Изоляция

В шесть утра в коридоре первого жилого модуля горел дежурный свет.

За окнами было совершенно темно. Снаружи выл ветер, и время от времени по обшивке шуршал сухой снег. Отопление работало ровно; возле потолка негромко гудела вентиляция.

Кай вышел из своей комнаты уже одетый. В одной руке он держал кружку с кофе, в другой — связку ключей.

Он прошёл по коридору, остановился возле четырнадцатой двери и посмотрел на номер.

Поставил кружку на широкий подоконник напротив, перебрал ключи и вставил один в замок.

Ключ повернулся с коротким металлическим щелчком.

Кай открыл дверь.

В комнате было темно и тихо. На столе едва заметно светился индикатор зарядного устройства. Под одеялом у стены виднелась неподвижная фигура; на подушке рассыпались тёмно-рыжие волосы.

Кай вошёл и включил верхний свет.

— Балтазар. Подъём.

Зара не пошевелилась.

Он закрыл за собой дверь.

— Авель.

Из-под одеяла донеслось невнятное:

— М-м…

— Вставай. Одевайся, завтракать.

Она медленно повернула голову, уткнулась лицом в подушку и натянула одеяло выше плеч.

Кай подошёл к кровати.

— Ты слышала?

— Угу…

— Что я сказал?

Пауза затянулась.

— М-м…

— Очень содержательно.

Он посмотрел на телефон, лежавший на тумбочке, потом на часы у себя на запястье.

— Шесть ноль две. У тебя ещё ни один будильник не звонил.

Зара приоткрыла один глаз.

— Что?..

— Будильники. У тебя их сколько?

Она закрыла глаз.

— Не знаю…

Кай взял телефон с тумбочки, посмотрел на экран блокировки и положил обратно.

— Пять штук. Ты что, каждое утро себя из комы вытаскиваешь?

— Угу…

— Ясно.

Он отодвинул стул от стола и сел, вытянув ноги.

Некоторое время было слышно только вентиляцию.

Зара лежала неподвижно.

— Балтазар.

— М-м?

— Не спи.

— Я не…

Она не договорила.

Кай посмотрел на неё.

— Ты сейчас уснула посреди фразы?

Ответа не последовало.

Он поднялся, подошёл к окну и раздвинул плотные шторы. За стеклом всё равно была темнота; только вдали светились прожекторы буровой, а в их лучах летел снег.

— Красота, — сказал Кай. — Полярное утро. Солнце, птички, свежий воздух.

Зара тихо простонала.

— Господи…

— Его тут нет. Есть я.

Он вернулся к стулу.

— Вставай.

Она приподняла голову.

Несколько секунд смотрела на него, не моргая. Потом перевела взгляд на дверь, на окно, снова на Кая.

— Кай?..

— Он самый.

— А… что случилось?

— Ничего.

— Что?..

— Ничего не случилось.

Зара медленно опустила голову обратно на подушку.

— Тогда зачем…

— Будить тебя пришёл.

— Зачем?..

— Завтракать.

Она потянулась рукой к телефону, промахнулась мимо тумбочки, нащупала край и наконец взяла аппарат.

Экран загорелся.

Зара поднесла его ближе к лицу, прищурилась.

— Шесть?..

— Да.

Она ещё раз посмотрела на цифры.

— Шесть утра?

— Нет, вечера. Ты проспала весь день.

— Не может быть…

— Может.

Зара положила телефон на одеяло. Он соскользнул к её боку.

— Мне только в шесть двадцать вставать…

— Уже встала.

— Нет…

— Я вижу.

Она натянула одеяло на голову.

Кай подождал несколько секунд.

— Балтазар.

Тишина.

— Авель.

Из-под одеяла:

— Ну что?..

— Ты собираешься вставать?

— Да…

— Когда?

— Сейчас…

Прошла минута.

Кай посмотрел на часы.

— У тебя интересное представление о слове «сейчас».

Одеяло слегка шевельнулось.

— Кай…

— Что?

— Пожалуйста…

— Чего?

— Не знаю…

Он рассмеялся.

— Прекрасно. Вот это разговор.

Кай встал, подошёл к столу и посмотрел на лежащие там распечатки. Верхний лист был исписан мелкими пометками. Рядом лежала ручка, поверх тетради — сложенный лист с графиком.

Он не стал ничего трогать.

— У тебя вчера измерения нормально прошли?

