Полная версия:
Тайна тройного убийства
Тайна тройного убийства
Первая часть. Древняя тиара, вершившая судьбы людей
Непростая судьба женщины
Нина Ивановна Потапова родилась в Магаданской области в поселке Эльген, месте по своему уникальном с одной стороны, красивом с другой. Одна река Таскан, приток Колымы, чего стоила. Отец Нины Ивановны был из кумовских, а мама приехала с Урала на перекладных, добиралась долго. Ехала поездом до Ванино, есть такой порт в Хабаровском крае, больше грузовой, здесь кончается железная дорога, БАМ. Ванино расположено на берегу Татарского залива, за которым лежит остров Сахалин, хотя и островом его назвать сложно, под тысячу километров с севера на юг.
От Ванино до Магадана пришлось плыть по Охотскому морю не круизным лайнером, а в трюме грузового судна, от Магадана до Эльгена ехать в кузове грузовика. Такие сюрпризы иногда преподносит судьба, судьбинушка. Хотя в случае Вали Колывановой, будущей мамы Нины, клянуть судьбу все же не стоило, не во всем, но во многом женщина сама оказалась виноватой.
В Эльгене, где размещался женский трудовой сельхозлагерь, жить было можно, даже можно было выжить, только для этого приходилось очень постараться. В те времена стремились попасть под Указ и освободиться, родив ребенка. Вот и старались женщины с кем можно и нельзя. Беда заключалась в том, что Указ администрация применяла очень избирательно. Большая часть женщин так и оставалась работать в поле за свои проступки, а дети до трех лет жили в детском доме тут же в поселке и матерей своих не знали.
Валю Колыванову определили в лагерь надолго, наказание только отчасти связывалось с ее прежней работой в столовой. А так , женщина была хорошей поварихой. Поэтому ей повезло, готовить еду все же лучше, чем карячиться в поле, по крайней мере сытой будешь. А потом и дальше. Иван Васильевич Потапов, замначальника ИТУ, будущий папа Нины, приметил повариху. Наверное ему сначала понравилось, как она готовит. Поэтому повариху перевели в столовую для обслуживающего персонала колонии. Здесь и работы было меньше, и продукты получше.
Валя как-то быстро раздобрела на новой работе, не в смысле, что растолстела. Лицо округлилось, да и другие места, приятные для глаза мужчины. В общем, как-то склеилось у Ивана и Вали, не сказать, что любовь случилась, но что-то произошло. Колыванову расконвоировали, и она поселилась в селе у старенькой женщины. У Ивана Васильевича имелась конечно квартира в поселке, но в доме жили сотрудники лагеря, и приводить туда женщину, тем более зэчку, было как-то несподручно. Существовало такое неописанное правило, тем более оперчасть не дремала. Хотя подобные заимки устраивали себе многие, даже женатые, выбрать для души отраду было из кого. Семьи сотрудников колонии как правило жили в Магадане.
Через год у Вали родилась девочка, и Колыванова попала под тот самый Указ. Конечно Потапов помог. Судимость с женщины сняли, но ограничение в правах осталось, за пределы Магаданской области выезжать запрещалось. Так и жили Иван и Валя в Эльгене. Колыванова продолжала работать в столовой ИТУ, только теперь вольнонаемной, и даже поднялась до должности заместителя по производству. Потапов благополучно дослужил до пенсии, немного оставалось, он был старше Вали. В поселке конечно знали, что Нина его дочь, а Валя - жена, только неофициальная. Но по большому счету кому до этого было дело. Тем более ИТУ скоро закрылось, и поселок опустел.
Потаповы, в какой-то момент они зарегистрировали брак, а Нину Иван Васильевич удочерил, все сделал как положено, переехали в Магадан. Валя работала по специальности в одной из городских столовых, Иван Васильевич получал пенсию, на жизнь хватало. Квартирку правда маленькую получили. Нина пошла в школу.
На пенсии Потапов прожил не долго, сказались тяготы прежней службы, а тут вдруг здоровье подкачало. Мама Нины в пятьдесят лет вышла на пенсию, сидела дома и ушла в мир иной гораздо позже. Нине Ивановне Потаповой к тому времени тоже было немало, уже под шестьдесят. Но она считала себя молодой пенсионеркой, энергии у ней еще хватало.
