Спасительная обитель

Никита медленно осмотрелся и, заметив, что кроме чугунного камина ничего в доме нет. Он с удивлением, как можно скромнее, спросил: — Как это можно вскипятить чай, если у вас нет ни газа, ни электричества?

Матфей многозначительно покачал головой, и хлопнув себя по бёдрам, лихо ответил: — Вот каков! У нас есть газовая плита и баллон сжиженного газа, — указывая рукой в сторону монастыря.

— Всё понял. Извините за мой сарказм. Никита окончательно убедился, что они вовсе не отшельники, как Робинзон со своим Пятницей, и прекрасно умудряются пользоваться благами современного мира.

Правильно ему говорила мать, что один из них в далёком прошлом, был инженером. После этого — всё стало на свои места. Именно с такими данными, они смогли совместить богослужение и обычную жизнь священника в нашем современном мире, с его техническими достижениями на сегодняшний день.

Епифаний легонько взял Никиту под локоть и предложил пойти на лавочку во дворе. Там намного приятнее, чем сидеть в душном, закрытом помещении.

— Не хочется держать входную дверь открытой, чтобы не запускать насекомых в дом, — сказал он Никите, посетовав на отсутствие защитной сетки на дверном проёме. Уже на выходе, он попросил Матфея: — Вскипяти пожалуйста воду для чая и прихвати что-нибудь из домашних угощений к нему. Они прошли под дубовые кроны и сели за стол, ожидая доставку заказанного чаепития.

V.

Как бы люди ни пытались уединиться от матушки природы, не желая быть покусанными комарами и прочими кровососущими, как бы не прятались от солнечных лучей, — лучше, чем побыть на свежем воздухе в тени деревьев и вдыхания запаха трав, — ничего полезнее для нас не может быть. Вот и сейчас, когда они оказались под кронами вековых дубов, захотелось дышать полной грудью и созерцать с вершины холма на прекрасные просторы благодатной природы во всём её великолепии.

— Кем ты собираешься стать в будущем после получения диплома? – прервав молчание, спросил Епифаний, всё ещё погладывая куда-то вдаль. Никита слегка поднял глаза к верху, выдержал паузу и не в первый раз за последнее время, стал отвечать на в общем-то стандартный для него вопрос:

— Я учусь на философском факультете, а моя будущая профессия, будет зависеть от того, в каком направлении буду специализироваться в последний год обучения. Направлений очень много и то, куда меня забросит судьба, пока не могу сказать достаточно точно. Это может быть педагогика и аналитика, при разработке социальных программ для будущих студентов-гуманитариев, но не исключается и аналитическая работа в администрациях всех уровней. Существует очень много всевозможных вариантов, включая и научные поиски путей для развития человеческой цивилизации в будущем. Должен же хоть кто-то сформулировать общую цивилизационную программу развития для всех народов на нашей планете?

— А ты не желаешь вернуться к себе на малую родину и продолжить здесь трудиться, как и твои родители?

— Нет. Уж это я точно постараюсь исключить из своего будущего, но, как говорят в народе: «Пути Господни неисповедимы». Только поэтому боюсь зарекаться, но возвращаться сюда у меня вовсе нет никакого желания, — определённо пояснил Никита.

Епифаний на секунду задумался и сказал: — Это выражение звучит немного не так,— затем решив видимо не углубляться в происхождение этого изречения, он тихо продолжил: — Мне нравится в твоём ответе отсутствие категорического отрицания воли и предначертаний промысла Божьего. Но почему тебе не хочется вернуться в родные места?

— Моя будущая профессия предполагает скорее научную работу при разработке всевозможных, новых направлений развития человечества в целом и нашей страны в частности. Для этого мне потребуется общение на высоком уровне с научной элитой и участие в конференциях, советах, чего никогда не появится в здешней глубинке сельскохозяйственного назначения.

— Не совсем так, если рассматривать нашу сегодняшнюю реальность. Интернет позволяет устраивать общение с коллегами во всём мире. А какая специализация тебе больше нравится? Именно научная работа?

