Тайна тройного убийства

В этот момент Максимов проходил мимо кабинета капитана Иванова и заглянул. Парень обложился папками, но явно скучал.

- Ну что Колыванова? - Спросил полковник. - Разобрался?

- Да как-то мутно все...

- Пошли ко мне, расскажешь, что накопал.

Однако разговор о Колывановой в тот день так и не получился. Максимов решил сначала поделиться с Иваном вчерашними событиями. Рассказал без утайки, все как было, даже про редкие папиросы, Попова и реакцию генерала. Ивану Максимов доверял как самому себе, даже больше, огонь и воду вместе прошли, медных труб так и не дождались.

- Гильзу надо поискать, - тут же предложил Иван. - Сдается мне, и до этого самого Попова очередь дойдет. Не мы, так смежники из другого ведомства рано или поздно до него достанут. Тогда с ними информацией поделимся, тем более работаем в рамках оперативных материалов вполне законно.

- Гильза что, - поддержал Максимов. - Там бы место подыскать, да закрытый пост организовать.

- Так я сегодня сбегаю на разведку?

- Давай. Бывал в том районе?

- На месте разберусь, не заблужусь.

- В недостроенный дом не лезь.

- Понял! - Капитан тут же загорелся новым поручением, не бумажной волокитой, как считал. А напротив через улицу что?

- Развалюшки брошенные.

- Там и надо местечко найти.

- И запомни, работаем по убийству Уханова, Попов тут не причем!

- Само собой. кирпичный забор по всему периметру?

- С двух сторон точно есть.

- Обойду с тыла, вдруг, что интересное увижу.

- Оденься попроще. - Вдогонку посоветовал Максимов и добавил. - А я пока генерала предупрежу. - Хотя как генерал отнесется к такой инициативе, прогнозировать было трудно.

Иван забежал домой переодеться и застал жену.

- Ты чего? - Спросила Лена.

- Соскучился, - ответил Иван, и трудно было понять, правду говорит или шутит.

- Нагорит тебе от Максимова! - Лена конечно обрадовалась неожиданному появлению мужа.

- Времени у меня только мало, как получится.

- Может до вечера отложим?

- Ну уж нет...

Разговор продолжился после.

- А ты что так одеваешься? - Спросила Лена. - Не в управление разве?

- Есть тут небольшое дельце, - Иван надел старые брюки, штопаный свитер и вместо пальто видавшую разное телогрейку, шапка была не лучше. Удостоверение и пистолет спрятал подальше.

- Не опасное? - Забеспокоилась жена.

- Нет, что ты, - поспешил успокоить Иван.

- Ты с Максимовым? - В полковнике заключалась некая гарантия безопасности.

- Конечно, как без него, - слукавил Иван, голос его немного дрогнул.

- Смотри у меня, осторожней! - Напутствовала Лена, целуя мужа.

До так называемой Рублевки капитан доехал на автобусе, но вышел не на конечной остановке, а раньше, на предыдущей, купил в ларьке бутылку пива и пошел по поселку, чтобы приноровиться к этому весьма противоречивому району, где достаток, даже богатство, соседствовали с бедностью, чуть ли не крайней. В развалюшках доживали свой век в основном пенсионеры, которым и податься было некуда. Когда какой-то из домиков пустел, то участок переходил в руки состоятельных или власть имущих людей, старая постройка сносилась и на ее месте быстро возникал особняк.

Напротив особняка Попова как раз и оставались покосившиеся строения. Дело шло уже к вечеру, и слабый свет теплился только в одном единственном помутневшем окне. Забор особняка Попова конечно поражал воображение не только высотой, но и крепостной мощью. - Из этого кирпича можно не один дом построить и расселить бедняков, - подумал Иван.

В бутылке у капитана еще оставалось пиво, и допить остатки Иван решил под кирпичной стеной, как раз у закрытой калитки, как уже говорилось, больше напоминающей бронированную дверь сейфа. На третьей линии никого не было, капитан остановился и прикладываясь к бутылке, немного походил рядом в надежде все же найти гильзу. - Отсюда должны были стрелять, Максимов говорил, калитка открылась и тут же последовал выстрел.

