Изоляция

— Да.

— Если такого не будет, аналог можно?

— Если размер совпадёт. Но лучше эту модель.

— Ладно.

Он посмотрел на запись.

— Всё?

Зара задержала ручку над страницей.

— Нет. Ещё средства личной гигиены.

— Какие?

— Я сейчас напишу.

Она наклонилась к тетради и вывела следующую строку мелким почерком.

Стен подался ближе, пытаясь разобрать.

— Чего, блядь, средства личной гигиены? Это какие?

Зара остановила ручку.

Маттиас, стоявший рядом с диваном, коротко хохотнул. Не громко. Просто на вопрос Стена.

Рольф поднял глаза от телефона.

Зара поправила выбившуюся прядь волос.

— Я марку напишу, — сказала она тише.

— Да я вижу, что марку. Мне понять надо, что заказывать.

Она чуть подвинула тетрадь к себе.

— Прокладки.

Стен посмотрел на запись.

— А-а. Понял.

Он взял ручку.

— А это два разных вида?

— Да.

— Оба нужны?

— Да.

— Хорошо. Если именно таких не будет, что делать?

Зара помолчала.

— Лучше тогда мне скажите. Я другой вариант выберу.

— Ладно. Напишу, чтобы без замены.

Он поставил возле записи звёздочку.

— Ещё что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Она закрыла ручку колпачком и положила рядом с тетрадью.

На щеках у неё выступил румянец.

Стен уже повернулся к Йонасу.

— Ты батарейки какие писал? АА или ААА?

— АА.

— Четыре штуки?

— Восемь.

— Вот теперь нормально.

Зара вернулась в кресло, взяла кружку и сделала глоток остывшего чая.

За карточным столом Рольф рассказывал, как однажды ему вместо заказанного крема для обуви привезли банку автомобильной полироли. Курт спросил, воспользовался ли он ею. Рольф ответил, что ботинки после этого блестели лучше новых.

Зара улыбнулась.

Маттиас сел на диван.

— Кай, тебе что заказывать?

Кай не поднял головы от телефона.

— Кофе. Три банки.

— Сахар?

— Есть.

— Всё?

— Пока да.

Маттиас передал Стену.

— Три банки кофе начальству.

— Я слышу, — сказал Кай.

— И что?

— Ничего. Пиши правильно.

Маттиас усмехнулся.

Стен записал заказ.

За окнами ветер усилился. Снег зашуршал по стеклу, и на несколько секунд вентиляция загудела громче.

В комнате продолжали разговаривать. Кто-то пересел ближе к телевизору. Курт снова взял карты. Рольф пошёл за кофе. Оскар достал телефон и показал Маттиасу фотографию собаки, которую жена хотела взять из приюта.

Зара раскрыла книгу.

Через несколько страниц она снова подняла голову.

— А собаку какую хотите?

Оскар повернул к ней экран.

— Вот эту.

На фотографии сидел большой лохматый пёс с белой грудью и одним опущенным ухом.

Зара улыбнулась.

— Красивый.

— Жена говорит, он спокойный.

— По фотографии?

— В приюте сказали.

— А вы хотите?

Оскар посмотрел на фотографию.

— Я домой приеду — посмотрю. Если он меня не сожрёт, возьмём.

— С таким лицом? — сказала Зара. — Мне кажется, он вас скорее

обнимет.

Оскар рассмеялся.

— Вот жена то же самое говорит.

Он убрал телефон.

Зара вернулась к книге.

Кай, сидевший на диване, посмотрел на часы.

— Стен, ты завтра список отправляешь?

— После обеда.

— Запчасти с заявкой не смешай. Лука в прошлый раз полчаса искал подшипники среди зубной пасты.

— Не смешаю.

— И Оскару скажи, чтобы по генератору номер фильтра перепроверил.

— Хорошо.

Кай допил кофе и поставил кружку на столик.

— Ладно. Кто в карты?

Рольф поднял руку.

— Я.

— Курт?

— Давай.

Маттиас посмотрел на часы.

— Я ещё посижу.

— Тогда сиди.

Кай встал и подошёл к столу.

— Балтазар, играть будешь?

Она подняла голову от книги.

— Во что?

— В карты.

— Я не очень хорошо играю.

— Мы заметим.

Она улыбнулась.

— Спасибо за предупреждение.

— Пожалуйста.

Кай сел, взял колоду и начал тасовать.

