Да будет тьма

— Господи, кто мог сотворить такое? — ужаснулся Глен.

— Это нам и предстоит выяснить, сынок, — ответил Стив, приближаясь к телу. Он принялся медленно обходить его, внимательно вглядываясь в каждую деталь.

— Какой же силой надо обладать, чтобы так вогнать крюк и подвесить на нём этого бугая? — изумлённо спросил Глен.

— Если подвесить тело ещё можно усилиями нескольких человек, то так вогнать крюк — задача не из лёгких, — заметил Стив, не отрывая глаз от трупа.

— Шкатулка, о которой говорила мисс Хэтэуэй. Она пуста, — обратил внимание Глен.

— Видимо, убийцу интересовало её содержимое. Назревает масса вопросов. Что в ней было? И знали ли о её содержимом Левингстон и Хэтэуэи? — Стив по-прежнему не сводил взгляда с покойного.

— Рядом валяется сорванная печать, значит, шкатулка была опечатана. Возможно, если Барбара Хэтэуэй не солгала, они и сами не знали о содержимом, — предположил Глен.

— Печать могли изготовить сами Хэтэуэи — для таких людей это едва ли проблема.

Стив заметил уголок бумаги, торчавший из кармана штанов Флойда, и осторожно вытащил его. На клочке было написано: «Девчонка у него».

В это время Глен поднял шкатулку и, заглянув внутрь, увидел на дне крышки выцарапанную надпись: «Ты повторишь его участь».

— Мистер Браун! — окликнул Глен, не отрывая взгляда от шкатулки. Шериф вздрогнул и, спохватившись, молча убрал бумажку в карман.

— Что это значит? — спросил Глен, показывая шерифу надпись.

— Хм… Странно, что люди Картера этого не заметили. Не знаю, сынок. Возможно, убийца знал, что Уильям доставит посылку, и понимал, что подозрения падут на него.

— Вполне вероятно, сэр. Но не мог ли сам Левингстон оказаться убийцей?

— Нет, сынок, я не верю, что Уильям способен на убийство. Я за свою жизнь повидал немало людей. Он и за себя-то постоять не умеет, не то что лишить кого-то жизни.

— Но как тогда убийца мог узнать, что Левингстон принесёт посылку именно в этот момент?

— Мог, если сам его и отправил.

— То есть мистер Хэтэуэй — главный подозреваемый? Ведь у него нет алиби.

— Сынок, ты слишком наивен, полагая, будто такие, как Хэтэуэй, не смогут купить себе алиби, — сказал шериф, снова переводя взгляд на тело.

— Мистер Браун, но как же закон?

— Закон — как куртизанка: работает, только пока платят.

— Там, где я раньше служил, подобного не было, сэр.

— Большой город притягивает большие деньги, а те, в свою очередь, — больших негодяев.

— Сэр, вы так пристально смотрите на тело, будто оно вам что-то напоминает. Вы уже сталкивались с чем-то подобным? — спросил Глен, уловив задумчивый взгляд Стива.

— Да, сынок, — выдержав паузу, ответил Стив. — К сожалению, да. С отцом Уильяма Левингстона поступили похожим образом.

Шериф начал свой рассказ.