— Думаю, что я буду защищать дипломную работу на кафедре «Онтологии и теории познания». Предполагаемое направление моей специализации заключается в поиске вариантов развития нашего социума и фирм без авралов. Поиск всеобщего равноправного взаимодействия между всеми компаниями и народами на этой планете. Как я уже сказал, что людям, нужна всеобщая идея всеобъемлющего мира, которая станет главной, отправной теорией. Пора стремиться достичь сообща существования без войн и ограбления слабых.

— Замахнулся ты не на шутку. Это похвально.

— Нам нужна объединяющая идея, которая поглотит всех. Я понимаю, что практически невозможно объединить всё человечество, так как сегодняшнее, искажённое мироустройство построено на правах сильного. Чтобы всех нас однозначно объединить — надо иметь всеобщую угрозу извне. Других вариантов для нашей эгоистичной цивилизации, — я пока не вижу.

— Если ты имеешь в виду Армагеддон, то это давно заявлено, но мир людей инертен и не внемлет писаниям, ради того, чтобы себя спасти от неминуемой смерти всех и сразу. Садом и Гоморра служат тому ярким примером.

— Вполне возможен и такой исход. Но это может быть и инородное тело из космоса, в виде кометы-убийцы. Или нападение на нашу планету других, внеземных цивилизаций.

—Сколько людей убили пришельцы? На сколько я знаю, — ни одного! — намекнул Епифаний, имея ввиду наше самоубийство в войнах между собой. — Скорее нас уничтожат страшные пандемии, как современный «Ковид». Искать пути объединения мира людей — нам никогда не поздно. А учитывая развитие новых технологий, которые позволят уничтожить самих себя, — то результат будет неотвратимый. Когда-то я закончил Военно-медицинскую Академию имени Сергея Мироновича Кирова, — в Питере, поэтому я хорошо понимаю всё то, о чём ты говоришь. Особенно о пандемиях и войнах.

— Вы и сейчас практикуете по своей специальности?

— Да, но только в тех случаях, когда это необходимо по критическим показателям или когда человек не в состоянии обратиться к своему врачу. Кроме своего основного образования, у меня были побочные возможности изучать медицинские методики в Корее, Индии и даже у африканских колдунов. У них свои практики, и даже целая идеология в этих вопросах. Я бы назвал это целительством. Именно так мою деятельность ранее обозначил Матфей, написав стих об этих людях.

Епифаний немного задумался, уйдя куда-то в прошлое. Его веки еле заметно вздрагивали от умственного напряжения, выдавая его внутреннее состояние. Затем он глубоко вздохнул и тихо продолжил.

— Когда-то, Матфей был в очень тяжёлом состоянии по болезни. Мне пришлось его долго и терпеливо ставить на ноги. Когда он окреп, то написал стих о людях-целителях.

— А можно услышать, что он написал? Да. Я потому и прихватил с собой небольшой черновик, так как моя память начинает меня подводить. Епифаний открыл тетрадь и стал медленно читать.

Целитель врачевал больного днём и ночью,

Не требуя похвал, от жизни сей порочной.

Он просто крест тащил и пот со лба стирал,

На милость Божью он всё больше уповал…

Он твёрдо знал одно, что в будущем, — когда-то

Он сам падёт на дно, — совсем и безвозвратно.

И вот тогда, ему, его добро зачтётся

И всё, что он творил — к нему опять вернётся.

Пусть будет так. Пусть сбудутся желания

Тех, кто в быту тащил свой крест страдания,

Кто ноги волочил для счастья мироздания!

Пусть им воздастся всё, пусть Бог о них помянет,

Когда на смертный суд, Он, их, к себе поманит…

Епифаний замолчал, а Никита сидел и не мог поверить своим ушам, зная, что это написал монах.

— Верно говорят, что встречают по одёжке, а провожают — по уму. Сильно написано и видно, что заслужено, — он глубоко вздохнул и продолжил, — судя по тому, какие страны вы перечислили, то вас не назовёшь домоседом. Вы занимались руководящей работой или всякое было?

