Изоляция

— Ноутбук не справляется?

— Справляется.

— Тогда зачем карандаш?

Зара подняла на него глаза.

— Он не требует зарядки.

Кай рассмеялся.

— Хороший аргумент.

— И не зависает.

— Ещё лучше.

Он положил карандаш обратно, но не туда, откуда взял. Зара передвинула его к блокноту.

Кай заметил движение.

— У тебя всё по местам?

— Стараюсь.

— Даже карандаши?

— Особенно карандаши. Они теряются.

— В тепляке размером три на четыре?

— Представьте себе.

Кай взял карандаш снова и положил на другую сторону стола.

Зара посмотрела на него.

Потом протянула руку и вернула карандаш на место.

— Вам скучно?

— Немного.

— Могу предложить журнал измерений. Там много цифр.

— Я свои уже посмотрел.

— Тогда у меня есть инструкция к прибору. На сто восемьдесят страниц.

Кай усмехнулся.

— Ты меня выгнать пытаешься?

— Нет. Предлагаю чтение.

— А если мне не хочется читать?

— Тогда боюсь, развлекательная программа у нас ограничена.

Он засмеялся.

— Слушай, Авель, а ты всегда такая?

— Какая?

— Серьёзная.

Она посмотрела на карандаш в его руке.

— Сейчас, например, я не совсем серьёзна.

— Да ну?

— Вы второй раз перекладываете мой карандаш. Я пока делаю вид, что это часть производственной проверки.

Кай рассмеялся громче.

— А если третий?

— Тогда попрошу оформить акт.

Он положил карандаш на край ноутбука.

— Оформляй.

Зара сняла карандаш с ноутбука.

— Боюсь, для этого понадобится ваша подпись.

— Подпишу.

— Не сомневаюсь.

Она положила карандаш рядом с блокнотом и вернулась к экрану.

Кай остался возле стола.

— А ты вообще сколько здесь собираешься сидеть?

— Сегодня?

— Вообще.

— До конца испытаний.

— А если не получится?

— Тогда до конца испытаний, которые не получились.

— Хороший план.

— Контрактом предусмотрен.

— И сколько тебе за это платят?

Зара повернула голову.

— Достаточно.

— Сколько?

— А вы всем сотрудникам задаёте такие вопросы?

— Ты не мой сотрудник.

— Тем более.

Кай усмехнулся.

— Секретная информация?

— Личная.

— А-а. Понятно.

Он взял со стола распечатку.

Зара протянула руку.

— Можно, пожалуйста, я её заберу?

— А что там?

— Расчёты.

— Я вижу.

— Они мне сейчас нужны.

Кай посмотрел на лист, потом на неё.

— Ты думаешь, я их съем?

— Нет. Но вы можете их помять.

Он посмотрел на бумагу.

— Она уже мятая.

— Совсем немного.

— Значит, ничего страшного.

Зара опустила руку.

— Козлина, — произнесла она почти шёпотом.

Кай поднял глаза.

— Что?

— Ничего.

— Я слышал.

Она посмотрела на него.

— Тогда зачем спрашиваете?

Он медленно положил распечатку на стол.

— Повтори.

Зара поправила рукав свитера.

— По-моему, у вас нет проблем со слухом.

Кай усмехнулся.

— Нет. Со слухом у меня всё охуенно. Я хочу услышать, как ты это ещё раз скажешь.

Она посмотрела на него несколько секунд.

— Я бы предпочла продолжить работу.

— А я бы предпочёл услышать.

— Боюсь, наши предпочтения не совпадают.

Кай отодвинул свободный стул и сел.

— Ну так у нас время есть.

Зара посмотрела на часы.

— У меня рабочее время.

— У меня тоже.

— Тогда, возможно, у вас есть более важные дела.

— Сейчас нет.

Она взяла распечатку и положила перед собой.

— В таком случае я продолжу.

Кай откинулся на спинку стула.

— Продолжай.

Она открыла таблицу, сверила строку с записью в блокноте и начала печатать.

Кай наблюдал.

— Авель.

— Да?

— Ты всех начальников козлами называешь?

Она перестала печатать.

— Нет.

— Только меня?

— Я не веду такую статистику.

Он рассмеялся.

— А зря. Ты же учёный.

Зара снова посмотрела в экран.

— Для статистики нужна выборка.