Убийство Годфри и Люси Левингстон — родителей Уильяма — и впрямь было делом необычным. Оно произошло месяц назад. Спустя пару дней после того, как Годфри прогнал сына, он и его жена были найдены мертвыми. Семья Левингстон жила недалеко за городом, на небольшой ферме, отчего свидетелей страшного преступления не нашлось. Годфри обнаружили обезглавленным и подвешенным на мясницком крюке в холле дома. Люси лежала неподалёку, без видимых следов насильственной смерти. По словам доктора, сердце бедной женщины просто не выдержало. Никаких следов присутствия посторонних, ни взлома, ни крови найдено не было. Лишь разряженное ружьё Годфри валялось на полу рядом с телом, однако следов попадания дроби в доме так и не обнаружили — словно он стрелял в пустоту. Все ценности и деньги остались нетронутыми. Среди записей и бумаг покойного не нашлось ничего, что могло бы указать на преступника. Всё это завело следствие в тупик, и прежний маршал вскоре прекратил попытки расследовать это дело, переключившись на рутинную работу. К тому же он сильно изменился после этого происшествия. Лишь шериф иногда приезжал к опустевшему дому Годфри, тщетно пытаясь отыскать зацепку. И хотя Стив недолюбливал Уильяма, считая его сорванцом, он всё же испытывал перед ним чувство вины за нераскрытое убийство его отца, которого хорошо знал и уважал. Судя по посланию, оставленному в шкатулке, Флойд Бранчестер повторил судьбу Годфри.

— Вы считаете, это дело рук одного и того же человека? — спросил Глен, переводя взгляд на тело.

— Я в этом уверен. Точно так же, как уверен, что это сделал не человек, — с тревогой в голосе произнёс Стив.

— Что? — Глен резко обернулся к шерифу.

— Видишь ли, сынок, я потратил уйму времени на расследование убийства Годфри, но так ничего и не добился. И вот снова вижу ту же картину. Какой человек способен на такое? — тяжело выдохнул Стив.

— А, вы об этом. И что же нам делать? — спросил Глен.

— Если бы я знал, сынок… Если бы я знал, — Стив отвернулся от тела и направился к выходу. — Мы здесь ничего не найдём, кроме того, что убийца сам пожелал оставить.

— И что же он оставил? — с недоумением спросил Глен, догоняя шерифа.

— Очередное тело и множество вопросов без ответов, — пробормотал Стив, подходя к двери.

— Но как же?.. Что мы будем делать? — допытывался Глен, оглядываясь на место преступления, словно не в силах поверить, что шериф уходит так просто.

— Единственные, кто может пролить свет на это дело, — Хэтэуэи. Они наверняка что-то знают. И ещё некий Ричард Фокс. Картер наведёт о нём справки, а я попробую поговорить с мэром и убедить его в необходимости задать вопросы Хэтэуэям, — изложил план Стив.

— Но вы же не подчиняетесь мэру.

— Нет, но он способен создать нам немало трудностей. Нужно проявить гибкость.

— Вы думаете, Корнелиус это одобрит? — с сомнением спросил Глен.

— Едва ли, сынок, но я всё же попытаюсь, — ответил Стив, отвязывая коня.

— И что же делать мне?

— Поезжай к свидетельнице и опроси её сам. А я наведаюсь кое-куда, — многозначительно произнёс Стив и, вскочив в седло, пустил коня прочь.

— Куда же вы? К мэру? — прокричал вслед Глен.

Но Стив ничего не ответил. Он направлялся в церковь, к священнику Роланду О’Нилу. В тяжёлые моменты шериф неизменно искал утешения в стенах храма, где мог поговорить со старым приятелем. Они часто беседовали на самые разные темы, и эти разговоры успокаивали Стива, отвлекали от земных забот, устремляя сознание к чему-то возвышенному. Они много философствовали, говорили о религии, и, хотя сам Стив не особенно верил в Бога, речи Роланда неизменно достигали цели, и шериф на какое-то время загорался праведными идеями.

VI

Шериф примчался к церкви и, привязав коня, направился к пастору. Войдя в храм, Стив не увидел ни одного прихожанина — лишь Роланд возился у алтаря. «Зайди в любое время суток в бордель — и увидишь больше народу, чем в церкви», — пронеслось в голове шерифа, и он направился к священнику. Тот, заметив гостя, тотчас оставил свои дела и пошёл навстречу.

— Добрый день, Стив, — поприветствовал пастор. — Не ожидал увидеть тебя сегодня. Что-то случилось?

— Приветствую, святой отец. К сожалению, случилось, — с тоской отозвался шериф.

— Что же?

