Спасительная обитель

Никита обрадовался такому повороту дел и с удовольствием стал нахваливать свою родную речку, назвав все её отмели и песчаные пляжи в ближайшие десять километров. Он и сам бы с удовольствием искупнулся после жаркого дня, а тем более с такой попутчицей.

— Только ты мне не показывай всякие рыбацкие заводи, смеясь, прервала она своего попутчика. — Это ты моему дядьке расскажешь, да и то, он сам знает про такие места. Я, по своей наивности, пару раз была с ним на рыбалке в этих местах. Только мне это не нравится. Там кусты и берег глинистый; нет никаких вариантов чтобы приличной девушке искупаться и понежиться на тёпленьком песочке.

— Понял. Вопрос из зала можно задать?

— Задавай. Может и отвечу. Только имей в виду, что я девушка, уверенная в себе и являющаяся по своей природе полной собственницей, как в прочем и большинство девушек в женской половине человечества.

— И чем же ты на данном этапе своей жизни занимаешься?

— В данное время я в гостях и на каникулах. Иногда, в летние месяцы, я приезжаю в эти края к родственникам окунуться в провинциальные порядки, так как столичные будни меня очень сильно напрягают.

— Ого! Так ты птичка залётная и прилетела из самой столицы? Папа и мама живут там же?

— А ты что, хочешь мне предложить руку и сердце в первый же день знакомства? Боишься упустить шанс поселиться в столице? Могу тебя в таком случае огорчить. Мои родители живут в Краснодаре. А так как они у меня очень правильные, то я уезжаю иногда к тётушке — по материнской линии. Она очень добрая и любит меня так же очень, очень.

— А кто-то ещё тебя любит так же крепко? — парировал Никита.

— Про очень, очень, — пусть это будет мой маленький секрет!

— Желаешь сохранить интригу?

— Конечно. Плюс ко всему, меня любят Епифаний и Матфей. У Епифания нет детей, и он мне говорит, что я ему как родная доченька, так как свою кровинушку он потерял давно. Сейчас она была бы моей ровесницей. Грустно. Она погибла с матерью где-то на границе Дагестана и Чечни при аварии в сбитом вертолёте. Матфей сказал, что от их ребёночка даже не осталось и следов. Ужас!

Никита промолчал, что он уже немного об этом слышал и перевёл разговор с этой грустной темы. — Вон там, будет едва заметная дорожка влево, ты по ней сверни, только съезжай по склону к речке аккуратно.

— А там можно будет развернуться? Иначе нам придётся вызывать МЧС, а пока они сюда приедут, мы совсем одичаем или с голода помрём. Ты ведь не можешь обеспечить несчастную девушку пропитанием и уютом? Может ты решил меня похитить? А что? Очень даже романтично. Я такое видела в старинном кино про кавказскую пленницу.

— Нет конечно. Я серьёзный парень.

— Очень жаль. Я уже подумала, что на меня можно запасть с первого взгляда и украсть как Василису Прекрасную.

Вдруг перед машиной проскочил перепуганный заяц, явно не ожидавший такого нашествия. Василиса звонко взвизгнула от неожиданности и резко затормозила. Никита едва успел выставить руки перед собой и чуть не врезался в лобовое стекло.

Слегка отдышавшись, она посмотрела на Никиту и рассерженным голосом заявила: — Во время движения с таким водителем как я, не надо отстёгивать ремень безопасности, а тем более — расслабляться, как в кинозале! Это прозвучало как-то заученно и очень официально.

— Ну вот, — тихо ответил Никита. — Куда девался Ваш самоуверенный тон? Но мы уже приехали. Ещё двадцать метров и будет лужайка с пляжем. Лежаки и зонты не обещаю, но место на все случаи. Есть отмель для трусих и более глубокое место для пацанов, перехватив инициативу в свои руки, он тут же отплатил ей за все полученные от неё «орехи».

Машина вскоре выехала на плавный склон к полянке, окружённой густым кустарником. Метров тридцать вдоль воды простиралась песчаная отмель, переходящая в изумрудную поляну, покрытую одуванчиками и белоснежными ромашками вдоль зарослей мелкого кустарника.

— Вот это чудо! — произнесла уже совсем другая Василиса, вылезая из-за руля и оглядываясь по сторонам.

— И часто ты бываешь в этом месте?

