Пленный дроу. Не называй меня госпожой

Он смотрел на меня ещё несколько секунд.

— Ты очень стараешься не приказывать.

— Да.

— Почему?

Я вспомнила, как он стоял неподвижно, когда вспыхнуло клеймо.

— Потому что уже один раз приказала.

Каэл опустил глаза.

— Хорошо.

Я не сразу поняла, что он согласился.

— Ты разрешаешь?

— Разрешаю обработать рану. Не трогать оковы, не пытаться снять клеймо и не изображать, будто мы стали друзьями.

— Последнее будет особенно трудно, — сказала я. — Ты ведь образец дружелюбия.

Он коротко усмехнулся.

Тарр распорядился открыть внутреннюю створку.

Я вошла в камеру с лекарственными принадлежностями. Капитан остался у двери, Борен — рядом с ним.

Каэл сел за стол.

Вблизи он казался ещё выше и худее. Рубашка свободно лежала на плечах, но под тканью угадывались сильные мышцы. На шее виднелась старая тонкая отметина, похожая на след ожога.

Я поставила миску перед ним.

— Можно взять твою руку?

Он кивнул.

Я осторожно коснулась его запястья.

Кожа оказалась тёплой.

Каэл едва заметно напрягся.

Я сразу остановилась.

— Больно?

— Нет.

— Тогда почему...

Я замолчала.

Необязательно было спрашивать. Достаточно того, что человек двенадцать лет жил в условиях, где чужие прикосновения редко означали что-нибудь приятное.

— Я буду говорить перед каждым действием, — сказала я. — Если захочешь остановиться, скажи.

Он посмотрел на меня.

— Ты всегда разговариваешь с ранами?

— Только с теми, которые могут мне ответить.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Ненадолго, но без прежней злой насмешки.

Я смочила ткань тёплой водой и осторожно очистила кожу возле повреждения. Не пыталась залезть под металлический браслет. Там, где край оков мешал доступу, попросила Каэла повернуть руку самому.

Он выполнял просьбы молча.

Лекарь несколько раз подходил ближе, но я замечала, как напрягается плечо Каэла при каждом движении постороннего человека.

— Элвин, — сказала я, — можете оставить мазь здесь? Я позову, если понадобится помощь.

— Следует наносить очень тонкий слой.

— Я поняла.

Лекарь отступил.

Работа заняла несколько минут.

Ничего особенно сложного. Я очищала повреждённую кожу, стараясь не причинить дополнительной боли. В местах, где корочка уже подсохла, не трогала её. Затем нанесла немного мази на открытую ссадину.

Каэл наблюдал за мной с неожиданным вниманием.

— Ты делаешь это так, словно чинишь старую книгу, — сказал он.

— Кожа и пергамент плохо переносят грубое обращение.

— Сравнение не слишком лестное.

— Пергамент бывает очень дорогим.

Он тихо рассмеялся.

Я почувствовала, как собственное напряжение немного ослабло.

— Так лучше? — спросила я.

— Пока не хуже.

— Для начала достаточно.

Я положила ткань на край миски.

Возле металлического браслета оставался узкий участок покрасневшей кожи. Я не могла обработать его как следует, не изменяя положение оков.

— Здесь придётся попросить лекаря придумать что-нибудь другое, — сказала я. — Просто наматывать ткань под железо нельзя. Она намокнет и станет натирать ещё сильнее.

Каэл посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Ты действительно это понимаешь?

— Я умею отличать чистую повязку от мокрой тряпки.

— Некоторые здешние специалисты не видят разницы.

— Тогда попробуем добиться, чтобы они её заметили.

Я отодвинула миску.

— Готово.

Каэл осторожно согнул пальцы.

— Спасибо.

Слово прозвучало тихо и неожиданно.

Я подняла глаза.

Он смотрел не на меня, а на собственное запястье.

— Не за что.

Каэл усмехнулся.

— Вот теперь ты говоришь неправду.

Я не нашлась с ответом.

Он поднял голову.

— Не делай такого лица, Эйра. Я всего лишь поблагодарил.

— Я заметила.

— Судя по выражению, не ожидала.

— Не ожидала, что ты будешь обсуждать моё лицо.

— Придётся привыкнуть. Здесь не так много развлечений.

Я убрала принадлежности в ящик и поднялась.

Тарр открыл внутреннюю створку.

Перед уходом я обернулась.

Каэл уже собирался вернуться к книге, но задержал взгляд на моей руке.

