Да будет тьма

— Вам следует отпустить мистера Левингстона, маршал, — добавила Барбара.

— Но… — вновь попытался вставить слово Картер.

— Хватит, маршал! Никаких более «но»! — прервал Картера мэр Лоуренс. — Отпустите этого человека, немедленно.

— Но мистер Лоуренс, как же… — снова попытался объясниться Джонатан.

Мэр виновато улыбнулся Барбаре, резко двинулся к Картеру и, взяв его за руку, повёл в дальний угол помещения.

— Джонатан, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — возмущённо шептал мэр. — Ты не представляешь, во что ты влезаешь. Отпусти этого чёртового юнца и забудь о нём! Слышишь? Не смей связываться с Хэтэуэй, или ты здорово об этом пожалеешь. Делай, что я тебе говорю, или ты не только себя подставишь, но и меня! Хоть я тебе и обязан, но не забывай, благодаря кому ты тут устроился. Если бы не я, то просиживал бы ты свои штаны на прежнем месте до конца своих дней. Так что просто отпусти этого парня и найди другого подозреваемого или делай вид, что ищешь. Понял меня?

— Да… Да, сэр, — тихо, но явно раздражённо ответил Картер.

— И если мне поступит на тебя жалоба от мистера или мисс Хэтэуэй, или хоть один из твоих людей явится к ним без моего или их ведома — пеняй на себя, Джонатан. Ради всего святого, забудь о них, — вполголоса сказал мэр.

— Да, сэр. Конечно, сэр, — так же отвечал маршал.

— Вот и замечательно, что мы друг друга поняли и решили это недоразумение, — произнёс уже в полный голос Корнелиус Лоуренс, приподняв голову и с некоторой игривостью, явно адресованной Барбаре, давая понять, что он решил возникшую проблему. — Что ж, маршал, отпустите этого невинного человека, дабы справедливость восторжествовала. Хе-хе.

Джонатан Картер кивнул констеблю, указывая на задержанного, чтобы тот выпустил Уильяма, но тот замешкался. Тогда маршал сделал гневную гримасу и более размашистыми жестами указал подчинённому выпустить подозреваемого.

— Надеюсь, мисс Хэтэуэй, вы не слишком рассержены этим нелепым происшествием? — с виноватым видом поинтересовался Корнелиус.

— Что вы, мистер Лоуренс, всякое недопонимание может случиться. Но надеюсь, что впредь стражи закона будут проявлять больше вежливости и воздерживаться от необдуманных поступков, правда, мистер Картер? — всё в той же учтивой форме отвечала Барбара, переведя взгляд на маршала.

— Да, мисс Хэтэуэй, конечно, мисс Хэтэуэй, — ответил Картер, оборвав свои жесты, адресованные подчинённому, и сменил раздражённую гримасу на наигранную улыбку, уловив взгляд Корнелиуса.

— Что ж, раз проблема решена, давайте покинем это место и не будем мешать стражам закона делать свою работу, — облегчённо предложил мэр.

— Да, мистер Корнелиус Лоуренс, вы правы. Нам не стоит отвлекать блюстителей порядка от изысканий настоящего преступника, — поддержал дворецкий и, переведя взгляд на Картера, продолжил: — Раз сие недоразумение разрешилось, позвольте спросить, есть ли у вас необходимость оставить себе письмо Ричарда Фокса?

— Конечно нет! — вмешался мэр, вырвал из рук Картера письмо и передал его дворецкому.

Дворецкий учтиво попрощался со всеми присутствующими и пожелал хорошего дня. После этого Барбара, Корнелиус, Уильям и дворецкий направились к выходу. Когда эта четвёрка покинула помещение, воцарилась гробовая тишина. Произошедшее не укладывалось ни у кого в голове. Мэр города выглядел настолько испуганным и взволнованным, в какой-то мере даже жалким перед Барбарой, что эта картина вызвала недоумение среди присутствующих. Констебли переглядывались между собой, не в силах поверить своим глазам, что самый влиятельный человек в городе, прослывший принципиальным и строгим чиновником, ведёт себя подобным образом перед какой-то девчонкой.

