Невеста шейха

— А кто еще?! — моя попытка вырваться не удалась. — Она ради тебя превратила мою жизнь в ад!

Наши лбы почти соприкоснулись. Его взгляд пригвоздил меня к стене, раздавливая последние остатки моей наивной реальности.

— Твоя мать лживый манипулятор, — прошептал он с пугающей нежностью. — Я не покупаю подержанный товар. Она подписала контракт, и продала мне тебя. Заметь, не себя.

Воздух выбило из легких и дышат стало нечем.

— Что?..

— Ты моя невеста, — пальцы Кайса по-хозяйски легли на мою шею, большой мазнул по нижней губе, оттягивая ее вниз. — Моя будущая жена и собственность.

Слова эхом заметались в голове, сталкиваясь друг с другом, пока не вспыхнули белой, слепящей паникой. Меня продали. Продали! Собственная мать.

— Это ложь! — казалось шипели даже мои лопатки вжатые в зеркальную стену.

— Верно, Амира. Твоя мать выторговала себе безопасность, а мне чертов контракт с непомерными условиями. Но знаешь, в чем проблема юридических документов?

Я судорожно сглотнула, ситуация и слова буквально раздавили меня.

— В чем?

Глава 12

— Они вступают в силу после подписания, — прошептал он мне прямо в губы. — А до свадьбы еще есть…

Широкая ладонь мужчины опустилась ниже, и легла прямо между моих ног, поверх плотной ткани моей длинной студенческой юбки-карго.

Я задохнулась. Глаза расширились от парализующего шока. Никто, никогда не касался так — с бессовестной, сокрушающей твердостью, словно имел на это все права. Плотная ткань карго не спасла. Жар чужих пальцев, и тяжелое, ритмичное давление на…

Тело отреагировало мгновенно. Стянуло сладко, и вниз живота ушла волна от мучительного стыда, а за ним горячий пульс ударил между ног так, что все задергалось. Я охнула. Тело словно не мое задребезжало, отозвалось на властное прикосновение.

«Нет. Нет, я не буду просто стоять и терпеть! Если он думает, что испугаюсь…»

Движимая паникой, инстинктом самосохранения и какой-то отчаянной злостью, я сделала то, что считала единственно верным: опустила руку и накрыла ладонью пах Кайса, сжала дорогой шелк дишдаши. Нужно было скрутить ему…

Выкрутить и оторвать!

— Думаешь, один ты умеешь? — выдохнула я, крепко и дерзко стиснув первое что попалось под руку, глядя прямо в потемневшие глаза.

Я ожидала, что он отшатнется или возмутится.

В груди Кайса зародился низкий, вибрирующий, совершенно звериный рык. Его мышцы мгновенно окаменели под шелком, и он быстро, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Сама напросилась.

Он навалился, впечатывая нас своим телом в зеркало так сильно, что я охнула. Моя рука оказалась зажата между нашими телами, прямо на его раскаленном, пульсирующем возбуждении. Сквозь грубую ткань юбки его пальцы начали двигаться неожиданно нежно, кругами вытанцовывая нечто настолько яркое и потрясающее, что с моих губ снова сорвался выдох. Я не знала подобных ощущений. Слишком быстро, слишком остро, слишком … сладко. Сенсорный перегруз в абсолютной тишине кабины. Хотелось оттолкнуть его, но вместо этого я подалась навстречу его руке.

Сам он при этом больше не был холодным наблюдателем — он горел. Я чувствовала как бешеный, грохочущий стук его сердца, бьется прямо мне в ключицу, грудь вздымалась, прижимаясь к моей.

Сознании рухнуло, провалилось будто в затмение.

Я приоткрыла глаза лишь на секунду, лишь бы не утонуть в его взгляде. В черных, расширенных зрачках Кайса больше не было льда, там плескался мужской порыв и одурманенная благость взять цель. Словно он питался моей реакцией, а слабость, дрожь и мои выдохи лишь помогали.

— Нет.

— Да… — хрипло, почти бесконтрольно дохнул он, обжигая ухо горячим дыханием, продолжая ласкать пальцами между ног. — Такая … Покажи мне, отдай.