Сделав вид, что он не понял её намёка на девчат, он как ни в чём не бывало ответил спокойным голосом. — Нет. Это далеко от дома. Раньше, мы с мальчишками сюда иногда бегали, а обычно, мы ходили на такой же пляж, но рядом с нашим посёлком.

Вдалеке за излучиной реки виднелась водонапорная башня посёлка, а на противоположном берегу расположился настоящий стог сена и что-то в виде шалаша или палатки. Жара стала немного спадать, так как Солнце собиралось спрятаться за кустами, прикрывающими собой горизонт. Лишь небосвод просматривался как на ладони, изрядно покрытый мелкими облаками, раскрашенными в нежно-розовые тона. Единственным удручающим фактором в этой идиллии были едва заметные мушки, но и они были настолько измучены жарой, что старались сильно не приставать к своим жертвам из двух молодых агрессоров, случайно попавших, в их давно забытый всеми мир.

— Так, ты давай заходи первый, а я посмотрю какой там уклон и насколько здесь глубоко? Сильно на меня не таращься, чтобы я спокойно разделась и зашла в воду. Вообще-то я не планировала наши водные процедуры и потому немного не готова для всеобщего обозрения.

Течение Завитушки было едва заметным, а скорее похожим на воду в озере. Она была очень чистой и тёплой. Никита быстро зашёл в воду и стал отплывать, не оглядываясь на свою попутчицу, дав ей возможность зайти в воду без визга и писка, как это обычно делают местные девчата. Доплыв до середины реки, он оглянулся и увидел, как его новая знакомая уверенно плывёт вслед за ним, немного попыхивая при выдохе.

— А ты прекрасно плаваешь, — заметил Никита.

— Спасибо. Меня родители с малых лет приучили к воде и заставили ходить в бассейн к тренеру по плаванию. Они сказали, что лучше научить ребёнка плавать, чем потом всю жизнь запрещать ему заходить в воду. Сказав это, она засмеялась и погрузилась под воду с головой.

Через несколько секунд, вынырнув из воды с громким всплеском. Никита заметил, как её грудь, прикрытая мокрым прозрачным бельём в виде белой накидки, появилась над водой и тут же спряталась под поверхностью. Он на секунду обомлел, не зная, как ему быть. Сообразив, что она всплыла с закрытыми глазами и не видела, что Никита успел разглядеть самые привлекательные женские выпуклости с трепетными сосками под прозрачной футболкой. Наш Создатель специально заложил это мужчинам, чтобы при встрече с незнакомкой, мы всегда смотрели сначала на её грудь, а уже потом в лицо.

Василиса поправила чёлку, сделала небольшой круг по речке и поплыла в сторону берега, немного пыхтя и разгребая воду перед собой.

Успокоившись, Никита и понял, что когда он будет выходить на берег, то она сразу заметит по его плавкам, что он опять «запал» на неё. Плюс ко всему, его била мелкая дрожь, как от холода… Она уже подплыла к берегу и, погрозив ему своим пальчиком, стала выходить из воды, обнажая свои неподражаемые овалы полуприкрытого тела. Озноб у Никиты возобновился с новой силой, словно он озяб. Его нижняя челюсть, с припухшими губами, дрожала, как у ребёнка от долгого купания в холодной воде.

Упав на горячий песок, подложив под себя руки, она стала ждать, когда Никита выйдет из воды. Он улучил момент, чтобы она не видела его возбуждённую часть тела и, сделав пару шагов, быстренько упав на живот, — затих… Его щёки горели, челюсть подрагивала от волнения, как и всё прочее. Он старался дышать как можно глубже и не знал с чего начать разговор. Как только у него прошёл нервный юношеский озноб от перевозбуждения, и он хотел заговорить с Василисой, но она сама повернула к нему голову и спросила спокойным голосом: — А ты давно знаком с нашими старцами?

— Если заочно, — то уже давно. Когда ещё был подростком. А поближе, — это не более недели назад, когда в первый раз повстречался с Епифанием в посёлке, познакомившись с ним лично. Он меня пригласил в гости, и сегодня я пришёл к ним немного пообщаться. Я не люблю сидеть дома без общения и ничего не делать.