— Отметина стала ярче.

Я посмотрела на основание большого пальца.

Тонкая линия действительно светилась сильнее, чем утром.

— Иногда так бывает.

— Когда?

— Возле стен, из-за которых доносятся странные звуки. И когда я устаю.

Его лицо стало серьёзным.

— Не игнорируй усталость.

— Я не собираюсь.

— Судя по твоему виду, отдых у тебя стоит после всех остальных дел.

— Ты следишь за моим расписанием?

— Нет. Просто ты выглядишь так, будто умеешь остановиться только тогда, когда падаешь.

Я почувствовала неожиданное раздражение.

Возможно, потому что он угадал.

— Ты меня слишком плохо знаешь, чтобы делать такие выводы.

— Верно.

Он не стал спорить.

Это почему-то раздражало ещё сильнее.

Я взяла ящик с лекарствами.

— Увидимся позже.

— Эйра.

Я остановилась.

— Да?

— Не позволяй им убедить тебя, что любая боль от печати — обычная плата за владение замком.

Я посмотрела на него.

— Они уже пытаются?

— Пока нет. Но попробуют.

Мне захотелось задать ещё несколько вопросов.

Однако Тарр ждал у двери, а Каэл выглядел уставшим после осмотра.

— Тогда я попрошу показать мне счёт, — сказала я.

Он не сразу понял.

Потом уголок его рта дрогнул.

— Какой ещё счёт?

— За удовольствие владеть замком.

— Боюсь, сумма тебе не понравится.

— Я уже видела хозяйственные книги. Хуже вряд ли будет.

Он ничего не ответил.

Но его улыбка исчезла.

Я вышла из темницы с неприятным ощущением, что последняя фраза попала слишком близко к правде.

В архив я вернулась под вечер.

Дождь прекратился, но в воздухе всё ещё висела сырость. На подоконниках собирались капли. Я попросила принести сухие полотенца и убрать бумаги подальше от окна.

Сначала собиралась закончить работу с планами.

Однако возле стола обнаружила ещё одну папку, которую раньше не замечала. На обложке значилось: «Дополнительные расходы по нижним помещениям».

Папка была старой, но несколько последних листов вставили недавно.

Я раскрыла её.

Внутри находились счета за отопление, ремонт труб, чистые простыни, лекарственные составы и питание.

Большинство строк выглядело совершенно обычными.

«Замена крана в нижней кладовой».

«Дополнительные свечи».

«Очистка водоотводного канала».

Я уже собиралась отложить папку, когда заметила отдельную колонку с короткими обозначениями.

Первые записи относились к семилетней давности.

Тогда напротив некоторых медицинских расходов стояла буква «П».

Позже рядом появилась цифра.

«П-1».

После смерти Илианы обозначение изменилось.

«П-2».

Через четыре года — «П-3».

Я замерла.

Первой хранительницей печати была Илиана.

Второй — Верана.

Третьей — Лиора.

Но я пока не знала, что означала буква.

Могла быть «палата», «поставка», «пост» или любое другое слово.

Я принялась изучать последние листы.

Большая часть расходов по третьему обозначению приходилась на последние месяцы. Некоторые суммы совпадали с медицинскими закупками, которые я уже видела в основных книгах.

Но несколько платежей были сделаны после предполагаемого отъезда Лиоры: через неделю, через две и через месяц.

Последняя запись стояла всего четыре дня назад.

Я перечитала её.

«Дополнительное содержание П-3. Питательный раствор, чистое бельё, отопление нижнего помещения».

Сумма была довольно большой.

Под ней стояла подпись служащего ведомства печатей.

Я перевернула лист.

На обороте имелась пояснительная строка, написанная более мелким почерком:

«Расходы по содержанию третьей носительницы относятся к обязательным и не подлежат сокращению без разрешения магистра».

Я долго смотрела на эти слова.

Третьей носительницы.

Не больной родственницы.

Не дочери покойного барона.

Не женщины, уехавшей к лекарям.

Носительницы.

Я снова взяла семейный реестр.

Илиана.

Верана.

Лиора.

Три женщины из рода Вальд.

Две официально умерли вдали от замка. Третья якобы лечилась неизвестно где.

И по всем трём в разное время продолжали записывать расходы, связанные с нижними помещениями Нордвейра.

Я закрыла папку, затем снова открыла и проверила дату. Четыре дня назад.

Лиора считалась отсутствующей уже шесть недель.