Я дернулась и сорвалась в мощную, пульсирующую волну. Она накрыла меня с головой, заставила задохнуться, выгибаясь дугой в его яростных движениях, хватать ртом воздух, пока тело содрогалось от первого в жизни, яркого до слез финала.

В ту же секунду Кайс шумно выдохнул, словно сам только что прошел по краю пропасти, обхватил мое лицо обеими горячими ладонями, развернул и жадно, собственнически впился в губы.

Следующую минуту жизни он поглощал сбитые вздохи, жадно слизывая мою капитуляцию. На вкус он был как крепкий кофе и чистый мужской адреналин. Невозможно было не растворится в нем. Ощущалось, как мелко дрожат его руки от напряжения, будто нет сил сдержать себя, из последних, чтобы не сделать все прямо здесь, где некуда деться и некуда бежать.

А потом разум вернулся.

Осознание того, что именно происходит, между нами, ударило наотмашь. С силой я толкнула его. Кайс разорвал поцелуй, неохотно отступая на полшага. Грудная клетка все еще у него яростно вздымалась, губы были влажными, а во взгляде… пожар.

Буйно всхлипнув, я сжала кулак и вложила весь вес тела в удар, целясь прямо в его высокомерную челюсть. Считая, что было бы не плохо ее сломать. Заслужил. Мой кулак остановился в миллиметре от его скулы — пальцы Кайса сомкнулись на моем запястье, как капкан.

— Правильно поставленный удар, — голос выдал удивление. — Но против меня, бессмысленно.

— Пошел в ад!

Я ударила второй рукой, рванулась всем телом, пытаясь достать его коленом, превращаясь в бешеную кошку.

— Пусти! Урод!

В тесном пространстве лифта завязалась борьба. Кайс глухо рыкнул, уворачиваясь от моего нокаута. Одним жестким движением развернул меня спиной к себе и снова впечатал. Рукой намертво заломил мое левое предплечье мне за спину, а правую руку перехватил за запястье и с силой вжал вниз. Все, чтобы не расцарапала его чертову рожу.

Ладонь оказалась намертво прижата к его паху. Прямо поверх раскаленного, каменного узла под гладким шелком одежды.

— Успокойся, — он бешено дышал в меня, прямо в макушку.

— Ненавижу! — я задергалась с удвоенной силой, пытаясь вырваться из захвата.

Мои бедра отчаянно терлись об него, а рука, намертво зажатая его пальцами на его же плоти, невольно сжимала и двигалась по нему с каждым буйным рывком. Я била спиной, брыкалась, срывая дыхание, пока вдруг…

Он замер.

Я чувствовала, как всё его огромное, мускулистое тело внезапно оцепенело.

Судорожный, рваный вдох с сипом втянулся через его стиснутые зубы, опалив шею. Пальцы, державшие запястье, сжались до синяков.

Под моей ладонью всё натянулось до предела, а затем отчетливо, пугающе ясно ощутились четкие, глубокие толчки. Страстный, почти болезненный, совершенно неуправляемый рык вырвался из его груди. Бедрами Кайс бесконтрольно, инстинктивно подался вперед, на несколько долгих, сокрушительных секунд с силой вжался в мою зажатую руку и замер.

Я перестала дышать, закрыв глаза, не глядя на нас в зеркало.

Он стоял, уткнувшись лбом в мое плечо, глаза закрыты, грудь вздымалась так, словно он только что пробежал марафон.

Боже мой, все что я понимала, это то, что он… только что кончил. Кончил, мать мою! Не от секса, а от того, как я вырывалась, зажатая им, и всего лишь ладонью терлась о него в пылу драки.

В ужасе я подняла взгляд в отражение и встретилась с его расширенными, черными зрачками. Там бился шок, абсолютный, голый шок.

В воздухе повисло ошарашенное, наэлектризованное осознание, заполненное рваным дыханием.

Я смотрела на него, а он — на меня.

Мир вокруг как будто перестал существовать. Остался только наш общий пронзительный взгляд. То, что случилось, не поддавалось никакой логике. Агрессивное напряжение внезапно спало, оставив после себя странное, пугающее легкостью удовлетворение.

Мне до одури хотелось спросить: «Что происходит?», но он вряд ли бы ответил.