— Что за дерьмо сейчас произошло?! — оборвал тишину возглас одного из констеблей.

Тут же поднялся гул, который резко оборвал Картер, потребовав немедленно заткнуться. Он приказал констеблям покинуть помещение и вернуться к своим обязанностям, пригрозив, что, если кто-нибудь проболтается об этом инциденте, того ждут серьёзные последствия. В помещении остались только шериф и его помощник, но шериф попросил также удалиться своего молодого коллегу и подождать его, пока он поговорит с Картером. Глен безропотно подчинился. Стив подошёл к маршалу, который сидел на стуле, схватившись за голову и положив локти на колени.

— Мистер Картер, вы в порядке? — поинтересовался Стив, присев на стул рядом.

— А? А-а-а… это вы, шериф, — маршал поднял голову, не заметив, что Стив остался в помещении. — А по-вашему, как? Даже идиоту ясно, что всё хреново, — пробубнил он, опустив голову вновь.

— Да уж… Не против, если я закурю? — поинтересовался шериф.

— Не стоит, я не переношу этой дряни, — ответил Джонатан себе под нос.

— И что вы обо всём этом думаете?

— Что тут думать? Либо этот, мать его, Левингстон действительно сама невинность и светящийся от святости агнец Божий, а просто я в чём-то не смыслю, либо Хэтэуэй держат у мэра руку по локоть в заднице и трясут им, как театральной куклой. Первый вариант сомнителен, так что выбор невелик, — иронично ответил Картер.

— Хех… Вот про связь мэра с Хэтэуэй я, пожалуй, соглашусь. Точнее и не выразишься. Хе-хе, — сказал Стив, слегка подтолкнув Картера в плечо, как бы подбадривая. — А этот парень, может, действительно невиновен. Я его знаю давно. Он хоть и проходимец, но едва ли убийца. Что вы думаете делать дальше?

— Да и какая уже разница, виновен Левингстон или нет? Ты слышал, что сказал мне Лоуренс? Теперь единственные люди, способные пролить свет, вне моей юрисдикции. А если постараюсь закончить начатое, то, наверное, мэр зальёт меня чернилами, чтобы не отличался от нигеров, и отправит меня на плантацию хлопок собирать. А что дальше делать — пока не знаю. Надо всё хорошенько обдумать, а пока попробую навести справки об этом Ричарде Фоксе: кто он и как связан с Бранчестером.

— Да уж, интересная выдалась ситуация… Вы проводили обыск дома Бранчестера? Удалось что-нибудь найти?

— Конечно, искали, но ничего, что могло бы помочь, пока не нашли.

— Вас не смущает схожесть этого дела с делом об убийстве Годфри Левингстона?

— Конечно, смущает. Я читал отчёт моего предшественника, точнее, исполняющего обязанности маршала.

— Да уж, жаль прежнего маршала. Хороший был человек. Погиб от рук какого-то грабителя в доме мэра.

— Его-то жаль, а вот его помощник в отчёте ни чёрта толком не написал. Там только описание того, что сделали с жертвой, совпадает: использовано огнестрельное оружие, нет следов пули, да, чёрт возьми, вообще ничего нет, кроме обезглавленного трупа, подвешенного к потолку. Ах да, тут ещё есть пустая шкатулка, — нервно констатировал Картер.

— Возможно, её содержимое интересовало убийцу? — предположил Стив.

— А то я об этом не задумывался? Стив, ну ты-то масла в огонь не лей. Я хоть и недавно в должности, но не конченый недоумок. Эх, чёрт, как же не вовремя вломилась эта тётка, а мэр вообще окончательно добил. Ещё этот чёртов болтливый старикашка. Да я вообще ни черта толком не понял в этой суматохе, — раздражённо высказался Картер.