Стоит немного рассказать, как Нина Ивановна прожила большую часть своей жизни. Честно, ничего примечательного с ней не случилось, жила и жила, как все. Школа, училище и специальность парикмахера, работа в одной и той же парикмахерской, причем мужской. Вышла замуж за клиента. Год стригся у ней паренек, потом женились. Дочь Оля родилась, замечательная девчушка со светлыми кудряшками.
Муж устроился работать на судно, дома бывал редко, приедет на побывку, и опять его нет. Правда деньги всегда присылал, да и заграничные вещи хорошие привозил. В короткие встречи особенных страстей не случалось. Муж ссылался на усталость, а Нина женским чутьем понимала, не нужна ему, а уж по каким причинам, не важно. В очередной раз Нина проводила мужа, отвела тогда еще маленькую дочку к бабушке и пошла в ресторан. Была у Нины подружка по несчастью, такая же жена моряка, вот они и начали время проводить. На таких одиноких жен в Магадане спрос среди мужского населения всегда имелся.
Не долго праздник продолжался, хотя может все и к лучшему произошло. От мужа пришло письмо, что он меняет порт приписки, будет жить во Владивостоке и прислал заявление о разводе. - Ну и ладно, - подумала Нина, даже обрадовалась. Развелись заочно, алименты, теперь уже бывший муж оформил. Так что все случилось к лучшему.
Больше Нина замуж не вышла, не хотела. Понравилось ей быть свободной от семейной жизни. Тут и дочь школу закончила, в Магадане не осталась и уехала в Санкт Петербург, поступила в институт на экономический факультет. Специальность выбрала, связанную с финансами. Пока училась, проведать мать и бабушку прилетала не каждый год, стала самостоятельной, брала пример с матери.
Ну и что, вот вроде бы и все. Жизнь удалась или нет, как тут решишь. Вся жизнь в Магадане безвыездно, родители умерли, дочь уехала навсегда, одна. Так бы наверное и случилось, дожила Нина Ивановна ей отпущенное, и обнаружили ее в квартире бездыханную, никому не нужную.
Но нет, пришло письмо с казенным штампом, да еще с Урала из незнакомого города. Нина Ивановна с трудом вспомнила, там и жила мама, пока ее не отправили в Магадан отбывать наказание. А в содержании письма вообще разобраться не получилось.
Ехать надо, - вдруг пришла мысль, - что мне тут всю жизнь сидеть…
Наследство матери
Ехать конечно было очень далеко, но все равно хотелось. Вдруг повеяло на Нину Ивановну ветром странствий, почему далекие края не посмотреть. Не всю жизнь в Магадане прожить, можно и страну увидеть. Доехать до Урала, перевалить через горы и оказаться уже в европейской части романной страны. Да и дорогой много интересного будет. Из Магадана конечно летал самолет, но что разглядишь с громадной высоты, только зеленое море тайги, как пелось в популярной песне. Поэтому Нина Ивановна решила совершить настоящее путешествие - морем до Владивостока, остановиться на несколько дней, а дальше поездом Владивосток - Москва до одного из областных Уральских центров, откуда пришло письмо, куда ее приглашали приехать.
Но Нина Ивановна, хотя и проработала всю жизнь парикмахером, была отнюдь не простушкой неразумной, решила подготовиться к смене места жительства весьма основательно. - Однокомнатная квартира была у ней приватизирована, сначала хотела обменять на Уральский город, но потом передумала. Подходящего случая можно ждать долго. Лучше квартиру сразу продать и обрубить концы с Магаданом, а на новом месте купить другое жилье, только конечно сначала цены разузнать. - Все эти мысли крутились в голове у женщины день, даже ночью спать не давали.
Решиться на конкретные действия Нина Ивановна все равно одна не смогла, пошла посоветоваться к своей закадычной подруге, той самой, с которой праздновали в ресторанах уход мужей в плавание. Старые похождения уже забылись, но дружба осталась. Правда встречались теперь женщины не часто. Нина Ивановна сидела дома на пенсии, на удивление времени ей не хватало, все чем-то занята была. Кстати, втихаря продолжала стричь ограниченный круг прежних клиентов, подработка была не лишней.