— Ещё одно убийство… — опустив голову, ответил Стив.

— Боже… Но… Кого? — выдохнул Роланд.

— Флойда. Флойда Бранчестера. Он недавно переехал сюда, — сказал шериф, отводя взгляд.

— Какой кошмар! — ахнул О’Нил. — Преступник пойман? Есть подозреваемый?

— Боюсь, ничем хорошим я тебя не порадую. Подозрения пали на твоего крестника Уильяма, но местные антиквары Хэтэуэи вступились за него. Даже сам мэр вмешался.

— Нет, я не верю, что Уильям способен на убийство.

— Я тоже.

— А как?.. Как убили того несчастного?

— Так же, как… как Годфри. Его обезглавили и подвесили на крюке, — вполголоса произнёс Стив.

Роланд отвернулся и едва слышно прошептал:

— Господи, неужели снова началось?

— Снова? — насторожился шериф. — Что значит «снова»?

Роланд вздрогнул. Он был уверен, что произнёс это про себя, но, видимо, не сдержался, и фраза сорвалась с губ.

— Э-э-э… ничего, Стив… Просто… — растерянно пробормотал он, снова поворачиваясь к шерифу.

— Роланд, если ты знаешь что-то, что поможет мне найти убийцу, то, ради Бога, скажи, — взволнованно проговорил Стив.

Роланд тяжело вздохнул и, повернувшись к алтарю, несколько секунд молча смотрел на него. Потом, вновь обратив взгляд на шерифа, предложил присесть на скамью.

— Не знаю, поможет ли это… — вздыхая, начал он, нервно перебирая пальцами. — Я видел нечто подобное лет двадцать пять назад.

— То есть это не первый подобный случай? — удивлённо спросил шериф.

— Нет, Стив, не первый, — с тяжёлым вздохом подтвердил Роланд.

— Тогда почему ни маршалы, ни я об этом не знаем? Уж такие слухи непременно дошли бы до меня.

— То происшествие старательно вычеркнули из всех источников, где оно могло сохраниться. Все блюстители закона, имевшие к нему отношение, были либо переведены в другие места, либо погибли при неясных обстоятельствах. Прессу же либо запугали, либо купили — ни одна газета не обмолвилась об этом ни словом. Тема стала запретной и предана забвению, — проговорил Роланд, глядя в одну точку.

— Господи, Роланд, что же тогда произошло? — спросил шериф, слегка подавшись к пастору.

— Ты слышал о старом приходе? — повернув голову к Стиву, спросил Роланд.

— Нет, не слышал. Что это за приход?

— Неудивительно, — Роланд снова устремил взгляд вдаль. — Именно там произошло массовое убийство, похожее на убийство Годфри и того человека, о котором ты говоришь. В том приходе нашли более тридцати тел, и все они были обезглавлены и развешаны под потолком.

— Господи Боже… — Стив провёл ладонью по лицу. — Неужели такое удалось скрыть?

— Как я уже сказал, всех причастных к расследованию перевели, а те, кто остался и продолжил копать, погибли или пропали без вести. На прессу же, видимо, надавили власти, вероятно, опасаясь паники, — ответил Роланд.

— Не мог бы ты поподробнее рассказать о том случае? Быть может, были странные детали или события в городе, которые могли быть связаны, в том числе и с Годфри? — оживился шериф, почуяв возможную зацепку.

— Стив, мне не очень хочется ворошить прошлое… — вновь опустив голову, признался священник.

— Прошу тебя, Роланд! Я уверен, что связь существует, и, возможно, твой рассказ наведёт меня на верные мысли, и я наконец смогу отыскать убийцу или убийц. Расскажи всё, каждая деталь может оказаться важной, — убеждал шериф, положив руку на плечо священника.