— Да, именно так. Бывало всякое, — особенно первые годы работы по специальности. Наведение порядка в армии предполагает не только муштру. Это и обычная борьба с инфекциями, которые могут уничтожить весь личный состав без единого выстрела. В боевых условиях — это ранения бойцов. Там и хирургия, и анестезиологом иногда приходилось быть, выполняя всё сразу. Я сам напросился на такую службу. Хотелось пощупать всё своими руками. Вот и окунулся во все прелести жизни: от ужасов и до признания… Приходилось служить в горячих точках и не один год. Далее была работа в училище по подготовке кадров, потом начались сокращения в перестроечное время — пришлось менять вид деятельности.

— Вы меня простите, но почему вы не стали медицинским работником на гражданке, а пошли в священники?

— О, это было очень не просто. — он замолчал на короткое время, а затем собравшись с мыслями продолжил. — Во время второй чеченской войны, я жил в военном городке с женой и годовалой дочерью. Через какое-то время бои приблизились к нашему расположению. При первых же обстрелах я отправил их оттуда на вертолёте с раненными — подальше от боёв. Как позже выяснилось, — отправил в последний путь.

Епифаний на время умолк, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, глубоко вздохнул, а у Никиты пробежала мелкая дрожь по спине, при виде такой реакции. Он уже пожалел о своём праздном любопытстве, понимая, чем это всё закончилось. Епифаний справился со своими эмоциями и тихо сказал: — Вот так я остался один, — без жены и дочери.

Он замолчал. У него дрожали пальцы рук, пропал голос. Его глаза медленно закрылись с лёгкой дрожью редких ресниц. Казалось, что он не дышит. Затем он глубоко вздохнул и после задержки дыхания, медленно выдохнув, продолжил. — Я пробовал задавить это всё алкоголем, но когда каждый день видишь смерти молоденьких пацанов, призванных в армию и брошенных в этот ад, когда ампутируешь им руки и ноги, прежде чем их отправить в госпиталь на «большую землю», то твоя боль превращается в маленькую каплю в этом человеческом море горя и страданий.

Я искал смерть, отправляясь на военные конфликты в другие страны, но она меня обошла… Однажды, когда моя очередная война закончилась, я решил уйти со службы на гражданку. Мировая статистика гласит, что каждый день, у нас на планете, десятки людей с посттравматическим синдромом — совершают суицид; в основном это бывшие солдаты, но и не только они…

— Да что, я всё о себе? Я тебя пригласил не для этого.

— Вы знаете, может ваши слова и есть именно то, что станет самым главным пониманием в моей жизни? Уж если я необдуманно причинил вам боль, и если можно, то расскажите, как получилось, что судьба привела вас на службу в священники? Хотя я и сам могу догадаться после уже сказанного Вами о прошлом…

— В девяностые, когда религия заимела общенародный статус в стране, выяснилось, что у нас катастрофически не хватает священнослужителей. Именно тогда стали набирать на службу в церкви людей со средним и высшим образованием — без окончания семинарии. Тогда и я попал в их число. Точнее сказать, меня привёл мой товарищ Матвей, который сейчас стал Отцом Матфеем. Он первым принял решение пойти в священники.

У него такая же не совсем простая судьба. Он выкарабкивался с «Того Света» очень трудно и надежд практически уже не было. Я же, со своей стороны, постарался ему помочь и у нас получилось. Это произошло именно так, как говорил Авиценна: «Если ты примешь сторону своей болезни — я не смогу вас одолеть. Если ты примешь мою сторону, — мы вдвоём победим твою болезнь». Мы с Матвеем победили его болезнь, так как были едины против неё до конца!

Епифаний замолчал и, взглянув на их обитель, тихим голосом продолжил: — Когда он болел, а это было долго,— почти два года,— его оставила жена. Видимо ей сказали врачи, что он уже не жилец и остаток жизни будет неконтактным, как говорят в таких случаях — «овощем». Она поместила его в хоспис, забрала сына и поехала искать новое место жительства в Германии, так там и осталась. Как только Матвей пришёл в себя и узнал про её поступок, он не захотел с ней больше встречаться. Они развелись. После выхода из больницы — остался один. С той поры мы с ним остались хорошими друзьями. А когда он решил пойти в священнослужители, тогда и я счёл это вполне правильным решением, находясь в подвешенном состоянии. Затем мы обратились в священников после прохождения всех практик в церкви, начав службу в качестве помощников у батюшки Федосея.

