Пленный дроу. Не называй меня госпожой

— Теперь понимаю.

— Нет, — сказал он спокойно. — Теперь ты понимаешь начало.

Я не стала спорить.

***

Мы проговорили ещё несколько минут.

Я спросила, нуждается ли он в еде, чистой одежде и книгах. Он ответил, что с этим всё обстоит терпимо, если не считать качества некоторых ужинов. Сказал, что хотел бы получить сведения о последних распоряжениях по ремонту замка, но не потребовал их немедленно.

Когда я предложила снова прислать лекаря, Каэл отказался.

— Запястья заживут, — сказал он. — По крайней мере, настолько, насколько могут зажить под железом.

— Можно что-то подложить под браслеты?

— Иногда подкладывают ткань. Она быстро пропитывается влагой и начинает натирать ещё сильнее.

— А сделать крепления шире?

— Механическая часть меняется. Магическая — нет. Без согласования с ведомством караул не станет ничего трогать.

Я заметила, что он не просит невозможного. Его ответы были конкретными, как у человека, которому слишком часто предлагали красивое сочувствие вместо полезных действий.

— Тогда я начну с документов, — сказала я.

— Начни с того, что перестанешь поднимать ключ при каждом резком движении.

Я почувствовала, как лицо стало горячим.

— Справедливое замечание.

Он слегка склонил голову.

— Не ожидал, что ты согласишься.

— Ты можешь делать резкие движения, когда захочешь. Я не имею права наказывать тебя за то, что испугалась.

Каэл смотрел на меня некоторое время.

— Запомни это, Эйра.

В его голосе не было ни насмешки, ни мягкости.

Только серьёзность.

Я обещала себе действительно запомнить.

Когда караульный снова напомнил о времени, я не стала спорить. Каэл вернулся к столу и раскрыл книгу. Я уже повернулась к двери, когда он произнёс:

— Эйра.

Я остановилась.

— Да?

— Не бери у них никаких новых ключей, пока не узнаешь, к чему они подходят.

Мне хотелось ответить шуткой, но она не пришла.

— Постараюсь.

— Не постарайся. Сделай.

Я кивнула.

Перед тем как выйти, посмотрела на книгу у него на столе.

— Что читаешь?

Он взглянул на обложку.

— «О содержании каменных мостов в условиях сырого климата».

Я невольно рассмеялась.

— Серьёзно?

— Очень серьёзно. Особенное удовольствие доставляет глава о правильном выборе опор.

— Я сегодня видела один из мостов Нордвейра. Возможно, книга пригодится.

— Тогда передай барону, что деревянный настил следует менять до того, как через него провалится телега.

— Барон умер.

Каэл замолчал.

Он явно не ожидал этого ответа.

— Когда? — спросил он.

— Три недели назад.

— И тебе досталось всё?

— Замок, долги и, как оказалось, множество чужих секретов.

Он посмотрел в сторону тёмной стены.

— Северин умел откладывать неприятные решения.

— Похоже, я уже это заметила.

— Значит, мы обнаружили одну общую тему для разговора.

— Кроме мостов?

— Кроме мостов.

Впервые он, кажется, улыбнулся без желания защититься. Улыбка исчезла почти сразу, но я запомнила её.

***

Старший караульный проводил меня до верхнего коридора.

— У вас необычные представления о заключённых, госпожа, — заметил он, когда мы оказались на лестнице.

— Вы имеете в виду, что я разговариваю с ними?

— Что вы спрашиваете их мнения.

— О собственных ранах?

Он ничего не ответил.

Я остановилась на площадке.

— Скажите, как вас зовут?

— Борен.

— Борен, сколько лет вы служите здесь?

— Девять.

— За это время Каэл Нарис хоть раз пытался убить кого-нибудь из караула?

Мужчина помолчал.

— Нападал.

— Когда?

— Несколько лет назад.

— По какой причине?

— Отказался подчиняться при перемещении к обслуживающему проходу.

— Он был вооружён?

— Нет.

— Кто-нибудь получил серьёзные ранения?

Борен опустил взгляд.

— Один стражник сломал запястье.

— А Каэл?

— Его остановили.

Я не стала расспрашивать, каким способом. Видела достаточно, чтобы представить.

— Понимаю, — сказала я.

— Не думаю, госпожа.

Он произнёс это без неприязни.

— Я тоже не знаю, что вы успели увидеть за один вечер. Но за девять лет в этой темнице люди привыкли ко многому. Если собираетесь менять правила, придётся учитывать, что некоторым они кажутся единственным способом остаться живыми.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы боитесь Каэла?

