Да будет тьма

VII

Маршал Джонатан Картер проснулся посреди ночи в собственной постели. Взволнованная жена трясла его за плечо, хриплым шёпотом умоляя скорее очнуться.

— Что? Что случилось, Велма? — пробормотал Джонатан, с трудом приходя в себя после внезапного пробуждения.

— Джонатан… — едва сдерживая слёзы, произнесла она, глядя перед собой.

Картер перевёл взгляд туда же, куда смотрела жена. Перед ним на стуле сидел Томас Хэтэуэй в трепещущем свете свечи, которую держал его дворецкий. Томас положил ладонь на темя дочери Картера, стоявшей рядом, и медленно поглаживал пальцами её волосы. Дженнифер тихонько всхлипывала, а по её щекам текли слёзы.

— Кто ты? Что тебе от нас нужно? — ещё не до конца очнувшись, спросил Картер.

— Полагаю, вы догадываетесь, кто я и по какому поводу явился, мистер Картер, — ответил Томас, переводя взгляд на девочку.

Маршал вскочил с постели, схватил пистолет, лежавший на тумбе у кровати, и направил его на незваного гостя.

— Убери руки от моей дочери, ублюдок! — гневно потребовал он.

— Ваше оружие разряжено, — спокойно произнёс Томас, снова взглянув на Джонатана. — Вы не в том положении, маршал, чтобы диктовать требования.

Он на мгновение сжал пальцы на голове девочки, и та всхлипнула от боли.

— Ублюдок! — вскрикнул Джонатан и нажал на спусковой крючок, но раздался лишь сухой щелчок механизма.

— Мистер Картер, ваше волнение вполне понятно. Уверяю вас, пока вашей семье ничего не угрожает, — произнёс Томас.

— Что тебе нужно? — спросил Картер, опуская бесполезный пистолет.

— Прошу прощения за бестактность. Но люди с вашим темпераментом требуют именно такого подхода. Меня зовут Томас Хэтэуэй, и я пришёл по поводу вашей профессиональной деятельности, мистер Картер. — Томас чуть наклонил голову. — В ваших же интересах отвечать на мои вопросы и делать то, что я скажу. В противном случае вы рискуете безопасностью ваших близких.

— Ты мне угрожаешь? — прорычал Картер.

— В моих словах нет угрозы. В них лишь предупреждение.

Джонатан рванулся к Томасу, замахнувшись пистолетом. Но дворецкий, сделав шаг вперёд, нанёс разъярённому отцу удар в грудь огромной силы, словно того на полном скаку сбил бык. Картера отшвырнуло на тумбу у кровати, и та звонко треснула в нескольких местах. Велма и Дженнифер испуганно вскрикнули. Джонатан лежал на полу, освещённый дрожащим пламенем свечи. Он стонал от боли и тщетно пытался подняться. Из спины, в месте удара, сочилась кровь, пропитывая рубашку алым пятном.

— Миссис Картер, помогите мужу подняться и будьте любезны повлиять на него. В ваших интересах и интересах вашей дочери сделать так, чтобы глава семейства был более сговорчивым, — бесстрастно произнёс Томас.

Трясущаяся от страха Велма вскочила с постели и бросилась к мужу.

— Джонатан, ради всего святого, умоляю, сделай, как он просит! — плакала она, пытаясь помочь ему подняться.

Картер, кряхтя от боли, поднял глаза на жену. Несколько секунд он смотрел на неё не отрываясь. Маршал не думал, что вновь увидит этот взгляд спустя столько лет.

После участия в неофициальных добровольческих отрядах, действовавших против племён коренных жителей, Джонатан Картер стал охотником за головами. Их группа из пяти человек, возглавляемая опытным головорезом по имени Вильгельм, не раз проходила через ад, и с каждым завершённым делом Картер всё меньше ценил человеческую жизнь. Пока однажды он и его коллеги по грязному ремеслу не взялись за поимку беглого преступника, скрывавшегося от закона уже более пяти лет. Группа Вильгельма выследила беглеца на маленькой ферме вдали от крупных поселений.

