Пленный дроу. Не называй меня госпожой

За окном дождь почти прекратился.

Я вспомнила женщину у моста, просыпавшую муку на дорогу.

Возможно, стоило действительно увидеть, что находится за словами о безопасности населения.

— Хорошо, — сказала я. — Но после осмотра я хочу получить подробное объяснение обязанностей хранительницы.

— Разумеется.

Мальвер закрыл папку.

— Нам предстоит ещё многое обсудить до большого прилива.

— Когда именно он наступит?

— Вечером двадцать восьмого дня вашего пребывания в замке.

— И что должно произойти в этот день?

— Плановое обновление защитной печати. Церемония необходима для сохранения устойчивости сооружения на следующий цикл.

— Моё участие обязательно?

— Вы действующая хранительница.

— Это не ответ на вопрос о добровольности.

Мальвер посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Отказ от обязанностей после завершённой привязки способен создать серьёзные последствия. Поэтому сейчас разумнее говорить не об отказе, а о том, как провести необходимые действия безопасно.

Я почувствовала знакомое раздражение.

Все в Нордвейре удивительно хорошо умели обходить прямые вопросы.

— Тогда к церемонии мне потребуется полная инструкция.

— Вы её получите.

— До того, как меня попросят что-нибудь подписать или коснуться очередной пластины.

Он слегка наклонил голову.

— Справедливое условие.

Мне не понравилось, как легко он согласился.

***

В Ледяную долину мы отправились после полудня.

Тарр настоял на сопровождении двух караульных. Мальвер не возражал.

Карета спускалась по мокрой дороге между каменными склонами. Внизу тянулась узкая река, вспухшая после дождя. На поворотах приходилось замедлять ход, потому что обочины осыпались, а под колёсами хрустела мелкая каменная крошка.

Магистр сидел напротив меня и просматривал записки своего помощника.

Я смотрела в окно.

Ниже замка начинались поля. На террасах росли овощи, вдоль реки стояли мельницы, несколько домов теснились вокруг небольшой часовни.

Жизнь здесь не казалась богатой. Однако почти каждый клочок земли был обработан. На склонах виднелись сложенные вручную каменные стенки, удерживавшие почву.

— Сколько людей живёт в этих долинах? — спросила я.

— Около девяти тысяч, если считать маленькие поселения и отдельные хозяйства.

— Все они зависят от печати?

— Не одинаково. Ближайшие к Разлому земли наиболее уязвимы. Но при крупном разрушении пострадают и дальние районы.

— Почему люди продолжают здесь жить?

Мальвер отложил записки.

— Потому что это их дома. Здесь жили их родители. Здесь находятся поля, мельницы, дороги. Переселение девяти тысяч человек потребовало бы огромных средств и разрушило бы привычные связи между поселениями.

Я вспомнила собственную радость от получения замка.

Дом действительно означал больше, чем стены.

Особенно когда другого места у человека не было.

— Значит, печать удерживает их здесь.

— Она позволяет им жить там, где они родились.

— А если однажды перестанет работать?

— Поэтому мы следим за её состоянием.

Он произнёс это с такой уверенностью, что мне захотелось спросить, почему же в хозяйственных журналах постоянно упоминались аварийные ремонты.

Но я решила сначала посмотреть на обещанный участок.

Карета остановилась у каменного моста через небольшую речку. За ним начиналась узкая дорога к заброшенной усадьбе.

Дом стоял на пригорке.

Издали он выглядел почти целым. Крыша сохранилась, окна были закрыты досками, возле ворот росли кусты шиповника.

Но яблоневый сад перед домом погиб.

Деревья стояли голыми, хотя на соседних участках уже зеленели листья. Кора на стволах имела странный сероватый оттенок. В некоторых местах ветви словно покрылись тонкой стеклянной коркой.

Я вышла из кареты.

Под ногами хрустнула высохшая трава.

Земля была твёрдой, несмотря на вчерашний дождь. Там, где обычно должна была оставаться влажная глина, лежали светлые ломкие пластинки.

Я присела и коснулась одной.

Она оказалась холодной, но на пальцах остался едва ощутимый металлический запах.

— Что здесь произошло? — спросила я.

— Один из прошлых выбросов достиг поверхности, — ответил Мальвер. — Поток прошёл через старую каменную жилу. Почва изменилась, часть растений погибла.

— Когда?

— Несколько месяцев назад.

Я подняла глаза.

— После того выброса печать продолжила работать?

— Да. Именно поэтому повреждения ограничились этим участком.