— Понимаю… Я сам подобного ранее не видел. Попробую с мэром переговорить, когда он остынет, и, может, смогу подобраться к Хэтэуэям.

— Было бы неплохо. Буду благодарен, шериф. Уж очень не хочу видеться с Корнелиусом в ближайшую вечность. Дашь знать, когда появится ясность? А я пока наведу справки об отправителе шкатулки.

— Конечно, дам знать. Я пока посещу место происшествия. Хотелось бы самому всё осмотреть, быть может, я что-нибудь смогу найти.

— Хорошо. Там на охране осталось двое. Тебя-то они точно должны допустить. А если что, скажи, что я им лично задницы надеру.

— Спасибо, Джонатан. Если что-то найду, обязательно дам знать, — сказал Стив, вставая со стула и положив руку на плечо Картера в знак поддержки. — До встречи.

— Угу, — промычал Картер, погрузившись в пучину раздумий.

Стив вышел на улицу и закурил трубку. Там, в компании констеблей, его ожидал Глен, который молниеносно оставил своих собеседников и подошёл к шерифу.

— Ну что? Какие наши дальнейшие действия, мистер Браун? — с нетерпением спросил Глен.

— Спокойнее, сынок. Не торопись, дай немного обдумать всё, — ответил Стив, глядя вдаль.

— Маршал Картер сказал вам что-нибудь важное? — вновь поинтересовался Глен.

— Нет, он в такой же растерянности, что и я, — так же глядя вдаль, ответил шериф.

Шериф несколько раз затянулся трубкой в компании Глена, который, зная Стива, не стал ничего говорить и предлагать. Шериф никогда не делал поспешных действий, он всегда обдумывал свои планы долго и скрупулёзно. В начале их совместной работы молодому и энергичному человеку шериф казался слишком нерасторопным и медлительным. В принципе, его мнение не поменялось и по сей день. Если поначалу Глен и пытался немного расшевелить опытного шерифа, то теперь уже перестал это делать, осознавая тщетность таких попыток. Шериф в своей основательности оставался непреклонным, не реагировал на выпады непоседливого помощника и лишь призывал его к спокойствию.

— Что ж, сынок, прогуляемся к ферме Бранчестера и взглянем сами на место убийства. Может, что-нибудь прояснится, — проговорил Стив, вытряхивая табак из трубки. — Веди лошадей.

Глен лишь закивал, ведь он и сам хотел это предложить. Напарники направились к злополучной ферме Флойда Бранчестера.

IV

Покинув участок, дворецкий предложил Уильяму сесть в карету, которая стояла напротив входа. Это была та самая карета, что обогнала его утром прошлого дня. Уильям хоть и неохотно, но направился к ней. Дворецкий открыл ему дверь, и Левингстон сел внутрь, а сам служитель дома Хэтэуэй остался ждать Барбару, которая в это время беседовала с мэром.

— Мисс Хэтэуэй, надеюсь, что данное недоразумение никак не отразится на наших с вами взаимоотношениях? — с дрожью в голосе спрашивал Корнелиус Лоуренс.

— Что вы, мистер Лоуренс, вы проявили себя весьма подобающим образом. Вы вступились за несчастного человека, обвинённого в деяниях, им не совершённых, а это очень благородно, — вежливо отвечала Барбара.

— Мисс Хэтэуэй, надеюсь, что вы замолвите за меня словечко перед мистером Хэтэуэй? — спросил мэр, перебирая пальцами от волнения.

— Не волнуйтесь, мистер Лоуренс. Пока ничего серьёзного не произошло, и вам нечего опасаться, уверяю вас, — успокаивала мэра Барбара.

— Вы столь великодушны, сколь прекрасны, мисс Хэтэуэй, — подхалимничал мэр.

— Вы мне льстите, мистер Лоуренс.

— Что ж, мисс Хэтэуэй, раз уж всё хорошо закончилось, с вашего позволения я займусь своими обязанностями, — услужливо произнёс мэр.