— Ты уверен, что этот ублюдок прячется именно здесь? — спросил Картер у Вильгельма, издалека разглядывая ферму.

— Без сомнений, Джо. Это он, — ответил Вильгельм и принялся раздавать указания. — Итак, господа, этот негодяй слишком долго бегал от закона, но сегодня его бегству придёт конец. С ним не церемониться: награда что за живого, что за мёртвого одинакова, так что главное — не стреляйте в лицо. Сейчас он возится у изгороди, оружия при нём я не заметил, но осторожность не помешает. Всем держать стволы наготове. Выдвигаемся, господа. Сегодня вечером мы это отпразднуем.

Охотники верхом подъехали к изгороди, которую чинил мужчина. Группа спешилась и приветливо помахала беглецу. Привязав коней, они двинулись к нему, а тот, в свою очередь, шагнул навстречу.

— Чудная у вас ферма, Норберт, — похвалил Вильгельм, приближаясь. — Всегда мечтал о такой.

— Кто вы такие? — настороженно спросил землевладелец.

Вильгельм молниеносно выхватил пистолет и прострелил беглецу ногу. Норберт рухнул на землю, схватившись за рану и крича от боли.

— Да уж, Норберт, ты так долго скрывался от закона, что растерял всякую осторожность. Неужели ты и впрямь решил, будто всё содеянное останется в прошлом и наказание тебя не настигнет? — спокойно говорил Вильгельм, перезаряжая пистолет.

В этот миг на пороге дома показалась женщина. С криком она кинулась к месту событий, умоляя чужаков оставить их в покое. Следом из дома выскочили двое малышей лет четырёх, бежавших за матерью.

— Надо же, это твоя новая семья, Норберт? — удивлённо протянул Вильгельм. — Смотрю, времени ты даром не терял и уже успел ощениться.

Группа Вильгельма рассмеялась. Все, кроме Картера. Он прежде не попадал в подобные ситуации. Перед ним всегда были беглые рабы, убийцы и грабители, а теперь — женщина и дети. Конечно, воюя с индейцами, ему приходилось убивать и женщин, и детей, но тех он вовсе не считал за людей, а потому не испытывал к ним сострадания.

Женщина упала на колени у стонущего Норберта и в слезах молила не убивать мужа.

— Не делайте этого, прошу вас, ради всего святого! Зачем? Почему? Мы ничего плохого не сделали! Не убивайте его! — рыдала она.

Позади женщины хныкали дети, один из которых сжимал в руках выточенную деревянную игрушку.

— О нет, мэм. Сожалею, но ваш муж как раз-таки много чего натворил. Вряд ли он вам об этом рассказывал, но он ещё тот негодяй. И мы пришли за его головой, — с усмешкой ответил Вильгельм.

Он демонстративно пристрелил мужчину. Эхо выстрела заглушил вопль женщины и громкий детский плач. Картер вздрогнул от этого крика, но постарался не подать виду.

— Чёрт, заткните этих маленьких гадёнышей! — рявкнул Вильгельм своим людям, вновь спокойно перезаряжая пистолет.

Группа растерянно переглянулась, не поняв, что именно имел в виду главарь.

— Вы что, оглохли? Пристрелите этих щенков, живо! — выкрикнул Вильгельм, прервав перезарядку.

— Не-е-ет! — ещё громче закричала женщина. — Не делайте этого! Умоляю вас!

— Но, сэр, это же дети, — робко подал голос один из наёмников.

— Вильгельм, это уже слишком. Они же дети! Мы пришли за Норбертом и… — начал Картер, но его перебили.

— Чёрт возьми, если вы не пристрелите этих говнюков, я пристрелю кого-нибудь из вас! — выхватив второй пистолет, заорал Вильгельм.

Двое из группы, поколебавшись, достали оружие и направились к детям. Вильгельм, увидев это, убрал второй пистолет и продолжил заряжать первый.