— Ну так собирай.

— Надеюсь, необходимости не возникнет.

Кай усмехнулся.

— Значит, я первый.

Она не ответила.

Он подождал несколько секунд.

— А что, я настолько плохой начальник?

Зара подняла глаза.

— Вы не мой начальник.

— На этой площадке я решаю, что ты можешь делать, а что нет.

— Да. В рамках работ на объекте.

— Вот именно.

— И я соблюдаю ваши распоряжения.

— Но козлом всё равно считаешь.

Зара закрыла блокнот.

— Кай, знаете, это уже перебор.

Он посмотрел на неё.

— Да ну?

— Да.

— И что именно перебор?

Она положила ладони на стол.

— Я ответила на ваши рабочие вопросы. Показала измерения. Объяснила, что пока известно, а что требует проверки. А сейчас вы уже некоторое время мешаете мне работать.

Кай усмехнулся.

— Мешаю?

— Да.

— Сидя на стуле?

— Разговаривая со мной.

— А ты разговаривать не любишь?

— Люблю. Но сейчас мне нужно закончить расчёты.

Он посмотрел на экран.

— Сколько осталось?

— Примерно час.

— Ну так работай.

Зара несколько секунд смотрела на него, потом повернулась к ноутбуку.

Кай остался сидеть.

Она открыла файл, внесла данные, сделала пометку в блокноте.

Прошло несколько минут.

— Авель.

Она повернула голову.

— Да?

— А если я сейчас попрошу показать мне весь журнал?

— Покажу.

— Весь?

— Да.

— И объяснишь каждую запись?

— Если потребуется.

Кай усмехнулся.

— Хорошо.

Зара открыла папку с журналами.

— С какого числа начнём?

Он посмотрел на экран.

— С первого.

Она вывела первую страницу.

— Здесь исходные показания перед монтажом. Температура кабеля, условия калибровки, контрольная точка…

Кай слушал.

Через несколько минут он задал вопрос. Она ответила, показала следующую таблицу. Он попросил открыть ещё один файл.

Зара открыла.

Рация на плече Кая зашипела.

— Кай, приём.

Он нажал кнопку.

— На связи.

— Это Йонас. На двадцать первой опять момент растёт. Хенрик остановил подачу.

Кай поднялся.

— Правильно сделал. Я иду.

Он убрал рацию и посмотрел на Зару.

— Ладно, Балтазар. Продолжим в другой раз.

Она подняла глаза от журнала.

— Конечно.

— И карандаш свой береги.

Зара посмотрела на карандаш.

— Постараюсь.

Кай усмехнулся, натянул очки и открыл дверь.

Холодный воздух ворвался внутрь. Бумажный уголок на столе приподнялся.

— Дверь закройте, пожалуйста, — сказала Зара.

— Сама закроется.

Он вышел.

Доводчик медленно потянул дверь обратно. Замок щёлкнул.

Зара подождала, пока перестанет колыхаться край распечатки, придвинула к себе блокнот и продолжила запись.

Снаружи снова загудел двигатель буровой.

На термометре у стены оставалось плюс шестнадцать.

Кай вышел из тепляка, придерживая дверь плечом, и сразу попал под порыв ветра.

Снег шёл почти горизонтально. Между модулями тянулись серые полосы позёмки; у основания кабельных стоек намело свежие узкие гребни. Кай опустил подбородок в ворот куртки, натянул перчатку, которую не успел надеть внутри, и пошёл к буровой.

В наушнике ещё потрескивала рация.

— Йонас, повтори последнее.

— Хенрик остановил подачу. Момент подскочил, потом чуть отпустило. Сейчас держим на холостом вращении.

— Промывка?

— Идёт. Давление без скачков.

— Хорошо. Ничего не трогайте, пока не приду.

— Понял.

Кай обогнул край складского контейнера. За ним открывалась площадка двадцать первой буровой: освещённая прожекторами мачта, жёлтые перила настила, две фигуры у трубного стеллажа. Из-под защитного кожуха поднимался белый пар, который ветер сразу уносил в сторону.

На ступенях лежала тонкая ледяная корка. Кай взялся за поручень и поднялся на площадку.

Хенрик стоял у пульта, наклонив голову к показаниям. Рольф придерживал открытый ящик с инструментом, Оскар проверял соединение на подающей линии. Йонас, в тёмной шапке под каской, стоял возле Хенрика с планшетом в защитном чехле.