Роланд тяжело вздохнул. Священник что-то невнятно прошептал — по-видимому, обратившись к Богу. Он попытался начать рассказ, но голос его охрип. Откашлявшись, пастор продолжил:

— Двадцать пять лет назад, задолго до того, как ты перебрался сюда, в городе начала свирепствовать неизвестная болезнь. Она походила на лихорадку и не поддавалась лечению. Многие умирали в страшных муках и бреду. Ни один врачеватель не мог ничего поделать, люди пытались покинуть город, и власти уже решили закрыть его на карантин. Но в один день объявился никому не известный доктор, которому удалось укротить эту напасть. Его звали… насколько я помню, доктор Пестбарар. Многие увидели в нём спасителя. Он действительно исцелял тех, кто к нему обращался, но услуги его стоили недёшево и были не по карману большинству заражённых. Однако, излечив всех состоятельных жителей, он стал ходить по домам и предлагать помощь, обговаривая условия с несчастными. Никто из вылеченных не рассказывал, какую плату доктор требовал за услуги. Он поставил на ноги и жену Годфри. Люси, тогда ещё будущуюя супруга Годфри, не болела, но была тяжело ранена после несчастного случая и потеряла память. Не знаю, чем рассчитался Годфри, но тот доктор исцелил Люси. Излечил он и моего отца. Не ведаю, о чём они договорились, но после выздоровления мой отец — настоятель этого прихода — начал вести себя странно. Он стал произносить странные проповеди и организовал нечто вроде секты, набрал последователей и отрёкся от Бога. Они устроили свой культ в старом приходе, далеко от города. И однажды все, кто посещал старый приход, были найдены обезглавленными и подвешенными к потолку, а вместе с ними — и мой отец.

— То есть и твой отец?.. — вздохнув, начал Стив.

— Да, — твёрдо ответил Роланд.

— А что случилось с тем доктором? — продолжил шериф.

— Он исчез так же внезапно, как и появился, друг мой, незадолго до тех страшных событий, — ответил священник.

— А что за секту организовал твой… твой отец?

— Не могу сказать точно, Стив. Он твердил о каком-то новом порядке, о том, что всё скоро изменится. Что Библия искажена, что среди нас есть те, кто воистину отвечает на молитвы, и он приведёт всех к ним. Он упоминал какую-то великую четвёрку, но кого именно имел в виду, я не знаю.

— И что ты обо всём этом думаешь? Кто мог такое совершить?

— Не знаю. Поначалу я полагал, что доктор чем-то опоил отца, что затуманило его разум, но явной связи я так и не нашёл — кроме того, что все перемены в отце начались после его визита. Позже я пришёл к мысли, что болезнь так отразилась на нём. Отец болел долго, а многие умирали, проболев куда меньше. А кто совершил те убийства, мне неведомо. Я лишь надеюсь, что мой отец был прощён Всевышним и пребывает на небесах, ведь, в сущности, он был хорошим человеком.

— А ты сам был в том приходе? Видел весь этот ужас? — поинтересовался Стив.

— К счастью, нет. Мне обо всём поведал прежний шериф, который вскоре после этого покинул город.

— А Годфри… Годфри Левингстон не состоял в том культе?

— Насколько помню, нет. Он неоднократно спорил с моим отцом, убеждая, что тот поступает неправильно. И если память мне не изменяет, за несколько дней до трагедии Годфри сильно с ним повздорил. Возможно, это и спасло его от гибели. А быть может, он что-то подозревал или знал о грядущем. В любом случае совесть не позволяла мне расспрашивать Левингстона о тех разговорах. Или, быть может, дело не в совести, а в страхе узнать правду.

— А что ещё тебе известно о культе?

— Я не посещал их собраний. Отец пытался затащить нас с матерью, но мы отказались, и тогда он ушёл из дома. Мельком я слышал его речи: что Библия лжёт, что всё не так, и прочее, о чём я уже рассказал. Культ поначалу был невелик, но быстро разрастался и набирал последователей.