— М-м…

— Балтазар, вопрос был.

— Какие?..

— Измерения.

— А…

Она помолчала.

— Да…

— Уже хорошо.

Он снова сел.

Зара высунула из-под одеяла руку и нащупала телефон. Экран снова загорелся.

— Шесть ноль семь…

— Верно.

— Кай, почему вы здесь?

— Я же сказал. Бужу тебя.

Она нахмурилась, словно слова не сразу складывались в понятную фразу.

— Но… как вы вошли?

— Через дверь.

— Она закрыта…

— Была.

Зара медленно повернула голову к нему.

— У вас ключ?

— Есть.

— От моей комнаты?

— От всех комнат.

Она смотрела на него ещё несколько секунд.

Потом закрыла глаза.

— Господи боже…

— Опять не угадала.

Зара подтянула одеяло к подбородку.

— Кай, пожалуйста, выйдите.

— Вставай.

— Я встану…

— Ну так вставай.

— Я ещё не проснулась.

Она села, опираясь ладонью на матрас. Волосы падали ей на лицо. Зара убрала их назад, потом остановилась, прикрыв глаза рукой.

Кай наблюдал за ней со стула.

— О, процесс пошёл.

— Не разговаривайте со мной…

— Почему?

— Потому что я сплю.

— Уже нет.

— Что…

Она помолчала.

— Сколько сейчас времени?

Он посмотрел на часы.

— Шесть десять.

Зара повернулась к телефону, включила экран, проверила.

— Зачем вы меня так рано разбудили?

— Чтобы ты успела одеться и позавтракать.

— Я успеваю…

— Вот и отлично.

Она опустила ноги на пол, нащупала тапочки. Один оказался под кроватью. Зара потянулась за ним, едва не уронив телефон, и села обратно.

— Мне надо в ванную.

— Иди.

Она посмотрела на него.

— Вы можете выйти?

— Могу.

Кай остался сидеть.

Зара несколько секунд ждала.

— Кай…

— М-м?

— Выйдите, пожалуйста.

— Туалет вон там.

Он кивнул на дверь ванной.

— Я знаю, где туалет.

— Тогда чего сидишь?

— Потому что вы здесь.

— И?

Она потёрла лицо ладонями.

— Я хочу в туалет. И хочу, чтобы вы вышли из моей комнаты.

— А я тебе мешаю?

Зара медленно убрала руки от лица.

— Да.

— Чем?

— Тем, что вы сидите у меня в спальне в шесть утра!

Кай улыбнулся.

— Уже лучше. Просыпаешься.

Она посмотрела на него несколько секунд, не моргая.

— Вы специально это делаете?

— Конечно.

Зара открыла рот, но ничего не сказала. Потом встала, поправила край длинной домашней футболки и взяла с кровати халат.

— Кай, я сейчас пойду в ванную. Пожалуйста, выйдите.

— Иди, Балтазар. Я тебе не мешаю.

— Вы мне очень мешаете.

— Дверь закрывается.

Она посмотрела на дверь ванной, потом на Кая.

— Ну вы и козёл.

— Это я уже слышал.

— С вами невозможно.

— А ты попробуй.

Зара надела халат, затянула пояс и прошла к ванной. На пороге остановилась.

— Вы точно не уйдёте?

Кай сидел, вытянув ноги, и смотрел на неё.

Она закрыла за собой дверь.

Щёлкнула защёлка.

Кай посидел ещё несколько секунд, посмотрел на часы и поднялся.

Подошёл к двери комнаты, открыл её.

— Всё, Балтазар, я пошёл. Завтрак в семь.

Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

# Д

Глава Д

К вечеру пятницы связь стала лучше. Зара проверила её ещё до ужина: открыла на ноутбуке страницу прогноза, дождалась, пока загрузится карта, и отправила Норе короткое сообщение.

Ответ пришёл через две минуты.

«После девяти будем дома. Ян обещал уложить детей. Не верь ему».

Зара отправила смеющийся смайлик и закрыла ноутбук.

В половине десятого она уже сидела на кровати, подложив под спину две подушки. На коленях лежал ноутбук, рядом стояла кружка чая и открытая пачка солёного печенья. После переезда в четырнадцатую комнату вещи успели занять привычные места: книги стояли на узкой полке, зарядные устройства лежали в коробке на столе, на спинке стула висел шерстяной кардиган. Возле двери сушились носки.