Пиво быстро закончилось, стоять на месте причин больше не было, Иван пошел дальше по улице и перешел на противоположную сторону. - А зайду-ка я в дом, где окно светится! Как раз напротив калитки и ворот. Может удасться с хозяевами переговорить.

Как такового забора у развалюшки не было, когда-то существовал штакетник, но давно упал и догнивал на земле. Два столбика и открытая низенькая калитка, упершаяся в землю, еще чудом держались, и к дому вела еле заметная тропинка через давно заросший палисадник. Капитан прошел к двери в сени и постучал, но никакого движения в доме не последовало. Хлипкая дверь подалась, оказалась не закрытой, и просевшие доски пола жалобно заскрипели.

- Есть кто? - Иван открыл низкую дверь в дом и нагнувшись вошел.

Комната оказалась обжитой, с потолка на проводе свешивался патрон со слабой лампочкой.

Руки подними! - Прозвучал сзади спокойный голос, щелкнул курок, и в шею уперся холодный металл. Голос был уверенным, а ствол пистолета в такой ситуации трудно было не узнать.

Короткая дружба майора и капитана

- Испугался? - Спросил Илья, новый знакомый Ивана.

- Да не то что… неприятно как-то… - ответил капитан, пытающийся разобраться в своих чувствах.

- Извини, не мог по другому.

- Я бы также поступил, - усмехнулся Иван. - Хорошо, что представился, а то...

- Что бы сделал? - С интересом спросил Илья.

- Давай, покажу.

Капитан встал спиной к майору из смежного ведомства, называемого в оперской среде старшим братом, и поднял руки.

- Заметь, как руки!

- Понял, локти ниже плеч.

- И как рычаг получается.

- Ну да, вроде буква "г".

- У нас кочергой называют. Давай пистолет.

И только Илья приставил ствол пистолета к голове капитана, как последовало ускользающее, неуловимое движение, описать словами которое сложно. Но все же - левая нога чуть подогнулась, сложившись в колене, тело тоже начало разворачиваться в лево вокруг нее, и голова соскальзывает с упирающегося в затылок ствола. Левая рука Ивана ударяет предплечьем по руке Ильи, держащей пистолет, еще больше отводя ствол в сторону. Подлетает правая рука, и кисть Ильи с оружием оказывается заблокированной. Нажим на кисть с тыльной стороны большими пальцами, она разжимается, и пистолет переходит Ивану.

- Здорово! - Заметил Илья, потирая кисть.

- Держи, - Иван отдал ПМ. - А вас что, не учат?

- Учат, как не учат, только я больше за столом с ручкой воюю.

- Понятно, у нас, сыскарей, по-другому, волка ноги кормят. Того и гляди, из подворотни что-нибудь прилетит.

- Контингент у вас совсем другой.

- Это так. Ваш все больше в глаженых костюмчиках, белых рубашках, галстуках. В кабинетах сидят.

- Так оно… А вы кого здесь пасете?

- Никого, тут другое дело… - Капитан пересказал ситуацию с Ухановым, его непонятной смертью и запутанным наследственным делом. - Похоже он в этот особняк приезжал к Попову.

- И не раз, - подтвердил Илья. - Наш клиент тоже его услугами пользовался, не брезговал. Уханов вроде как с криминалом связан?

- Трудно что-то определенное сказать… Не думай, скрывать тут нечего. Нет на этого нотариуса толком информации, не попадал в поле зрения.

- Установили, в Парминск он в сорок шестом году прибыл.

- Тоже знаем. Вот как он воевал?

- Запросили центральный архив, пока ничего.

- Тут вот какое дело… Шеф мой по наводке на Уханова к этому особняку пришел. Кто в нем живет, мы и не знали...

- Это не вчера? А то шуму было, - усмехнулся Илья.

- Вчера, - подтвердил Иван. - Попов шмальнул...

- А кто твой шеф?

- Начальник угро, Максимов.

- Знаем, толковый вроде...

- Кто же такого мог ожидать, - вступился за начальника Иван.

- Да я не в претензии, не первый раз Попов шмаляет.

- Даже так… Гильзу хотел найти, пригодиться может.

- Держи, - Илья достал из кармана гильзу от ТТ.