— Интересно у Вас в жизни получилось. Совершенно противоположные профессии: военного и священника.

— Я бы так не сказал. На войне нет атеистов! Там я был доктором, хотя и военным. Доктор, как и священник, кроме тела лечит ещё и души людей. Священник на войне — Бог! Я же, спасал людей в боевых условиях и, выжившие воины, меня всегда называли Спасителем, так же, как и верующие люди называют Христа своим спасителем. Когда Матвей стал мне рассказывать о Спасителе Христе, то это легло на готовую почву. Мне стало ясно, что я его маленькая копия, сохраняя жизни людям и давая им ещё один шанс искупить свои ошибки после восстановления и всего пережитого в страшных испытаниях войной.

— Выходит так, что достаточно набраться практики и можно стать священником?

— Нет. Обычно надо закончить семинарию, а уже потом стать священником. Но в любом случае, священником становится только тот, кто рукоположен епископом на совершение таинств и проведение богослужения, — это обязательно.

Как я уже сказал, что во время недостатка огромного числа священнослужителей, в тот период, нам хватило обычного, высшего образования, практической работы в церквях и рукоположения епископа. Несколько лет мы проработали в церковном приходе и вели службы, а потом политика святейшего Синода Русской православной церкви поменялась, и мы были вынуждены из церкви переехать в монастырь. Нам было дано благословление на проживание в этой маленькой обители, позволив заниматься мирскими делами, чтобы не смущать других, — мы и пошли на такое переселение, — оставаясь в душе с Богом. С одной стороны мы при монастыре, а с другой стороны — мы можем встречаться с мирянами и вести службу, помогая людям, — условно находясь в уединении от них.

— У вас получился серединный вариант, — произнёс свой вывод Никита.

— Так и получилось. Мы уединились от мирской суеты, оставаясь с Богом. Нам интересно поговорить с современным молодым человеком и услышать из его уст, как и чему вас учат, как молодые люди воспринимают эту сегодняшнюю реальность нашего бытия, о чём мечтают? Не стану скрывать, что я тебя пригласил ещё и потому, что ты неиспорченный новыми течениями и очень отзывчивый, раз сразу согласился меня проводить при нашей первой встрече.

Никита внимательно выслушал Епифания, а когда тот замолчал, — стал рассказывать о наболевшем:— В моей жизни были возможности стать на другой путь, но мой отец хотя и без образования, но очень строгий. Я хочу Вам признаться, что ещё подростком участвовал в нападении на ваш дом, поверив нашему тогдашнему лидеру, который Вас с Отцом Матфеем оклеветал. Извините нас за ту пакость в ваш адрес. Мне до сих пор стыдно за тот проступок.

— Я, всех вас, — давно простил, и Бог вас простит. Главное не в твоём поступке, а в том, что у тебя есть совесть. Это больше чем проступок. Это основа для того, чтобы стать настоящим человеком по образу и подобию Божьему.

Никита уже собрался спросить каков образ Бога, если Иисус является сыном божьим, но тут послышался голос Матфея, который попросил Никиту помочь ему принести чайник и посуду к столу. Никита быстро поднялся и поспешил ему на помощь. Они прошли за угол дома. Под навесом Никита увидел небольшой столик, аккуратную газовую плиту с двумя конфорками и металлический разнос, заставленный стаканами в металлических подстаканниках. Немного в стороне стояла вазочка с мёдом и нарезанный тонкими пластиками сыр — похожий на домашний. Никита аккуратно взял большой алюминиевый чайник, ручка которого была обёрнута полотенцем и такой же большой пластиковый стакан, доверху заполненный вилками, ножами, столовыми и чайными ложечками.

Вскоре стол был накрыт. Это всё выглядело очень романтично. Однажды в раннем детстве, Никита видел у своей бабушки такие стаканы в старинном буфете и почти такой же чайник в её кладовке. А сейчас он будет пить чай, заваренный прямо в этом древнем чайнике, который уже был разлит по стаканам с подстаканниками, явившимися сюда откуда-то из очень далёкого, наверное, ещё из Советского прошлого.