Вместо этого Кайс ослабил хватку, его пальцы скользнули с запястий. Теперь он смотрел на мой рот, затем снова в глаза, глубоко, испытующе — будто что-то искал во мне, сам не понимая, что именно, а затем он отступил. Сделал шаг назад, разрывая невидимую, искрящую связь.

Дышать сразу стало легче.

Лифт коротко звякнул.

Двери с шипением разъехались на третьем этаже.

— Твоя комната в восточном крыле. Вторая дверь слева, — он не мог поставить голос, дыхание все еще оставалось не ровным. — Амира?

Равновесие возвращалось на его лицо на глазах, хотя губы все еще плотно сжимались, а на скулах ходили желваки. В секунду он втянул в себя воздух, расправляя плечи. Быстро, больше не глядя на меня, поправил складки дишдаши, скрывая следы.

У меня не было слов.

Развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь по коридору. Шаги по толстому ковру тонули в беззвучии, но спина у него выглядела так строго, словно он злился на самого себя.

Потрясенная до глубины души, я осталась стоять в лифте, прижимая дрожащие руки к груди. Юбка-карго смята, губы опухли, я мокрая, а в горящей ладони всё ещё бился пульс от его нескольких несдержанных толчков.

Самое время молить небеса о пощаде.

Вторая дверь слева оказалась массивной, из темного дерева и не запертой. Я толкнула ее и замерла на пороге. Комната показалась огромной, холодной и безупречно чистой. На кровати с шелковым покрывалом лежал конверт, а рядом дорогая, домашняя абая.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и без сил сползла на пол.

Глава 13

Взгляд упал на конверт.

Он был без надписи. Внутри — один плотный листок, с напечатанным текстом.

«Распорядок.

Подъем: 07:00.

Завтрак: 08:00 (Малая столовая).

Занятия: 09:00 — 12:00 (Библиотека, западное крыло). Предметы: история Арабских Эмиратов, основы этикета правящих семей, финансовая грамотность.

Обед: 13:00 (В комнате).

Самостоятельная подготовка: 14:00 — 17:00.

Ужин: 20:00 (Главная столовая). Обязательно.

Отбой: 23:00.

Примечание: Выход из комнаты вне указанного времени — только с моего личного разрешения. Восточный сад доступен с 15:00 до 16:00 исключительно в сопровождении охраны. Любые попытки покинуть территорию или связаться с прессой будут расценены как нарушение контракта».

Буквы поплыли перед глазами. «В сопровождении охраны». «Только с моего разрешения».

Я комкала листок с тюремным «Это что еще за хрень?» так, что он хрустел. Швырнула его с силой в стену. Достала трясущимися руками телефон и, не обращая внимания на нервы, набрала номер.

Гудки шли долго, там, в Париже, наверное, кто-то как раз выбирал себе очередное колье на деньги проклятого Аль-Хадида. И этот кто-то не была мне чужим человеком! Не была…

— Да, Амира? — голос матери прозвучал бодро, с легким оттенком недовольства.

— Ты продала меня, — слова выходили с давленным хрипом. — Ты, черт возьми, отдала меня ему! Ты врала мне в глаза, мама! Зачем ты сказала, что сама выходишь замуж! Что черт возьми происходит? А?

— Амира, — голос у нее мгновенно потерял светскую легкость. — Прекрати истерику. Я сделала то, что должна. Для всех нас. Для тебя.

— Для кого?! — я почти кричала, расхаживая по комнате. — Кинула меня под танк! Ты совсем с ума сошла- он же псих! Ма-ма!? Запер меня, составил тюремное расписание! Ты хоть понимаешь, что он со мной сделает?! Он меня чуть не трахнул сейчас в этом гребанном лифте!

На линии повисла горькая, плотная пауза, фарфор звякнул о блюдце.

— Он сделает тебя самой влиятельной женщиной Дубая после жен правящих шейхов, — отрезала она с ледяной прагматичностью. — У тебя будет всё. Деньги, статус, власть. Я выбила для тебя лучшее будущее.

Я издала нервный, горький смешок, подумав, а заодно изнасилует и убьет. Слёзы жгли глаза. Какая к черту власть? Статус? Она думает, что это защитит меня от такого, как Кайс? Он только что показал, чего стоит так называемая «моя власть».

— Не нужны мне деньги, и статус не нужен! Ма-ма!