Зара посмотрела на раскрытую книгу, вложила закладку и закрыла её.

— Одну партию можно.

— Садись.

Она принесла кружку и устроилась на свободном стуле.

Рольф подвинул к ней коробку с печеньем.

— Бери.

— Спасибо.

Кай сдал карты.

— Правила знаешь?

— В общих чертах.

— Отлично. Если проиграешь, скажешь, что мы плохо объяснили.

— А если выиграю?

— Тогда объяснять ничего не придётся.

Зара засмеялась и взяла карты.

За окнами по-прежнему шёл снег.

В комнате было тепло. Телевизор продолжал показывать фильм, хотя его уже почти никто не смотрел. У окна Йонас снова набирал жену. Оскар листал фотографии собак. Стен дописывал последние заявки в тетрадь.

Кай выложил первую карту.

— Ну что, Авель. Посмотрим, чему тебя в институте учили.

— Боюсь, именно этому нас не учили.

— Зря. Полезный навык.

Она посмотрела на свои карты и положила одну на стол.

— Тогда придётся осваивать здесь.

— Вот и осваивай.

Рольф потянулся за колодой.

— Только не слушай его, Зара. Он правила по ходу меняет.

Кай даже не повернулся.

— Я меняю правила только для тупых.

— Значит, для всех нас?

— Наконец-то дошло.

Маттиас засмеялся с дивана.

Зара опустила глаза на карты. Уголки губ у неё поднялись.

Игра продолжилась.

Карты успели раздать ещё дважды.

Во второй партии Зара проиграла почти сразу. Кай забрал последние карты, положил их поверх колоды и посмотрел на неё.

— Ну что, Балтазар, институтские знания не помогли?

— Боюсь, нет.

— Деньги зря потратили.

— Я училась на бюджете.

Рольф рассмеялся.

— Тут ты промахнулся, Кай.

— Значит, государство зря потратило.

Зара улыбнулась и собрала свои карты.

— Тогда мне лучше не рассказывать, сколько лет я училась.

— Не надо. Я и так налоги плачу.

Маттиас с дивана поднял голову.

— Ты-то как раз меньше всех имеешь право жаловаться.

— А ты больше всех имеешь право заткнуться.

— Вот за это мы тебя и любим.

— Знаю.

Кай протянул руку за колодой.

— Ещё?

Зара посмотрела на часы.

— Я ненадолго выйду. Продолжайте без меня.

— Туалет за углом, — сказал Рольф.

— Спасибо, я уже нашла его за неделю.

Она положила карты на стол, взяла кружку и поднялась.

— Только не проиграйте всё, пока меня нет.

— Тут проигрывать нечего, — сказал Кай.

Она улыбнулась и вышла.

Дверь закрылась.

Курт пересел на освободившийся стул. Кай собрал карты и начал тасовать.

Несколько секунд слышались телевизор и негромкий разговор Йонаса у окна.

— Слушай, Кай, — сказал Рольф.

— Что?

— Ты Авель пересели уже к себе.

Кай поднял глаза.

— Чего, блядь?

— Из нашего блока. В первый.

— Она вам что, спать мешает?

— Да нет, блядь. Нормальная баба. Но ты сам подумай.

Кай положил колоду на стол.

— Ну, подумал.

— Да нихера ты не подумал. Нас там двадцать рыл. Мы в этом блоке месяцами живём. Теперь ни в трусах по коридору пройти, ни яйца почесать, ни пернуть спокойно.

— Я тебе мешаю яйца чесать? — спросил Кай.

— Ты — нет. Ты там не живёшь.

Маттиас засмеялся.

Стен, сидевший рядом с тетрадью заявок, повернулся к столу.

— Рольф нормально говорит. У нас душевые общие, туалеты общие. Комнаты-то отдельные, а всё остальное нет.

— Она вам в душ заглядывает? — спросил Кай.

— Да при чём тут заглядывает? — Рольф развёл руками. — Я после душа привык полотенце на жопу намотать и до комнаты дойти. Теперь мне одеваться там надо.

— Ужасная трагедия.

— Да иди ты нахуй.

Кай усмехнулся.

— Иди сам. Полотенце не потеряй.

Курт взял со стола карту, повертел между пальцами.

— Я вчера жене звонил. Авель по коридору прошла, поздоровалась. Жена сразу спрашивает: «Это кто?»