— У меня точно такие же проблемы. Пока учусь, — мечтаю побыть дома и ничего не делать, а когда отдыхаю, — начинаю скучать. Мои родители то на работе, то свои дела у них, а меня они постоянно ограждают от моей помощи им. Поэтому на каникулах, я стараюсь поехать к тёте и там с Виктором путешествовать по его делам или приехать сюда — к нашим «Святошам». С ними интересно и совсем не так, как с простыми людьми. Они оба насыщенные своими подходами к жизни и умеют быть счастливыми от того, что у них есть. Жизнь их изрядно потрепала, и они мудро воспринимают нашу реальность. Попроси меня всё это рассказать, что слышу от них, — я не смогу. Хотя своим нутром я это всё прекрасно понимаю, когда бываю с ними рядом…

— Вася, ты мне недавно сказала, что ребёнка Епифания вроде как не нашли.

— Да. Матфей сказал, что Епифаний делал много запросов, но вертолёт сгорел полностью и в нём были небольшие останки только взрослых, а ребёночка не было. Один солдат был ещё живой, так как его выбросило из вертолёта. Он был без памяти, когда его нашли. Так вот. Когда ночью он временами приходил в себя, ему слышался плач ребёнка. Он не мог это утверждать точно, так как был в полусознательном или даже в бредовом состоянии. Его нашли только на следующее утро. Ещё он сказал, что ночью к нему подходили волки и какой-то маленький лев, который их отгонял до самого утра. Василиса немного осипла от волнения.

— Видимо он и правда бредил и его показания ни к чему не привели. Зато следы волков были найдены. А тот парень умер на следующий день в госпитале. Поэтому следствие решило, что девочка или сгорела совсем или все её останки утащили хищники… У Василисы совсем пересохло горло, и она замолчала.

— Матфей рассказал, что через десять лет, один из милиционеров говорил, что он был в горах и какая-то старуха сообщила, что в те дни чабаны нашли в горах маленького ребёнка. Но, когда Епифаний туда приехал, то все проверки не подтвердились. По его словам, та самая бабка выжила из ума и наговорила не весть что. Больше никто ничего так и не смог найти. Все как один упорно молчали или говорили, что такого вроде, как и не было. А на месте катастрофы стоят лишь две лопасти от вертолёта с перекрестием между собой.

— Так не должно быть! Следствие обязано было найти следы от трупа ребёнка или живого, — не сдержался Никита.

— Ты, наверное, плохо знаешь те народы, которые там живут в горах Дагестана и рядом с ним. Они большей частью все запуганные и неграмотные пастухи. Там до сих пор живут в лачугах и во временных сарайчиках, кочуя по пастбищам на склонах отрогов гор. У меня в институте учится один лезгин оттуда, так он мне рассказывал, как в те времена, его отец прятался с их семьёй. А во время войны в Чечне, там были переселения беженцев и такой бардак творился — просто ужас; они все запуганы до сих пор. Точно так и пастухи… Они вообще боялись попадаться людям на глаза, и прятали не только своих детей, а даже отары овец. Ты из них и слова лишнего не выдавишь… Если бы кто-то и нашёл ребёнка, то неизвестно, что бы он со страха сделал? Потому никто всей правды никогда не узнает.

Никита испуганно посмотрел на неё и спросил: — А ты зачем мне это всё сказала?

— Это я в обобщение того, что мне однокурсник рассказывал о пастухах и про то ужасное, военное время. А ты что подумал?

— У меня такое чувство, что всё было совсем не так, как все говорят. Они все чего-то недоговаривают! Само собой, что они могли испугаться ответственности за укрытие ребёнка, когда её отец приехал на место крушения и стал со следователем искать свидетелей. Ведь за кражу ребёнка посадят однозначно! Кто же признается в содеянном, даже если они всё это сделали из-за гуманных чувств или других целей ради спасения девочки?

— Странно ты рассуждаешь. Будто кто-то уже подтвердил, что ребёнок был найден и есть живые свидетели?

— Я уверен, что раз солдат слышал плач, а они не нашли останков, тогда есть шанс, что ребёнок остался жив. Прошло всего двадцать лет, и вполне возможно, что кто-то слышал или сам видел этого ребёнка. Надо было Епифанию прикинуться валенком и походить по «базару». Надо просто поговорить не предвзято, а как о простом любопытстве. Вроде как интересуясь о местной легенде. Только так можно у них что-то вынюхать и желательно, чтобы это делал местный, как твой сокурсник из тех мест!

— Чудной ты какой-то. За столько лет уже бы шило из мешка само появилось. А самое главное, что таких случаев во время двух кровопролитных войн, было большое множество.