Поблагодарив господа Бога за пищу, данную им и за Его благословление, они стали молча пить чай, настоянный на травах, от которого исходил нежный аромат, какой Никита и правда никогда ранее не пил. Глядя на угощения, принесённые к столу, Никита всё думал, как же это всё происходящее можно назвать? Простое чаепитие или полноценный обед? Понимая, что всё то, что стояло на столе — даже для двоих, до обеденного «пиршества» — явно не дотягивало. Ему очень хотелось спросить о их дневном рационе, но он поскромничал, испугавшись их обидеть своим наивным и провокационным вопросом, намекая на скудность ассортимента на их «обеденном столе».

На самом же деле он и правда был не голоден. Вся эта обстановка, скорее даже антураж, был похож на путешествие в давно прошедшие времена. Он сидел за столом со священниками в совершенно другом мире, в котором он никогда ранее не бывал! Ему хотелось себя ущипнуть, чтобы убедится, что это всё происходит не во сне, а наяву.

Никита вспомнил о ноутбуке, ранее увиденном в их доме.

— Да, это Матфей его у своих родственников взял. Он уже старенький, но очень удобный и нам нравится.

— А как же он работает, если у вас нет электричества? Епифаний улыбнулся и, оглянувшись в сторону дома, где находился Матфей, заговорческим голосом сказал: — Для Матфея этот вопрос не очень сложный. Он давно установил большие аккумуляторы за домом и подсоединил их к автомобильному генератору, который их заряжает, вращаясь ветряной турбиной. Пару месяцев назад, от нашей обители к монастырю, были протянуты провода по столбам, но какие-то бюрократические проблемы не позволяют подключить нас к ним. Нам сказали, что все эти вопросы уже согласованы с энергетиками и скоро с Божьей помощью, — всё будет сделано.

— У вас и интернет может появиться в ближайшем будущем?

— У нас есть сотовый телефон, и он прекрасно работает, так как мы находимся на возвышенности. Для нас этого вполне достаточно.

— Вы меня извините, но у нас в посёлке мнение о вас немного другое. Я и сам всегда считал, что вы оба дряхленькие старикашки, которые читают древние манускрипты, молятся с утра и до позднего вечера и проклинают все достижения цивилизации. А все ваши развлечения состоят из песнопений и молитв.

— Епифаний улыбнулся, отодвинул свои бумаги в сторонку на край стола и, проведя рукой по седой бороде, спокойно сказал: — Примерно так и есть. Много времени уходит на чтение церковных текстов на старославянском языке, на чтение молитв, и мы часто присутствуем на богослужениях; практически свободного времени у нас нет.

— А как же вы ездите в райцентр? — поинтересовался Никита.

— Иногда к нам приезжает племянник Матфея. Он всегда привозит нам то, о чём мы его просим. У него своя машина и он никогда нам не отказывает в наших просьбах. Да и потребности у нас маленькие. Если бы люди знали, как мало им надо, то мир бы стал совершенно другим.

— Я с вами согласен. Мне всегда на ум приходит один и то же вопрос: «С какой целью нас создал Бог и поселил на эту планету?»

Епифаний открыл тетрадь, перелистнул несколько слегка потёртых страниц, и медленно стал читать.

«Осмысление».

Для чего и зачем нам Земля отдана?

Видно, знает об этом она лишь одна

Эту тайну познать — мы стремились в веках

Мы себя не щадили, — шли, не ведая страх!

Знали только одно — правота будет с нами!

Бороздили моря на судах с парусами

Чтоб раскрыть всем секрет, чтоб ответить себе:

— Для чего мы живём на прекрасной Земле?

Пусть мы смертны и пусть, мы летать не умеем,

Но добраться до истин, — мы когда-то сумеем…

Гимн себе сочиним и под славные строки

Тайну сможем раскрыть, в отведённые сроки.

Если мы не успеем до истин добраться

Нам не стоит на жизнь оттого обижаться…

Наши дети продолжат, путь, что мы не прошли

Это значит, что мы, — вместе с ними, — дошли!

Знать постичь мы сумеем, природы секрет

Тот, что все постигали в прошествии лет;

Пусть откроется то, что всем будет наградой

За весь пройденный путь, нам другого — не надо!

