор. Слушать с самого утра её вздохи по Крузу, а потом с каменным лицом отыгрывать роль безучастной слушательницы — последнее, на что у меня сегодня хватало ресурса.

Я поднялась вместе со всеми, вошла в шумное школьное здание и только там начала выискивать глазами знакомую макушку. Заодно мысленно натянула броню понадёжнее, стараясь сделать вид, что вчерашнего вечера со всеми его провалами и откровенными разговорами никогда не существовало.

Воздух в коридорах был тяжёлым, наэлектризованным от утренних сплетен, громких голосов и звона металла у шкафчиков. Я поправила капюшон своей худи, заправляя выбившиеся волосы обратно, и продолжила упорно следить за затылком впереди идущего парня. План был прост до боли в зубах: добраться до своего ряда, закинуть учебники и раствориться в расписании так, чтобы меня просто физически не существовало для окружающего мира. Особенно для тех, кто мог напомнить о вчерашнем дне.