— А что тебе нужно, Амира?

— Моя учеба, работа! Жизнь в конце концов! Ты всё перечеркнула! Как ты могла! Почему я? Зачем ему вообще нужен кто-то вроде такой?!

— Потому что ты идеальна для фасада. У него свои причины, у меня свои. И ты сама виновата. Я просила тебя сидеть тихо, просила? Но нет, ты же полезла в интернет, устроила идиотский публичный показ с яйцом, ударила его по больнее! Довольна? Скажи сильно довольна? Ты спровоцировала его, вот он и выдал правила.

— А Тарик? — голос сорвался на болезненный шепот, черт, ей и в самом деле было все равно. — Тарик знает, что ты со мной сделала? Где он вообще?!

В трубке снова повисла тишина, какая-то ненормальная. Не то, что бы он был мне опорой и защитой, скорее это я могла отдубасить его обидчиков, но брат все-таки.

— Тарик… в командировке. Надолго. Он ищет новых клиентов. Ему сейчас не до твоих капризов.

— Капризы, черт возьми мама! Это моя жизнь!

— Это твой новый мир, — жестко перебила она. — Ох, ты вся в отца. Такая же упрямая. Но запомни: назад дороги нет. Я в Париже, готовлю свадьбу, а ты не дергаешься. Поняла? Смирись с этим и не смей все разрушить. Ясно?

Короткие гудки ударили по нервам.

Звонок завершился.

Я осталась стоять сжимая телефон так словно из него до сих пор неслось эхом приказное «Твоя жизнь каприз! Поняла-поняла-ты поняла?».

Мама права, я действительно похожа на отца. Я упрямая. Непокорная. Готовая биться до конца. Не буду жить по указке, пусть бы он написал чертов брачный договор своей кровью, а заодно и чертов распорядок, а потом высек его на камнях перед мечетью – плевать. Я вытерла губы, на которых всё ещё горел вкус мужского дыхания, набрала Карима.

— Ну что, как прошло? Мы не уехали, решили подождать.

— Как прошло? Да, подрались в лифте вот как все прошло! Выделил комнату, составил тюремный распорядок дня и думает, что я буду сосать ему с утра до ночи!

В обычной ситуации, Карим бы уже разродился бы тирадой нравственной речи, но не в этот раз. В трубке послышался голос Ясмин и судя по фону, говорила она с кем-то еще.

— Алло, полиция Дубая? У нас тут незаконное удержание человека в частном секторе… Да!

— Амира, выходи через пять минут. По-тихому, поняла? – прошептал Карим.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть, и отключилась.

Схватив сумку, швырнула серую абаю и распечатанный устав в мусорную корзину, а через минуту уже быстро шла по коридорам дворца, спустилась по широкой мраморной лестнице, пока не оказалась у массивной входной двери.

Торопливо нажала на сенсорную панель. Экран бесстрастно мигнул красным. Механический голос системы «Умный дом» изрек:

— Выход заблокирован. Требуется авторизация.

В глубине холла, из тени арки, ведущей в кабинет, появился Кайс. Не спеша, подошел, руки в карманах новой дишдаши, лицо облик скучающей уверенности.

— Собиралась куда-то?

Он остановился в метре, не приближаясь, но само его недовольное присутствие заполнило собой пространство. Его тяжелый и оценивающий взгляд прошелся по моей фигуре.

Я демонстративно нажала кнопку вызова на телефоне - звонок Кариму.

— Авторизация. Интересное слово, не находишь? Оно подразумевает наличие власти, что дает разрешение. Или... лишает его, - он сделал неторопливый шаг вперед, такой что я невольно отступила, спиной наткнувшись на поверхность.

Я бываю в спарринге с разными партнерами по боксу, и знаю, как умеют двигаться люди. Как двигался Кайс мне не нравилось. По телу бежала предупреждающая дрожь поднимая на коже все волоски разом.

— Твоя мать, — продолжал он тем же сглаженным, властным тоном, — авторизовала твое нахождение здесь. Сделал законным. Ты часть моего будущего Амира, а управление им, — он слегка наклонил голову, — включает в себя и контроль за твоими перемещениями.

Затем он достал из кармана тонкий, черный пульт, пока я размышляла, смогу ли дотянуться до тяжелой бронзовой вазы на столике, что-то говорило, что новой схватки не избежать.