— Умоляю вас, не делайте этого! Не убивайте нас, прошу, ради Бога! — молила женщина, кинувшись в ноги Вильгельму.

— Да заткните эту тварь! — отшвырнув её ногой, проорал он.

Третий охотник схватил женщину за руку и поволок прочь.

— Вильгельм, не стоит… — снова начал Картер.

Раздался выстрел, за ним почти сразу второй. Картер вздрогнул и обернулся. Он увидел лишь, как два маленьких тела упали на землю. Женщина взвыла от невыносимого горя, пытаясь вырваться, но наёмник прервал её крик сильным ударом по лицу. Она рухнула на землю и подняла взгляд на Вильгельма, рядом с которым стоял Картер. От этого взгляда у Джонатана к горлу подступил ком.

— Вильгельм, чёрт тебя дери, что ты творишь?! — вскрикнул Джонатан.

— Господа, займитесь этой сучкой. Развлекитесь и утешьте её. Она в вашем распоряжении, а я пока побеседую с Джо.

Трое охотников схватили женщину и поволокли к дому. Она рыдала и отбивалась, но справиться с ними не могла. Глядя на это, Картер не хотел верить, что имеет ко всему этому хоть какое-то отношение. Он понимал, что всё это неправильно. Да, они пришли за преступником, но убийство детей и насилие над женщиной, невиновной в его грехах, шло вразрез с его принципами.

— Джонатан, ты, как я погляжу, совсем размяк. Что случилось? Жалеешь их? — спросил Вильгельм, убирая заряженный пистолет.

— Вильгельм, это неправильно. Мы не должны были… — начал Картер.

Вильгельм грубо схватил его за затылок и притянул лоб к своему.

— Джо, чёрт возьми, очнись! Мы пришли за грёбаным убийцей, а ты распустил нюни! Что случилось? Где тот старый добрый «Снимающий скальпы»? А, Джо?

— Вот именно: мы пришли за ним, а не за его женой и детьми! — возразил Джонатан.

— Ах, чёрт, Джо, ты хоть понимаешь, что несёшь? Сейчас это безобидные дети, но стоит им подрасти — и они придут мстить. И когда они явятся за тобой, ты этому не обрадуешься. Уж поверь, я знаю, что говорю, — на собственной шкуре испытал!

— Чёрт, Вильгельм, мы не детоубийцы! Уж точно не я!

— Джо, если тебе что-то не нравится, можешь катиться к чертям собачьим! Я тебя удерживать не стану! — рявкнул Вильгельм. — Похоже, зря Джаред тогда тебя спас.

Джонатан покосился в сторону. Трое его коллег тащили женщину к дому. Затем он снова взглянул в глаза Вильгельма. В груди Картера вспыхнуло пламя ярости. Всю жизнь он считал, что занимается правым делом, но теперь сам стал тем, с кем боролся последние годы.

— Да, наверное, зря… Для тебя, — процедил Картер и вогнал нож в подбородок Вильгельма по самую рукоять.

Вильгельм мычал, выпучив глаза и судорожно вцепившись в руки Джонатана. Через несколько секунд хватка головореза ослабла. Картер резко выдернул нож, и тело вожака рухнуло на землю. Увлечённые предстоящим «весельем», трое охотников не услышали, что их главарь убит. Картер выхватил два заряженных пистолета Вильгельма и быстро двинулся к бывшим напарникам. Нагнав их в нескольких метрах от дома, он выстрелил в спины двоих. Третий от неожиданности выпустил женщину, обернулся и, оступившись, повалился на спину. Джонатан отбросил трофейные пистолеты, выхватил свой и застрелил последнего, который испуганно молил о пощаде. Взглянув на избитую, заплаканную женщину, лежавшую на земле, Картер услышал хрип одного из насильников, пытавшегося дотянуться до оружия. Джонатан вынул нож, схватил раненого за волосы и перерезал ему горло.