- А ты как же?

- Это ваша, вчерашняя, у нас еще три есть. Кстати для информации, Попов не в воздух стрелял.

- По Максимову?!

- В догонку. А до этого в кого?

- Кураж словит, выйдет из калитки и стреляет...

- Значит не по людям, в воздух.

- Не по людям, но вдоль улицы… Жена выскочит, уведет.

- Ну так привлечь этого хмыря за незаконный ТТшник, да еще за стрельбу на улице, в общественном месте. Действия - общественно опасные!

- За такое посадить не большая заслуга. К тому же адвокаты такие дела запросто разваливают.

- Это как?

- По процессуальным нарушениям, за любую запятую зацепятся. По этому деятелю другие статьи плачут… - Илья неожиданно замолчал.

- Это ваши дела. Ты другое скажи, как увидел, что Попов в Максимова стрелял.

- Через прибор ночного видения. - Илья показал на подоконник. Там размещалось устройство, закрытое полотенцем.

- Хорошая у вас техника, нам бы такую. А ты что, и вчера здесь сидел?

- Ночные смены мои. Так больше нравится...

- Понятно. Значит Уханов здесь бывал?

- В мои дежурства три раза его видел.

- А зачем он продукты сюда носит, носил? Нам источник рассказал. Курицу-то для чего? Что, у Попова еды нет.

- Каждый раз так. Не знаю. Тут еще одна загадка. Уханов в эту калитку только заходил.

- Это как? А обратно...

- Наверное другой выход есть. Наши определилась с этими воротами, и достаточно. Попов всегда здесь заезжает и уезжает. С ним все понятно… Тут вот еще что. Участок большой, эта сторона выходит на третью линию, а противоположная на вторую, на соседнюю улицу. Там поищите.

- А если мы с той стороны свой пост оборудуем?

- Хорошо бы!

- Информацией можно обмениваться. Мы вам поможем, вы - нам.

- Давай за сотрудничество, - предложил майор и достал из кармана плоскую фляжку.

- Не откажусь, - согласился капитан.

Пригубили по глотку коньячку, потом еще по одному за дружбу и расстались в хорошем настроении.

На следующий день капитан Иванов доложил Максимову о вчерашней встрече и передал начальнику гильзу от ТТ. Полковник в свою очередь доложил генералу. Тот внимательно выслушал, даже взялся за трубку телефона, но положил ее на место. - Гильза конечно хорошо, и стрелял Попов в тебя… Но звонить смежникам пока рано, обдумать надо. А о посте на второй линии хорошая мысль. Пошли Иванова, пуст разведает.

Капитан опять поехал в поселок, походил по второй линии. С той стороны в кирпичном заборе действительно была небольшая дверь, неприметная. Вдоль забора росли молоденькие елочки, посаженные ровно. Иван зашел и к Илье. Только домик на третьей линии опустел.

Вскрытие опечатанной квартиры

- Переезжай сюда, что тебе в гостинице делать, - предложила Рая Нине Ивановне. - Квартира как-никак твоя. Освоишься, я и съеду обратно в деревню. Надоел мне город проклятущий...

- Парминск? - Удивилась Нина Ивановна. - А мне наоборот понравился. С Магаданом и сравнивать нечего.

- Да я не про Парминск, и здесь жить можно. Только мне в городе надоело, деревенская я. У меня домик от родителей остался, сын с семьей там. В город ни в какую не хочет, сколько ни звала.

- Перееду конечно, - вообще-то Нина Ивановна рада была, что так все устраивалось. - Только ты меня сразу не бросай.

- Да нет конечно. Как отпустишь, так и тронусь к своим. Внуки ведь там у меня...

- Навещают?

- Редко. Другие в город стремятся, а мои нет… У тебя вещей много?

- Чемодан один, и все.

- Немного.

- У меня ведь в Магадане квартира осталась, а сюда налегке переехала… Новую жизнь хочу начать.

- Никогда не поздно. Возраст нам совсем не помеха.

- Про маму бы мне рассказала, как она жила. Здесь она как чужая, там совсем другая была.

- За один день не расскажешь. Перевезем тебя, обустроишься, потом и поговорим. Мне ведь о Вале, Валентине Федоровне, тоже интересно узнать, как она там жила.