Я почувствовала, как в ладони начинает теплеть тонкая отметина.

За окном вечерний свет ложился на мокрую каменную кладку. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались шаги, затем всё стихло.

Я вспомнила три коротких удара за стеной, женский голос и слова Каэла о смерти Вераны.

Теперь у меня было не доказательство, но достаточно причин перестать считать происходящее случайным совпадением.

Я взяла перо и на чистом листе написала три имени.

Илиана Вальд.

Верана Роэн.

Лиора Роэн.

Под ними вывела ещё одну строку:

«Где находились хранительницы после официального отъезда?»

Чернила ещё не успели высохнуть, когда из глубины стены донёсся слабый стук.

Один удар.

Пауза.

Ещё два.

Я не пошевелилась.

Звук был слишком тихим, чтобы уверенно назвать его человеческим сигналом.

Но на этот раз я не стала убеждать себя, что ничего не слышала.

Я медленно подняла голову и посмотрела на старый план, оставленный Гарретом.

Где-то внизу находились помещения, которых не было на современных чертежах.

А четыре дня назад кто-то оплатил отопление одного из них для третьей носительницы.

Я осторожно закрыла расходную книгу.

Впервые с момента приезда в Нордвейр мне стало страшно не из-за того, что могло находиться под замком.

А из-за того, что кто-то, возможно, находился там до сих пор.

Глава 5. Цена защиты

Утром пятого дня я обнаружила, что в Нордвейре существует ещё один вид расходов, не предусмотренный ни одним хозяйственным журналом.

Плата за молчание.

Её не записывали отдельной строкой. Не выдавали мешочками с монетами и не подтверждали расписками. Она заключалась в сохранённом жалованье, праве оставаться в тёплой комнате, возможности не задавать вопрос, после которого привычная жизнь могла закончиться.

Я подумала об этом, когда Марта пришла за расходной книгой.

Накануне я нашла запись о содержании третьей носительницы. Лиора считалась покинувшей замок уже шесть недель, но деньги на её содержание в нижнем помещении выплачивали за четыре дня до моего открытия.

Всю ночь мне хотелось отправиться к заложенной двери и потребовать её вскрыть.

Утром желание не исчезло.

Изменилась только моя уверенность в том, что я понимаю последствия.

Если за стеной действительно находилось помещение, связанное с печатью, неосторожное вмешательство могло причинить вред тому, кого я собиралась спасти. Если же записи относились к чему-то другому, я рисковала разрушить часть старого замка на основании нескольких подозрительных слов.

Поэтому я переписала необходимые строки, отметила страницы и аккуратно вернула книгу на место.

— Нашли то, что искали? — спросила Марта.

— Пока нашла несколько расходов, которым требуется объяснение.

— В каком разделе?

— Медицинском.

Её пальцы на мгновение задержались на переплёте.

— Там много старых записей.

— Именно поэтому я хотела бы сохранить книги в хорошем состоянии. Не переносите их пока из архива.

— Я не собиралась.

— Прекрасно.

Она взяла книгу.

Я посмотрела на её лицо, пытаясь понять, знает ли управляющая о существовании нижнего лечебного помещения. Марта могла годами утверждать расходы, не видя ни одного пациента. Но могла и сама передавать лекарства людям, которые спускались туда через закрытый служебный ход.

Не имея доказательств, я не стала спрашивать.

Марта уже направилась к двери, когда снизу раздался колокольный звон.

Не привычный сигнал к смене караула.

Три коротких удара, затем два длинных.

Управляющая остановилась.

— Кого-то встречают? — спросила я.

— Прибыл ведомственный экипаж.

— Так рано?

Она повернулась ко мне.

— Видимо, магистр решил не откладывать осмотр.

Я медленно положила перо.

Орен Мальвер.

Человек, имя которого стояло почти на каждом документе, связанном с печатью.

— Его ждали сегодня?

— В течение ближайших дней. Точную дату канцелярия не сообщала.

— И насколько часто он появляется без предупреждения?

Марта не ответила сразу.

— Когда считает необходимым.

Внизу снова прозвучал колокол.

Через окно я увидела, как во двор въезжает закрытая карета. За ней следовала небольшая повозка с двумя сундуками и несколькими длинными деревянными ящиками.

На дверце кареты была нарисована серебряная шестиконечная фигура, окружённая тонким кольцом.

Я узнала знак с печати на собственном наследственном акте.

Марта подошла к окну.