Картер поднялся и подошёл к женщине. Она, не поднимая головы, рыдала. Он осторожно коснулся её плеча, и та взглянула на него. Картер испытал столь сильное презрение к себе, какого не испытывал никогда прежде. Джонатан бросил нож и рухнул перед ней на колени. Он плакал и просил прощения, не отводя глаз. Та женщина и была Велмой — нынешней женой Картера, которую он поклялся оберегать ценой собственной жизни.

И вот теперь Джонатан вновь видел перед собой тот самый взгляд — полный слёз, страха и отчаяния. Немного придя в себя, он утвердительно кивнул Велме, молящей подчиниться требованиям Томаса.

— Говорите, что вам нужно, — произнёс Джонатан, оправившись от удара.

— Вот так бы сразу, мистер Картер. Боюсь, наш разговор должен остаться конфиденциальным, поэтому я попрошу вашу жену и дочь удалиться в сопровождении Рэджинальда.

Томас ослабил хватку и мягко произнёс:

— Ступай к матери, малышка Дженнифер.

Девочка бросилась в объятия матери.

— Будьте любезны пройти со мной на кухню, миссис Картер, — вежливо попросил дворецкий.

Велма взглянула на мужа. Едва тот кивнул, она взяла дочь на руки и понесла к выходу. Рэджинальд зажёг вторую свечу, поставил её на комод позади Томаса и последовал за хозяйкой дома. Уходя, он обратился к Велме:

— Миссис Картер, не волнуйтесь, всё будет хорошо. Я заранее вскипятил воду и сейчас заварю вам и вашей дочери чай. Вы когда-нибудь пробовали индийский чай?

Дверь закрылась, и дальнейшие слова Рэджинальда Картер уже не разобрал.

— Что вам нужно? — тяжело дыша, спросил Джонатан.

— Лишь самая малость, мистер Картер. Мне нужны ответы на вопросы, а также ваша покорность и верность.

— Вы и к мэру так же ворвались, что он до сих пор при одном упоминании вашего имени в штаны ссытся? — усмехнулся Картер, но тут же скривился от боли в рёбрах.

— У вас весьма тонкое чувство юмора. Ваш сарказм в данной ситуации очень полно вас характеризует. Есть люди, которых достаточно купить, есть те, кого довольно припугнуть, есть те, кому хватает обещаний. Разные люди имеют разные слабости, на которые следует надавить. Ваша слабость — семья. Жена и дочь стали вашим уязвимым местом.

— Если ты хоть пальцем их тронешь… — начал было Джонатан.

— И что? Вы уже продемонстрировали своё бессилие, так что не стоит изображать героизм. Упадёт ли волос с головы ваших близких или их головы слетят с плеч — зависит только от вас, мистер Картер, — произнёс Томас, слегка наклонив голову. — Настоятельно рекомендую хорошенько оценить последствия вашего выбора.

Маршал понимал, что сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия и проявлять присущую ему пылкость. Осознавая опасность, грозящую родным, он решил переступить через принципы и уступить незваному гостю.

— Так каков ваш ответ на моё предложение, мистер Картер? — спросил Томас, прервав его размышления.

— А у меня есть выбор? — мрачно поинтересовался Джонатан.

— Мистер Картер, выбор есть всегда. В вашем случае ни один из вариантов вам не по душе, но это не означает отсутствия выбора.

— Ладно… Чего вы от меня хотите?

— Что вам известно о тех, кто забрал тело мистера Бранчестера?

— Ничего. Меня лишь проинформировали, что они прибудут, и что я не должен мешать их работе. Это дело под их юрисдикцией, и меня оно не касается, — ответил Картер, морщась от боли.

— Так. И кому вы не должны были мешать?

— Какому-то «Особому отделу». Я не знаю, кто это и откуда.

— Кто же вас проинформировал?

— Один из моих подчинённых передал письмо от Корнелиуса Лоуренса, где были изложены инструкции и указано время прибытия особого отдела.