Тамара Петровна Девяткина, подружка, отслужила следователем в органах, капитаном вышла на пенсию, но неугомонная натура тоже покоя не давала, занялась адвокатской практикой. И если раньше отправляла людей в места не такие и далекие от Магадана, то теперь с таким же рвением принялась защищать будущих сидельцев. Очень ей помогал взгляд на судьбы человеческие с двух сторон.
- Тома, уехать отсюда хочу, - сообщила новость Нина, подружки конечно были на ты, как повелось сколько уж лет назад, и встретились по старой памяти в ресторане, том самом, где обычно отмечали уход мужей в рейс. Только когда это было, теперь и вспомнить трудно.
- Здрасте, - удивилась Тамара, - с чего бы вдруг?! Вроде возраст уже не тот, чтобы с насиженного места срываться. Да и родилась ты здесь.
- В Эльгене...
- Все равно местная.
- Мама у меня с Урала, вот туда и хочу переехать. Она не местная, здесь только срок отбывала.
- Родню хочешь поискать?
- Да как тебе сказать… Я с тобой по другому поводу хотела посоветоваться. Квартиру хочу продать.
- Сразу и продать?
- Вот и я не знаю… Что скажешь?
- Квартира твоя?
- Моя, с дочкой жили.
- А родительская?
- Так она казенная была, по линии отца.
- Ну да, он же в ГУЛаге служил.
- Пока мама была жива, за ней оставалась, потом забрали.
- Ты никогда про маму не говорила.
- Да она и сама не рассказывала. Она здесь срок отбывала, отец ее и приметил...
- Под Указ попала?
- В Эльгене мы с ней на квартире жили. Как отец на пенсию вышел, родители женились, потом и в Магадан перебрались. Отец меня удочерил.
- А по какой статье она… За что сидела?
- В столовой работала, как и здесь… За это наверное.
- Ну да, общепит дело такое. И все равно не понимаю, зачем тебе туда ехать?
- Ты мне лучше про квартиру скажи.
- Не продавай сейчас, как еще там все повернется...
- Вот и я сомневаюсь.
- Так не езди.
- Ехать надо!
- Так все же дело какое есть?
- Да, письмо недавно пришло, как раз оттуда… Только ничего я в том письме не поняла.
- От кого?
- Штамп казенный...
- Даже так? А письмо с собой? Показать можешь?
- Да вроде в сумке лежит, достать?
- Давай, может прояснится что.
- Вот оно, хорошо, что дома не оставила.
Тамара принялась изучать сначала конверт, потом и само письмо, отпечатанное на машинке, а Нина принялась за свиную отбивную, уже холодную. Подружкам за разговором стало не до еды.
- Ну да, ехать тебе надо, - согласилась Тамара.
- А дело-то в чем?
- Письмо от нотариуса, Уханова Сергея Лазаревича...
- Это что за отчество такое, первый раз слышу.
- Отец у него видимо евреем был, а может и есть.
- Так фамилия русская.
- Ну так что… Тут другое важно… Оказывается твоя мама завещала содержимое банковской ячейки своей дочери… У нотариуса и хранится завещание Валентины Федоровны Колывановой. У мамы твоей девичья фамилия Колыванова?
- Колыванова, - подтвердила Нина, но больше ее волновало другое. - Это что, у мамы еще дочь была или есть? Как зовут-то ее.
- Нет, здесь по другому написано. Когда завещание составлялось, не было у твоей мамы детей. Хотя, само завещание надо читать...
- А завещание где?
- Я же тебе сказала, у нотариуса оно.
- Ладно. А если бы сын родился?
- Ну так что, тогда между братом и сестрой может наследство делиться, или между несколькими детьми. А может и так быть написано, что только одному… первенцу, либо второму. Как твоей маме захотелось...
- А ты можешь со мной поехать? - Вдруг спросила Нина и жалобно посмотрела на подругу. - Помогла бы мне.
- Нет, Нин, никак не смогу, - ответила Тамара, - у меня несколько дел, в судах надо выступать. Вот с квартирой твой помогу, давай, квартирантов найду и следить за квартирой буду. Деньги стану тебе пересылать. На твою северную пенсию, там не прожить.