— Давай так. Ты узнай, где твой сокурсник живёт сейчас, и мы с ним пообщаемся. Мне всё равно скучно, и я с огромным удовольствием с ним поговорю. Может он чуткий и хороший человек. Плюс ко всему сказанному, у меня очень сильная интуиция. Проверено десяток раз и это уже неопровержимый факт.

— Ну Никита, ну ты даёшь в баньке пару! Ты прямо как Шерлок Холмс!

— Не спорь со мной. У меня правда интуиция как у …, не скажу тебе как у кого. Попробуй позвонить своим друзьям по учёбе, если не знаешь номер этого Дагестанца.

— Хорошо. Моя подруга с ним в близких отношениях, и я попробую выяснить, где он сейчас.

— Вот и молодец. А то упёрлась, — как «барашка» в новые ворота.

Василиса рассмеялась от такого заявления, и хихикая, пошла к речке привести себя в порядок. Подойдя к берегу, она повернулась к Никите и уверенно сказала: — Я пойду ополоснусь в воде от песка и потом переоденусь в кустиках, если там нет серого волка. А ты, постарайся на меня сильно не глазеть, чтобы мы потом плохо не думали друг о друге. Хорошо? — Ага, — буркнул Никита и сразу же демонстративно отвернулся без всякой пока на то надобности.

Вскоре они въехали в посёлок по всё тем же ухабам на мосту через Завитушку. Подъезжая к дому Никиты, увидели, что на лавочке рядом с их калиткой сидят его мать и его сестра. Выйдя из машины, Никита немного засуетился от слегка нахлынувшего волнения, но было уже поздно. Его появление с интересной незнакомкой за рулём иномарки, было зафиксировано окончательно и безвозвратно! Больше всех этот приезд отразился на поведении Ксюхи, которая даже привстала на своих полусогнутых, худеньких ногах. Сестрёнка, не моргая уставилась на ту самую незнакомку за рулём, которая явно не была просто случайным человеком рядом с её братиком. Она вытянула вперёд свой аккуратный носик, а две косички оттопырились назад, чтобы не мешать их хозяйке получше рассмотреть новоявленную, молодую особу.

Никита уже попрощался со своим водителем, но тут подошла его мать и, положив руку на плечо своему сыну, стала приглашать девушку к ним в дом, понимая, что они с сыном уже хорошо знакомы. Видя такой поворот событий, Никита познакомил мать с Василисой и представил её Василисе, назвав её Анастасией Владимировной. Указав на застывшую у забора сестру, громко сказал: — Это моя любимая сестрёнка Ксюша.

Мать скромно улыбнулась и, шутя подметила, что встреча богатыря Никиты и Василисы, — это символично. Никита хотел было начать объяснять их семейный казус с его именем, но мать его тут же остановила на полуслове, и он не стал вдаваться в подробности с семейными тонкостями.

Чувствуя ситуативность этого момента, Василиса, из уважения к матери Никиты, вышла из машины и, пообщавшись пару минут с ней и Никитой, оправдалась. — Спасибо за приглашение, но меня уже ждут родственники и надо ехать пока не стемнело. Отказавшись, она пообещала: — Я обязательно зайду к вам в гости, но следующий раз. Записав телефон Никиты в своём, пошла в машину, приветливо помахав рукой Ксюхе, которая ещё до конца не пришла в себя от непредсказуемого поворота событий.

VIII.

Обратная дорога от Заварушки и до Обители старцев, заняла не более десяти минут спокойной езды. Забравшись на холм, Василиса наконец-то выдохнула с облегчением, что всё уже позади и можно расслабиться. Первым к ней подошёл Виктор и заговорчески подмигнув, тихонечко спросил: — Ну как тебе парнишка?

— Да так, ничего особенного. Довезла мальчонку до дома и передала его мамочке прямо в руки.

— И что? Так уж и мальчонка? Мне он понравился. Воспитанный и выдержанный, такие сегодня в редкость.

— Обычный провинциал, пока ещё не испорчен и это хорошо. Как вырвется от маминых котлеток и компотов, так и наберётся всякой пошлости.

К ним подошёл Епифаний и, глядя на Васю, спокойно сказал: — Я слышу ты его окрестила провинциальным простачком? Могу тебе доложить, что этот, так сказать простачок, учится на Философском факультете в МГУ и уже перешёл на пятый курс. А то, что он немного оробел в твоём присутствии, так это, наоборот, большой плюс.