— Конечно, мистер Лоуренс, не смею вас более задерживать. Успешного вам дня, — попрощалась Барбара.

— До свидания, мисс Хэтэуэй, — попрощался мэр с Барбарой и, после того как она повернулась к карете, вытер платком пот со лба.

Барбара села в карету, и дворецкий закрыл за ней дверь. В экипаже воцарилась абсолютная тьма: ни один лучик солнечного света не пробивался в карету, точно так же, как и в доме Хэтэуэй. Сердце Уильяма вздрогнуло, когда началось движение кареты.

— Как вы себя чувствуете, мистер Левингстон? — раздался голос Барбары.

— Трудно однозначно ответить, мисс Хэтэуэй, — ответил Уильям с некой тревогой.

— Понимаю вас, мистер Левингстон, всё это столь необычно для вас.

— Действительно. Но, может, вы мне проясните, почему вы пришли за мной? Откуда вы узнали, что меня задержали? И-и-и что тут делал Лоуренс, чёрт его дери? — спросил Уильям.

— Мистер Левингстон, многие вещи вам знать либо рано, либо не стоит вовсе. Вам представится возможность побеседовать с Томасом, — ответила Барбара.

— Что? Мы едем к вам?

— Разумеется. Томас слов на ветер не бросает. Он вчера предрёк вашу встречу, и вот она вскоре состоится.

— Чёрт… Но для чего?

— Мистер Левингстон, вы скоро всё узнаете из первых уст. Проявите терпение.

Уильям решил, что расспрашивать её не имеет смысла. Дальнейший путь прошёл в обоюдном молчании.

Спустя некоторое время карета остановилась. Дворецкий открыл дверь, и свет начал резать глаза Уильяма, адаптировавшиеся к кромешной тьме. Когда глаза немного привыкли к свету, он покинул карету, а Барбара — вслед за ним. Дворецкий отворил дверь дома, дождался, когда хозяйка и гость войдут, и последовал за ними.

В доме было всё так же темно, и лишь одна свеча горела на подставке у входа. Барбара взяла её, войдя в дом, и вежливо попросила Уильяма следовать за ней. Он молча шёл за мисс Хэтэуэй по коридорам одновременно жуткого и роскошного жилища. Хозяйка дома привела гостя в зал, посреди которого стоял стол с зажжённой свечой. Перед столом стояли два роскошных кресла, в одном из которых сидел Томас, читая книгу. Барбара жестом указала, чтобы Левингстон направился к мистеру Хэтэуэй.

— Присаживайтесь, мистер Уильям Эвери Левингстон, — раздался голос Томаса.

Уильям уселся в кресло и обернулся в сторону Барбары, которая, встретившись с ним взглядом, тотчас развернулась и покинула зал. В это время Томас бросил книгу на стол, и та упала с глухим хлопком.

— Мистер Левингстон, как я и говорил, мы с вами вновь встретились в стенах этого дома, — продолжил Томас.

— Да вы провидец, мистер Хэтэуэй, не иначе, — сказал Уильям с тревогой в голосе.

— Скорее планировщик, мистер Левингстон. Никому не дано знать будущее, но есть способные его просчитать. Что ж, у вас есть масса вопросов насчёт всего произошедшего, и я готов на часть из них ответить, — говорил Хэтэуэй спокойно и монотонно.

— Хорошо. Что случилось там… там на ферме с Флойдом? — спросил Уильям.

— Удивительно, что вы начали именно с этого, — спокойно произнёс Томас, откинувшись в кресло.

— Ну-у-у, собственно, из-за него я попал в эту передрягу, — пояснил Уильям.

— Не совсем из-за него, мистер Левингстон, ну да ладно. Флойд Бранчестер умер, как вы уже успели понять, вскоре после вашего убытия с его фермы. Дело в том, что мистер Бранчестер пытался играть не на той стороне, что и стало для него роковым решением.