— Следует подготовить малую гостиную.

— Подготовьте кабинет Северина, — сказала я. — Там находятся планы замка.

— Магистр обычно принимает отчёты в малой гостиной.

— Сегодня ему придётся изменить привычку.

Управляющая посмотрела на меня.

— Эйра, вы ещё не знакомы с этим человеком.

— Именно поэтому предпочитаю встретиться там, где под рукой будут документы.

Она чуть заметно покачала головой.

— Как пожелаете.

Когда Марта ушла, я закрыла свой блокнот и убрала его в ящик стола.

Не самый разумный поступок — прятать записи от человека, которому собираешься задавать вопросы. Но я уже усвоила, что в Нордвейре сведения распространяются быстрее, чем можно установить их достоверность.

У меня пока были только подозрения.

Показывать их человеку, который мог оказаться непосредственной причиной происходящего, я не собиралась.

Сначала хотелось услышать его объяснения.

Магистр вошёл в кабинет через двадцать минут.

Он оказался совсем не похож на человека, которого я успела представить.

Я ожидала сурового старика в тяжёлой мантии, с посохом и привычкой объявлять любое возражение угрозой государству.

Вместо него появился высокий мужчина лет пятидесяти с небольшим. Тёмные волосы у висков почти полностью поседели. На нём был дорожный сюртук хорошего покроя, без лишних украшений. Только тонкая серебряная цепочка проходила от внутреннего кармана к застёжке.

Лицо Мальвера нельзя было назвать приятным или неприятным. Оно принадлежало человеку, привыкшему внимательно слушать и редко показывать, какое впечатление производят на него чужие слова.

Он остановился в дверях и слегка склонил голову.

— Госпожа Вальд. Рад наконец познакомиться.

— Магистр Мальвер.

— Примите соболезнования в связи со смертью барона. Северин был непростым человеком, но искренне заботился о сохранении Нордвейра.

— Судя по счетам, больше всего он заботился о том, чтобы замок не рухнул до следующего года.

Мальвер сдержанно улыбнулся.

— Значит, вы уже ознакомились с хозяйством.

— С небольшой частью.

— И нашли множество проблем?

— Достаточно, чтобы перестать считать наследство безусловным подарком.

— Это обычная судьба старых владений.

Он снял перчатки и аккуратно сложил их на краю стола.

За ним вошёл молодой служащий с кожаной папкой. Мальвер попросил оставить документы и подождать снаружи.

Когда дверь закрылась, магистр сел напротив меня.

— Капитан сообщил, что подтверждение наследственного ключа прошло успешно.

— Если под успехом понимать появление отметины на руке, то да.

— Были неприятные ощущения?

— Были.

— Усталость? Необычная чувствительность к камню?

Я внимательно посмотрела на него.

— Вы знали, что такое возможно?

— Разумеется.

— Почему мне не сказали заранее?

Мальвер не смутился.

— Вам должны были объяснить характер предстоящей привязки. Если этого не сделали, я приношу извинения от имени ведомства.

— Очень удобная формулировка. Получается, ошибка произошла сама собой, без участия конкретных людей.

Он сложил руки.

— Ошибку следует установить и исправить. Но прежде необходимо разобраться, какая информация действительно отсутствовала в переданных вам документах.

Я достала копию наследственного акта.

— Вот что мне дали подписать.

Мальвер прочёл лист.

— Обычная форма.

— В ней ни разу не упоминается, что я стану частью магической печати.

— Здесь говорится о внутренних защитных узлах.

— Дверной замок тоже является защитным узлом. Однако не забирает силы у владельца дома.

Магистр поднял глаза.

— Кто сообщил вам, что печать забирает силы?

— Я испытываю слабость после обряда. И отметина реагирует на определённые участки замка.

— Это естественные проявления начальной привязки.

— Каэл Нарис тоже связывает их с работой печати.

Мальвер некоторое время молчал.

— Вы разговаривали с заключённым?

— Да.

— Несколько раз, насколько я понимаю.

Я не стала спрашивать, кто именно успел отчитаться о моих посещениях.

— Он находится в замке, который я унаследовала. Было бы странно не попытаться узнать, почему его держат в цепях.

— Разумное желание.

— Тогда объясните.

Мальвер посмотрел на карту, висевшую над столом Северина.

— Двенадцать лет назад Северный Разлом пережил катастрофический выброс. Несколько долин оказались на грани уничтожения. Закрытие глубинного потока потребовало создания чрезвычайной печати. Господин Нарис участвовал в тех событиях.