- Ну хорошо, - неуверенно согласилась Нина. - Поможешь квартиру в порядок привести?
- Конечно. Когда займемся?
- Да хоть завтра вечером.
- А ты вообще до Урала как добираться собираешься?
- Морем до Владика, там поездом… Страну посмотреть хотела.
- Лети-ка ты лучше самолетом.
- А зачем?
- Чем быстрее приедешь, тем лучше. И телеграмму надо нотариусу послать, пусть знает, что наследница нашлась… Это так, на всякий случай.
Перед тем, как освободить квартиру матери, Нина кое что из вещей забрала. Был среди них и небольшой чемоданчик, закрытый на замки.
- В нем что? - Спросила Тамара, помогая с уборкой.
- Да, так и не открыла, забыла про чемодан… тяжелый.
- Надо бы посмотреть, что внутри. Ключа нет?
- Не было. Сейчас соседа позову, он слесарь, наверное сумеет.
Когда чемодан открыли, в нем оказалось несколько книг, документы, отпечатанные на машинке, и пачка писем, перевязанная бечевкой.
Путешествие пожилой женщины
Содержимое вскрытого старого чемодана матери показалось Нине не интересным - три художественные книги, отпечатанные на машинке несколько листов с подписями неизвестных людей и синими печатями, а письма вообще можно было сразу бросить в печку, если бы такая была. Зато Тамара, подруга Нины, проявила к найденному живой интерес и попросила изучить содержимое чемоданчика.
- Да забирай хоть насовсем, - согласилась Нина, - Мне ничего не надо.
- Ты лететь когда собралась?
- Сегодня в кассу хотела идти, а что?
- Недели две дай мне.
- Зачем?
- Поизучаю, что здесь.
- Ну, как знаешь. Я пока собираться стану.
Следущий день у Нины Ивановны получился насыщенным. В кассу Аэрофлота она сходила, узнала расписание. Оказывается лететь из Магадана надо через Москву, прямых рейсов в нужный областной центр на Урале не имелось. С билетами проблем не было, тем более, что дата вылета могла сдвигаться. Затем Нина Ивановна купила чемодан, до этого не обзавелась, и когда шла по улице, как-то хорошо и светло стало у ней на душе - прощалась с городом, в котором прожила всю жизнь и нисколько не жалела, что уезжает.
О возможных трудностях на новом месте в чужом городе не думала, не предполагала. - Откуда они вообще могут взяться?! - А про наследство не вспоминала, и не любопытно ей было, что мама оставила, да еще в банке. Откроют ячейку, а там лежит сто рублей, и ладно. Свою квартирку конечно жалела, маленькая, уютная. Да что в ней толку. Поэтому вещей набралось немного, на чемодан. На новом месте жизнь начинать надо заново. А старое пусть уходит в прошлое, в небытие.
Клиентов своих Нина Ивановна жалела, в основном к ней ходили пенсионеры, плату брала меньше в отличие от парикмахерской. А потом подумала, что я им, найдут еще кого-нибудь.
Не сказать, что Нина Ивановна сидела на чемоданах, один у ней был, но настроение было уже дорожное. - Первый раз в жизни полечу на самолёте! - Даже пожилая женщина радовалась предстоящему приключению. Правда в состоянии приятного ожидания пришлось пробыть недолго. Тамара Петровна прибежала к подружке через два дня, никаких двух недель не потребовалась. Причем состояние у ней было до крайности возбужденное, прежде Нина Ивановна подружку такой никогда не видела.
- Ну, рассказывай?
- Квартира у тебя есть!
- Ну есть, и что?
- Да я не про эту, там, куда едешь!
- Это как?! - Не поняла Нина Ивановна.
- Квартира за твоей мамой так и осталась!
- Она же говорила, ничего у ней нет...
- Формально по документам да, но квартира ее… долго объяснять.
- Ты из завещания узнала? - Нина Ивановна как стояла, так и села на чемодан, стоящий посередине комнаты.
- Нет, - Тамара Петровна даже начала раздражаться, - завещание у нотариуса там, а вот договор из чемодана между твоей мамой, Валентиной Федоровной Колывановой и Иваном Сергеевичем Первушиным, договор между прочим бессрочный. Квартира принадлежит Первушину, а мама твоя арендатор. Поняла?!