— Ну, показывайте, что у вас тут за праздник.

Хенрик отступил на полшага, чтобы Кай видел экран.

— На последнем метре пошло тяжело. Сначала думал, обычный участок. Потом вот.

Он провёл пальцем по графику. Кай нагнулся ближе.

— Когда начало расти?

— После соединения. Первые сорок сантиметров нормально, дальше ступенькой.

— До соединения что было?

— Чисто. Никаких признаков.

— Сколько держал?

— Секунд пять. Потом остановил подачу.

— Правильно.

Кай положил ладонь на край пульта, посмотрел на давление, потом на показания вращения.

— На холостом сейчас сколько?

Хенрик назвал цифру.

— А было?

— Меньше. Не сильно, но меньше.

— Уже интересно.

Кай выпрямился.

— Оскар, на промывке ничего не менялось?

— Нет. Расход ровный. На обратке сначала пошло гуще, потом нормально.

— Образцы смотрели?

— Рольф отнёс в контейнер.

Рольф захлопнул ящик.

— Там песка прибавилось. И куски покрупнее. Я их отдельно сложил.

— Покажи потом. Сейчас сначала железо посмотрим.

Кай подошёл к краю настила и заглянул вниз, туда, где под платформой уходили шланги. Ветер трепал свободный конец стропы, привязанной к ограждению. Он ухватил её, подтянул узел и затянул покрепче.

— Кто это оставил болтаться?

— Я, — сказал Оскар. — После подъёма.

— Убери нахрен. Пока она кому-нибудь по лицу не прилетела.

— Сейчас.

Оскар снял стропу и унёс к стойке.

Йонас подошёл к Каю.

— Я посмотрел журнал. На предыдущем проходе здесь уже была небольшая прибавка по моменту. Не такая, чтобы останавливаться.

— Почему не сказал?

— Сказал Хенрику. Мы тогда снизили подачу.

Хенрик, не отрываясь от пульта, кивнул.

— Было дело. Потом ушло.

Кай ещё раз посмотрел на график.

— Значит, не случайный всплеск. Ладно. Давайте без геройства. Сначала проверим, не держит ли нас собственное хозяйство.

Он повернулся к Рольфу:

— Подготовь ключи. Оскар, смотри шланги и обратку. Хенрик, вращение пока не останавливай, только без подачи. Если момент полезет дальше — сразу стоп.

— Ясно.

Кай спустился с настила вместе с Йонасом. Под ногами хрустел утрамбованный снег, смешанный с буровой пылью. Возле нижней опоры мачты металлическая скоба покрылась толстым белым налётом. Кай смахнул снег перчаткой, проверил крепление и посветил фонарём на соединение.

Йонас присел с другой стороны.

— Тут сухо.

— Вижу.

— Я думал, может, на линии что-то подмерзает.

— Если бы подмерзало, мы бы по давлению увидели. Но проверить надо.

Они прошли вдоль шланга до утеплённого короба. Кай остановился, наклонился, провёл пальцами по наружной поверхности и открыл смотровую крышку. Внутри горела маленькая контрольная лампа обогрева.

— Тёплый.

— Да.

— Температуру снимали?

— Двадцать минут назад.

— Ещё раз снимем.

Йонас достал прибор. Пока он возился с защитной крышкой, Кай посмотрел на буровую.

Хенрик стоял неподвижно, обе руки возле органов управления. Рольф с Оскаром переговаривались у стойки; ветер относил слова, оставляя только отдельные обрывки.

— ...не туда положил...

— Да вижу я, блядь.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Кай усмехнулся.

— Они там опять женятся?

Йонас не поднял головы.

— Разводятся. С утра уже третий раз.

Прибор коротко пискнул.

Йонас показал экран.

— Нормально.

— Угу. Закрывай.

Кай подождал, пока крышка встанет на место, и проверил защёлку. Затем оба вернулись наверх.

— Ну что? — спросил Хенрик.

— По обогреву чисто. Сейчас попробуем аккуратно разгрузить колонну. Без резких движений.

Рольф подошёл ближе.

— Думаешь, прихватило?

— Думаю, сначала надо понять, что именно происходит. А потом уже думать, как это назвать.

— Я просто спросил.

— А я просто ответил.