Стив задумался, мысленно выстраивая картину: «Выходит, отец Роланда основал некий культ и собирался указать на кого-то, кто услышит мольбы людей. Годфри Левингстон что-то знал об этом культе, но либо не состоял в нём, либо вовремя покинул и остался жив. Вероятно, кому-то этот культ сильно мешал, или они не хотели, чтобы на них указали. Кто эти «они»? И где связь с нынешними событиями? Какую роль играл тот доктор? Возможно, он один из «них». Вопросов становится всё больше».

Мысли Стива оборвал Роланд:

— Ну? Что ты обо всём этом думаешь, Стив?

— А? — не ожидая вопроса, откликнулся шериф и, выдержав паузу, продолжил: — Пока не знаю. Нужно всё хорошенько обдумать. В любом случае спасибо тебе. Уверен, твой рассказ наведёт меня на верные мысли.

— На всё воля Божья. Надеюсь, Он направит тебя, — произнёс пастор, снова устремив взгляд на алтарь.

Оба помолчали, погружённые каждый в свои раздумья.

— Роланд, как ты думаешь, есть ли во всём этом Божий замысел? — неожиданно спросил шериф.

— О чём ты, Стив?

— Как Бог допускает такие зверства, оставляя их безнаказанными?

— Стив, Бог дал людям свободу… свободу выбора. Человек сам решает: следовать воле Божией или идти против Него. Можно укрыться от земного правосудия, но каждый предстанет на Его суде, где ответит по делам и помыслам своим.

— Но как Бог допускает всё это зло? Ведь страдают невинные.

— Я уже ответил тебе. Бог дал людям свободу. Если бы Он ограждал каждого от дурного помысла, это не было бы свободой. Но Он указал, что есть добро, а что — зло, и люди сами выбирают, что сеять. В итоге каждый пожнёт то, что посеял.

— Тогда это не самый лучший Божий замысел. Уж лучше бы Бог лишил нас свободы творить зло, — проворчал Стив и, глубоко вздохнув, поднялся. — Что ж, Роланд, я, пожалуй, пойду. Спасибо.

— Не за что, Стив. Ступай.

Они встали, пожали друг другу руки, и шериф направился к выходу.

— Да направит тебя Всевышний и убережёт от несчастий, — произнёс Роланд ему вслед.

Шериф на мгновение задержался на пороге, но, ничего не ответив, скрылся за дверями.

Стив вышел из церкви и закурил трубку. Выслушав историю Роланда, он не мог поверить, что подобное зверство удалось так легко скрыть. Непонятный культ, порождённый отцом Роланда, Годфри Левингстон, который что-то знал обо всём этом, странный доктор и загадочная болезнь — вся эта мешанина не желала складываться в единую картину. Немного поразмыслив, шериф пришёл к выводу, что необходимо ещё раз осмотреть дом Годфри. Возможно, там остались улики, ведущие к тем давним событиям. Кроме того, его не покидала мысль опросить чету Хэтэуэев, которые могли бы пролить свет уже на события нынешние. Если с доступом в дом Годфри проблем не возникало — он до сих пор был опечатан до окончания расследования, — то с беседой с Хэтэуэями всё обстояло куда сложнее. Мэр запретил блюстителям порядка их беспокоить, и эта коррумпированная бюрократическая глыба встала на пути шерифа и маршала.

Стив был человеком опытным, а потому, хоть и понимал, что мэр, скорее всего, откажет в просьбе о допросе Хэтэуэев, всё же решил испытать удачу. Ему хотелось прощупать, насколько Лоуренс готов проявить принципиальность в этом вопросе. К зданию мэрии шериф подъехал уже к вечеру. Узнав, что Корнелиус ещё не покинул кабинет, он стал дожидаться у парадной. Прождав около двадцати минут, он наконец увидел мэра, появившегося на пороге с весьма измождённым видом.

— Мистер Лоуренс, могу ли я вас ненадолго побеспокоить? — окликнул его Стив.

— А? Что? Что вам угодно, шериф? — вздрогнул мэр, не ожидавший встречи.