Маттиас рассмеялся.

— И что ты сказал?

— Что геолог.

— Помогло?

— Нет. Она ещё минут десять спрашивала, почему геолог у нас в жилом блоке.

— А ты?

— Объяснил. Но нахуя мне вообще это объяснять?

— А жена красивая? — спросил Кай.

Курт посмотрел на него.

— Моя?

— Нет, блядь, Рольфа.

— Красивая.

— Тогда чего нервничаешь? Пусть ревнует.

— Я не нервничаю. Я тебе говорю, что это неудобно.

— А я тебе говорю, что жена у тебя красивая.

Маттиас фыркнул.

— Всё, Курт, вопрос закрыт.

— Да пошли вы оба.

Кай рассмеялся.

Рольф наклонился к столу.

— У тебя в первом блоке комнаты пустые есть?

— Есть.

— С душем?

— С душем.

— Ну так какого хуя она у нас живёт?

Кай откинулся на спинку стула.

— Потому что когда я её селил, свободная комната была у вас.

— Теперь пересели. Делов на десять минут.

— Сам бы и переселил, раз такой умный.

— Так я не могу. Ты начальник.

— А когда тебе удобно, сразу вспоминаешь.

Рольф пожал плечами.

— Конечно.

Кай посмотрел на Стена.

— Остальные тоже ноют?

— Не ноют. Но переселить лучше.

— Почему раньше не сказали?

— Думали, сама попросит.

— Она не просила.

— Ну вот мы и просим.

Кай взял кружку. Кофе на дне уже остыл. Он допил его и поставил кружку обратно.

— Ладно. Завтра переедет.

Рольф кивнул.

— Вот и хорошо.

— Только ты ей вещи нести будешь.

— Да без проблем.

— И комнату подготовишь.

— Какую?

— Четырнадцатую. Напротив сушилки. Проверишь бельё, душ, воду.

— Это у вас в первом блоке?

— Нет, блядь, у тебя под кроватью.

Рольф усмехнулся.

— Сделаю.

Кай взял колоду.

— Всё? Теперь можно играть, или у вас ещё какие-нибудь проблемы с яйцами?

— У меня никаких, — сказал Маттиас.

— Тебя никто не спрашивал.

— Я просто сообщил.

Курт потянулся за картами.

— Раздавай уже.

Кай перетасовал колоду.

— А Авель сами скажете?

— Ты скажи, — ответил Стен. — Ты её начальник.

— Очень удобно устроились.

— Ты сам хотел начальником быть, — сказал Рольф.

Кай посмотрел на него.

— Я хотел деньги зарабатывать. А получил вас, долбоёбов.

— Не повезло, — согласился Рольф.

Кай сдал первую карту.

— Ещё как.

Зара вернулась минут через пять.

У стола уже сидели четверо. Йонас пересел на диван к Маттиасу, а Оскар ушёл к себе. На телевизоре шли титры фильма.

Зара остановилась возле своего кресла.

— Вы уже начали?

— Вторую раздачу, — ответил Рольф.

— Быстро вы.

— Мы профессионалы, — сказал Курт.

— Я заметила.

Она взяла книгу с подлокотника и раскрыла её.

— Балтазар, — позвал Кай.

Она подняла голову.

— Да?

— Завтра после завтрака соберёшь вещи.

Зара закрыла книгу пальцем между страницами.

— Зачем?

— Переедешь в первый блок. Четырнадцатая комната.

Она посмотрела на него, затем на Рольфа.

— А что случилось?

— Ничего, — ответил Кай. — Мужикам тесно.

Рольф поднял голову.

— Не тесно. Просто неудобно.

— Вот. Неудобно, — повторил Кай.

Зара перевела взгляд на Стена.

— Я вам мешаю?

— Нет, Зара, — сказал Стен. — Ты не мешаешь. Просто у нас мужской блок. Мы там привыкли по-своему жить.

Она кивнула.

— Понимаю.

— Ты только не подумай, что мы тебя выгоняем, — добавил Рольф.

— Я так и не подумала.

— В столовой и здесь всё равно вместе сидим.

— Конечно.

Она улыбнулась.

— И душ у меня будет отдельный?

— Будет, — сказал Кай.

— Тогда я совершенно не против.

Маттиас засмеялся.

— Вот видишь, Рольф. Все довольны.

— Я с самого начала говорил.