— Где это письмо и что за инструкции?

— Выставить охрану у дома Бранчестера, никого туда не впускать, а по прибытии особого отдела покинуть место преступления и не мешать их работе. Это вкратце. Само письмо — на моём рабочем столе.

— И что это за особый отдел?

— Не знаю. Меня слишком поздно уведомили, чтобы я успел с ними встретиться.

— Кто охранял дом до прибытия особого отдела?

— Честно, не знаю. Мой заместитель, передавший письмо, сказал, что уже назначил людей для охраны фермы.

— Вот как. Тогда всё встаёт на свои места. Если, конечно, вы были со мной искренни.

— Я сказал чистую правду.

— Хорошо, я вам верю. В таком случае слушайте внимательно и запоминайте. Вам следует выполнять требования, которые будут поступать от моего имени. Никто из ваших людей не должен меня беспокоить. Завтра Рэджинальд лично явится за тем самым письмом. И вы должны очистить штат подчинённых от тех, кто работает против меня.

— Но как мне узнать, кто работает против вас?

— Начните с вашего заместителя, передавшего вам письмо. А дальше, при правильном подходе, вы легко добьётесь должного результата. И не забывайте, что на кону стоят жизни ваших близких, мистер Картер. Ваши неверные движения обойдутся слишком дорого.

— Я… — Джонатан осёкся и, сбавив тон, закончил: — Я понял вас.

— Замечательно. Никто не должен узнать о том, что сегодня произошло в стенах вашего дома. Донесите это и до ваших близких. А теперь пойдёмте проведаем, как проводят время ваша жена и дочь.

Томас поднялся и направился к выходу. Джонатан с трудом встал и последовал за ним. Спустившись на кухню, Картер увидел, как дворецкий что-то рассказывает его жене и дочери за чашкой чая. Велма, заметив мужа, тотчас изменилась в лице: в глазах её застыла тревога. Картер, поймав её взгляд, ободряюще кивнул.

— Не смею вас более задерживать, миссис Картер, — произнёс дворецкий, указав рукой на её мужа.

Велма подбежала к Джонатану и крепко обняла.

— Ты в порядке, милый? — спросила она.

— Да. Как вы с Дженнифер?

— Всё хорошо, — ответила миссис Картер.

— Рэджинальд, нам пора, — сказал Томас, проходя мимо супругов. — Доброй ночи, мистер и миссис Картер. — Он остановился возле дочери Джонатана и добавил: — Доброй ночи, малышка Дженнифер. — И направился к выходу.

— Да, мистер Хэтэуэй, — отозвался дворецкий, поднимаясь из-за стола. — Доброй вам ночи. Прошу прощения за беспокойство и за испорченную мебель. Вот компенсация.

Рэджинальд положил на стол деньги и двинулся к выходу. Но на полпути дворецкий обернулся. Он вернулся к столу и положил рядом с деньгами пулю от пистолета Джонатана.

Томас Хэтэуэй в сопровождении Рэджинальда покинул дом. Супруги Картер проводили незваных гостей взглядами, не проронив ни слова. Уходя, Рэджинальд осторожно притворил за собой дверь.

VIII

Утром шериф сидел дома, ожидая помощника. На этот раз Глен, вопреки своей обычной пунктуальности, задерживался. Стив, впрочем, не торопился. Он опасался, как бы горячий юноша не наломал дров по неопытности и пылкости. Шериф сидел, держа в руках записку, найденную в кармане покойного Флойда.

Он вновь прочитал её и погрузился в раздумья: «Девчонка у него». Что бы это могло значить? Быть может, Хэтэуэи кого-то похитили — или, напротив, кого-то оберегают от опасности. Во всяком случае, Барбара Хэтэуэй в участке вовсе не выглядела ни взволнованной, ни напуганной. Стало быть, скорее всего, речь о похищении, а в доме с наглухо заколоченными окнами совершить такое проще простого.

Внезапно в дверь постучали.

— Сэр, это Глен, — донёсся голос помощника.