Зара нажала кнопку видеозвонка. Сначала на экране появилось собственное лицо, освещённое настольной лампой. Потом картинка мигнула, и вместо него возникла половина Яновой головы.

— Алло.

— Ян, у тебя очень красивое ухо.

— Спасибо.

— Я давно хотела тебе это сказать.

— Сейчас.

Камера качнулась, показала потолок, шкаф, чью-то руку и наконец остановилась на кухонном столе. Ян сел напротив. На нём была серая футболка, волосы торчали на затылке.

— Так лучше?

— Теперь я вижу оба. Роскошь.

— Нора! — позвал он куда-то в сторону. — Зара на связи.

Из соседней комнаты донеслось:

— Я слышу! Бегу!

Ян взял со стола стакан воды.

— Как ты?

— Хорошо. А ты?

— Нормально.

— Дети спят?

Он посмотрел в сторону двери.

— Один.

— А второй?

— Второй считает, что спать — это нарушение его гражданских прав.

— Который?

— Угадай.

Зара рассмеялась.

— Я даже пробовать не буду.

В кадре появилась Нора. На футболке виднелось мокрое пятно.

— Привет, моя дорогая!

— Привет. Что у тебя с футболкой?

Нора посмотрела на плечо.

— Вода.

— Чья?

— По официальной версии — ничья.

— Понятно.

Нора наклонилась к экрану, прищурилась.

— Ты что, похудела?

— Нет.

— А выглядишь.

— Это освещение. Я специально поставила лампу так, чтобы вы оба завидовали.

— Не получится, — сказал Ян. — У тебя за спиной носок висит.

Зара обернулась.

— Где?

— Справа.

— Это не носок, это часть интерьера.

— Очень северный дизайн, — сказала Нора.

Она села рядом с мужем и потянула к себе его стакан.

— Ты почему мне не налил?

— Ты не просила.

— Мы сколько лет женаты?

— Достаточно, чтобы ты научилась просить воду.

Нора посмотрела на Зару.

— Видишь, что мне приходится терпеть?

— Вижу. Ужасный человек. Я ещё в первом классе говорила, что он подозрительный.

— В первом классе ты у него карандаш украла, — напомнил Ян.

— Не украла. Одолжила.

— На двадцать восемь лет?

— Ян, не будь мелочным.

Зара взяла печенье.

— Между прочим, ты мне до сих пор должен ластик.

Ян опустил стакан.

— Какой ещё ластик?

— Белый. С зелёной полосой. Во втором классе.

— Господи.

— Вот именно. Долги надо возвращать вовремя.

Нора захохотала.

— Ты помнишь ластик из второго класса?

— Конечно. Он был хороший. А этот гад его сгрыз.

— Я не грыз твой ластик!

— Ян, там были следы зубов. Ты был единственным человеком в классе, который жевал колпачки от ручек.

— Я перестал.

— К девятому, — сказала Нора.

Ян поднялся.

— Я принесу себе ещё воды. С вами невозможно.

Когда он ушёл, Нора придвинулась ближе к экрану.

— Ну, рассказывай. Как ты там?

— Нормально. Тепло, кормят, не бьют.

— Уже неплохо.

— Я теперь живу в другом модуле. Здесь тише. Душ свой, туалет свой. И комната побольше.

— Ты показывала. Хорошая комната.

— Да. Я уже обжилась.

— Окно открывается?

— Чуть-чуть. Но открывать сейчас особо не хочется.

— Сколько у вас?

— Сегодня утром тридцать два было. Днём не смотрела.

Нора поёжилась.

— Даже слушать противно.

— А у вас?

— Плюс четыре. Дождь. У нас под окном лужа размером с небольшое государство.

— Скажи детям, что это море.

— Они уже запускали туда корабль.

— Какой?

— Мой контейнер для еды.

Зара засмеялась.

— И как плавание?

— Успешно. Контейнер утонул, капитаны выжили.

Вернулся Ян с двумя стаканами. Один поставил перед Норой, второй оставил себе.

— Кстати, — сказал он, усаживаясь, — родителям звонила?

— В среду звонила. Папа опять собирается что-то перестраивать на даче.

— Что именно?

— Веранду.

Нора закатила глаза.

— Опять?

— Теперь ему не нравится крыша.

— Он её в прошлом году делал!

— Вот за год успел присмотреться.

Ян кивнул.

— Бывает.