— Я видел, как она его охаживала своими вывертами на одной ножке и походкой, как на подиуме,— вставил свой диагноз Виктор, в уже сказанное Епифанием.

— Ну всё! Вам бы только высмеять скромную девушку, которую некому защитить. А где батюшка Матфей?

— Сидит в своей келье и что-то там в компьютере высматривает. Теперь его спать не уложить. Пока совсем не успокоится с получением неограниченного электричества. — резюмировал Виктор.

— Пойду свой шатёр проверю на устойчивость. А то у него растяжки слабоваты с левого бока.

Василиса воспользовалась паузой в их внимании к ней и поспешила на аудиенцию со своими тайными мыслями к Матфею, как к своему доверенному покровителю.

Матфей сидел за своим маленьким столом и пытливо всматривался в экран компьютера.

— Я Вам не сильно помешаю, батюшка? Нет конечно же. Проходи, садись. Чем могу помочь?

— У меня есть вопрос к Епифанию, но я не знаю, как ему его задать и насколько это будет правильно? Поэтому я хочу попросить у Вас совета, прежде чем поговорю с самим Епифанием.

— Ну что же, слушаю тебя внимательно, раз у тебя сомнения возникли по какому-то поводу.

— Видите ли, мы разговаривали с Никитой по пути к нему домой, и он мне сказал, что раз следствие окончательно не указало ребёночка Епифания в документах, как погибшего, то он считает правильным, ещё раз попытаться поговорить с теми участниками событий при катастрофе вертолёта, на котором летела жена Епифания и его доченька. Я не знаю, как нам это объяснить Епифанию и попросить у него копии документов от следственной группы? Стоит ли его расстраивать по пустяшному поводу из-за сомнений какого-то мало знакомого Никиты? Он говорит, что у него очень сильная интуиция, и он хочет знать где произошла трагедия; и кто занимался этим делом?

— Но ты же знаешь, что прошло уже не менее двадцати лет. Сегодня очень сложно, а скорее и совсем не возможно будет найти тех, кто вёл расследование?

— Никита стоит на своём и говорит, что это ещё не так поздно и многие участники тех событий — живые. Он имеет в виду свидетелей той катастрофы, а главное, — местных жителей. Говорит, что они тогда были запуганы войной и тем ужасом, который там творился. Потому они и боялись подтвердить слухи, что ребёночек, вроде как, был записан в показаниях, а потом исчез из протокола.

Матфей помолчал какое-то время, собираясь со своими мыслями, и спокойно сказал: — Хорошо, Вася. Я поговорю об этом с Епифанием завтра. Утро вечера мудрёнее. Потом мы обсудим этот вариант и всё то, что нам уже известно. Я думаю, что Епифаний согласится возобновить поиск, но скажу честно, что шанс узнать что-то новое,— очень мал. Следователи озвучили вариант, что там были волки, и они могли унести остатки ребёнка, но в деле о гибели людей, эту эмоциональную версию не стали записывать из-за отсутствия даже малейших доказательств.

Всю ночь Василиса ворочалась во сне и не потому, что в палатке было немного душновато, или от того, что Виктор регулярно переворачивался на спину и начинал похрапывать. Её не покидали навязчивые мысли, как им поступить с желанием Никиты прояснить все его вопросы.

Под утро она заснула от наступившей прохлады и когда в палатке опять стало душно, а пение птиц зазвучало, как хор министерства обороны, со всей его мощью. Василиса проснулась. Оглядевшись вокруг, она поняла, что Виктора в палатке нет, а во дворе слышится разговор Матфея и его племянника о завтраке.

Решив, что уже настала пора встать и срочно привести себя в должный порядок. Она была среди них единственной представительницей прекрасного пола, и негоже было появляться на люди в неухоженном виде. Тёплая вода в рукомойнике оказалась далеко не такой, как ей хотелось, но её влажная свежесть прогнала последние остатки сна.

Посетив деревенский «туалет-ветрячок», она окончательно поняла, что природа и голубое небо над головой из сказки о Бременских музыкантах, — дело хорошее, но урбанизация страны с переселением в города, плюс обеспечение людей водой, теплом и прочими услугами, — всё-таки намного лучше.