— А дом?

— Семью переселили.

К нам подошла пожилая женщина с корзиной, прикрытой полотном. Она шла от соседнего участка и остановилась, увидев герб на карете.

Мальвер узнал её первым.

— Госпожа Олден.

Женщина настороженно поклонилась.

— Магистр.

— Как дела у вашего сына?

— Работает. Только рука ещё плохо слушается.

Мальвер кивнул.

— Лекарь продолжает осмотры?

— Раз в неделю.

Я посмотрела на её корзину.

Внутри лежали свежие корнеплоды.

— Вы живёте рядом? — спросила я.

Женщина перевела взгляд на меня.

— Через дорогу. А это раньше был сад моей сестры.

Она указала на мёртвые яблони.

— Теперь здесь даже сорняки толком не растут.

— Мне очень жаль.

— Жалость ничего не исправит.

Она сказала это без злости.

Просто как человек, которому слишком часто выражали сочувствие.

— Вы видели, что произошло? — спросила я.

— Видела начало. Сначала камень в колодце засветился. Потом вода стала горькой. Утром листья на деревьях почернели. Через три дня сад уже не спасти было.

— Люди пострадали?

— Муж сестры обжёг руку, когда пытался вытащить ведро. У моего племянника после того неделю шла кровь из носа. Остальные успели уйти.

Я невольно посмотрела на собственную отметину.

Она не светилась.

— Почему не уехали раньше?

Женщина пожала плечами.

— А кто знал, что случится? Нам сказали, что укрепления выдержат.

Мальвер не вмешивался.

— Теперь вас предупреждают? — спросила я.

— Теперь при странном свете в колодце велено сразу уходить на верхнюю дорогу.

— И люди уходят?

— После того случая — да.

Она посмотрела на погибший сад.

— Только не все могут быстро собрать детей и стариков. А скотину куда девать? У меня две коровы. Если каждый раз бросать их, хозяйства не останется.

Я не знала, что ответить.

Мальвер заговорил после небольшой паузы.

— Мы заканчиваем установку дополнительных наблюдательных знаков. Это позволит предупреждать раньше.

Женщина кивнула.

— Хорошо бы.

Она снова посмотрела на меня.

— А вы кто будете?

— Эйра Вальд. Новая хозяйка Нордвейра.

Её лицо изменилось.

— Значит, теперь вам отвечать за дороги?

— В том числе.

— Тогда почините мост у Верхнего брода. Там скоро кто-нибудь шею свернёт.

Я невольно улыбнулась.

— Уже записала.

— И доски нужны хорошие, не те, что пролежали десять лет в сыром сарае.

— Постараюсь проверить.

— Вот и хорошо.

Она пошла дальше, оставив нас среди мёртвых деревьев.

Я смотрела ей вслед.

В этой женщине не было ни страха перед магистром, ни желания участвовать в нашем споре о правильности печати. Её волновали коровы, больная рука родственника и мост.

Вещи, от которых действительно зависела жизнь.

— Теперь понимаете? — спросил Мальвер.

Я повернулась к нему.

— Понимаю, что Разлом опасен.

— И что защита необходима?

— Да.

— Тогда наше главное разногласие уже устранено.

— Не думаю.

Мальвер поднял брови.

— Почему?

— Потому что необходимость защиты ещё не доказывает необходимость держать Каэла на цепи.

Он посмотрел на погибший сад.

— Представьте, что этот участок повреждён не частично. Представьте, что подобное произошло одновременно в шести долинах. Что вы скажете людям, если защитная печать рухнет после вашего вмешательства?

— Что следовало искать безопасное решение до того, как возникла опасность.

— Иногда безопасного решения не существует.

— Иногда его не ищут достаточно долго.

Мальвер повернулся ко мне.

Впервые за время знакомства в его лице появилось что-то более жёсткое, чем обычная вежливость.

— Госпожа Вальд, за двенадцать лет мы потратили на поддержание Нордвейра средства, которых хватило бы на строительство нескольких крепостей. Я потерял коллег и учеников. Люди работали в опасных условиях, не зная, переживут ли очередной прилив. Не следует считать, что всё это происходило исключительно из желания причинить страдание одному дроу.

Я выдержала его взгляд.

— Я и не считаю.

— Тогда поймите: любое изменение системы требует доказательств, расчётов и готовности отвечать за последствия.

— В этом я с вами согласна.

Он, кажется, ожидал другого ответа.