— Не поддерживай его, — сказала Нора. — У человека уже четвёртая версия веранды.

— Зато есть чем заняться.

Из глубины квартиры донёсся детский голос:

— Ма-а-ам!

Нора закрыла глаза.

— Ну конечно.

— Я схожу, — сказал Ян.

Он вышел из кухни. Нора повернулась к Заре.

— Так. Пока он там. Ты как вообще? Не скучаешь?

— Не особо. Народу много, всегда кто-нибудь рядом. Вечером в гостиной собираются. Карты, телевизор, разговоры.

— Мужики нормальные?

— Да. В основном хорошие ребята. Рольф смешной, Оскар вообще не затыкается. Хенрик спокойный. Йонас хороший.

Зара положила печенье обратно в пачку.

— А вот начальник мудак.

Нора посмотрела на неё поверх стакана.

— Всё ещё?

Зара засмеялась.

— Нора, ты не представляешь, какое это редкостное произведение природы.

— Что, опять?

— Он не прекращал.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Причём я уже поняла систему. Ему скучно. Он развлекается. У него, видимо, рабочий график такой: бурение,

совещание, довести Авель до белого каления, обед.

— А после обеда?

— Закрепление материала.

Нора прыснула водой.

— Господи, Зара!

— Я тебе серьёзно говорю. У него это прямо отдельный вид спорта. И он уверен, что олимпийский чемпион. А я, видимо, спортивный снаряд.

Нора рассмеялась громче.

— Нет, ну он же не может всё время этим заниматься.

— Он и не занимается всё время. В том-то и прелесть! Он может весь день нормально работать, разговаривать с людьми, заниматься своими делами. А потом у него появляются свободные три минуты — и всё, здравствуй, Балтазар, давно не виделись.

— Ты ему уже говорила, что он мудак?

— Конечно.

— В лицо?

— Почти. Два раза назвала козлиной, он услышал.

— И?

— Обрадовался, по-моему.

— Боже, какой придурок.

— Я тебе больше скажу. Он теперь явно пытается добиться, чтобы я не просто его послала, а прямо красиво, с чувством, с криком и битьём посуды.

— Так устрой ему.

— Не дождётся.

— Почему?

— Из принципа. Потому что он тогда будет счастлив. Представляешь эту довольную рожу?

— Я её не видела.

— И слава богу. Я тебе потом нарисую. Там главное — самодовольство. Остальное можно не прорисовывать.

Нора засмеялась.

— А что он ещё сделал?

Зара подтянула ноги под одеяло.

— Вчера, например, я пошла за чаем. Просто за чаем, Нора. Я никого не трогала. Стою возле чайника, жду, пока вода закипит. Заходит этот засранец.

— И?

— И начинает спрашивать, почему я пью чай без сахара.

— Что?

— Вот именно. Почему без сахара. Я говорю: «Потому что мне так нравится». Он говорит: «А если положить сахар?» Я говорю: «Тогда будет чай с сахаром». Он спрашивает: «А ты пробовала?»

Нора уже смеялась.

— Нет!

— Да! Я говорю: «Кай, вы сейчас серьёзно?» А он с таким лицом: «Я пытаюсь понять твои пищевые привычки, Авель».

— Зачем?!

— Нора, я не знаю! Мне кажется, он сам не знает. Ему главное, чтобы я с ним разговаривала, когда не хочу.

— И чем кончилось?

— Я налила чай и ушла.

— А он?

— Спросил вслед, не хочу ли я попробовать мёд.

Нора уронила голову на сложенные руки.

— Господи, редкостный гад!

— Причём сегодня за ужином он совершенно нормально обсуждал с мужиками какие-то их дела, смеялся, рассказывал что-то. Адекватный человек. Сидит, ест. Я уже почти забыла, что он существует. А потом прохожу мимо, и он мне: «Авель, сахар нашла?»

Нора зажала рот ладонью.

— Нет, я не могу.

— Я сказала, что да, нашла, и теперь буду хранить его под подушкой на случай чрезвычайной ситуации.

— А он?

— Сказал: «Молодец, учишься».

Нора расхохоталась так, что из соседней комнаты донеслось:

— Мам!

— Всё хорошо! — крикнула она. — Иди ложись!

Зара тоже смеялась, прикрыв лицо рукой.

— Ты понимаешь? Я уже начинаю думать, что у него в голове маленький человек сидит и дёргает за рычажки. Причём один рычажок подписан «работать», а второй — «быть мудаком».