- Расскажу… только особо и нечего.

- Чемодан у тебя большой? Давай помогу.

- На такси привезу.

- Ну, как знаешь. Сейчас в гостиницу пойдешь?

- Да, а то дело е вечеру. Ночевать уже здесь буду, на новом месте.

- Пока ездишь, постель перестелю, а потом в гастроном схожу. Сейчас, от квартиры ключ тебе дам...

- У меня есть, в саквояже лежал, - Нина Ивановна показала ключ с биркой.

- Покажи-ка? - Рая взяла ключ и внимательно рассмотрела его, а также металлическую бирку на колечке, - тут же номер тридцать семь...

- Ну и что? - Не поняла Нина Ивановна.

- Так у меня… эта, твоя квартира за номером пять!

- Может подойдет? - Нина Ивановна встала и подошла к двери...

- Ну как? - Рая даже заулыбалась.

- Не подходит, - вполне серьезно ответила Потапова, - даже не вставляется.

- Как же ключ подойдет, если он от другой квартиры?!

- Тогда зачем он в мамином чемоданчике лежал?

- Саквояж твоей маме Иван Первушин привез, значит и ключ он туда положил.

- Но договор на эту квартиру, пятую. Может сходить в тридцать седьмую?

- В третьем подъезде на третьем этаже есть тридцать седьмая, но там люди живут совсем чужие. Не ходи, можешь на неприятности нарваться.

- Они кто из тридцать седьмой?

- А я знаю?! Придешь к чужой квартире, попробуешь открыть...

- Вдруг откроется?! - Перебила Нина Ивановна.

- Не выдумывай… В милицию хочешь?

- Зачем мне милиция? - Не поняла Нина Ивановна.

- Вот и я о том же, - Рая наконец начала понимать, что дочь Вали Колывановой не то, что ненормальная, а не догоняет, и проявляется это в какой-то странной форме. - Ты в гостиницу? - Желнина решила перевести разговор на переезд Нины Ивановны из гостиницы.

- Ну да, я же говорила...

- Вспомнила, и мне в ту сторону надо сбегать. Пока в номере вещи собираешь, с делами управлюсь и за тобой зайду. - Не было у Раи никаких дел в той стороне, но беспокойство за приезжую женщину только возрастало.

- Ты же в магазин хотела...

- В гастроном? - Рая заглянула в холодильник. - Давай завтра вместе сходим. Купим то, что тебе нравится. Сама выберешь.

- Рыбки бы свежей...

- Хек можно поискать, только замороженный. А свежей рыбы у нас не бывает.

- Жаль. Ну что, пошли в гостиницу?

Всю дорогу до гостиницы, а потом и обратно, женщины оживленно разговаривали. Обратно тоже пошли пешком и чемодан с вещами несли по очереди, тяжелым был. Рая несколько раз ловила себя на том, что подпадала под обаяние Нины Ивановны. И эта женщина уже не казалась странноватой, а ее рассуждения воспринимались как вполне нормальные, даже очень логичные. Рая согласно кивала головой и все чаще поддакивала, соглашаясь.

Добравшись домой, теперь уже подружки, принялись за обустройство Нины Ивановны. А когда вещи разложили, постель перестелили, на этом настаивала Рая, Нина Ивановна была против, никто в этой комнате не жил и не ночевал, прежняя хозяйка принялась за ужин и спохватилась.

- Нина, - женщины окончательно стали на ты, да и другие церемонии отпали сами-собой, - за хлебом сбегай. - Рая перестала беспокоиться за Потапову, случилось это как-то само-собой.

- В какой магазин лучше? - Нина Ивановна с готовностью надела пальто, ботики и шляпу.

- Где контора ухановская ведь знаешь?

- Ну да, - ответила Нина, связь с нотариусом оказалась случайной, как ориентир.

- В следующем доме гастроном, допоздна работает, лучше туда.

Ну и что же, побежала, образно выражаясь, Нина Ивановна за хлебом, но у дома 162, где и была та самая контора, что-то замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. В окнах конторы горел свет, и какие-то люди там были.