Рольф хмыкнул и поправил воротник.

Хенрик вывел нужный режим. Двигатель изменил тональность, ниже загудел привод. На экране поползли цифры.

Кай стоял рядом, не касаясь пульта.

— Ещё чуть-чуть.

Хенрик изменил настройку.

— Так?

— Да. Держи.

Несколько секунд все смотрели на показания. Из глубины конструкции шёл низкий ровный гул, поверх которого поскрипывали крепления. Ветер бил в защитный экран и заставлял его дрожать.

— Момент вниз пошёл, — сказал Йонас.

— Вижу.

— Не быстро.

— Нам быстро и не надо.

Кай нагнулся к экрану.

— Хенрик, попробуй теперь на малой подаче. Совсем немного.

Хенрик положил руку на рычаг.

Машина отозвалась коротким натужным звуком. Цифры поднялись, задержались и медленно опустились.

— Стоп подачу, — сказал Кай.

Хенрик остановил.

Кай помолчал, глядя на график.

— Ладно. Уже лучше. Но дальше так не полезем.

Рольф повернулся к нему.

— Можно ещё раз попробовать. Может, пройдём.

— Можно. А можно потом полдня доставать то, что мы там оставим. Тебе какой вариант нравится?

— Мне нравится закончить до ужина.

— Мне тоже. Поэтому сейчас не спешим.

Оскар подошёл с фонарём.

— На обратке всё ровно. Ничего нового.

— Хорошо. Берём пробу, смотрим, что вытащили. Потом решим, менять ли режим.

Хенрик выключил подачу окончательно. Гул стал ровнее.

Рольф уже направился к лестнице, когда Кай окликнул его:

— И перчатки поменяй.

— Что?

— Правую. У тебя на большом пальце шов разошёлся.

Рольф поднял руку, посмотрел на перчатку.

— Да там ерунда.

— На улице минус тридцать четыре. Ерунда у тебя через десять минут к пальцу примерзнет. Иди поменяй.

— Есть, мамочка.

— Пожалуйста, сыночек.

Оскар заржал. Рольф показал Каю средний палец здоровой перчаткой и пошёл вниз.

К полудню ветер усилился.

Снег не столько падал, сколько непрерывно перемещался по площадке, забивался в стыки настилов и ложился на инструменты тонкой сухой пылью. Металлические рукоятки приходилось брать осторожно: даже через рабочие перчатки холод чувствовался почти сразу.

На двадцать первой буровой сменили режим проходки. Пробу из скважины разложили на поддоне в тёплом контейнере, посмотрели фракции, сравнили с предыдущими. В одном из образцов оказалось больше крупного материала, чем ожидали.

Кай стоял над поддоном, уперев руки в край стола. Рядом Йонас листал журнал.

— Вот здесь, — сказал Рольф и указал отвёрткой на кучку серо-бурых обломков. — Это с того момента, когда у нас первый раз потяжелело.

Кай взял один кусок, повернул его в пальцах.

— А это уже после остановки?

— Да.

— Много таких?

— Несколько. Я отдельно собрал.

— Правильно сделал.

Йонас подвинул журнал.

— По прошлой скважине этот интервал выглядел иначе.

— На сколько она в стороне?

— Чуть больше двадцати метров.

— Двадцать метров здесь — уже другая история.

Кай положил образец обратно.

— Давайте так. Проходим короткими участками, снимаем показания чаще. Если опять полезет момент — останавливаемся и разбираемся. Не давим через силу.

Рольф кивнул.

— Понял.

— И запишите, где именно состав поменялся. Не «где-то после обеда», а по глубине.

— Запишем.

Из угла контейнера донёсся громкий щелчок электрического чайника. Оскар, который последние несколько минут грел руки о бумажный стакан, поднял голову.

— Кто-нибудь кофе будет?

— Я, — сказал Йонас.

— Мне тоже, — отозвался Хенрик.

— А мне что, самому себе наливать? — спросил Кай.

Оскар посмотрел на него.

— Ты начальник. Тебе нельзя кофе. Тебе положено питаться

чужими страданиями.

— Тогда подойди поближе. Я сегодня ещё не завтракал как следует.

Оскар отступил на шаг.

— Не, я женатый человек.

— И что?

— Жена расстроится.

— Из-за тебя?

— Из-за страховки.