— О какой игре вы говорите, сэр? — перебил Уильям.

— Не торопите события, мистер Левингстон. Кроме того, не следует перебивать своего собеседника на полуслове. Это характеризует вас не с лучшей стороны и может омрачить впечатление о вас.

— Простите, мистер Хэтэуэй, я… я не хотел вас обидеть.

— Мне неведома обида, мистер Левингстон, не беспокойтесь на сей счёт, — Томас успокоил Уильяма и, встав с кресла, подошёл к столу. — Итак, я продолжу. Естественно, подозрения в убийстве мистера Бранчестера пали на вас, и, чтобы снять с вас обвинения, я отправил письмо мэру и заодно Барбару к маршалу, — закончил свой ответ Томас.

— Хорошо. Но почему вы решили меня спасать? — поинтересовался Уильям.

— Вы же не виновны в кончине Флойда Бранчестера, и было бы несправедливо, чтобы вы несли наказание за тех, кто это преступление совершил. Кроме того, в вас есть потенциал, из которого можно извлечь неплохую выгоду, как мне, так и вам. И я заинтересован в нашем дальнейшем сотрудничестве.

— Потенциал? У меня? Вы что, шутите? — удивился Уильям. Эта реплика немного расслабила его, ведь комплимент от такой влиятельной и богатой персоны весьма порадовал Левингстона.

— А похоже, что я шучу? Да, у вас есть потенциал, вы просто его ещё не раскрыли. Уж поверьте мне на слово, я вижу людей насквозь, мистер Левингстон.

— Хм, ну да, учитывая, что вы читаете в непроницаемо тёмных очках при свете свечи — зрение у вас отменное, — сострил Уильям.

— У вас странное чувство юмора. Однако это не всегда играет на руку, особенно в серьёзном разговоре, — без эмоций произнёс Томас.

— Простите, сэр, если я вас задел, — оправдывался Уильям.

— Повторюсь, мне неведома обида, мистер Левингстон, — сказал Томас и, помолчав несколько секунд, продолжил: — Вас наверняка гложет ещё один вопрос касательно поведения мистера Корнелиуса Лоуренса, чьё появление было для всех присутствующих весьма большой неожиданностью.

— О да, сэр! Это было действительно чёртовски неожиданно. Вы что, его родственник?

— Дело не в родственных связях, дело совершенно иного порядка. Всё дело во власти, мистер Левингстон. Деньги и власть, а точнее угроза лишить их человека, сполна вкусившего той силы, которую они дают обладателю, позволяют вам превратить гордую и высокомерную особу, которым становится их владелец, в преданного пса, готового выполнять любую вашу прихоть, виляя при этом хвостом. Деньги и власть дают их обладателю небывалую свободу действий и позволяют исполнить практически любое пожелание, в чём вы сегодня наглядно и убедились. Мистер Лоуренс своим положением целиком обязан мне, и я в один миг могу его этого лишить.

— То есть… Погодите, это вы…? Мэр вас…? — не мог подобрать слов Уильям. — Да кто вы такой, чёрт возьми? — возбуждённо спросил он.

— Многие задают сей вопрос, но не все осознают, что им не требуется ответ на него. Скажу так: есть те, кто обладает большей властью, чем правители в привычном понимании этого слова, мистер Левингстон.

— Вы член какого-то тайного общества? Масон? Или как там? — продолжал взволнованно допытываться Левингстон.

— Нет, мистер Левингстон. Не то что масонские ложи — британская корона ничто в сравнении с тем, что я представляю. Надеюсь, вы теперь понимаете ставки игры, в которую вы можете вступить? Вы понимаете, какие преференции способны получить, мистер Уильям Эвери Левингстон?

— Вот чёрт… Вот чёрт! Разрази меня гром! Чёрт возьми! — не мог сдержать эмоций Уильям. — Погодите-погодите! То есть я…? Я могу стать влиятельным, как Лоуренс?

