Да будет тьма

— Хм, хорошо. А что за счёт этот парень должен открыть?

— Ваш банковский счёт. Отныне ваше вознаграждение будет поступать на него, и вы сможете обналичивать необходимые средства.

— Ничего себе! Хех, теперь у меня собственный счёт? И сколько на нём будет?

— Пока счёт не готов, мистер Винсент Кроу только начал оформление. Когда он всё завершит, на вашем счёте будет триста долларов.

— Ого! — обрадовался Уильям. — А почему именно триста?

Рэджинальд молча посмотрел на него пристальным взглядом.

— Понял, глупый вопрос.

— Мистер Уильям, я могу долго отвечать на ваши вопросы, но, если вы не против, давайте всё же продолжим путь. Иначе вам опять придётся за мной таскаться.

— Ах да-да-да, конечно. Не будем медлить, — согласился Уильям.

Они вышли из банка и спокойным шагом направились в сторону мэрии. Не сделали они и десятка шагов, как их догнал пастор Роланд О’Нил.

— Добрый день, господа, — любезно поздоровался он.

— Привет, — отозвался Уильям.

— Доброго вам дня, святой отец, — учтиво ответил Рэджинальд. — Разрешите представиться: Рэджинальд, дворецкий дома Хэтэуэев.

— О, я наслышан о вас, — сказал Роланд, на что Рэджинальд сдержанно кивнул. — Приятно познакомиться, мистер Рэджинальд. Вы и семья Хэтэуэев не собираетесь посетить воскресную службу? Был бы очень рад видеть там и вас, и тебя, Уильям. Прошу прощения за бестактность, я позабыл представиться. Моё имя — Роланд О’Нил.

— Боюсь, это едва ли исполнимое пожелание, мистер О’Нил. Мистер и мисс Хэтэуэй — люди чрезвычайно занятые и к тому же весьма скептически относятся к религиозным учениям, которые проповедует церковь, — ответил Рэджинальд.

— А вы, мистер Рэджинальд? Что насчёт вас?

— Боюсь, мой ответ будет аналогичным, мистер Роланд О’Нил. К сожалению, я не разделяю ваших идей относительно нашего бытия.

— Вы не верите во Всевышнего?

— Я склонен считать вероучения изжившей себя атрибутикой человеческой культуры. Гневом Божьим нынче всё труднее кого-либо напугать, не так ли? Да и что такое «верить»? Мы должны знать что-либо наверняка, а чего не знаем — постигать. Только так можно получить результат.

— Отчего же вы так думаете, мистер Рэджинальд?

— Это будет слишком долгий разговор, мистер Роланд О’Нил. Я стараюсь избегать религиозных споров, ибо они не приносят ничего положительного. Те, кто утверждает, что в споре рождается истина, лукавят: в споре рождаются прежде всего конфликты, и самые ожесточённые из них — как раз на религиозной почве. Я готов обсудить с вами эту тему, но, с вашего позволения, отложим разговор до более подходящего момента, поскольку сейчас мы весьма заняты, — тактично ответил Рэджинальд.

— Конечно, мистер Рэджинальд, я понимаю. В таком случае до встречи. Буду рад выслушать вашу точку зрения. Быть может, мне удастся изменить ваше мнение, и свет Божий коснётся вашей души.

— Едва ли вам это удастся, святой отец. Библия — источник весьма спорный, она в значительной мере искажает реальность нашего с вами бытия.

Эта фраза больно ударила Роланда в самое сердце: похожие слова произносил его отец, обосновывая свой культ. Однако пастор постарался не выдать волнения.

— Простите, как вы сказали? — переспросил он.

— Библия — источник весьма спорный. Она в значительной мере искажает реальность нашего с вами бытия. Всё совсем не так.

Роланд замолчал. Воспоминания об отце нахлынули с такой силой, что он на мгновение выпал из реальности. Но его размышления прервал Рэджинальд:

— Что ж, мистер Роланд О’Нил, успехов вам и до скорой встречи, — попрощался он и продолжил путь к мэрии.

В этот миг мимо пробегал Винсент с кипой бумаг в руках. Взгляды Уильяма и банкира встретились, и Винсент на бегу кивнул Левингстону.