— В постановлении сказано, что он виновен в гибели людей.

— Его действия действительно привели к многочисленным жертвам.

— Сколько их было?

— Сорок три человека.

Я не ожидала, что он назовёт число так быстро.

— Все люди?

— Нет. Среди погибших находились и представители его народа.

— Вы считаете его действия умышленным убийством?

Мальвер слегка наклонил голову.

— Я считаю, что в условиях катастрофы он принял решение, последствия которого невозможно оправдать одной только военной необходимостью.

— Но обычного суда не было.

— Тогда не существовало условий для обычного суда. Граница находилась под угрозой вооружённого столкновения.

— Прошло двенадцать лет.

— Опасность, к сожалению, не исчезла.

Я посмотрела на него.

— Вы говорите об опасности со стороны Каэла или со стороны Разлома?

Мальвер задержал взгляд на моём лице.

— В нынешнем устройстве защиты эти вопросы тесно связаны.

— Это не одно и то же.

— Нет, — спокойно согласился он. — Но освобождение одного участника печати способно повлиять на её устойчивость.

Он открыл папку и достал несколько листов.

На верхнем находилась схема, напоминавшая переплетение корней вокруг тёмного овала.

— Вот Северный Разлом. В глубине скалы проходит поток, который в обычные годы относительно стабилен. Однако примерно раз в двенадцать лет возникает большой прилив. Сила потока возрастает, и любые повреждения защитных сооружений становятся особенно опасными.

Я рассматривала рисунок.

— Почему для защиты понадобился человек?

— Не всякий магический поток можно удержать камнем. В некоторых сооружениях используются живые проводники, способные реагировать на изменения быстрее неподвижных элементов.

— Добровольные?

Мальвер поднял взгляд.

— Первоначальное участие господина Нариса было добровольным.

Этого ответа я не ожидала.

— Он говорил мне об этом.

— Значит, в данном вопросе мы не расходимся.

— А потом его заковали.

— После катастрофы возникла необходимость ограничить возможность самостоятельного воздействия на печать.

— При помощи устройства, которое позволяет причинять ему боль?

Мальвер посмотрел на мою левую руку.

— Вы уже столкнулись с охранным механизмом?

— Да.

— Сожалею, что это произошло без надлежащей подготовки.

— Мне нужна не жалость, магистр. Мне нужно понять, зачем такая возможность вообще существует.

Он положил ладони на стол.

— Представьте, что единственный человек, способный удержать дверь от разрушения, одновременно имеет возможность открыть её. Причём последствия открытия затронут не только его самого, но и тысячи людей.

— Вы считаете, что Каэл обязательно откроет эту дверь?

— Я не могу основывать безопасность населения на надежде, что он никогда не передумает.

— И поэтому наделили других людей правом распоряжаться его телом?

— Мы создали механизм, который позволяет остановить опасное действие до наступления необратимых последствий.

Я посмотрела на схему.

Мальвер говорил спокойно. Не повышал голос, не пытался устрашить меня. Его объяснение было выстроено так, что каждый шаг казался следствием предыдущего.

И именно это тревожило.

В его рассуждении не оставалось места вопросу, действительно ли все выбранные меры были необходимы.

— Существуют другие способы защиты? — спросила я.

— Мы изучали различные варианты.

— Какие?

— Большинство требует оборудования, которое невозможно построить в нынешних условиях.

— Невозможно технически или слишком дорого?

Мальвер улыбнулся.

— Вы хорошо знакомы с хозяйственными расчётами.

— Достаточно, чтобы различать эти слова.

— Иногда они означают одно и то же.

— Только для того, кому не приходится платить собственным телом.

В кабинете стало тихо.

Магистр не обиделся. По крайней мере, виду не подал.

— Госпожа Вальд, я понимаю ваше сочувствие заключённому. Оно делает вам честь. Однако я бы предложил сначала увидеть, что именно удерживает печать.

— Каким образом?

— В нижней долине сохранился участок, пострадавший после одного из прошлых выбросов. Мы можем осмотреть его сегодня.

— Зачем?

— Потому что цифры в отчётах редко передают последствия столь же ясно, как повреждённая земля.

Я посмотрела на карту.

Ниже замка находились шесть населённых долин. Среди них — Ледяная, где недавно ремонтировали мельницу за счёт Нордвейра.

— Вы предлагаете поездку?

— Да. Если позволит погода.