— Больше, мистер Левингстон, куда больше. Вы и ваши потомки сможете стать одной из самых знатных фамилий, которые видел этот мир. Ваше имя будет синонимом богатства и власти — при правильном подходе, разумеется.

— Вот же чёрт! — сердце Уильяма бешено колотилось в груди, а от переизбытка волнения разум был затуманен.

— В вас читается стремление к деньгам и власти, и у вас наконец появилась возможность изменить свою жизнь в корне, мистер Левингстон. Вы сможете обрести власть, перед которой не только такие, как Лоуренс, будут склонять головы, но и правители целых государств будут считаться с вами. Вы согласны стать частью этой игры?

— Я… — попытался дать ответ Уильям, но был перебит Томасом.

— Но прежде чем дать ответ, вы должны осознать, что обратной дороги у вас уже не будет.

Несмотря на то, что Томас обычно говорил всё в сухой и монотонной манере, эта фраза имела зловещий оттенок.

— Я… То есть, что за игра? Что мне нужно будет делать? — с сомнением спросил Уильям.

— Вам всего лишь нужно будет чётко следовать моим указаниям и никому об этом не распространяться. Это и есть основные правила игры. И, соблюдая эти правила, вы обретёте желанное. Деньги и власть станут вашими неотъемлемыми спутниками. Ну так какой ответ вы дадите на моё предложение, мистер Левингстон?

— Да… Да, чёрт возьми, я согласен! — радостно воскликнул Левингстон, представляя себя в образе влиятельного господина. Эти мысли заглушили в нём последние сомнения, и былая тревога сменилась ликованием.

— Чудно. Вы приняли верное решение, — похвалил Томас.

— Так, что дальше, мистер Хэтэуэй? Что мне нужно делать? — с нетерпением спрашивал Уильям.

— Не стоит торопить события, мистер Левингстон. Вас ждёт нелёгкий и долгий путь становления влиятельного актора. А пока же просто следуйте домой. Завтрашним утром за вами явится мой дворецкий, вы вернётесь в сей дом с ним, предварительно посетив с ним пару мест. Вот, возьмите это в качестве небольшого аванса на ваши текущие расходы, — Томас достал из пиджака свёрток денег и протянул его Уильяму, который, в свою очередь, положил его в карман. — И помните: никому не рассказывайте о наших с вами беседах и делах, иначе ваша роль вас покинет. Не смею вас более задерживать, мистер Левингстон.

— Я понял, мистер Хэтэуэй, я всё понял! — с волнением в голосе произнёс Уильям, вставая с кресла.

Как только парень встал и повернулся в сторону выхода, перед ним уже вплотную стоял дворецкий.

— Прикажете подать обед для нашего гостя, мистер Хэтэуэй? — резко произнёс тот.

От неожиданности Уильям испуганно вскрикнул.

— Вот чёрт! Как тебе это удаётся, приятель? — оправившись от испуга, обратился Уильям к дворецкому.

— Что удаётся, мистер Уильям Эвери Левингстон? — спросил в свою очередь работник дома.

— Так подкрадываться?

— Прошу прощения, если я вас напугал, мистер Уильям Эвери Левингстон.

— Не желаете ли вы отобедать с нами, мистер Левингстон? — спросил Томас.

— А? Э-э-э… Нет, спасибо, мистер Хэтэуэй, не смею злоупотреблять вашим радушием. Я, пожалуй, пойду домой, как вы и велели, — ответил Уильям.

— В таком случае, Рэджинальд, проводи нашего гостя, — обратился Томас к дворецкому.

— Конечно, сэр, — ответил пожилой мужчина, кивнув. — Следуйте за мной, мистер Уильям Эвери Левингстон, — обратился он уже к гостю.