— Входи, сынок, не заперто, — откликнулся шериф, торопливо убирая записку.

Глен вошёл с виноватым видом.

— Сэр, я… простите за опоздание, — смущённо проговорил он, сняв шляпу и сжимая её обеими руками на уровне живота.

— Что случилось?

— Сэр, ещё раз приношу извинения за задержку. Я просто не мог уснуть весь вечер. Всё думал о случившемся, пытался сопоставить факты между собой. Уснул почти под утро и… проспал, — оправдывался парень, глядя в пол.

— Ничего страшного, сынок. Я тебя понимаю. В молодости я и сам так погружался в работу, что терял сон, — успокоил Стив. — Присаживайся.

— Что ж, какие у нас планы? — спросил Глен, усаживаясь напротив начальника.

— Ну… — протянул шериф, приподняв брови и слегка склонив голову набок, как делают, когда не знают, что ответить. — Я, если честно, хотел задать тебе тот же вопрос. Какие у тебя мысли по поводу всего этого? — спросил он, набивая трубку табаком.

— Вообще-то, сэр, я думал, что нам стоило бы допросить мистера Левингстона. Раз уж с самими Хэтэуэями возникли трудности.

— Хорошо. И что ты думаешь о роли Уильяма в этом деле? Какова она?

— Не думаю, что он убийца. Думаю, его хотели подставить. Возможно, сами Хэтэуэи.

— Тогда зачем они явились в полицию и принялись его защищать?

— Ну-у-у… — задумался Глен, откинувшись на спинку кресла. — Не знаю, сэр. Быть может, это такая многоходовка, чтобы отвлечь внимание.

— Нет, сынок, не стоит выдумывать слишком сложные схемы. Как правило, всё оказывается куда проще.

— Почему, мистер Браун? По-моему, нельзя исключать ничего.

— Сынок, сложные схемы на то и сложны, что ненадёжны, а потому маловероятны. Преступники, как и все люди, не руководствуются запутанными схемами и планами.

— Хорошо, но тогда к чему вся эта театральность? Подвешенный обезглавленный труп, к тому же обескровленный? Не проще ли было просто застрелить мистера Бранчестера? При всём уважении, сэр, я уверен: мы столкнулись с необычным преступником, который мыслит не так, как обычный человек.

— В твоих словах есть доля истины.

В доме повисла тишина. Глен чувствовал себя неуютно и лихорадочно соображал, что бы предложить, сказать или спросить, лишь бы её разорвать.

— Сэр, вы вчера хотели куда-то сходить. Куда же? — внезапно спросил он.

— А… в общем… Нет, потом. Давай пока сходим к маршалу. Мне нужно кое-что уточнить, а заодно я расскажу тебе и ему одну историю, — сказал Стив, поднимаясь с кресла.

— Хорошо, мистер Браун, — согласился Глен.

— Вот чёрт, я уже и забыл, что хотел закурить, — пробормотал Стив, заметив набитую трубку. — Что ж, закурю по дороге. Пойдём пешком, заодно проветримся.

Напарники зашагали по оживлённым улицам. Глен по пути купил свежую газету и был раздосадован, не найдя в ней ни строчки об убийстве.

— Дьявол! Сэр, снова ни слова об этом убийстве! — выругался он.

— Умерь пыл, сынок. Всякое бывает. Возможно, пресса не хочет будоражить общественность, — рассудил Стив.

— Мистер Браун, а когда убили отца Уильяма, газеты тоже молчали?

— Знаешь, сынок… — начал шериф, многозначительно затянувшись трубкой и выдержав паузу. — В тот момент последнее, о чём я думал, — это о том, что пишут в газетах.

— Понятно. Похоже, в Нью-Йорке для печати есть темы поинтереснее, чем обезглавленный труп, подвешенный к потолку, — съязвил помощник.

— Хех. Не думай, что весь мир кружится вокруг тебя, сынок. То, что важно для тебя, может совершенно не волновать других — даже если речь идёт о столь ужасных вещах. Знаешь почему? — Стив слегка подтолкнул напарника локтем.