— И второй заедает.

— Нет, Нора. Второй у него вообще без фиксатора. Он сам туда руку тянет.

В дверях появился Ян.

— Вы чего орёте?

— Мы обсуждаем начальника Зары, — сказала Нора.

Ян сел на место.

— Опять?

— Ага.

— Он ещё жив?

— Как видишь, — сказала Зара. — Мы же его обсуждаем.

Ян взял стакан.

— Дети уснули?

— Один уснул. Второй сказал, что будет думать.

— О чём?

— Не уточнил. Я не стал мешать научной работе.

Нора повернулась к Заре.

— Слушай, а мы же можем разработать для него систему наказаний.

Зара выпрямилась.

— О. Вот это уже конструктивный разговор.

Ян посмотрел на обеих.

— Нет.

— Мы ещё ничего не сказали! — возмутилась Нора.

— Я вас знаю.

— Ян, не мешай научной мысли, — сказала Зара.

— Угу.

Нора задумчиво постучала пальцами по столу.

— Значит, так. Первое наказание. Его каждое утро будят в шесть.

— Не годится, — сказала Зара. — Он сам встаёт раньше. Этот гад просыпается сразу, без будильника.

— Ненавижу таких людей.

— Я тоже. Особенно в шесть утра.

— Тогда будим его в три.

— Нора, он и в три встанет и спросит, почему мы опоздали.

— Ладно. Другое. Запираем его в комнате, где круглосуточно играет детская музыка.

— Какая?

— Самая мерзкая.

— Ян, что там дети слушали в прошлом году? — спросила Зара.

Ян поднял голову.

— Не надо.

— Вот именно её, — сказала Нора. — На повторе.

— А дверь снаружи закрыть, — добавила Зара. — И оставить ему только одну кнопку.

— Какую?

— Громкость увеличить.

Нора захохотала.

— Прекрасно!

Ян поставил стакан.

— Вы обе ненормальные.

— Подожди, мы только начали, — сказала Зара.

Нора подняла указательный палец.

— Второе наказание. Его отправляют на курсы хороших манер.

— Нет. Слишком легко. Он будет издеваться над преподавателем.

— Тогда преподаватель — ты.

Зара задумалась.

— Слушай… А ведь это уже жестоко.

— Почему?

— Представляешь? Я стою у доски, пишу: «Здравствуйте. Пожалуйста. Спасибо». А он сидит на последней парте и спрашивает, почему я не использую сахар.

Нора согнулась пополам.

— И ты его оставляешь после уроков!

— На второй год! Нора, так он его не окончит. Мы состаримся, а он всё будет сидеть в первом классе и жрать мел.

Ян медленно отодвинул стул.

— Всё. Я пошёл.

— Куда? — спросила Нора.

— К детям. Там люди разумнее.

— Ян, подожди! — позвала Зара. — Мы ещё до телесных наказаний не дошли!

Он встал и вышел. Нора проводила его взглядом.

— Слабак.

— С первого класса такой, — согласилась Зара. — Значит, третье наказание.

— Слушаю.

— На целую неделю отбираем у него право командовать.

Зара покачала головой.

— Нет. Он начнёт командовать жестами.

— Связываем руки.

— Будет командовать голосом.

— Заклеиваем рот.

— Нора, он тогда начнёт командовать глазами. У него очень выразительное начальственное молчание.

— Тогда надеваем ему на голову ведро.

Зара рассмеялась.

— Ведро?

— Да. Обычное оцинкованное ведро. И пишем на нём «Не беспокоить. Идёт воспитательный процесс».

— Нет, лучше «Осторожно. Начальник думает».

Нора хлопнула ладонью по столу.

— А рядом табличку: «Не кормить после полуночи»!

— Он сам себя кормит, Нора. Там всё серьёзно. Он же взрослый здоровый мужик, он это ведро снимет.

— Приварим.

— Ты предлагаешь сварочные работы на живом начальнике?

— Исключительно в воспитательных целях.

Зара откинулась на подушки, смеясь.

— Господи, как же мне этого не хватало.

— Чего?

— Тебя. И твоих педагогических методов.

— Я всегда говорила, что из меня получился бы прекрасный учитель.

— Особенно если бы детям выдавали каски.

Нора вытерла глаза.

— Ладно. Четвёртая казнь.

— У нас уже четвёртая?

— Да. Мы составляем программу.