Хенрик засмеялся, не отрывая взгляда от журнала.

Оскар разлил кофе по стаканам. Кай взял свой, прислонился бедром к краю стола и сделал осторожный глоток.

— Сахар где?

— Закончился.

— Совсем?

— Здесь да. В столовой есть.

Кай посмотрел на стакан.

— У нас объект за хрен знает сколько миллионов, а сахар до буровой довезти не можем.

— Могу записать в журнал неисправностей, — предложил Йонас.

— Запиши. Критический отказ системы жизнеобеспечения руководителя.

Рольф захлопнул крышку контейнера с образцами.

— А мне казалось, ты и без сахара достаточно сладкий.

— Ещё слово — и пойдёшь проверять крепления на дальнем конце площадки.

— Всё, молчу.

Кай допил кофе, поставил стакан в урну и застегнул куртку.

— Ладно, пошли. Световой день за нас работать не будет.

В техническом модуле было жарко.

У входа стоял ряд ботинок, на решётке под ними таял снег. Воздух пах нагретым пластиком, кофе и мокрой шерстью. За перегородкой гудел вентиляционный блок.

Йонас сидел за столом, сверяя записи с экранами. Кай стоял рядом, опираясь одной рукой на спинку свободного стула.

— По двадцать первой пока нормально, — сказал Йонас. — После смены режима момент держится в пределах.

— До вечера посмотрим. Если начнёт повторяться, завтра с утра пересмотрим план.

— Хорошо.

Йонас перелистнул страницу блокнота.

— И ещё. Авель просила окно на измерения. По первой скважине, где термисторы стоят. Завтра после обеда ей подходит.

— Сколько времени?

— Сорок минут. Может, час, если с подготовкой.

— Там кто-нибудь работает?

— Нет. Планового обслуживания нет до четверга.

— Тогда пусть работает.

Йонас поднял глаза.

— Я ей скажу.

— Угу.

Кай взял со стола распечатку, пробежал взглядом несколько строк.

— Это что?

— Сравнение по обогреву. После вчерашнего скачка.

— А, вижу.

Он положил лист обратно.

— Ей кто-нибудь нужен?

— Просила помочь с катушкой, когда будет переносить оборудование. Одного человека на десять минут.

— Кто свободен?

— Маттиас после обеда должен закончить на складе.

— Пусть поможет.

— Хорошо.

Йонас сделал пометку.

Кай прошёл к стенду с графиками. На одном из листов красным карандашом была обведена узкая полоса.

— А здесь что за провал?

— Датчик два раза отваливался. Я проверил питание. Контакт в разъёме.

— Заменили?

— Да. Старый отложил, покажу потом.

— Покажи. Не хочу, чтобы эта хуйня снова вылезла через неделю.

Они ещё несколько минут говорили о сменных деталях, обогреве кабельных линий и графике обслуживания. Йонас зачеркнул два пункта в блокноте, добавил третий. Кай позвонил на склад, уточнил остаток крепежа, выслушал ответ и велел не вскрывать резервную упаковку без необходимости.

Потом Йонас закрыл журнал.

— Всё?

— Пока да.

— Ты ужинать пойдёшь?

— Позже. Сначала к Хенрику зайду.

— Я тогда данные отправлю.

Кай взял со стола шапку.

— Отправляй.

Он уже открыл дверь, когда Йонас окликнул его:

— Кай.

— Чего?

— Ты к Авель сегодня заходил?

— Заходил.

— Она после тебя спрашивала, нет ли у нас запасных креплений для её кабеля.

— И что?

— Я дал.

— Молодец.

Йонас помедлил.

— Она сказала, ты ей работать мешал.

Кай посмотрел на него.

— Прямо так и сказала?

— Нет. Спросила, можно ли на время измерений закрывать тепляк изнутри.

Кай коротко рассмеялся.

— Можно. Если не забудет ключ.

— Я ей так и сказал.

— Ну и всё.

Он вышел в коридор, и дверь закрылась.

Вечером в столовой пахло тушёным мясом, луком и свежим хлебом.

За окнами давно стемнело. Ветер то затихал, то с новой силой бил по наружной обшивке, заставляя негромко дрожать стекло. У раздаточного окна образовалась очередь из людей в свитерах и флисовых кофтах. Кто-то пришёл после смены, кто-то собирался заступать на ночное дежурство.