— Но это касается и вашего решения, — добавила я. — Двенадцать лет удерживать человека без суда — тоже изменение чужой жизни, за которое кто-то должен отвечать.

Мальвер помолчал.

Потом неожиданно кивнул.

— Вы задаёте трудные вопросы. Это хорошо. Но трудный вопрос и хороший ответ — не одно и то же.

Он направился к карете.

Я ещё несколько минут стояла у яблонь.

На соседнем участке ветер шевелил молодую листву. Здесь голые ветви едва покачивались.

Я присела возле одного дерева.

Под ногами лежали маленькие, сморщенные плоды, не успевшие созреть.

Никакой обман не мог объяснить погибший сад.

Разлом действительно был опасен.

И если я собиралась помогать Каэлу, мне предстояло помнить об этом при каждом решении.

***

Обратно мы ехали почти молча.

Я смотрела на дорогу, пытаясь представить, сколько времени понадобилось бы для переселения жителей ближайших деревень. Девять тысяч человек — огромная цифра для одного пограничного владения. Даже если опасность затрагивала не всех одинаково, людям требовались дома, еда, земля, работа.

В книгах переселение помещалось в несколько колонок, а в действительности затрагивало тысячи отдельных жизней.

Мальвер закрыл папку и посмотрел на меня.

— Вы, вероятно, считаете меня жестоким человеком.

— Пока считаю вас человеком, который слишком легко говорит о необходимости чужих жертв.

— А вы слишком легко предполагаете, что можно избежать любой жертвы.

— Я такого не говорила.

— Верно. Простите.

Он откинулся на спинку сиденья.

— Я работаю с этой системой двенадцать лет. Иногда начинаешь говорить с людьми так, будто они уже знакомы с выводами, к которым ты сам пришёл давно.

Мне не понравилось, что он способен признавать незначительную ошибку так спокойно.

Это делало его труднее для понимания.

— Вы знали Илиану Вальд? — спросила я.

— Хорошо знал.

— Она тоже была хранительницей?

— Первой в нынешнем устройстве печати.

— И умерла от болезни?

Мальвер посмотрел в окно.

— Её здоровье ухудшалось несколько лет.

— Из-за печати?

Он не ответил сразу.

— Длительная работа с сильной магией способна влиять на организм. Но у вашей бабушки были и другие заболевания.

— Какие?

— Я не врач, госпожа Вальд. Точные диагнозы следовало бы смотреть в медицинских записях.

— У меня есть эти записи.

Он повернул голову.

— И что вы обнаружили?

Я вспомнила строку о третьей носительнице.

— Много дорогих лекарств.

— К сожалению, возраст и болезнь редко обходятся дёшево.

Он сказал это спокойно.

Я не стала продолжать.

Если он действительно знал, что Илиана умерла от истощения, простой вопрос не заставил бы его признаться.

А если не знал, я пока не имела оснований обвинять его.

— Верана тоже была хранительницей? — спросила я.

— Да.

— И Лиора после неё?

— Совершенно верно.

— Тогда почему владение перешло мне, если Лиора жива?

— Она больше не способна выполнять необходимые обязанности.

— Из-за болезни?

— Да.

— Где она лечится?

Мальвер сложил папку.

— Под наблюдением специалистов.

— Вы можете назвать город?

— Её состояние требует ограниченного круга контактов. Мне не хотелось бы нарушать распоряжения лекарей.

— Я родственница.

— Понимаю.

— Тогда передайте ей, что я хочу получить письмо от неё лично.

Он слегка склонил голову.

— Разумеется.

Я смотрела на него.

— И не через доверенное лицо, которое неизвестно даже управляющей.

— Я передам ваше пожелание.

Слова были вежливыми.

Но я уже начинала понимать, насколько мало они означают без конкретного действия.

Когда показались башни Нордвейра, Мальвер снова заговорил.

— Вам необходимо беречь силы. Впереди подготовка к большому приливу. Я распоряжусь, чтобы специалисты проводили регулярные осмотры.

— Мне понадобится знать, какие именно процедуры они собираются выполнять.

— Конечно.

— И я хочу получить копии всех заключений.

— Если они не содержат закрытых сведений.

Я посмотрела на него.

— Надеюсь, сведения о состоянии моего собственного тела не относятся к государственным тайнам.

Он едва заметно улыбнулся.

— Нет, госпожа Вальд. Не относятся.

Мне очень хотелось ему поверить.

***

В замке нас встретили известием о небольшой неполадке.