— Тогда предлагаю самое страшное.

— Что?

Зара придвинулась к экрану и понизила голос:

— Заставить его целый день слушать самого себя.

Нора замерла. Потом медленно улыбнулась.

— О-о-о.

— Представляешь? Записываем всё, что он говорит. Абсолютно всё. А потом включаем ему в наушниках. С утра до вечера.

— И нельзя выключить!

— И нельзя перебить!

— И нельзя сказать «Балтазар»!

— Нет, Нора, «Балтазар» как раз можно. Это слово должно повторяться каждые три минуты.

Нора уже не могла говорить от смеха. Она уткнулась лицом в локоть, потом подняла голову.

— Зара, я сейчас детей разбужу!

— Тогда говори тише.

— Я не могу!

Из соседней комнаты снова донёсся Ян:

— Вы там закончили?

— Нет! — хором ответили обе.

— Я так и понял.

Нора закрыла рот обеими руками. Зара вытерла выступившую слезу краем рукава. Несколько секунд обе молчали, пытаясь отдышаться.

Потом Нора сказала:

— Слушай. А если серьёзно, ты ему прямо говорила, что он специально тебя доводит?

— Конечно.

— И?

— А что «и»? Он не отрицает. Смотрит на меня, улыбается. Я ему говорю: «Вы же специально это делаете». А он: «Конечно».

Нора покачала головой.

— Ну и скотина.

— Да. Причём честная скотина. Удобно. Никаких недоразумений.

— А ты что?

— А я ему говорю, что он ведёт себя как пятилетний ребёнок. Только у пятилетних детей обычно есть родители, которые могут забрать у них игрушку.

— А у него?

— А у него своя буровая компания.

Нора фыркнула.

— Повезло человечеству.

— Невероятно.

Нора взяла стакан, допила воду и поставила его на стол.

— Слушай, а тебе там вообще нормально? Не считая этого придурка.

— Да. Нормально. Правда. Даже с этим придурком.

— Точно?

— Нора, я бы тебе сказала.

— Знаю.

— Работа интересная. Люди хорошие. Комната удобная. Кормят отлично.

— Ладно.

Нора потянулась за телефоном, лежавшим за пределами кадра.

— Ой, подожди. Я тебе сейчас покажу.

— Что?

— Ты помнишь Стеллу из параллельного?

— Которая на выпускном каблук сломала?

— Да!

— Конечно помню.

— Она вчера выложила фотографии.

— Какие?

— Свадебные.

Зара округлила глаза.

— Опять?!

— Зара!

— Нора, я не осуждаю. Я восхищаюсь её настойчивостью.

— Это третий муж.

— Я знаю. Второго мы ещё на вокзале видели.

— Не второго. Первого.

— Подожди. А второй был который?

Нора начала смеяться.

— Который с мотоциклом!

— А-а! Господи, точно. Я их перепутала.

— Вот смотри.

Она поднесла телефон к камере. Изображение расплылось в яркое пятно.

— Нора, я вижу три белых пикселя.

— Сейчас.

Нора убрала телефон, несколько раз нажала на экран и отправила фотографию сообщением. Ноутбук Зары коротко звякнул.

— Сейчас открою.

Она посмотрела на снимок, потом подняла брови.

— Подожди-ка, — сказала Зара и снова приблизила фотографию. — Нора, я же его знаю.

— Кого?

— Жениха. Он у нас здесь работает.

— Да ладно!

— Серьёзно. В столовой почти каждый день вижу.

Нора рассмеялась.

— Господи, как тесен мир!

— Не говори. Надо будет поздравить при случае.

— Поздравь. Стелле будет приятно.

Зара закрыла фотографию.

Разговор перескочил на бывших одноклассников, потом на учительницу математики, которая однажды заставила весь класс переписывать контрольную из-за рисунка на доске. Нора утверждала, что рисунок сделала Зара. Зара возражала, что это был Ян. Из соседней комнаты Ян крикнул, что вообще в тот день болел.

— Он всегда так говорит! — возмутилась Нора.

— Потому что это правда! — отозвался Ян.

— Ян, мы тебя помним! — крикнула Зара.

— У вас коллективная амнезия!

Потом Нора вспомнила, что обещала матери прислать фотографии детей, и начала искать их в телефоне. Зара доела печенье, налила себе ещё чаю из термоса. За стеной кто-то прошёл по коридору, негромко разговаривая по телефону.