— До свидания, Роланд, — попрощался Уильям, но, сделав пару шагов, вернулся и добавил: — Кстати, если тебе нужен певчий в хор, у меня есть один претендент. Его зовут Винсент, и у него ангельский голос.

Роланд лишь кивнул в ответ и неспешно продолжил свой путь, вновь погружаясь в пучину мыслей о словах, которые когда-то произносил его отец и которые он только что услышал из уст Рэджинальда. Неужели события двадцатипятилетней давности повторяются? Или это просто совпадение? В любом случае Роланд решил как можно скорее поделиться услышанным с шерифом.

X

Рэджинальд вместе с новообретённым протеже семьи Хэтэуэев направился в мэрию. По пути дворецкий рассказывал Уильяму разные истории о заведениях, попадавшихся им на маршруте. Слушая Рэджинальда, Уильям вновь расслабился и даже начал вставлять собственные, на его взгляд, занятные случаи из жизни. В этой почти дружеской атмосфере они уже приближались к мэрии, когда их разговор прервала молодая девушка.

Это была прекрасная юная леди с русыми волосами, одетая довольно дорого. Ровесница Уильяма, его давняя знакомая и, наверное, единственная любовь, сжимала в руке небольшой зонтик, укрывавший её от солнца. Её звали Ребекка Смит.

— Уильям? Это ты? — спросила она.

— А? — отвлёкся Левингстон и, узнав в девушке свою давнюю подругу, продолжил: — Ребекка? Ты? Как? Ты же уехала учиться! Давно ты вернулась?

— Да, это я, — улыбнулась она. — Я уже давно вернулась, теперь преподаю в Колумбийской гимназии.

— Ого! Ты… ты молодец! — восхищался Уильям, не в силах поверить, что перед ним его давняя любовь, ставшая ещё прекраснее прежнего. — Я так рад тебя видеть!

— Я тоже, Уильям, — улыбнулась Ребекка.

— Прошу прощения, быть может, Уильям представит меня этой прелестной леди? — нарушил неловкое молчание Рэджинальд.

— Ох, да, точно, — слегка запнулся от смущения Уильям. — Знакомься, это Рэ… мистер Рэджинальд, дворецкий уважаемой семьи Хэтэуэев, — представил он дворецкого. — А это Ребекка, мы с ней давно знакомы.

— Очень приятно, мистер Рэджинальд, — поприветствовала девушка.

— И мне чрезвычайно приятно познакомиться с вами, милая леди. Вы так молоды и, тем не менее, преподаёте в одной из самых престижных школ города — это заслуживает всяческой похвалы.

— Благодарю, мистер Рэджинальд, — ответила она, опустив взгляд.

— Ну что ж… Может, позже как-нибудь ещё встретимся? — взволнованно спросил Уильям.

— Да, конечно, Уил. Буду рада.

— Замечательно. Тогда до встречи! — попрощался Уильям.

— До встречи, Уил, — попрощалась Ребекка и продолжила свой путь.

Уильям и Рэджинальд тоже пошли дальше. Левингстон по пути несколько раз оглянулся, провожая девушку взглядом.

— Уильям, она вам нравится? — спросил Рэджинальд.

— Что? Да не… то есть… Да, Рэдж, она мне безумно нравится.

— Что ж, расскажите мне о ней.

— Она… Мы с ней росли вместе. Много играли, когда были детьми. Она — самая лучшая девушка из всех, кого я видел, мне было так хорошо проводить с ней время. А потом она уехала на учёбу, и мы не виделись много лет. И вот теперь она снова вернулась. Поверить не могу.

— Так скажите, что вы к ней неравнодушны.

— Что? Да нет, Рэдж, она… Она достойна лучшего.

— Уильям, вы напрасно принижаете себя. Вы молоды, симпатичны, энергичны и остроумны. К тому же встаёте на путь обретения больших богатств. Так что вы обладаете всем необходимым, чтобы покорить любую даму, и сможете составить достойную конкуренцию любому ухажёру.

— Ты действительно так думаешь, Рэдж?

— Конечно. Вам необходимо только подобрать хороший наряд и найти в себе смелость признаться в чувствах вашей возлюбленной. С первым пунктом я готов оказать вам помощь.

— Правда?