Вот и получается, что все мы, — всё человечество, находимся в одной очень маленькой лодке — по имени «Земля». И выживать нам надо всем вместе, сплотившись на этом пути! Люди, по своей сути, должны стараться достичь уровня нашего Создателя, а не стремиться во вред другим стать самым, самым среди себе равных,— закрывая свою тетрадь, промолвил Епифаний.

Пауза в их разговоре затянулась, и Никита предложил рассказать один очень интересный сон, который однажды ему приснился и который близок к теме разговора. Епифаний охотно согласился послушать про его видение во сне; Никита начал робко рассказывать:

— Всё происходит в одной высокоразвитой цивилизация из сущностей, которые по образу своему подобны нам, но только в созвездии Лебедя. Живут они долго, а если считать по нашим меркам — вечно. Все свои рядовые проблемы с энергетической подпиткой, с перемещением во времени и пространстве — были решены давно, как и с собственной безопасностью.

Всё их общение между собой происходит в свободном режиме на уровне телепатии; никто и никогда не утаивает от других, как своих мыслей, так и поступков. Все совместно решают общие проблемы их цивилизации, которые возникают перед ними. Эти сущности — бесполые. Вопрос с увеличением численности населения. Освоение галактики, происходит путём матричного воспроизводства на любой запрос и утеху для собственных нужд. которых не так уж и много. Ставится задача воспроизводить существ с интеллектом равным им и закладывать новые свойства с помощью плановых мутаций в определённых направлениях. Существует система контроля за интеллектуальным развитием нового поколения, рассчитанная на дальнюю перспективу совершенствования их цивилизации с помощью внедрения новых алгоритмов.

По своему составу, их общество имело лишь две градации: те, кто воспроизводил кого-либо, и тех, кого воспроизводили другие. Основным занятием этой цивилизации была мирная экспансия в виде расселения своих существ по другим галактикам.

В один из дней вернулась очередная группа межгалактической разведки и сообщила ошеломительную новость об очень интересной находке! Будто бы есть планета в созвездии Орион, и на ней живёт цивилизация существ, которые называют себя людьми. Уровень их способностей не представляет для нас никакого интереса, но, что поразило разведчиков, так это то, что они умеют радоваться друг другу. В такие моменты они восхищаются красотами своих творений, а их глаза начинают светиться необычным, трепетным светом. При этом они выделяют особенную энергию; это явление, в её высшей фазе, — называется любовью.

Разведчики скопировали энергетические поля этих сущностей и забрали их с собой, так как привезти их подлинный, материальный образец самого человека не получалось; для него нужна специальная капсула с составом воздуха, как и на их планете, где они и проживают. Специальной капсулы у разведчиков на корабле не оказалось, но не это было главной проблемой. В созвездии Лебедя люди не смогли бы выжить со своими требованиями к окружающей их среде, каковых здесь нет.

При тщательном изучении привезённых энергетических копий, называемых «душой», выяснилось, что ничего подобного цивилизация Лебедя не имела. Все неоднократные попытки создать такой же феномен человеческой копии, с их энергетической составляющей, они не смогли выполнить, — как ни старались. Тогда было принято решение доставлять эти энергетические копии с той планеты — в их созвездие.

После смерти людей их так называемые души, находятся в околопланетном пространстве. Накопить их в свободных кластерах корабля не составляет никакого труда. Так появился первый перевозчик высвободившихся душ, после смерти материальных тел.

Вопрос о вселении вновь прибывших энергетических субстанций в новые тела лебединцев, был решён быстро и на достаточно высоком уровне. Все увидели бесподобное чудо! Получив привезённые к ним души, они стали радовать друг друга и у них появилась забота о своих сожителях. Но самое прекрасное чувство по имени любовь — оказалось вершиной торжества всех, кто стал счастливыми обладателями своей "души". Тогда они ещё не знали, что это вновь прибывшие души заполучили в своё вечное распоряжение новые тела, а вовсе не наоборот!

Первое незапланированное действие со стороны жителей с подселёнными душами, было замечено после того, как один "человек" вывел из строя местного жителя только за то, что он не стал с ним общаться по его просьбе. Затем стали повторяться случаи уничтожения «аборигенов» из чувства неизвестной зависти к их участию в совместных процессах. Количество таких поводов росло очень быстро.