Борен усмехнулся.

— Я боюсь ошибок, за которые отвечают не те, кто их совершил.

Его слова оказались неожиданно похожи на предупреждение Марты.

Каждый в этом замке словно охранял не только ворота и помещения, но и собственный способ не замечать чего-то большего.

Мы дошли до лестницы в жилое крыло.

— Спасибо, что проводили, — сказала я.

— Спокойной ночи, госпожа.

Он ушёл.

Я осталась одна.

В руке у меня по-прежнему не было ключа. Его оставили под охраной внизу, и я решила, что до утра это самое безопасное место для вещи, которой не умею пользоваться.

Однако отметина на ладони едва заметно светилась.

Я потёрла её большим пальцем правой руки.

Свет не исчез.

Вдоль коридора тянулись настенные лампы. За окнами лежала ночь, холодная и ясная. На дальнем склоне темнели дома деревни. В одном из окон ещё горел огонёк.

Я подумала о том, что люди в этих домах, наверное, считают замок защитой. Каменной стеной между их семьями и опасностью. Для них всё было гораздо проще, чем для меня: есть крепость, есть караул, есть магистр, который отвечает за магию.

И есть заключённый, которого нельзя выпускать.

Мне тоже хотелось такой простоты.

Я вернулась к себе и снова открыла записи.

На столе остались листы с замечаниями о ключе. В другом углу лежало завещание, благодаря которому я оказалась в Нордвейре.

Я положила их рядом.

В завещании не упоминались ни магическая связь с Разломом, ни обязанности хранительницы. Там говорилось о передаче имущества и долгов.

Если Каэл не ошибался, я получила намного больше обязательств, чем указано в семи страницах.

Я перечитала акт о подтверждении ключа.

Часть формулировок теперь выглядела иначе.

«Установление соответствия наследственной линии».

«Передача доступа к внутренним узлам».

«Принятие установленного порядка использования охранных сооружений».

Раньше я видела в этих словах обычную осторожность канцелярии. Теперь не могла отделаться от мысли, что кто-то старательно выбирал формулировки, допускавшие удобное толкование.

Но одного подозрения было недостаточно.

Я взяла новый лист и разделила его на две колонки.

В первой записала то, что знала наверняка.

Каэл находится в заключении двенадцать лет. Его удерживают цепи и магический механизм. Я могу привести этот механизм в действие. Дневной обряд оставил отметину на моей руке. После обряда появилась усталость и необычные ощущения возле старой кладки.

Во второй колонке оказались вопросы.

Почему Каэла заключили? Существовал ли суд? Почему клеймо реагирует на мой ключ? Что именно удерживает Разлом? Почему требуется кровь Вальдов? Что случилось с Илианой, Вераной и Лиорой? Кто установил нынешние правила? И главное — существует ли возможность прекратить это без новой жертвы?

Последний вопрос я подчеркнула.

Отец говорил, что хорошую реставрацию узнают не по тому, насколько красиво мастер закрыл повреждение, а по тому, сколько подлинного материала ему удалось сохранить. Прежде чем отрезать испорченный край листа, нужно убедиться, что другого способа нет.

В Нордвейре кто-то, похоже, привык решать любую проблему за счёт чужого тела.

Я не знала, способна ли изменить это. Но знала, что начинать надо с проверки тех решений, которые все привыкли считать единственно возможными.

Снова раздался тихий звук из стены.

Я подняла голову.

На этот раз не было голоса. Только едва заметное потрескивание, словно камень медленно остывал после сильного жара.

Я подошла к камину, но прикасаться к стене не стала.

Вместо этого отметила на листе расположение комнаты и лестницы за ней. Завтра нужно будет попросить старый план этого крыла.

Отметина на руке снова потеплела.

Я отошла к столу.

Порыв ветра ударил в окно, наверху хлопнула ставня. Звуки были обыденными, но я всё равно вздрогнула.

Я разозлилась на себя. Не за испуг, а за то, как легко позволила неизвестности управлять каждым движением.

В конце концов, я приехала сюда не маленькой девочкой, которую нужно охранять от каждой тени.

Я приехала по праву наследства.

Правда, теперь выяснялось, что кто-то считал это право удобным способом распоряжаться мной.

Я села за стол и дописала ещё несколько вопросов для капитана и Марты.

Когда свеча догорела до половины, дверь тихо скрипнула.

Я подняла голову.

На пороге стояла Марта с небольшим фонарём.

Она была без дневного передника. На плечи набросила тёмную шаль, волосы немного выбились из причёски.