Пока она приводила себя в должный порядок согласно существующим на тот момент условиям, на столе уже стоял горячий чайник, тарелка с бутербродами и прочие остатки снеди от вчерашнего ужина. Как здорово, что вчера они привезли небольшой холодильник и появилось постоянное электричество.

— Всех с добрым утром и храни вас Бог. Я ещё не проголодалась, — озвучила она своё нежелание завтракать.

— Стол накрыт и надо выпить горячего чая, — пояснил Матфей.

Чтобы избавить себя от уговоров хозяев, она выпила кружку наваристого чая с бутербродом, пересела на лавку в стороне от стола, поблагодарив хозяев за завтрак. Откинувшись на спинку лавки, стала наслаждаться красотой утреннего великолепия, после почти бессонной ночи. Она сразу провалилась в мир пения птиц, стрекотания кузнечиков, не отвлекаясь на тихие переговоры мужчин о чём-то своём, для выполнения сегодняшней миссии, которая была известна только им и Богу.

Вскоре послышался звон тарелок и прочих вилок с кухонными ножами, который вернул Василису из лёгкого состояния нирваны на родную Землю. Она быстренько поднялась, затем попыталась уговорить старцев и своего дядюшку, не мешать ей самой навести порядок на их столе, заметив, что они просто суетятся, но на самом же деле, их мысли были не здесь. Пока она наводила чистоту с посудой и столами на кухне, все трое уединились на лавки за столом под дубами и что-то спокойно обсуждали, поглядывая на угол дома, за которым суетилась Василиса. Виктор приблизился и позвал её к ним за стол, а потом немного замешкавшись, повернулся и пошёл к своей машине.

Василиса медленно подошла к старцам, немного смущаясь от предстоящего разговора, прекрасно понимая о чём пойдёт речь.

— Вася, скажи пожалуйста, на чём основывался Никита, когда он усомнился, что следствие не учло какой-то факт? Ведь он совсем не знает, что записано в документах следственных органов при расследовании крушения вертолёта. Там несколько томов с экспертизами и показаниями всех свидетелей той аварии.

Василиса немного растерялась и, слегка покраснев, стала пересказывать её вчерашний разговор с Никитой, оправдываясь перед всеми, как провинившаяся школьница перед учителем.

Епифаний спокойно всё выслушал и тихо произнёс. — Как я понимаю, его насторожил тот факт, что раненный солдатик рассказал о детском плаче ночью.

— Он скорее отреагировал на старушку, которая рассказала, что в их селении прошёл слух о русском ребёнке, как раз после той трагедии в горах, — пояснила Вася.

— Я всё внимательно изучал почти неделю и сам общался с той женщиной, но она не подтвердила мне ничего из того, что ранее от неё слышали другие люди. В то время, на трассе, была страшная автомобильная авария с жертвами и там погиб ребёнок, но это был мальчик и намного старше моей дочери. Раненный солдат, к тому времени уже был не живой, и следствие не смогло подтвердить, что он был в здравом рассудке, учитывая его бессвязные воспоминания, там речь шла о явных галлюцинациях.

Василиса молча слушала и не знала, как ей быть. Она уже не раз пожалела, что повелась на Никиткины причуды. Конечно же, они без всяких оснований заварили все эти сомнения, которые он выдумал со своей интуицией. Она молча подняла глаза и увидела спокойный взгляд Епифания, вопрошая у неё о чём-то таком, чтобы он опять смог поверить в чудо, от которого он отказался уже окончательно много лет назад.

— Я не могу ничего сказать такого, что могло бы подтвердить его уверенность в возможной неточности проведённого расследования. Все его претензии сводятся к тому, что люди боялись открыть правду следствию, как и отцу ребёночка. Они жили в ужасное время рядом со смертью, боевиками и продажными местными ментами. Он настаивает на том, что надо было беседовать с людьми не как отец или следователь, а как посторонний человек или вообще через местных. Ведь сегодня они уже не будут опасаться и смогут что-то сообщить о прошлых событиях. А скоро и они все умрут! Если есть какая-то тайна, то они её унесут с собой в могилу.

Она немного помолчала, но видя, что никто не пытается спорить, добавила: — У меня есть знакомый из Дагестана. Он учится со мной и дружит с моей подружкой. Никита хочет попросить его поговорить с теми людьми, кто был указан в документах при служебном расследовании, а может и ещё с кем-либо?