— Ты с самого начала про яйца говорил, — заметил Курт.

Рольф повернулся к нему.

— Ну и что?

Зара приподняла брови.

Кай посмотрел на Рольфа.

— Сам объясняй.

— Да чего тут объяснять? — Рольф развёл руками. — Мы там двадцать мужиков. Привыкли в трусах ходить. А теперь женщина в коридоре.

Зара несколько секунд смотрела на него, потом рассмеялась.

— Рольф, я вас прекрасно понимаю.

— Вот!

— И, поверьте, отдельный душ меня тоже очень устраивает.

Маттиас хлопнул ладонью по колену.

— Всё. Вопрос решён.

Кай отложил карты.

— Завтра после завтрака ключ у меня возьмёшь. Рольф поможет перенести вещи.

— Спасибо. Но у меня немного, я сама справлюсь.

— Тогда сама. Комната будет готова.

— Хорошо.

Она вернулась в кресло, раскрыла книгу и поправила подушку за спиной.

Рольф посмотрел на Кая.

— Ну что, играем?

— Играем.

Кай взял карты.

— Ходи.

К полуночи в комнате осталось шестеро.

Стен унёс тетрадь заявок, Курт забрал свои часы и инструменты. Маттиас ещё некоторое время смотрел телевизор, потом выключил его и ушёл звонить домой.

Зара дочитала главу, вложила закладку и поднялась.

— Спокойной ночи.

— Спокойной, Зара, — ответил Рольф.

Кай поднял взгляд от карт.

— Авель.

Она остановилась.

— Да?

— После завтрака. Не в шесть утра.

— Я и не собиралась в шесть.

— Хорошо. А то ещё разбудишь полблока.

Она улыбнулась.

— Постараюсь не разбудить.

— Вот и отлично.

Зара взяла кружку, отнесла её к стойке и поставила в мойку.

— Спокойной ночи.

— Давай, — сказал Кай.

Она вышла.

Дверь закрылась.

Рольф посмотрел на свои карты.

— Нормальная она.

— Угу, — ответил Курт.

Кай протянул руку к колоде.

— Ходи уже.

За окном ветер гнал снег вдоль стены. Вентиляция гудела ровно. На столе стояли три кружки, лежали карты и открытая пачка печенья.

Рольф положил карту.

Кай посмотрел на неё.

— Ну ты и долбоёб.

— Почему?

— Сейчас увидишь.

Он выложил свою.

Рольф выругался.

Кай рассмеялся.

В комнате отдыха продолжалась игра.

# Г

Глава Г

Понедельник

Ветер шёл вдоль площадки, поднимая с утрамбованного снега сухую белую пыль.

На термометре возле выхода из технического модуля было минус тридцать четыре. Красная стрелка дёргалась на ветру. Над дверью горела лампа, хотя часы показывали начало десятого.

У буровой работал дизель. Низкий гул двигателя перекрывал голоса, а при порывах ветра к нему добавлялся протяжный металлический скрип. Над станком поднимался пар. Он тут же уходил в сторону и распадался на мелкую взвесь.

Хенрик стоял у пульта, втянув голову в высокий ворот куртки. На защитных очках по краям намерзал иней. Он то и дело поворачивал голову, чтобы посмотреть на Рольфа, который работал возле труб.

— Стоп!

Хенрик остановил подачу.

Рольф поднял руку, дождался, пока вращение прекратится, и шагнул ближе к соединению. Перчатками смахнул снежную пыль с металла, наклонился.

— Ключ!

Оскар подал ему инструмент.

Рольф поставил ключ на соединение, потянул. Не сдвинулось.

— Сука.

Он переставил руки и попробовал ещё раз.

Металл коротко скрипнул.

— Пошло.

Оскар придержал инструмент, пока Рольф доворачивал соединение. Потом оба отошли.

— Давай.

Хенрик снова включил подачу.

Станок загудел громче.

У края площадки стоял Кай. В тёмной утеплённой куртке, защитных очках и шапке под капюшоном. В одной руке держал планшет с журналом, другой придерживал рацию возле воротника.

Он посмотрел на станок, затем на показания у пульта.

— Хенрик, нагрузку не гони.

— Вижу.

— Тогда почему растёт?

Хенрик убрал подачу.

— На этом интервале плотнее пошло.

Кай подошёл ближе, встал сбоку от пульта.

— Сколько прошли?

Хенрик назвал глубину.