- Может зайти? - Подумала женщина, но не решилась и, пройдя чуть дальше, присела на скамейку у соседнего подъезда.

Над дверью в подъезд горела слабая лампочка, и хорошо виднелась табличка с номерами квартир: 31 - 45. Нина Ивановна достала из кармана ключ с металлической биркой и посмотрела на выбитый номер - 37. Встала, поднялась на третий этаж и подошла к двери первой слева с таким же номером.

- Бумажка какая-то приклеена, - женщина оторвала ее, невзирая на синие печати, совсем неважные, и вставила ключ в замочную скважину. Он легко провернулся, замок дважды щелкнул, и дверь, скрипнув, подалась вперед. Из квартиры пахнуло затхлым воздухом и одновременно куревом. Шаги Нины Ивановны гулко отдались в пустоте, а дверь сзади мягко захлопнулась.

Кто здесь? - Почему-то просила женщина, пройдя в комнату, слабо освещенную с улицы фонарями. Но ей никто не ответил. Да и кто мог ответить в пустой квартире, где и мебели никакой не было, только на кухне посередине стоял стул. Нина Ивановна присела на него и решила немного передохнуть.

Уснуть проще, чем проснуться

Стул был самым обычным, деревянным, но сидеть на нем оказалось удобно. Нина Ивановна оперлась о спинку, руки положила на колени и некоторое время смотрела перед собой. Правда света с улицы проникало немного, а еще поднялся ветер, и тени деревьев заскользили по серым стенам. Быть может стены только казались серыми, на самом деле имели совсем другой цвет. Только их оттенок ничего не значил.

- Не спи, не спи, - тени веток пытались уберечь женщину от непоправимого, но получилось совсем наоборот. Веки Нины Ивановны опустились, темнота и тишина окружили женщину, растворяя остатки ее воли, но только не сознания.

- Подремлю, - пришла мысль. В пустой квартире было покойно, заботы остались где-то на улице, как казалось далеко. - Мне же хлеба надо купить. - Донеслось снаружи. - Успею. - Ответила сама себе Нина Ивановна. И время для женщины перестало существовать, как и пространство.

Из верхней квартиры иногда доносились звуки. Говорили двое, мужчина и женщина, они же видимо двигали стулья и переходили с места на место, поскрипывали половицы.- О чем они говорят? - Нине Ивановне стало интересно, только слов все равно было не разобрать. И вдруг женщине представились или приснились ее отец и мать.

Она увидела их ясно, родители были еще не старыми. Нина ощутила себя девочкой, причем ей стало грустно, даже слезы навернулись от того, что мама и папа говорили громко, даже ругались. Отец высказывал претензии, а мама пыталась оправдываться. И в этом сумбурном разговоре не раз звучало имя Иван. Девочка хотела вмешаться, даже подбежала к маме, пытаясь прижаться к ней. Только мать не то, что оттолкнула дочь, получилось такое движение не специально, больше эмоционально, а отстранила ее от себя.

Девочка отбежала, забилась в угол и тихо плакала одна. Отец вскоре умер, а отношения с матерью так и не наладились. Смерть отца оказалось преждевременной и поэтому неожиданной. Нина отца жалела, любила, не понимала, что случилось. Боль не прошла даже со временем, ушла глубже и затаилась, давая о себе знать при каждом удобном случае. Отец долго снился девочке, потом время все же сделало свое дело, острота потери притупилась.

Нина замкнулась, молчала и больше заглядывала в себя. Так было легче, мир из глубины сознания казался не таким страшным. И надо заметить, девочка обрела, а может это качество было от рождения, душевную простоту. Поступала по одному ей ведомому наитию, не логике, и, надо сказать, неосознанно обходила подводные камни житейских трудностей. Хотя люди, кто был знаком с девочкой, считали ее конечно не дурочкой, но простушкой. Если бы Нина хоть раз задумалась над тем, какой была, как принимала решения, то точно сделалась другой, вполне обычной, и жить ей пришлось бы намного сложнее.

- Нина! - Возглас прозвучал в квартире гулко. Женщина вздрогнула и открыла глаза. Ничего не изменилось, только тени деревьев на стенах замерли, ветер на улице стих. - Приснилось, - подумала Нина Ивановна об окрике и тут услышала, как хлопнула форточка в большой комнате. - Сквозняк, - возникло самое простое объяснение. Нина Ивановна не без труда поднялась со стула и прошла с кухни в комнату.