В западном служебном коридоре несколько часов подряд нагревалась каменная кладка. Мастера проверяли старые металлические соединения, но пока не нашли причины.

Мальвер сразу направился туда.

Я пошла следом.

Коридор находился ниже кухонного крыла. Здесь хранили инструменты, запасные крепления, верёвки и уголь для отдельных печей. Вдоль одной стены проходили толстые металлические полосы, уходившие под пол.

Двое мастеров стояли возле раскрытой ниши.

Один держал фонарь, другой осторожно проверял соединение металлическим щупом.

Воздух пах нагретым железом.

— Что обнаружили? — спросил магистр.

— Температура растёт, господин. Но основная линия цела.

— Где именно?

Мастер показал на нижний угол ниши.

Мальвер присел, коснулся камня тонким металлическим инструментом и нахмурился.

— Возможно, перераспределение после подтверждения нового ключа. Запишите изменение в журнал. До моего разрешения не разбирайте кладку.

Я посмотрела на него.

— Это связано со мной?

— Система привыкает к новому хранителю.

— Разве раньше такого не происходило?

— Каждый переход имеет особенности.

Он поднялся.

— Ничего опасного на данный момент.

Слова были успокаивающими.

Но мастер не выглядел спокойным.

Он продолжал смотреть на нагретую нишу, словно сомневался, что стоит оставлять её без внимания.

Я запомнила его лицо.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Матвей, госпожа.

— Вы работаете здесь постоянно?

— Десятый год.

— Если температура снова поднимется, сообщите капитану и мне.

Мальвер посмотрел на меня.

— Достаточно сообщить дежурному специалисту.

— Я бы тоже хотела знать, что происходит в моём замке.

Он помолчал.

— Разумеется.

Вечером магистр попросил подготовить зал для проверки печати.

Я настояла на присутствии.

Тарр встретил нас у нижней лестницы. В этот раз он выглядел более напряжённым, чем обычно.

Мальвер шёл впереди, разговаривая с помощником о показаниях измерительных пластин. Они упоминали цифры, направления и названия элементов, которых я не знала.

Я старалась запоминать хотя бы последовательность действий.

Возле двери темницы магистр остановился.

— Прежде чем продолжим, необходимо проверить состояние основного проводника.

Я посмотрела на него.

— Каэла?

— Да.

Тарр открыл створку.

Каэл сидел за столом.

На нём была чистая рубашка, рукава которой он закатал до локтей. Правая кисть лежала на книге. Повязки на запястье не было: рану обработали, но край оков оставался открытым.

Когда Каэл увидел Мальвера, выражение его лица изменилось.

Он не вскочил и не попытался подойти.

Просто перестал двигаться.

Магистр вошёл до охранной линии.

— Господин Нарис.

Каэл медленно закрыл книгу.

— Магистр.

В одном этом слове оказалось больше неприязни, чем в десятке самых едких его замечаний.

Мальвер, похоже, не заметил.

— Как ваше самочувствие?

— Достаточно хорошее, чтобы разговаривать.

— Замечательно.

— Вы ведь приехали не ради моего здоровья.

— Ваше состояние имеет непосредственное значение для работы печати.

Каэл посмотрел на него.

— Никогда в этом не сомневался.

Магистр обратился к помощнику.

— Запишите: проводник в сознании, ориентирован, двигательные функции сохранены.

Я не выдержала.

— Вы собираетесь осмотреть его или составить отчёт по внешнему впечатлению?

Мальвер повернулся.

— Первичная оценка проводится визуально.

— Тогда запишите и то, что у него повреждены запястья. И что после первого срабатывания узды он некоторое время не мог нормально стоять.

Помощник замер с пером.

Магистр медленно посмотрел на меня.

— Эти сведения подтверждены лекарем?

— Лекарь осматривал рану вчера. А действие узды я видела лично.

— В таком случае внесите, — сказал Мальвер помощнику.

Каэл смотрел на нас обоих.

— Как трогательно. Наконец-то моё запястье стало официальным обстоятельством.

— Господин Нарис, — спокойно произнёс магистр, — вы знаете, что состояние проводника влияет на безопасность тысяч людей.

— Знаю.

— Поэтому мы обязаны поддерживать вашу жизнеспособность.

— Вы всегда прекрасно умели подбирать слова.

Мальвер не ответил.

Он вынул небольшую металлическую пластину и поднял её перед собой.

По поверхности пробежали светлые линии.

Каэл резко поднялся.

Я заметила, как натянулись мышцы его шеи.

— Что вы делаете? — спросила я.