— Прошу вас, это не займёт много времени, — продолжил шериф, приближаясь.

— Если и впрямь не займёт, говорите, что нужно. У меня сегодня был нелёгкий день, — отозвался Корнелиус, потирая лоб.

— Что ж, спрошу прямо. Я знаю о сегодняшней ситуации и о вашем решении, но всё же прошу вас дать мне разрешение опросить мистера и мисс Хэтэуэй, — сказал Стив.

— Что? Вы в своём уме?! Я, кажется, ясно дал всем понять, чтобы вы держались от них подальше! — взвился Корнелиус. — Вы…! Вы…!

— Успокойтесь, мистер Лоуренс. Я не обвиняю их в преступлении. Я лишь хочу расспросить о другом человеке, который фигурирует в деле.

— Нет, шериф. Я запретил маршалу, прошу и вас не беспокоить мистера и мисс Хэтэуэй. И если вы к ним сунетесь — пеняйте на себя! — отрезал мэр.

— Но, сэр, как же мы должны раскрывать убийства, если?.. — начал было Стив.

— Это не ваша забота, шериф. Оставьте дело Картеру. Уверен, он разберётся, тем более что вам уж недолго до пенсии. Просто отойдите в сторону и не усложняйте себе жизнь. Я не хочу, чтобы у вас из-за этого возникли проблемы, — перебил мэр.

— Сэр, я всего лишь делаю свою работу и пытаюсь делать её хорошо. Я прошу вас лишь о содействии. Я не стану беспокоить чету Хэтэуэй, как вы того требуете, но не могли бы вы как-то помочь в этом деле?

Мэр тяжело вздохнул и, немного успокоившись, покачал головой.

— Я спрошу при встрече с представителями Хэтэуэев о возможности вашего общения посредством переписки. Так будет лучше.

— Спасибо, сэр, — кивнул Стив.

— Но я ничего не обещаю. И ещё раз хорошенько обдумайте мои слова, мистер Браун. Оставьте это дело, — бросил Лоуренс и зашагал прочь.

Шериф проводил мэра взглядом, закурив трубку. Итак, Хэтэуэи и впрямь настолько влиятельны, что Лоуренс открыто намекнул на исходящую от них угрозу. С подобным Стиву ещё не доводилось сталкиваться. Он направился домой, обдумывая вопросы, которые хотел бы задать семье Хэтэуэй, и к наступлению сумерек добрался до своего жилища. Приблизившись, он увидел помощника, который, судя по всему, уже давно его дожидался.

— Что ты тут делаешь, сынок? — с недоумением спросил шериф.

— Жду вас, — ответил Глен тоном, недвусмысленно намекавшим на очевидность ответа.

— Ну вот, дождался. Выкладывай.

— Где вы были? Я вас всюду искал.

— Уже не столь важно, где я был. Важно, что есть подвижки в деле.

— И что за подвижки? Вы говорили с Хэтэуэями? — нетерпеливо спросил помощник.

— Семья Хэтэуэй для нас по-прежнему недоступна. Мэр настоятельно просит не беспокоить их и даже намекнул на опасность. Но Корнелиус согласился посодействовать в организации диалога через переписку.

— Странно всё это. Мэр настолько их боится? Что это за антиквары такие, чёрт возьми? — возмутился Глен.

— Успокойся, сынок. Главное — проявить выдержку. У Корнелиуса достаточно полномочий, чтобы усложнить и без того нелёгкое положение. Лучше сыграть по его правилам. А Хэтэуэи — явно непростые антиквары, раз имеют такой вес. Сейчас главное — не наделать глупостей. Ты понимаешь меня? — спросил Стив, зная норовистый нрав помощника.

— Но, сэр, чёрт возьми, произошло убийство! Не просто убийство — зверское убийство! А какой-то бюрократ запрещает вести расследование, и мы должны сидеть сложа руки! Когда этот придурок что-то организует? И организует ли вообще? Когда они дадут ответы и дадут ли их? Где справедливость, мистер Браун?! — кипел Глен.