Кай сверился с журналом.

— На предыдущем метре что было?

— Нормально. Потом начало поджимать.

— Промывка?

— Идёт.

Кай посмотрел на манометр, затем на шланг, уходивший к установке.

— Оскар!

Тот повернулся.

— Что?

— Проверь линию. На обратке посмотри, не подмерзает ли.

Оскар поднял большой палец и пошёл вдоль шланга.

Кай остался возле пульта.

— Ещё раз попробуй. Только без геройства.

Хенрик кивнул.

Станок снова начал работать.

Кай несколько минут наблюдал за показаниями. Потом отошёл к столу с журналом, положил планшет и снял правую рукавицу. На открытых пальцах сразу выступила краснота.

Он быстро вписал несколько цифр, надел рукавицу и вызвал по рации технический модуль.

— Йонас, приём.

Рация зашипела.

— На связи.

— Вторую линию проверили?

— Да. Давление держит.

— Подогрев?

— Нормально.

— Ладно. Я после одиннадцати подойду.

Он убрал рацию.

Рольф подошёл к нему, придерживая воротник.

— На следующем интервале опять прихватит.

— Возможно.

— Тогда скорость сбрасываем?

— Пока да. Если начнёт расти момент — остановишь. Не надо мне здесь сорванной резьбы.

— Понял.

Кай посмотрел на него.

— И ключ убери с настила. Второй раз уже об него спотыкаются.

Рольф обернулся.

На настиле действительно лежал длинный трубный ключ.

— Чей?

— Твой, блядь.

— А, точно.

Рольф забрал инструмент.

Кай покачал головой.

— Вы когда-нибудь научитесь класть вещи на место?

— Нет.

— Я так и думал.

Рольф усмехнулся и пошёл обратно к станку.

К одиннадцати ветер усилился.

Возле технического модуля наметало снежный валик. Дверь приходилось придерживать плечом, иначе её вырывало из руки.

Кай вошёл внутрь, стряхнул снег с рукавов и снял очки. На

внутренней стороне воротника осел иней.

За столом сидел Йонас. Перед ним стояли ноутбук, кружка и раскрытый журнал обслуживания.

— Ну? — спросил Йонас.

— На двадцать первой скважине поджимает. Сбросили подачу.

— Опять?

— На предыдущем метре нормально шло.

Йонас повернул к нему ноутбук.

— По второй линии всё чисто. Я вчерашние записи поднял.

Кай наклонился к экрану.

— Вот здесь что?

— Кратковременный провал. Датчик проверили, кабель тоже. Больше не повторялось.

— Температура?

— В пределах.

Кай провёл пальцем по таблице.

— Оставь под наблюдением. Если ещё раз провалится, снимем и проверим отдельно.

— Уже сказал Оскару.

— Хорошо.

Кай выпрямился и взял кружку со стойки.

— Кофе есть?

— В термосе.

Он налил себе.

Йонас посмотрел на его куртку.

— На улице сколько?

— Минус тридцать четыре. Ветер хуже.

— Хенрик уже жаловался?

— Хенрик с утра матерится. По нему температуру не определишь.

Йонас усмехнулся.

Кай отпил кофе.

— На двадцать второй скважине когда заканчивают?

— Если без остановок, к вечеру.

— Без остановок не будет. Сказки не рассказывай.

— Тогда завтра.

Кай кивнул.

Они ещё некоторое время сверяли журнал, обсуждали подачу, расход топлива и график на вторую половину дня. Йонас показал фотографии соединения, которое собирались менять на следующем обслуживании. Кай увеличил изображение, попросил другой ракурс и указал на место у крепления.

— Вот здесь посмотри. Не нравится мне эта кромка.

— Я тоже заметил.

— Новую деталь заказали?

— Стен внёс в список.

— Пусть номер сверит. В прошлый раз прислали похожую, только посадка другая.

— Сверим.

Кай поставил кружку.

— Ладно. Пойду к Балтазар загляну.

Йонас поднял глаза.

— Зачем?

— Посмотрю, что у неё там. Может доебусь. Ты скучный.

— Попробуй. Но она вчера данные выгружала.

— Вот и посмотрю.

Йонас пожал плечами и вернулся к ноутбуку.

Кай натянул очки, поднял воротник и вышел.

Тепляк Зары стоял в стороне от основной линии движения техники.