— Проверяю равномерность потока.

— При помощи него?

— Он является частью печати.

— Ему больно?

Мальвер посмотрел на показания.

— Процедура может вызывать неприятные ощущения.

Каэл коротко выдохнул.

— Удивительно точное определение.

— Можно прекратить проверку? — спросила я.

Магистр поднял глаза.

— Она необходима.

— Сколько ещё?

— Несколько мгновений.

Я посмотрела на Каэла.

Он стоял неподвижно, не отрывая взгляда от Мальвера. Лицо оставалось спокойным, но правая рука медленно сжималась в кулак.

Наконец свет на пластине погас.

Магистр убрал прибор.

— Показания удовлетворительные.

Каэл медленно опустил плечи.

— Рад, что вы довольны.

Мальвер повернулся ко мне.

— Видите, госпожа Вальд? Основной проводник остаётся достаточно устойчивым. Это хорошая новость.

Я смотрела на Каэла.

Он не отвечал.

И вдруг мне стало ясно, почему его так раздражали разговоры о собственном состоянии.

В этом помещении никто не спрашивал, хорошо ли ему.

Спрашивали, насколько долго он ещё сможет выполнять назначенную функцию.

Мальвер продолжил проверку, а я осталась возле решётки.

Когда помощник вышел за капитаном, Каэл тихо произнёс:

— Ты ездила в долину.

Я удивилась.

— Откуда знаешь?

— На обуви светлая пыль. Она появляется там, где поверхность повредил поток. Возле замка такой почвы нет.

Я посмотрела на сапоги.

Он был прав.

На боковой части остался беловатый налёт.

— Видела погибший сад, — сказала я.

Каэл опустил глаза.

— Значит, он показал тебе последствия.

— Да.

— И объяснил, что без печати всё станет хуже.

— Да.

Каэл усмехнулся.

— Предсказуемо.

— Ты считаешь, что он солгал?

— Нет.

Ответ прозвучал настолько прямо, что я замолчала.

Каэл поднял на меня глаза.

— Разлом действительно опасен. Если печать разрушится сейчас, люди погибнут.

— Тогда ты понимаешь, почему я не могу просто приказать открыть дверь.

Он посмотрел на цепи.

— Я и не прошу тебя разрушать печать наугад.

— А что просишь?

— Разобраться, что именно удерживает поток, а что удерживает меня.

Я вспомнила его слова об узде.

Клеймо, оковы и управляющий контур.

Отдельные части устройства.

— Ты думаешь, это разные вещи?

— Знаю, что они не полностью совпадают.

— Тогда почему раньше не сказал прямо?

Каэл посмотрел на приближавшегося помощника.

— Потому что ещё не знаю, сколько изменений внесли за двенадцать лет. И потому что некоторые разговоры лучше вести без людей, которые записывают каждое слово.

Я не стала настаивать.

Мальвер вернулся к нам.

— Госпожа Вальд, на сегодня проверка закончена. Завтра специалисты осмотрят нижние соединения. Вам необходимо отдохнуть.

— Я хочу присутствовать.

— При технических работах?

— Да.

— Не вижу пользы.

— Зато я вижу пользу в том, чтобы понимать устройство, от которого теперь зависит моя жизнь.

Мальвер посмотрел на меня с привычной выдержанной вежливостью.

— Хорошо. Но вы будете выполнять распоряжения ответственного мастера.

— Если они необходимы для безопасности.

Он слегка улыбнулся.

— Вы всегда оставляете за собой последнее слово?

— Только когда речь идёт о моей жизни.

Мы вышли.

За спиной остался тихий металлический звон.

Я не обернулась.

И всё же несколько минут мне казалось, что он продолжает звучать где-то внутри меня.

***

Ночью я снова плохо спала, хотя в стене было тихо. Думала о погибшем саде, о женщине с корзиной, требовавшей починить мост, о Каэле под холодным светом измерительной пластины. И о Мальвере, который говорил о тысячах жизней так уверенно, словно давно решил, сколькими людьми можно пожертвовать ради остальных.

На следующее утро я получила копию предварительного расписания церемонии.

Документ был составлен подробно. В нём перечислялись дни проверок, подготовка материалов, медицинские осмотры хранительницы и завершающая процедура на пике большого прилива.

Я внимательно изучила каждую строку.

Слово «жертва» нигде не встречалось.

Не было и упоминания о смерти.

Но в разделе подготовки значились укрепляющие составы и обязательный покой за несколько дней до церемонии.