— Вы ещё не спите?

— Как видите.

Её взгляд упал на разложенные бумаги.

— Капитан сказал, что вы снова спускались к заключённому.

— В замке новости распространяются быстро.

— Особенно те, которые могут доставить неприятности.

— Мне или капитану?

Марта не улыбнулась.

— Всем.

Она закрыла дверь и подошла к столу.

— Я пришла напомнить, что завтра утром необходимо проверить печати на западных воротах. При жизни барона это делал назначенный специалист, но после передачи наследства требуется ваше присутствие.

— Что именно я должна делать?

— Присутствовать.

— Только присутствовать?

— Насколько мне известно.

Я посмотрела на неё.

— Тогда до проверки хочу получить подробное описание процедуры.

Марта кивнула.

— Я передам просьбу капитану.

— Не просьбу. Условие.

Она некоторое время молчала.

— Вы очень похожи на мать, — сказала наконец.

Я не ожидала этих слов.

— Вы её знали?

— Немного. Она приезжала сюда ещё до замужества. Умела улыбаться так, что люди забывали, насколько она упряма.

Мне стало неожиданно трудно говорить.

О матери в Нордвейре почти ничего не напоминало. Её портрет не висел в кабинете. В завещании она упоминалась только как умершая дочь прежней хозяйки.

— Мне говорили, что бабушка не одобряла её выбор.

— Да.

— Из-за отца?

— Из-за того, что ваша мать сама решала, какой должна быть её жизнь.

Марта поправила край шали.

— Илиана не любила, когда ей возражали.

— Похоже, это семейное.

— Возможно.

Она посмотрела на мою ладонь.

— Отметина болит?

Я напряглась.

— Почему спрашиваете?

— После передачи ключа такое иногда случается.

— С кем?

— С прежними хранительницами.

— С Лиорой тоже?

Марта отвела глаза.

— Вам следует отдохнуть, госпожа Вальд.

— Марта.

Она остановилась у двери.

— Если вы знаете о том, что со мной может произойти, я прошу сказать сейчас.

— Я не маг, — ответила она. — И не вправе объяснять то, чего сама не понимаю.

— Но что-то вы понимаете.

Она посмотрела на меня усталым взглядом.

— Понимаю, что человеку трудно жить в доме, где каждый считает себя вправе распоряжаться чужой жизнью.

Я не нашла ответа.

Марта вышла, оставив меня среди бумаг.

Долго сидеть после этого было бессмысленно. Я потушила свечу, легла и закрыла глаза.

Сон пришёл не сразу.

Мне снился мост.

Тот самый, у верхнего брода, с покосившимся настилом и застрявшей телегой. Только теперь под ним не было воды. Внизу открывалась тёмная пропасть, из которой поднимался лиловый свет.

По мосту шёл мужчина с серебряными волосами.

Я знала, что это Каэл, хотя лица не видела.

За его спиной тянулась цепь. Другой конец находился у меня в руке.

Я пыталась разжать пальцы, но железо не отпускало.

В какой-то момент Каэл остановился и обернулся. Он не говорил ни слова, только смотрел.

Потом под ногами треснула доска.

Я проснулась, резко вдохнув.

Комната была темна. Камин почти прогорел. За окном занималась серая предутренняя мгла.

Я прижала ладонь к груди.

Сердце колотилось так, словно я действительно стояла над пропастью.

Несколько секунд я убеждала себя, что это всего лишь сон.

Потом заметила свет на левой руке.

Отметина у большого пальца тлела мягким белым сиянием. По коже вверх от неё тянулась тонкая линия, исчезавшая возле запястья.

Я наблюдала, как свет медленно угасает.

Когда он пропал, осталось необычное ощущение тяжести под рёбрами.

Я села на постели и некоторое время прислушивалась к собственному дыханию.

На столе лежали два документа: завещание и акт о ключе.

За окнами Нордвейр просыпался. Во дворе хлопнула дверь, кто-то окликнул конюха, из кухни потянулся дым.

Обычное утро начиналось в доме, который ещё вчера казался мне подарком судьбы.

Я встала и подошла к окну.

Над ущельем висел холодный туман. Там, где он рассеивался, виднелись крыши нижней деревни и узкая дорога к мосту. По дороге уже шёл человек с ослом, навьюченным корзинами.

Эти люди не знали меня.

Но от решений, принятых в замке, вероятно, зависело куда больше, чем размер их дорожной пошлины.

Я попыталась представить, что просто уезжаю.