— Уильям, уж лучше попробовать и быть отвергнутым, чем всю жизнь корить себя за проявленную слабость и нереализованную мечту. Тем более что у вас для её осуществления всё есть.

— Да, Рэдж, ты, наверное, прав. Надо… Вот чёрт! Я же не спросил, где она живёт! Чёрт! Вот дурак! — принялся ругать себя Уильям.

— Не стоит себя корить, Уильям. Я узнаю, где живёт Ребекка. А вам стоит написать ей письмо. Это было бы очень романтично с вашей стороны.

— Рэдж, да ты мой ангел-спаситель! — обрадовался Уильям. — Ты… Я так благодарен!

— Ну какой же я ангел. Это всего лишь моя работа, а свою работу я делаю хорошо.

— Да, ты чертовски хорош, Рэдж!

— Благодарю за столь высокую оценку моих трудов. Мы почти пришли, Уильям. Уже видно здание мэрии.

Войдя в мэрию, Уильям удивился количеству людей. В этой суматохе они проследовали к приёмной мэра, где секретарь, увидев Рэджинальда, вскочил из-за стола и ворвался в кабинет, чтобы предупредить Лоуренса о прибывшем дворецком семьи Хэтэуэев. Тут же из кабинета мэра вышел Винсент Кроу, нёсший охапку бумаг, и, кивнув, сообщил дворецкому, что всё идёт по плану. Рэджинальд одобрительно кивнул в ответ.

Подойдя к дверному проёму, Рэджинальд учтиво постучал по косяку и вошёл в кабинет, где его встретил взбудораженный неожиданным появлением мэр.

— Добрый день, мистер Лоуренс, — поздоровался Рэджинальд.

— О, здравствуйте, мистер Рэджинальд! — с наигранной радостью приветствовал гостя Корнелиус. Заметив, что с дворецким пришёл тот самый молодой человек, задержанный констеблями накануне, он насторожился. — Чем обязан столь нежданному визиту?

— У меня есть к вам ряд вопросов, мистер Лоуренс. И было бы славно, если бы ваш секретарь не присутствовал при нашей беседе.

Корнелиус жестами принялся прогонять секретаря, и тот удалился, закрыв за собой дверь.

— Мистер Рэджинальд, я полагал, что вчерашнее досадное недоразумение с этим молодым человеком было улажено, — виновато обратился мэр.

— Мистер Лоуренс, я побеспокоил вас не по этому вопросу. — Дворецкий достал письмо, переданное Картером, и протянул его Лоуренсу. — Что вы можете сказать относительно этого письма?

— Но… но я не писал этого, — ответил Корнелиус, бегло пробежавшись по тексту.

— Однако на нём ваша печать, и она подлинная, — заметил Рэджинальд.

— Да, но… Но я ничего подобного не подписывал и печатей не ставил! Это явно какая-то ошибка, мистер Рэджинальд. Или меня кто-то хочет подставить! — взволнованно оправдывался мэр. — Уверяю вас, я к этому не причастен.

— Возможно. Тогда кто мог так умело подделать вашу подпись и получить доступ к печати? — спросил Рэджинальд.

— Если только Абрахам, мой… — задумался Корнелиус. — Молодой человек, напомните, как вас…? — обратился он к Левингстону.

— Уильям.

— Ах да, Уильям. Уильям, будьте добры, позовите моего секретаря Абрахама.

Уильям кивнул, подошёл к двери и, высунув голову, окликнул секретаря по имени, но ответа не последовало. Тогда он вышел в приёмную — она была пуста.

— Мистер Лоуренс, ваш секретарь, похоже, сбежал, — крикнул из приёмной Левингстон и вернулся в кабинет.

— Что? Абрахам? Я так и знал, что это он! Только он на такое способен, мерзкий пройдоха! — возмущённо выкрикнул Лоуренс.

— Если вы знали, что он способен на такое, почему не приняли должных мер? — спросил дворецкий.

— Я… то есть я имел в виду, что только у него был доступ. Я и не думал, что он может работать на… — начал оправдываться Корнелиус.