- Да вроде, - Нине Ивановне все было невдомек. Праздника с переездом пока никак не получалось, возникали одни проблемы. - Значит можно сразу в ту квартиру приехать?
- Может и можно, а может и нет. Договор давнишний, может и дома того уже не существует, а может квартира в собственности других людей.
- Тогда, почему говоришь, что квартира ее?
- По документам так… Эх, поехать бы вместе, работу бросить не могу… Боязно мне за тебя.
- Ничего, справлюсь, - Нина Ивановна пожала плечами.
- А мама твоя ничего про этого Первушина не говорила?
- Вообще о своей прежней жизни не рассказывала. Да и семья у нас была, папу любила, да и он ее.
- Письма из чемодана от Первушина, - добавила Тамара Петровна. - Извини, прочитать пришлось.
- Да мне собственно какое дело...
- Не интересно о чем пишет?
- А мама ему отвечала?
- Из его писем не понятно, а Первушин этот твою маму любил, в каждой строчке, да через строчку о чувствах… А он не приезжал сюда случайно?
- Да ты что! - Возмутилась Нина Ивановна, а потом, подумав, добавила, - пока папа был жив, точно нет.
- Ну, это уже их дела.
- Подожди, - Нина Ивановна, как не хотела, все же взяла один конверт, - до востребования, главпочтамт, Колывановой...
- А фамилия у твоей мамы какая была?
- Потапова, как у отца. Они еще в Эльгене официально поженились. И отец меня удочерил.
- Как же твоя мама письма на свою девичью фамилию получала?
- А я знаю? - Усмехнулась Нина Ивановна.
- Ладно, не будем в прошлом копаться, хотя иногда бывает и полезно… Ты чемодан уже собрала?
- Вот, купила, сижу на нем, полным получился.
- Сумка с собой есть?
- А как же, - Нина Ивановна показала дамский маленький редикюльчик, куда входили кошелек и губная помада.
- Возьми мамин чемоданчик, он не большой, а сумочку в него положи.
- Старый, да и зачем?
- Папку с документами в него положим, тут и письмо от нотариуса, и по квартире документы. Письма от Первушина захвати, возьми, возьми, пригодятся, и три книги… в этом же чемоданчике были.
- А книги-то зачем? Да я и читать не люблю.
- Поверь, пригодятся, мама их не просто так держала, да и в самолете надо будет чем-то заняться, перелет до Москвы долгий...
- Билет-то можно уже покупать? - Спросила Нина Ивановна, готовая на все, лишь бы подруга оставила ее в покое.
- Покупай, - как бы разрешила Тамара Петровна, - может в кассу с тобой сходить?
- Спасибо, Тома, справлюсь.
- Да, чуть не забыла, - подружка остановилась в дверях, - вот, от той квартиры ключ.
- А он у тебя откуда? - Удивилась Нина Ивановна.
- Смотри, - Тамара Петровна раскрыла чемоданчик, хотя это был скорее маленький дорожный саквояж из кожи, правда весьма потертой. - Вот тут есть кармашек, там этот ключ и лежал.
- Почему ты думаешь, что ключ от квартиры?
- Видишь бирочка на нем с номером пять.
- Вижу.
- И в договоре на квартиру указан номер пять. Поняла?
- Поняла конечно. А адрес, адрес квартиры где можно посмотреть?
- В договоре конечно, давай-ка я тебе сама его покажу. - Тамара Петровна скинула пальто, в квартире подруги было жарко и еще раз достала все из саквояжика. - Вот, здесь, записывай.
- Куда записать только… - Нина Ивановна засуетилась.
- У тебя записной книжки нет?
- Откуда!
- Возьми, новую себе купила. - Тамара Петровна достала из сумочки блокнотик. - А ручка?
- Карандашик только.
- Ладно, ручку еще подарю, она счастливая. Пиши, улица Ленина, дом 186, квартира 5. Записала? Дай посмотрю. Все правильно. Ниже мой адрес запиши. Телефон в конторе помнишь? Тоже запиши и напиши Тамара, чтобы не перепутать. - Подруга тяжело вздохнула, тревога за отъезд Нины только усиливалась.