— И почему же, мистер Браун?

— Потому что эти вещи происходят не с ними и едва ли касаются их напрямую.

— Выходит, мы — те, кто роется в чужих проблемах?

— Не совсем, сынок. Мы — те, кто с этими проблемами борется. А если не бороться с сорняком, он заполонит весь участок и погубит его.

— Да, но как работать, когда нам бьют по рукам? Нам создают условия, при которых мы не в состоянии добраться до этого сорняка, — возмутился Глен.

— Адаптируясь к этим условиям, — спокойно отвечал Стив. — Не можешь изменить обстоятельства — меняй к ним отношение и подходы.

— То есть мы вынуждены прогибаться под систему?

— Или система перемелет тебя. Поэтому я и прошу не делать глупостей. Мы не знаем, сколь могущественны Хэтэуэи, но то, как Лоуренс пресмыкался перед мисс Хэтэуэй, говорит о многом. Мы имеем дело с очень непростыми людьми, и кто знает, какие тайны они охраняют и кто за ними стоит. — Стив резко остановился и, положив руку на плечо Глена, добавил: — Так что, ради всего святого, сынок, не совершай необдуманных поступков.

— Хорошо, мистер Браун, — нехотя ответил Глен, кивнув и отведя взгляд.

Дальнейший путь прошёл в молчании. Шериф размышлял о записке, а Глена раздирали мысли об их вынужденном бездействии.

У входа в здание маршала шериф столкнулся с помощником Картера.

— Добрый день, шериф. Как ваши дела? — поинтересовался тот.

— И тебе доброго дня. Могло быть и лучше. Картер у себя?

— Да. Только он сегодня какой-то нервный, так что будьте с ним поосторожнее.

— Что-то случилось? — спросил Глен.

— Не знаю. Может, у него с утра не встал. Хех. Он ещё и волокиту с отчётом на меня сбросил — теперь весь вечер корпеть.

— Такая у нас работа, — констатировал шериф.

Напарники поднялись в кабинет маршала. Войдя, они увидели, что Картер держится за поясницу, а лицо его искажено гримасой боли.

— Что случилось, Джонатан? — спросил шериф.

— А? — Картер вздрогнул и обернулся. — А, это вы, шериф… — Он убрал руки с поясницы и опустился на стул. — Да это я вчера на лестнице поскользнулся.

— Нужно быть осторожнее, — заметил Глен.

— Ах, точно. Может, дашь мне урок, как правильно ходить по лестницам, а, мистер Очевидность? — нервно огрызнулся маршал.

— Не сердись, Джонатан. Глен сказал это из лучших побуждений, — вступился Стив.

— Тогда пусть он из лучших побуждений засунет свои советы куда подальше и не раскрывает рта, пока не спросят. А ещё лучше — закроет дверь с той стороны кабинета, — продолжал кипятиться Картер, но, выдержав паузу, заговорил спокойнее: — Ладно… Не берите в голову… Просто выдался чертовски скверный день.

Глен, сложив руки в замок, сделал явно недовольное лицо. Он отошёл к окну и уставился на улицу.

— Собственно, мы пришли не просто так, — сказал Стив, усаживаясь за стол напротив Картера. — У меня есть хорошие… или, скажем так, относительно хорошие новости.

— Да? Ну, выкладывай, — оживился маршал.

— Мистер Лоуренс сказал, что попробует посодействовать в нашем желании побеседовать с Хэтэуэями.

После этих слов лицо Картера заметно изменилось. Стив уловил в его мимике тревогу. Глаза маршала беспокойно забегали по комнате, а пальцы нервно застучали по столу.

— Ты уверен? — спросил Картер, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Более чем. Он лично сказал мне это вчера. Конечно, результата не обещал, но это уже кое-что, — отвечал Стив, делая вид, что не замечает резкой перемены в поведении собеседника.