Собираю вещи, отказываюсь от наследства, возвращаюсь в мастерскую. Снова беру заказы, спорю с покупателями о цене хорошего пергамента, считаю деньги на дрова.

Каэл сказал, что расстояние не разорвёт связь.

Возможно, он ошибался. Возможно, кто-нибудь из магов предложил бы мне простой способ избавиться от отметины. Но тогда оставался бы заключённый, которого я могла остановить одной командой.

Нельзя было сделать вид, будто я не знала о нём.

Я вернулась к столу и перечитала свой список вопросов.

Первый день в Нордвейре закончился.

Я больше не была той женщиной, которая вчера вышла из кареты с надеждой обрести дом.

Я стала человеком, чья кровь откликалась на чужие цепи.

Мне предстояло выяснить, кто и зачем устроил это.

***

Когда в дверь постучали, я уже была одета.

На пороге стоял Олин.

— Госпожа Вальд, капитан просил передать, что документы подготовлены для вашего ознакомления.

— Хорошо. Я скоро спущусь.

Он помялся.

— И ещё...

— Что?

— Заключённый просил передать вам одну вещь.

Я невольно напряглась.

— Какую?

Олин покосился на коридор, затем заговорил тише:

— Он сказал, что вы должны считать дни.

— Какие дни?

— До большого прилива.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Он назвал срок?

Солдат кивнул.

— Двадцать шесть суток.

Я молчала.

Олин явно хотел уйти, но заставил себя договорить:

— Ещё он сказал, что новая хозяйка должна знать одну вещь до встречи с магистром.

— Какую?

Солдат сглотнул.

— Его слова я запомнил точно. Он сказал: «Скажите Эйре Вальд, что её привели в Нордвейр не для того, чтобы сохранить за ней замок. Её привели, чтобы замок мог продолжать работать».

Я посмотрела на свою левую руку.

Отметина больше не светилась.

Теперь мне стало по-настоящему страшно.

Глава 3. Правила чужого дома

К завтраку я составила список из двадцати двух вопросов. Затем вычеркнула семь, потому что на них никто не собирался отвечать добровольно, а ещё три объединила в один.

Получилось тринадцать.

Число мне не понравилось, но переписывать список ради приличий я не стала.

В столовой уже горел камин. За окнами висел сырой утренний туман, сквозь который едва просматривалась противоположная сторона ущелья. На столе стояли чайник, тарелка с тёплыми лепёшками и блюдо с яблочным вареньем.

Я налила чай и развернула вчерашние записи.

Слова, переданные Олином, не выходили у меня из головы.

Меня привели в Нордвейр, чтобы замок мог продолжать работать.

Каэл не уточнил, кто именно меня привёл. Мальвер, покойный Северин или сама необходимость найти новую хранительницу. Вероятно, он тоже не знал всех обстоятельств. Но после вчерашнего обряда предположение уже не казалось бессмысленной попыткой напугать наследницу.

Наоборот. В нём было слишком много неприятной логики.

Замок принадлежал Северину, однако ключом могли пользоваться женщины из рода Вальд. Лиора исчезла якобы по болезни. Мне оставили владение, которое едва приносило доход, и торопливо провели обряд, не объяснив настоящих последствий.

Если кто-то намеренно устроил эту последовательность, мне следовало выяснить его цель.

Но прежде я хотела понять, могу ли прекратить собственное участие.

— Вы рано встали, — сказала Марта, появившись в дверях.

В руках она держала большую связку документов.

— Не уверена, что ложилась, — ответила я.

— Тогда хороший завтрак вам необходим больше, чем бумаги.

Она положила папки на соседний стул и долила мне чая.

— Капитан ожидает вас через четверть часа. Я принесла хозяйственные журналы и копии распоряжений о передаче владения.

— А инструкции к ключу?

Марта поставила чайник.

— Их готовит капитан.

— Он вчера говорил, что это ваша обязанность.

— Я показываю наследникам порядок подтверждения. За магическую часть отвечает королевское ведомство.

— Почему это выяснилось только после того, как я подписала акт?

Она не отвела глаз, но отвечала не сразу.

— Мне сообщили, что вы ознакомлены с условиями наследования.

— Кто сообщил?

— Канцелярия барона. Документы прислали из города вместе с завещанием.

— Вы их читали?

— Не все.

— Какие именно прочли?

Марта тяжело опустилась на стул напротив.

— Эйра, я могу назвать цену угля, количество оставшейся муки и число людей, которым замок задолжал жалованье. Могу сказать, какая стена рухнет при следующем сильном дожде. Но я не составляла завещание, не выбирала наследницу и не устанавливала печать.