— Договор это выдумка! Я ничего не подписывала и согласия не давала.

— Договор реальность. Юридически твоя мать все подписала. Полиция, которую только что вызвали твои друзья, — он кивнул в сторону улицы, будто видел сквозь стены подъезжающие машины, — найдёт истеричку, рассорившуюся со своим женихом.

Он сделал еще один плавный, хищный шаг, так что стало нечем дышать.

— Не волнуйся, всё уладится.

Я скосила глаза на экран своего телефона, зажатого в свободной руке. Карим уже поднял трубку. Звонок шел. Кайс этого еще не понял. Пару секунд я смотрела на него в ярости, а потом вскинула голову перейдя на крик.

— Пошёл вон! Отойди от меня! Или я сейчас такой скандал подниму, что тебе придется объяснять королевской семье, почему ты удерживаешь меня тут! Понял?!

Кайс замер. Его рука, потянувшаяся к запястью, остановилась, замерла в воздухе. Лицо неуловимо изменилось. Он понял, услышал не только слова, но и то, что стояло за ними фоновый шум улицы, треск раций из динамика.

Жесткий взгляд метнулся к моему телефону. Он за секунду перебрал все варианты, и все они вели к ненужному, грязному шуму. Свидетели. Запись. Полиция у ворот. Ему явно не нужен скандал до официальной свадьбы. Почему?

— Умная девочка.

Кайс нажал кнопку. Замки на входной двери позади меня щёлкнули, открываясь, но он уже не смотрел на дверь. Он буквально катил бетонным взглядом прямо по мне, засовывая пульт обратно в карман и неожиданно добавил, понизив голос так, чтобы его услышала только я:

— Не строй из себя жертву великой страсти. Этот брак нужен мне так же мало, как и тебе.

Слова ударили под дых. Ярость споткнулась о внезапное, сбивающее с толку признание.

— Тогда зачем это всё? Зачем ты заставляешь маму подписывать контракты?

Кайс не ответил, уголок его рта дрогнул в холодной, безрадостной полуулыбке.

— Время вышло. Уходи, пока я не передумал. Учти, что у любого выбора... бывают последствия. Для всех.

На моих губах дрогнула улыбка не такая уверенная, но всё ещё едкая. Я распахнула тяжелую дверь, впуская в холл влажный ночной ветер, и, выходя на крыльцо, бросила ему в лицо чувствуя, как адреналин колотится в висках.

— Дрочила.

Кайс остался стоять в полумраке холла неподвижно, словно статуя. Только бешено стиснутые желваки на скулах выдавали его напряжение.

Вдали мерцали сине-красные огни патрульной машины. Охранники у ворот замерли, переглядываясь между собой. Их лица выражали беспокойство — они не знали, как поступить.

— Я хочу покинуть территорию, — твёрдо заявила я, подходя к воротам.

Один из них нервно поправил гарнитуру в ухе:

— Госпожа, у нас строгие инструкции…

В этот момент подоспели Карим и Ясмин.

— Патруль уже здесь, — громко сообщил Карим, кивнув на полицейский внедорожник. — Господа, у нас есть звонок на пульт дежурного. Любое препятствование выходу девушки будет расцениваться как незаконное удержание.

Полицейская машина подъехала ближе, освещая фарами мокрую брусчатку.

Старший офицер, вышедший из машины, обменялся парой слов с начальником охраны, проверил наши документы, и, наконец, кивнул:

— Оснований для задержания нет. Вы можете свободно покинуть территорию, но мой вам совет, — он бросил короткий взгляд на мрачный фасад дворца за моей спиной, — держитесь от этого места подальше.

Я кивнула, проходя в ворота, и только оказавшись на улице рядом с друзьями, наконец выдохнула. Губы дрожали, а в голове бился вопрос: если ему не нужен этот брак, то какого черта здесь вообще происходит?

Глава 14

Сулейман Аль-Хашими не любил возвращаться к недочитанным отчетам, но оставленная прокурором папка, жгла ему взгляд даже через плотную стопку наваленных сверху бумаг. Вечерний Дубай за окнами кабинета наливался акварельным блеском золотистой охры, когда судья наконец отложил в сторону текущий приговор.