_
Уважаемые читатели, в предыдущих частях о Максимове автору удавалось обходить настоящее название областного центра и области, где происходили основные события. Однако, когда сюжет вышел за пределы региона, все же пришло время придумать название. Пусть это будет областной центр Парминск, название созвучно с языком народа, издревле населяющего этот Уральский край.
_
Билет на самолет до Парминска Нина Ивановна купила сама. Она хотела побыстрее расстаться с Магаданом и наконец стать самостоятельной, как и привыкла жить. Правда до отъезда оставалось три дня, и Тамара приходила каждый вечер, давая последние напутствия и наставления. В день отлета подруга заехала за Ниной Ивановной на такси, решила проводить чуть ли не до самолета. Та терпела, молчала, но не обижалась. Тамара искренне переживала и желала только добра.
В аэропорту на регистрации произошел еще один казус, можно сказать, два. Сначала Тамара проконтролировала, чтобы чемодан транзитом долетел до Парминска, а потом удивилась, что пересадка в Москве займет около десяти часов и чуть ли не хотела потребовать поменять билет.
- Том, успокойся, - вмешалась Нина, - я специально так купила.
- Зачем?
- День в Москве, на экскурсию съезжу. Когда еще придется!
- Не потеряйся, на самолет не опоздай! - Разволновалась Тамара. - Из Москвы дай телеграмму, ну и потом, как до места доберёшься. Буду ждать!
Подруги обнялись, поцеловались и прослезились. Нина Ивановна роста была небольшого, даже маленького. Темно зеленое драповое пальто казалось на ней длинноватым, да так и было, опускалось ниже щиколоток. Лаковые черные ботики не подходили. Коричневая фетровая шляпка с полями сидела как-то не так. А тут еще злополучный саквояжик дополнял общий несуразный антураж пожилой женщины. Но, что либо менять было уже поздно.
Лишь бы до места добралась, - прошептала Тамара Петровна.
Двойная жизнь верной жены
Нина Ивановна добралась до Парминска нормально, ничего с пожилой женщиной не случилось. В самолете до Москвы даже доставала книжки из саквояжа. Но до чтения так и не дошло, фамилия автора не понравилась, Ромашкин. - Что это за фамилия несерьёзная, не может человек с такой фамилией написать что-то интересное. - Так рассуждала Нина Ивановна, прочитавшая за свою жизнь несколько произведений в рамках школьной программы, да и как читала, тот еще вопрос.
Полет проходил ночью, самолет убегал от наступающего утра, пытаясь спрятаться в темноте, но это плохо получалось. Солнце и свет настигли в Москве, а рейс на Парминск отправлялся только вечером. Нина Ивановна день провела в столице. В аэропорту работало экскурсионное бюро, и транзитные пассажиры могли воспользоваться его услугами. Столица произвела на женщину сильное впечатление. Сначала Нина Ивановна пыталась сравнивать Москву с Магаданом, больше сравнивать было не с чем, но потом бросила бесполезное занятие. Какие тут могли быть сравнения. Моря конечно не нашлось, да оно и не нужным здесь казалось.
В Парминске Нина Ивановна поселилась в гостинице Урал, сняла одноместный номер, средства позволяли, и просто гуляла по центру города, все еще чувствуя себя туристкой. Надо бы было начать заниматься делами, только очень не хотелось. Сознание подсказывало, ничего хорошего здесь ожидать не может. Маму свою Нина Ивановна очень любила, но любила ту, память о которой была связана с Магаданом, прежней жизнью. Может поэтому так и не открыла саквояж, боясь узнать новое, совсем из другой маминой жизни в Парминске. Ведь за какое-то дело мама отбывала немаленький срок в колонии.
Пятиэтажный дом 186 на центральной улице Ленина, в котором у мамы оставалась квартира, находился от гостиницы недалеко, через четыре квартала. Нина Ивановна прошла мимо, нашла первый подъезд и даже определила окна квартиры на втором этаже, занавешенные прозрачным тюлем, только зайти с первого раза не решилась. Нотариальная Контора Уханова тоже располагалась на Ленина, только каждый раз оказывалась закрытой, хотя неделя была рабочей.