От буровой до него в снегу была протоптана узкая дорожка. С одной стороны её уже занесло почти до колена. Возле входа лежала деревянная решётка, чтобы не скользить на утрамбованном насте.

Внутри работал обогреватель.

Зара сидела за небольшим столом в расстёгнутой утеплённой куртке. На ней был шерстяной свитер. Рядом лежали перчатки, блокнот и карандаш. На ноутбуке были открыты несколько графиков. К прибору на полке подходили тонкие кабели, закреплённые пластиковыми фиксаторами.

Она переписала цифру в блокнот, сверилась с экраном и нажала несколько клавиш.

Дверь открылась.

В тепляк ворвался холодный воздух.

Зара подняла голову.

Кай вошёл, придержал дверь плечом и закрыл её за собой.

— Ну что, Балтазар, сколько миллионов мы уже закопали в твою оптоволоконную лапшу?

Она посмотрела на него.

— Доброе утро. Пока ни одного, к сожалению.

— Недорабатываешь.

— Могу включить в следующий отчёт дополнительные расходы.

— Попробуй.

— Вы же потом их не согласуете.

— Не согласую.

— Тогда не вижу смысла тратить бумагу.

Кай усмехнулся.

Он снял очки и оглядел помещение.

— Тепло у тебя.

— Плюс шестнадцать.

— Мало.

— Для оборудования достаточно. И мне удобно.

— Я не спрашивал, удобно ли тебе.

— А я на всякий случай уточнила.

Кай посмотрел на неё, потом на обогреватель.

— Нормально работает?

— Да. Пока никаких проблем.

— Электричество не прыгает?

— Нет. Я проверяла утром.

Он подошёл к столу.

— Ну, показывай, что там у тебя.

Зара повернула ноутбук немного в его сторону.

— Я как раз сравниваю вчерашние измерения с термисторами.

Кай наклонился к экрану.

— И?

— На основном участке совпадение хорошее. Здесь, — она указала карандашом, — есть расхождение. Небольшое, но устойчивое.

Кай посмотрел на график.

— Насколько небольшое?

Она назвала величину.

— Погрешность?

— Ниже.

— Кабель проверяла?

— Да.

— Два раза?

— Три.

Кай выпрямился.

— Молодец. Любишь работать.

— Мне за это платят.

— А я думал, из любви к искусству.

— Искусство тоже бывает оплачиваемым.

Он хмыкнул и снова наклонился к экрану.

— Вот здесь почему ступенька?

Зара приблизила участок графика.

— Пока не уверена. Проверяю, связано ли это с контактом кабеля или с температурным распределением по стволу.

— А если контакт?

— Тогда картина будет повторяться на соседних интервалах не так, как при реальном изменении температуры.

— Не обязательно.

— Не обязательно, — согласилась она. — Поэтому я и проверяю.

Кай посмотрел на неё.

— То есть пока ты не знаешь.

— Пока нет.

— Отлично. Миллионы потрачены, ответа нет.

— Вы же сами сказали, что миллионов ещё нет.

— Значит, пока не поздно остановиться.

— Можно. Но тогда мы точно не узнаем, что это.

Кай усмехнулся.

— Умеешь продавать науку.

— Я стараюсь объяснять её пользу.

— А получается?

— Вам виднее.

Он снова посмотрел на экран.

Несколько минут они говорили только о данных.

Кай спрашивал, как она привязывает показания к глубине, насколько устойчиво ведёт себя линия, что изменилось после последней проверки. Зара открывала файлы, показывала таблицы, иногда доставала блокнот и сверяла записи.

Когда он спросил о соседнем интервале, она вывела на экран второй график.

— Вот. Здесь отклонение меньше. А здесь его практически нет.

Кай провёл пальцем вдоль линии, не касаясь экрана.

— Если это не кабель, может быть локальная неоднородность.

— Может. Но мне нужно ещё несколько серий.

— Сколько?

— Минимум три. Лучше пять.

— По времени?

— Если условия останутся стабильными, к концу недели будет понятнее.

— Если останутся.

— Да.

Кай выпрямился.

— Ладно. Когда будет что-то определённое, покажешь.

— Конечно.

Он не ушёл.

Вместо этого взял со стола свободный карандаш, покрутил между пальцами и посмотрел на лежащую рядом распечатку.

— А это что?

— Черновые расчёты.

— Вижу. Почему от руки?

— Мне так удобнее.