— Довольно, — перебил его Рэджинальд. — Мистеру Уильяму не нужно знать некоторых имён, по крайней мере мистер Хэтэуэй не давал распоряжений о его посвящении в подобные вопросы. А вам бы стоило более внятно формулировать свои мысли и избавить свою речь от двусмысленных толкований, мистер Лоуренс. Однажды вы можете столкнуться с таким непониманием, что никто не станет разбираться, что вы на самом деле имели в виду.

— Прошу прощения, мистер Рэджинальд. Я… я не хотел, — виновато опустил голову мэр.

— Подготовьте все данные на вашего секретаря и немедленно пустите по его следу ищеек и охотников за головами — на ваше усмотрение. Но не занимайте время мистера Картера. Пусть он занимается теми задачами, которые выполняет от имени мистера Хэтэуэя. Ваш секретарь — ваша забота. Вам ясно, мистер Лоуренс?

— Да… да, конечно, я всё сделаю, мистер Рэджинальд, можете не сомневаться.

— Мистер Лоуренс, ждите ночного визита самого мистера Хэтэуэя здесь, в мэрии. Будьте любезны не разочаровывать его и принести положительные вести о вашем секретаре.

— Да, сэр, я вас понял, — услужливо ответил Лоуренс.

— И вам следует лучше подбирать персонал, мистер Лоуренс, и хоть немного вводить его в курс правил. Вы поставлены на эту должность, чтобы решать проблемы, а не создавать их. Вместо этого мистеру Хэтэуэю приходится лично заниматься отдельными вашими ставленниками, как, например, мистером Картером.

— Конечно, мистер Рэджинальд. Я всё понял, впредь этого не повторится, уверяю вас.

— Успехов вам, мистер Корнелиус Лоуренс, и до скорой встречи, — попрощался Рэджинальд, направившись к выходу.

— До… — Корнелиус немного замешкался. — Мистер Рэджинальд, постойте.

— У вас есть ещё что-то, мистер Лоуренс? — спросил Рэджинальд, обернувшись.

— Да, мистер Рэджинальд. Шериф Стив Браун ведёт расследование, и он хотел бы задать несколько вопросов мистеру Хэтэуэю. Я сказал, чтобы он не беспокоил его, поэтому хотел бы поинтересоваться: как быть с ним? — проговорил Корнелиус, словно оправдываясь.

— Что ж, можете передать мистеру Стиву Брауну, что мистер Хэтэуэй рассмотрит его просьбу и даст ответ в ближайшее время. Ждите вечерней аудиенции.

— Хорошо, мистер Рэджинальд, я вас понял.

— У вас всё, мистер Лоуренс? — спросил Рэджинальд.

— Да, мистер Рэджинальд, на этом всё.

Дворецкий учтиво кивнул и вышел из кабинета, а вслед за ним, помахав рукой, вышел Уильям.

Наблюдая, как мэр целого города оправдывался перед дворецким каких-то антикваров, Уильям задумался: кто же на самом деле этот Томас Хэтэуэй? Человек, чей дворецкий так разговаривает с мэром, явно не лгал о той власти, которую может дать Уильяму в обмен на верную службу. Левингстона охватило двойственное чувство: с одной стороны, он по-человечески сочувствовал мэру, который выглядел загнанным; с другой — теперь он точно не сомневался, что, если будет делать всё правильно, получит ту огромную власть и богатства, к которым так стремился.

Покинув мэрию, Рэджинальд взглянул на свои часы и констатировал, что пора обедать и теперь, завершив все необходимые на сегодня визиты, они могут направиться в дом мистера Хэтэуэя, который пригласил Уильяма на обед. Уильям и не думал отказываться, хотя бы потому, что ужасно проголодался. По дороге Уильям предложил пройти более коротким путём, и Рэджинальд согласился.

— Рэджинальд, — обратился Левингстон.

— Да, Уильям.

— Не кажется ли тебе, что в отношении мэра ты был… то есть можно было помягче?

— Вы испытываете сочувствие к мистеру Лоуренсу?

— Наверное… Он выглядел таким… Да, можно сказать, что мне его жаль, — неуверенно отвечал Уильям, подбирая слова.

— Уильям, вы живёте на свете уже немало лет, но всё же не умеете выстраивать логические связи. Вы не анализируете того, что происходит с вами и вокруг, оттого и делаете сомнительные выводы. Именно об этом я говорил вам сегодня утром.