Щелчок. Щелчок. Бусины из черного агата привычно скользили от привычных движений его пальцев, но вот ритм сбивался.

Недовольный Сулейман потянулся к футляру, достал очки и раскрыл графики, которые притащил Халид. Взгляд старого законника, наметанный на скрытые схемы, лениво пробежался по ровным кривым «Gulf Oil Export» и «Oasis Tech». Инсайдерская торговля, как скучно, мелко и откровенно банально. Такими делами прокуратура должна забивать суды первой инстанции пачками сразу же, не поднимаясь на сорок шестой этаж к человеку, который помнил основателей этого государства.

Но… Халид назвал имя.

Сулейман снял очки и потер переносицу, чувствуя, как внутри шевелится старая, глухая злоба. Его бесило, что выскочка без рода и племени, выстроил логистическую и цифровую империю прямо на костях старых бедуинских кланов. Он отлично помнил, как несколько лет назад этот псих устроил кровавую бойню в бедных пригородных анклавах, фактически зачистив местных авторитетов под ноль. Тогда полиция Эмиратов странно ослепла, а министерства лишь беззвучно подписывали разрешения на снос давних бараков и постройку новых «социальных объектов».

Официально Аль-Хадид стал героем и благодетелем для бедноты. Неофициально — Сулейман знал, ублюдок просто забрал себе под контроль всю теневую рабочую силу портов, вышвырнув прежних посредников.

Дверь кабинета бесшумно открылась и в проеме возник личный секретарь, но на этот раз его лицо выражало не ужас, а крайнюю степень замешательства.

— Ваше Превосходительство… — молодой человек замялся, прижимая к груди тонкий планшет. — Из Международного университета Эмиратов пришел экстренный рапорт по линии кибербезопасности.

Сулейман даже не повернул головы, продолжая перебирать четки. С каких пор рапорты из студенческих канцелярий ложатся на стол Верховному судье?

— Сэр, — секретарь сделал шаг вперед, понизив голос до шепота. — Дело касается дочери главного аудитора «Аль-Хадид Корпорейшн».

Четки в руках замерли со щелчком. Он повернул голову, и его густые, седые брови сошлись у переносицы, превращая взгляд в два лезвия.

— Говори.

— Девочка опубликовала в закрытом студенческом ресурсе оскорбительный пост, направленный против чести и достоинства господина Аль-Хадида, — секретарь быстро листал экран, считывая сухие строчки. — Декан Мансур попытался замять конфликт, оформив ей академический отпуск по медицинским показаниям, так как студентка угрожала диктофонными записями и заявила, что является… будущей падчерицей Аль-Хадида. В рапорте указано, что между главой корпорации и семьей Аль-Сафи заключен брачный контракт.

— В строжайшем секрете?

Секретарь кивнул, а Сулейман откинулся на спинку массивного кресла. На его жестком, изрезанном морщинами лице прорезалась ироничная ухмылка, которую так боялись подсудимые.

Женится!? Кайс Аль-Хадид, никогда не подпускавший к себе женщин и ревностно охраняющий собственную приватность, как государственный секрет, внезапно подписывает контракт с дочерью простого финансового аудитора.

Интересно...

— Брачный контракт, значит… — почти про себя пророкотал судья, и его пальцы сжали агат с такой силой, что нить натянулась до предела. — Значит, Аль-Хадид взял их за горло. Или они его? Занимательно…

Дверь кабинета вновь бесшумно разошлась в стороны, и в проеме показался старший сын Сулеймана — Фахд. Высокий, широкоплечий, внешне удивительно похожий на отца в молодости, но лишенный его монументальной суровости. В руках он держал несколько плотных крафтовых пакетов, от которых по кабинету мгновенно пополз аппетитный запах фастфуда. Обычная уличная еда, которую вопреки всем протоколам, Верховный судья, предпочитал дорогим ресторанным обедам.

— Принес? — Сулейман отложил четки, даже не глядя на содержимое пакетов.

Сын молча кивнул. Они без лишних церемоний расположились в углу огромного кабинета за небольшим кофейным столиком из темного стекла. Коробочки с китайской лапшой и острым куриным воком открывались с привычной скоростью людей, чьи рабочие графики нечасто совпадали с нормальным временем для трапез.