Форточка действительно оказалась полуоткрытой, холодный воздух теперь проникал с улицы. Женщина подошла к окну, закрыла форточку и щелкнула шпингалетом. За окном был еще балкончик, на него выходила дверь из комнаты.

- Иван! - Вспомнила Нина Ивановна недавний сон или воспоминание, всплывшее из глубин памяти. - Не он ли писал маме письма, не про него ли говорила Рая? Может он приезжал к маме, а потом мама поссорилась с папой… И папа! Он же так неожиданно умер… Иван, не он ли причина? - Если Нина Ивановна другим казалась простушкой, то одна рассуждала вполне здраво. Хотя и рассуждениями всплывающие слова назвать было трудно. Слова возникали и пропадали. Они могли исчезнуть бесследно, но иногда оставались, и за ними следовали действия женщины, казавшиеся случайными.

- Надо письма из маминого саквояжа почитать, - вдруг решила Нина Ивановна. - Для такого решения женщине потребовался почти год со дня смерти мамы. - Хлеб! Я же за хлебом пошла! Рая меня наверное потеряла. - Нина Ивановна вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.

А бумажка с печатями так и осталась болтаться, приклеенной к косяку. И на подоконнике под форточкой появился четкий след ботинка, которого до появления в квартире Нины Ивановны не было.

Странная женщина

За оперативными мероприятиями по Уханову и Попову, проводимыми в Заречье, совсем выпала из поля зрения Потапова, женщина, которая должна была приехать в Парминск из Магадана. Вспомнили про Нину Ивановну позже - пришел ответ на запрос из УФСИН.

Тогда и стало понятно, кто такая Потапова, только никакой связи с нотариусом Ухановым и его непонятной смертью не прослеживалось. Нотариус уведомил Нину Ивановну письмом, что она по завещанию Колывановой, своей матери, является наследницей всего имущества. Об имуществе ничего не говорилось, и завещания найти не удалось.

- А что с почтовой корреспонденцией на Уханова? - Спросил Максимов на очередной утренней летучке. По постановлению следователя прокуратуры она должна была досматриваться.

Сотрудники переглянулись и дружно промолчали. Вопрос не относился конкретному сотруднику, а когда на него неудобно отвечать, лучше промолчать. В случае успеха, наверное, все бы заговорили.

- Иван Сергеевич? - Полковник обратился конкретно к Ивановну, начальнику отделения, он вел оперативное дело. - Забыл?

- Да не то, чтобы забыл… Сами ведь знаете, Петр Сергеевич, не до почты было… Заречье… - Капитан начал не так, не правильно, но быстро поправился. - Разрешите на почту?

- Давай! - Усмехнулся Максимов.

Летучка закончилась без капитана, а Иванов между тем пропал и появился у полковника только к перед обедом.

- Ну?! - Максимов нахмурил брови.

- Прилетела, здесь! - Отрапортовал Иванов.

- Давай по порядку, - полковник улыбнулся, любил, когда подчиненные понимали даже без слов и начинали действовать, пинка не требовалось.

- Телеграмма пришла, Потапова Н. И. письмо получила, вылетела в Парминск.

- Телеграмму кто отправлял?

- Девяткина.

- Не сама значит...

- Запрос на Девяткину в Магадан отправил. А телеграмма ушла накануне вылета Потаповой. Через Москву летела, по билетам установил.

- Сейчас она где?

- Остановилась в гостинице Урал, потом съехала...

- Куда?

- Тут вот какое дело...

- Пропала?

- Не совсем...

- Говори, говори, - усмехнулся Максимов. - А то я впереди паровоза.

Когда Потапова выезжала из гостиницы, в фойе ее ждала некая Желнина. Работала когда-то в гостиничном ресторане, ее узнала сотрудница на стойке регистрации. Можно предположить, Потапова к ней ушла.

- Логично. Желнина живет в Парминске?

- Время требуется, Петр Сергеевич...

- Прописки в областном центре нет, - догадался Максимов.