— Успокойся, сынок, — спокойно ответил Стив. — Есть вещи, на которые мы не в силах повлиять. А раз не в силах, какой смысл так нервничать? Нужно искать выход из положения, а не виноватых.

— Эх… — вздохнул Глен и, покачав головой, продолжил: — Простите, сэр. Просто у меня в голове не укладывается весь этот бред.

— Ничего, сынок. Поживёшь — многое поймёшь. Порой, добившись справедливости, эта справедливость бьёт тебя другим концом, — сказал Стив, похлопав Глена по плечу.

— Возможно, сэр, — расстроенно отозвался помощник. — Мистер Браун, я посетил дом свидетельницы, как вы велели.

— И что?

— Она уехала из города. Я застал её, когда она садилась в дилижанс с пожитками.

— Ты успел её опросить?

— Сэр, она не сказала мне ни слова. Только бросила одну фразу: «Не связывайся с ними» — и уехала, не став меня слушать. Даже вещи свои не до конца загрузила. Она просто бросила их на землю, как я подошёл.

— Кого она имела в виду?

— Подозреваю, что Хэтэуэев, судя по последним событиям.

— Да уж, дело становится всё интереснее. Ты не пытался её остановить?

— Пытался, сэр, но это пожилая дама, я не мог удержать её силой, — развёл руками Глен.

— Понимаю.

— И ещё, сэр. Хотел сказать, что дождался тех людей из особого отдела, о которых говорил констебль у дома Бранчестера, — добавил Глен.

— И что же? — заинтересованно спросил Стив.

— Странно всё это, если честно. Приехало человек двадцать на нескольких экипажах. Одеты они были не как констебли или маршалы — все в белом, на лицах белые маски. Они недолго переговорили с констеблями, и те в спешке покинули ферму. Люди из особого отдела вошли в дом, через некоторое время вынесли тело, завёрнутое в полотно, ещё какие-то вещи и погрузили всё в экипажи. Но один из них меня заметил, и я дал дёру оттуда.

— Интересно, что это за отдел такой? Надо будет завтра потолковать с Картером на этот счёт, — задумчиво произнёс Стив.

— И ещё кое-что, сэр, — продолжил Глен. — Вы не читали прессу?

— Нет. А что?

— В газетах ни единого упоминания о сегодняшнем убийстве. Словно его и не было. Никто ни о чём не знает.

Стив тотчас вспомнил историю двадцатипятилетней давности, рассказанную Роландом, — историю, которую мастерски вычеркнули из всех источников и предали забвению.

— Что ж, это действительно необычно. Обычно этим писакам только повод дай — и они тотчас настрочат, — задумчиво произнёс он. — Но, может, завтра они всё-таки напишут? Подождём.

— Сэр, всё это чертовски странно.

— Да, сынок, всё это странно, — согласился Стив и, выдержав небольшую паузу, продолжил: — Давай пока не будем делать необдуманных движений. Приходи с утра, на свежую голову всё обсудим и заодно кое-куда наведаемся. А пока — никаких глупостей. Хорошо, сынок?

— Хорошо, сэр, — ответил Глен и двинулся прочь от дома.

— Будь осторожен, сынок, — бросил Стив вдогонку.

Глен ничего не ответил, а лишь кивнул. Его переполняло горькое разочарование оттого, что все стражи порядка оказались заложниками бюрократа и семейки каких-то антикваров. Он твёрдо решил, что навестит эту семейку, несмотря ни на какие запреты. Единственное, что его удерживало, — слова шерифа. И хотя Глен не разделял подходов Стива, он всё же уважал начальника, а потому решил выждать ещё пару дней. Но если дело не сдвинется с мёртвой точки, он непременно возьмёт инициативу в свои руки, чего бы ему это ни стоило.