— Я не обвиняю вас во всём сразу.

— Пока нет.

Её замечание прозвучало сухо, без желания меня задеть.

Я отложила перо.

— Хорошо. Тогда начнём с того, за что вы действительно отвечаете. Кто подготовил комнату для подтверждения ключа?

— Её готовили по установленному порядку. Помещение всегда содержат закрытым.

— Вы присутствовали при обрядах прежних хранительниц?

Марта посмотрела в окно.

— При двух последних.

— Вераны и Лиоры?

— Да.

— Они знали, что станут частью магической печати?

— Насколько мне известно, их предупредили.

— А меня?

Она провела пальцем по краю своей чашки.

— Я полагала, что вас тоже.

— Однако не проверили.

— Не проверила.

Мне хотелось спросить, почему она не удивилась моей растерянности возле пластины. Почему не остановила церемонию, когда я задавала вопросы о ключе. Но я помнила выражение её лица и понимала, что спор быстро превратится в выяснение, кто виноват в уже совершённом.

Важнее было получить документы.

— Давайте договоримся, — сказала я. — Если какое-то распоряжение касается моей жизни, здоровья или возможности распоряжаться собственным телом, мне показывают его до выполнения. Даже если вам кажется, что я должна о нём знать.

Марта посмотрела на меня долгим, усталым взглядом.

— Справедливое требование.

— И ещё. В хозяйственных книгах я хочу видеть фактические расходы, а не суммы, которые удобнее показывать владельцу.

— В таком случае вас ждёт неприятное утро.

— После вчерашнего меня уже трудно удивить долгами.

— Не зарекайтесь.

Она подтолкнула ко мне верхнюю папку.

Мы начали с жалованья.

Оказалось, задержки распределялись неравномерно. Караул получал деньги из королевской казны и почти не зависел от доходов замка. Слугам, конюхам, кухонным работникам и мастерам платили из хозяйственного счёта. У части людей задолженность достигала шести недель, у других — месяца.

При этом в отчётах Северина значились новые портьеры для парадной залы, серебряные подсвечники и обслуживание гостевых помещений, которыми, судя по журналу посещений, никто не пользовался.

— Зачем заказывали портьеры, если не хватало на жалованье? — спросила я.

— Их заказали четыре года назад. Деньги каждый год переносили в новые сметы, а сам заказ никто не отменял.

— Значит, сейчас мы отменим.

— Уже отменила вчера. После вашего решения отложить ковры я проверила остальные покупки для гостевых и парадной залы. Старый заказ портьер тоже оказался лишним.

Я взглянула на неё.

— Тогда почему сумма остаётся в книге?

— Потому что бухгалтерские записи не исчезают вместе с отменённым заказом. Здесь отмечено, куда теперь пойдут средства.

Она раскрыла соседнюю страницу. Напротив суммы стояла аккуратная пометка красными чернилами.

Я почувствовала себя не слишком опытной хозяйкой.

— Понятно.

— Ничего страшного. Вы хотя бы читаете цифры.

Мы рассчитали, сколько можно выплатить работникам немедленно, не оставив замок без топлива и муки. Денег хватало на половину задолженности. Вторую часть предстояло закрыть после поступления платы за мосты и продажи старых запасов древесины.

— Только сначала проверьте, пригодна ли древесина, — сказала я.

— Проверим.

— И не продавайте то, что понадобится для крыши.

Марта посмотрела на меня поверх очков.

— Я управляю хозяйством двадцать три года, госпожа Вальд.

— А я владею им меньше суток. Нам обеим придётся привыкать.

На этот раз она всё-таки улыбнулась.

Я допила чай, взяла список вопросов и отправилась к капитану.

Вчера вечером мне казалось, что самым страшным в Нордвейре являются цепи. Утром выяснилось: гораздо хуже было то, как спокойно окружающие обращались с ними как с обычной частью хозяйства.

Тарр ждал меня в комнате рядом с караульным постом.

Помещение было обставлено просто: два письменных стола, шкаф с оружием, карта окрестностей и несколько деревянных стульев. У окна стоял высокий сундук, окованный железом. На стене висело расписание смен, составленное аккуратным мелким почерком.

Капитан поднялся при моём появлении.

— Доброе утро, госпожа Вальд.

— Надеюсь, оно будет полезным.

Я положила на стол блокнот.

Тарр посмотрел на него с выражением человека, заранее ожидающего продолжительного разговора.

— О чём вы хотите узнать в первую очередь?

— По какому решению Каэл Нарис находится в заключении?