Кай сидел за столом с Хенриком, Оскаром и Маттиасом. Перед ним стояла почти пустая тарелка. Он слушал, как Маттиас рассказывает о машине, которую купил перед отъездом.

— Я жене фотографии отправил, — говорил Маттиас. — Она пишет:

«Почему она такая тёмная?»

— Потому что синяя? — предположил Оскар.

— Я ей так и ответил.

— И?

— Она сказала, что я мог купить нормальную.

Хенрик отломил кусок хлеба.

— А нормальная — это какая?

— Не знаю. Я спросил. Она прислала фотографию красной.

— Так купи красную, — сказал Кай.

— Эту куда?

— Мне отдай.

— За сколько?

— Бесплатно. Ты же от проблемы избавляешься.

Маттиас покачал головой.

— С тобой нельзя разговаривать.

— Можно. Только дорого.

За соседним столом кто-то громко позвал Стена. Тот поднял руку, не переставая жевать. В углу работал телевизор без звука; на экране показывали прогноз погоды, потом рекламу.

Зара вошла в столовую с папкой под мышкой. Она остановилась у входа, сняла с рукава прилипшую нитку и подошла к раздаче.

— Добрый вечер, — сказала она повару.

— Добрый, Зара. Мясо будешь?

— Да, пожалуйста. Только немного.

— Картошку?

— Можно побольше картошки.

— Вот это правильный разговор.

Она взяла поднос и оглядела зал. За одним из столов Рольф с Куртом подвинули свободный стул. Рольф махнул ей рукой.

— Зара, сюда!

— Спасибо.

Она поставила поднос, положила папку на соседний свободный стул и села.

Кай заметил её, когда Оскар рассказывал, как на прошлой смене потерял в снегу нож и нашёл его только через три дня.

— А чего ты его там вообще оставил? — спросил Хенрик.

— Я не оставил. Он выпал.

— Из кармана?

— Из чехла.

— Хороший чехол, — сказал Кай.

— Отличный. Теперь у меня другой.

Кай отодвинул тарелку и взял кружку.

За соседним столом Зара о чём-то разговаривала с Куртом. Она раскрыла папку, показала ему лист с таблицей. Курт придвинулся, посмотрел и что-то спросил. Зара провела пальцем по строке, объясняя.

— Авель! — позвал Кай.

Она подняла голову.

— Да?

— Ты поела?

Зара посмотрела на свою тарелку.

— Пока нет.

— Тогда ешь. Остынет.

Оскар повернулся к нему.

— Ты теперь за питанием следишь?

— Ага. Всех откормлю и продам.

— Меня не купят, — сказал Хенрик.

— Тебя оставлю. Ты полезный.

Зара опустила взгляд к тарелке. Рольф что-то сказал ей вполголоса; она улыбнулась и взяла вилку.

Кай допил чай.

— Ладно, мужики. Я пошёл.

— Ты на буровую ещё? — спросил Хенрик.

— Загляну на десять минут.

— Я там через полчаса буду.

— Не торопись. Поешь нормально.

Кай поднялся, отнёс тарелку и кружку к окну возврата посуды и

вышел.

В первом жилом модуле после десяти вечера стало тихо.

За стеной негромко работала вентиляция. Иногда в коридоре проходили люди: хлопала дверь, скрипели подошвы по покрытию, слышался короткий разговор. Потом всё снова стихало.

На двери четырнадцатой комнаты висела небольшая бумажка с напечатанным номером. Под ней кто-то прикрепил прозрачный кармашек для фамилии, но он пока оставался пустым.

Внутри Зара сидела на кровати с книгой. Рядом на тумбочке стояла кружка чая. На столе лежали ноутбук, зарядное устройство, несколько распечаток и толстая тетрадь. В открытом шкафу висели две куртки; на нижней полке стояли аккуратно составленные ботинки.

Она дочитала страницу, заложила её бумажной полоской и положила книгу на тумбочку.

Потом взяла телефон.

На экране один за другим появились будильники:

0620.

0625.

0630.

0635.

Зара посмотрела на список, добавила ещё один на 0640 и поставила телефон на зарядку.

Из ванной донёсся шум воды.

Через несколько минут она вышла, выключила верхний свет и легла. Лампа возле кровати ещё некоторое время освещала край одеяла, книгу и кружку.

Потом погасла и она.