Уильям, пройдя по дому, еле сдерживал волнение, и как только покинул стены дома, он услышал всё тот же учтивый голос дворецкого: «Успехов вам, мистер Левингстон, и до скорой встречи». Как только дверь закрылась, Уильям с нетерпением достал свёрток с деньгами и жадно их пересчитал. В свёртке оказалось целых тридцать долларов, что было колоссальной суммой. Он от восторга подпрыгнул и крикнул: «Да-а-а!». Мысли Уильяма затмила алчность, он не думал ни о чём другом, кроме грядущих богатств и влияния, которые ему предрекал Томас Хэтэуэй. В голове он прокручивал события в полицейском участке и то, как жалко выглядел Лоуренс перед Барбарой, предвкушая, что подобные мэру будут падать ниц уже перед ним. И в приподнятом настроении он направился в ближайший магазин прикупить выпивки, чтобы отпраздновать.

V

Шериф со своим молодым помощником подъезжали к ферме ныне покойного Флойда Бранчестера. День выдался знойным, и дорога от жары казалась особенно изнурительной. Приблизившись к ферме, всадники увидели двух констеблей, дежуривших у ворот. Один из них вышел навстречу и поднял руку, требуя остановиться.

— Приветствую вас, шериф, — поздоровался констебль.

— Добрый день, — ответил Стив. — Мы с помощником прибыли осмотреть место происшествия.

— А у вас есть разрешение?

— А разве мне требуется разрешение?

— Нам поступило указание никого не впускать без письменного разрешения. Оно у вас имеется?

— Ну-у… скажем так: я только что от маршала Картера. И он велел передать, что, если вы меня пропустите, ваши задницы останутся невредимы.

— Хех, это в его стиле, — усмехнулся констебль. — Ладно, проезжайте. Только поторопитесь. Нам передали, что сюда направляется какой-то особый отдел, который строго запретил что-либо трогать, выносить и тем более кого-либо впускать до особых распоряжений. Так что, шериф, войти вы можете, но ничего не трогайте.

— А что за особый отдел? — удивлённо спросил Стив.

— Мне это неизвестно. Что сказали, то и передаю, — пожал плечами констебль.

— Картер об этом ничего не говорил.

— Наверное, он и не знает. Или пока не знает. А может, уже знает. Не знаю, сэр. Нас сюда не Картер отправил, а его старший помощник, — отмахнулся констебль.

— Похоже, тебя уже припекло, парень, — с улыбкой заметил Стив.

— Чёртовски верно подмечено, сэр. Жара стоит невыносимая, — кивнул тот.

— Так почему же вы нас всё-таки пропускаете, если не было особых распоряжений? — поинтересовался Глен.

— А мне-то что? Если что, вам Картер разрешил — с него и спрос, — ответил констебль, махнув рукой и отступая в сторону.

Стив и Глен двинулись к дому. Спешившись, они привязали коней.

— Похоже, Картер не пользуется уважением у подчинённых, — заметил Глен.

— Он предан делу и строг. Таких начальников не любят. А сегодняшний случай… Скажем так, мэр сильно ударил по его авторитету, хотя до этих ребят слухи вряд ли докатились, — с искренней жалостью к Картеру произнёс Стив.

— Да уж, точнее не скажешь, сэр. Что ж, давайте осмотримся, — предложил Глен, закрепляя поводья.

— Давай, сынок. Следуй за мной, — поддержал шериф.

В доме перед Стивом предстала поистине жуткая картина, совершенно не характерная для места убийства. Всё вокруг выглядело обыденно: мебель и утварь стояли на своих местах, не было ни единого следа борьбы, ни взлома, ни крови. И лишь обезглавленное тело Флойда Бранчестера, подвешенное на мясницком крюке, вогнанном в деревянную балку потолка, нарушало эту зловещую идиллию. Под телом валялась пустая раскрытая шкатулка, а рядом с ней — порванная шнуровка с осколками сургучной печати. Тут же лежал и разряженный пистолет Флойда. Всё это было крайне странно, но почерк убийцы явно напоминал тот, что Стив уже видел в доме Годфри Левингстона.